Ложный доклад начальнику, а равно и приукрашенный доклад, как и замалчивание в докладе значительных деталей, должны караться как трусость на поле боя или неисполнение приказа.

Мы требуем и ожидаем от солдата, что он рискнет жизнью, выполняя боевую задачу, — например, идя в атаку или удерживая оборонительный рубеж. В то же время у многих офицеров не находится отваги рискнуть даже возможным словесным выговором, и они нещадно приукрашивают суровую военную реальность, прямо нарушая свой воинский долг и предназначение.

Через полтора часа — военкомат. Одолевают опасения. Нет, не за жизнь и безопасность. На «передке» и под обстрелом я уже бывал. Понимаю, что там меня ждёт.

Опасаюсь одного: что меня, приехавшего из Донбасса мобилизоваться в Петербург, могут не отправить обратно в Донбасс или Новороссию, а оставить служить в России, обеспечивать связь или обучать мобилизованных чему-то. Но и тогда не возропщу, выполню любую работу.

Армия не супермаркет, не ярмарка вакансий, здесь можно проявить себя, можно попроситься в ту или иную часть, но последнее слово всегда за системой. В этом и состоит часть огромной пропасти между службой и работой.

⚡️ Журналист меняет профессию

Замглавного редактора ИА Регнум Никита Третьяков отправляется в войска.

С мая 2022 года Никита жил и работал в Донбассе. Позже купил фургон и основал благотворительный проект «Буханка». На одноименном автомобиле УАЗ он развозил гуманитарную помощь жителям отдаленных населённых пунктов ДНР и ЛНР. Но когда пришла повестка из военкомата — передал проект соратникам и поехал в родной Санкт-Петербург. Потому что так надо, написал Третьяков у себя в канале.

Мои опасения оказались беспочвенными, а надежды – сбылись!

Через два дня, в среду, я отправлюсь служить в одну из доблестных частей ВДВ. Никто кроме нас!

В моем военкомате нет ни паники, ни суеты. Никого не держат насильно до отбытия команды в часть, у каждого мобилизуемого перед решением об отправке уточняют жизненные обстоятельства, изменившиеся с последнего свидания с воинским учётом.

Говорят, сын за отца не отвечает. Скорее соглашусь. А отец за сына?

Знаю несколько отцов из своего ближнего окружения, в целом нормальных мужиков, даже офицеров запаса, которые с началом частичной мобилизации прячут своих сыновей - отслуживших ранее, подходящих под первую волну. Тупо прячут, да: у бабушек в деревне, у знакомых на квартирах, отправляют за пределы России. Диковато звучит, согласен. Когда криво улыбаюсь на полученную информацию, ответ мне дают как под копирку: «Просто у тебя сын еще не призывного возраста, поэтому тебе легко говорить, не поймёшь…»

Не готов спорить, доживем до этого - поймём.

Но каждый раз после таких разговоров у меня перед глазами встает мужик из Иркутска, сержант лет сорока пяти, БАРС (кто не знает, боевой армейский резерв страны). Раненный, познакомился с ним в госпитале. На коляске грелся на солнце, дело в июле было, до мобилизации еще. Нога в аппарате Елизарова - спицы, дуги. Пулевое ранение где-то на Донецком фронте. Разговорились. Спросил про мотивацию, мне это всегда интересно. Почему человек в отсутствие мобилизации сам едет на войну? Ответ удивил: «Я за сына поехал». Я уточнил, в каком смысле? Оказалось, сын у него в институте учится, студент с отсрочками и всеми вытекающими. «А в каком смысле за сына?» - спрашиваю иркутского «барса». Искренне не понимаю, сына ведь никто никуда не звал, не призывал. Ответ убил меня простотой и искренностью: «Он же студент, ему учиться надо, не служил пока. Поэтому я пошел за него, он же мой сын. Страна то у нас одна. А когда сможет он - пойдёт и он».

То есть вот так просто. Для него поступить так - правильно, потому что так сделает каждый отец. Он так считает. Хорошо, что такие мужчины у нас есть. Они дают надежду на будущее после Победы.

@major_monogram_Z

💬 Интервью с мобилизованным замглавреда ИА «Регнум» Никитой Третьяковым

00:18 Родина-Мать зовёт
04:37 Как Никита, находясь в Донецке, узнал о своей повестке?
05:55 О недочётах мобилизации
10:23 Где проходил службу Никита Третьяков?
13:10 Зачем журналисту Третьякову ехать на фронт?
15:32 Паника на фоне мобилизации
18:25 Почему Россия не перекрыла границу для убегающих от мобилизации?

Беседу вёл журналист Иннокентий Шеремет.

📌 Смотрите также интервью с советником главы ДНР Яном Гагиным

@urallive

Ещё один наш воин из редакции идёт на фронт. Спасибо, Георгий. Смерть фашистским оккупантам!

Уважаемый ТГ-канал «Старая площадь» опасается (на воре и шапка горит), что Минцифры после опубликования списка настолько необходимых для IT и связи специалистов, что их нельзя мобилизовать, «начнут обвинять в избранности». И поэтому пишет, что «Минцифры действует строго в логике, заданной президентом».

Возможно, «Старая площадь» знает что-то такое о «логике президента», что нам и не снилось. Однако наше впечатление совершенно противоположное: то, что началось после объявления мобилизации — бесконечное выпрашивание сильными мира сего отсрочек и брони для «своих особо ценных граждан» разных видов — это прямое торпедирование и мобилизации, и СВО, и намерений Путина.

На наш взгляд, президент, говоря об угрозе самому существованию России от обезумевшего объединенного Запада и о необходимости всем встать на защиту Родины, хотел, помимо прочего, добиться сплочения народа в борьбе с врагом. Мобилизация — хоть и частичная — это крайне тяжелое решение, которое принимают только при необходимости подключения именно всего народа к войне. И точно президент не хотел, чтобы мобилизация разделила народ России на граждан первого и второго сорта — на тех, кого мобилизуют, и тех, кого отмажут.

Немедленно после объявления Указа о мобилизации среди «элиты» начались о стоны о том, что кого-то нельзя мобилизовать, потому что они настолько критически важны, что без них бы «солнце не вставало». И все, кто мог добежать до «нужных людей», побежали к ним, выбивая бронь от мобилизации для «своих».

Сначала какие-то выдающиеся люди (не будем показывать пальцем) решили отмазать от службы журналистов. Но, ясно, не всех — только «своих» — журналистов 1-го сорта. 1-й сорт — это те, кто работают в т.н. аккредитованных организациях. Приводим полный перечень таких СМИ: «АиФ», «КП», «Коммерсантъ», «РГ», «МК», «Русская медиагруппа», KRUTOY MEDIA, «ЕМГ», «Мультимедиа-холдинг», ВГТРК, «Газпром-Медиа», «Карусель», МТРК «Мир», «НМГ», «НМХ», «ОКНО-ТВ», «Первый канал», ТВЦ, НТВ, «Звезда», РБК, ТАСС, МИА «Россия сегодня». Всё! Если Вы из другого СМИ, вы – 2-й сорт, готовьтесь к мобилизации. А если вы из первосортного СМИ, то вас призвать нельзя: РФ этого не переживет.

Потом какие-то выдающиеся люди заверещали про создателей компьютерных игр (!) и айтишников в целом.

Ну, а потом решили не мелочиться и выделить 1-й сорт граждан одним ударом — и Минцифры издал свой список. Все, кто мог дотянуться, вставили туда «своих» первосортных. И получился список блатных мест работы (аккредитованные организации) и список блатных профессий. А кто туда не попал — извините, вы — 2-й сорт.

Мы, хоть убей, не понимаем, почему математика 35 лет нельзя в «аккредитованной организации» заменить на математика 60 лет. Также непонятно, почему специалист по биологии из «аккредитованной» организации ценнее для России, чем специалист этого же профиля из неаккредитованной. Еще более непонятно, что в этом списке делают такие профессии, как: архитектура, журналистика, управление интеллектуальной собственностью, дизайн, публичная политика и социальные науки, торговое дело, реклама и связи с общественностью, финансы и кредит, менеджмент, лингвистика, психология и пр. Что, все эти специалисты обеспечивают работу операторов связи и без них связь рухнет? Или вся Российская Федерация не перенесет удара от мобилизации менеджеров?

Мы знаем, что Президент не хотел того, что выковывают за его спиной Правительство и его просители: они куют классовую войну — в надежде, что защищать РФ на поле боя будет 2-й сорт, а пользоваться плодами победы будет 1-й сорт — блатные всех мастей.

Но так не будет, господа. Когда наши бойцы вернутся домой с победой, именно они станут первым сортом и настоящей элитой России. Мы убеждены, что каждый работник «аккредитованных организаций», если он настоящий сын России, это понимает и пойдет служить, какие бы брони ему ни сулили. А если господа блатные на блатных местах не готовы защищать Родину, то пусть едут в Грузию, Казахстан, куда там еще. Потому что в России у них будущего нет.

Прекрасная журналистка Лина Корсак, с которой мы на «Буханке» доставляли гуманитарную помощь в Попасную и Мироновский, связалась со мной из Луганска, взяла интервью почти что с порога военкомата, и уже опубликовала.

А я пока жду отправки в часть, армия встречает меня первым уроком дисциплины: учись ждать и использовать время с пользой. Читаю «Наставление по стрелковому делу» — освежаю знания.

Из моего военкомата уйдут сегодня служить еще двое: парень 23 лет – по повестке, и его отец, которому 51 год – добровольцем.

Я превращаюсь в орка

Когда-то давным-давно, еще в марте, по ту сторону окопов какой-то специалист по информационной борьбе подумал, что будет смешно и унизительно назвать русского солдата орком. Этаким фантастическим дикарем, не ведающим не только цивилизации, но и элементарной гигиены. Без этики и без принципов. Почти животное.

Сегодня я провел весь день, ожидая отправки в часть вместе с сотней бывших и одновременно будущих десантников. От 20 до 40 лет, разного роста и цвета кожи, всех возможных разрезов глаз, одни со всем своим, другие без сумки вовсе, кто-то показно разговорчив, кто-то — молчалив.

И всюду синеватые свежевыбритые щеки, напряженные суровые глаза, волевые подбородки, вены на шеях, мозоли на руках. И я понял: да, это орки. Не нежные эльфы. Но только не из той книжки, из другой фантастики. Это те орки, что каждый стоят двух закованных в броню рыцарей, это те, что оставили дома троих детей и сделают все, чтобы как можно быстрей разбить врага и вернуться домой, это те, для кого сражаться, погибать —естественно и почетно, а убегать от драки и терпеть насмешки — постыдно.

Наши орки надеялись больше не поднять оружие, но придется, и теперь они говорят: «нашим там надо подсобить», «поднажмем и закончим», «управимся и домой». Они не жаждут вечной войны, их не захлестывает агрессия. Но они очень злы. Злы потому, что их заставили пробудиться, потому что знают: чем лучше они будут воевать, чем эффективнее окажутся в своем тяжелом и грязном ремесле, тем ближе будет мир. Злы потому, что злости сейчас самое время.

«Воюйте умело, возвращайтесь с победой», — так напутствовал нас военком — статный полковник, ветеран Афгана, всю жизнь проведший в орочьих войсках.

Злые русские орки едут на войну, чтобы положить ей конец. И я среди них. Я один из них.

Тем временем под Авдеевкой меня заждалась эта судьбоносная троица.

Получил обмундирование. Лучше, чем я ожидал: последний вариант «юдашкинской» формы в сочетании с нательным бельем и другими мелкими элементами от ВКБО, и главное — всё по размеру! Самый болезненный вопрос тоже был решен незамедлительно — вместо негнущихся уставных берцев разрешено носить собственные, у кого есть. До брони и оружия пока дело не дошло. Пока полет нормальный.

К предыдущему посту в комментариях поступило много дельных вопросов. По возможности буду на них отвечать. Пишу в кратких перерывах между организационными мероприятиями.

Нам сообщили, что планируется формирование из нас, мобилизованных, отдельного нового батальона, где, возможно, мобилизованными будут все от рядовых до комбата.

Мы с товарищами по дороге сюда в часть обсуждали такой вариант развития событий как один из двух наиболее вероятных. Альтернативным путем было бы восполнять нами вакантные места в уже существующих подразделениях. На наш взгляд, вариант формирования нового батальона из мобилизованных хуже, так как в этом случае у нас будет меньше обмена опытом с бойцами, принимавшими участие в СВО, а также совокупная эффективность нашего подразделения будет, вероятно, ниже чем у кадровых батальонов — из-за нашей коллективной неопытности и недостатка времени на переподготовку.

Однако никто не унывает — решили, что будем компенсировать зрелостью, инициативностью, взрослым подходом к делу. Уже начали формировать список необходимого для подразделения, того, что нужно закупить на гражданке, найти спонсоров или гуманитарщиков. Сделаем всё возможное, чтобы у ребят было все, что нужно и более того.

Вопрос от подписчика: «А что с деньгами? Не в смысле «бабла на войне срубить», а выдают что-нибудь на сигареты там или еще что? Как кормят? Жить можно?»

Ответ: никакого текущего денежного довольствия на сигареты и иные малые расходы нет. Есть одно большое денежное довольстве, начисляемое единым расчетным центром Минобороны после 10 числа каждого месяца на карту. Реквизиты у нас у всех собрали при поступлении в часть, желающим выпускают новые карты ПСБ с возможностью близкому родственнику получить дубликат карты в любом отделении банка в стране.

Когда я был контрактником, схема с ЕРЦ и безналичным переводом зарплаты работала четко и безотказно. В личном кабинете всегда можно было посмотреть все надбавки и формулы расчета итоговой суммы. Как это работает сейчас, узнаю после 10 октября. Честно говоря, деньги сейчас волнуют меньше всего. Вернее, вовсе не волнуют.

Еда. В нашей столовой готовят очень прилично, организован армейский «салат-бар» и даже выбор из двух вторых блюд. Все чисто, вкусно, организованно.

Президент и Прокурор

Президент сегодня выступил по теме мобилизации. Сказал, что

«В ходе этой мобилизации возникает много вопросов, и нужно исправить те ошибки и не допускать их впредь, по тем гражданам, кому, например, полагается отсрочка».

В качестве примера он привёл многодетных отцов, людей с хроническими заболеваниями, мужчин, уже вышедших из призывного возраста.

«Необходимо разбираться в каждом таком случае отдельно, — подчеркнул Путин. — А если допущена ошибка, повторяю, её нужно исправить — вернуть домой тех, кто был призван без надлежащих на то оснований».

Так вот, в мой взвод сегодня приходил представитель военной прокуратуры. К нему выстроилась очередь тех, кто считает, что их призвали по ошибке. Это несколько рядовых запаса далеко за 40, отец ребенка-инвалида с женой в декрете, и еще несколько подобных случаев. С тех пор, как мы приехали в часть, им всем неоднократно говорили: «Вот дождитесь прокуратуры, они все решат, те, кто не офицер и старше 35, точно поедут домой, вас призвали по ошибке»

Прокурор, молодой парень, явно был не в настроении работать и решать вопросы, он ссылался на то, что разъяснений от правительства насчет мобилизации еще нет, на какие-то другие причины, предлагал, чтобы жёны моих товарищей сами писали заявления в военную прокуратуру в Петербурге. На месте всерьез не занялся ни одним случаем, не принял ни одного заявления. Зато сделал фотоотчет о своем визите.

Ребята подавлены, они уверены, что их призвали по ошибке или попросту незаконно, и уверены, что разбирательство, даже если его как-то начать, займет куда больше времени, чем наша подготовка к отправке, и они в любом случае окажутся на фронте.

Прокурор и солдат

Предыдущий пост принес богатые плоды, несмотря на то, что я намеренно не указывал номер части и/или имена действующих лиц.

Органы военной прокуратуры оперативно отреагировали, фактически посчитали мой пост обращением к ним. За сутки ситуация с работой военной прокуратуры в нашем подразделении изменилась до неузнаваемости.

Приехал существенно более высокопоставленный представитель прокуратуры, провел очень подробную беседу о том, какие основания есть для законной мобилизации и в каких случаях она незаконна, ответил на многие вопросы. После этого принял всех желающих по одному, каждому разъяснил юридическую плоскость конкретной жизненной ситуации.

Итог: подано большое количество заявлений для разбирательства, некоторые ребята уже точно скоро поедут домой, их действительно призвали по ошибке.

Важно отметить, что вчера я переборщил, сегодня оказалось, что лейтенант юстиции все таки принял три заявления. Сегодня, после более качественной беседы, таких заявлений подали еще около десяти.

Самые главные выводы из разъяснений представителя прокуратуры:

– возраст до 50 лет не препятствует мобилизации рядовых и сержантов. Для офицеров предельных возраст еще выше;

– от мобилизованных никто не вправе требовать подписать контракт, они и без него являются полноценными военнослужащими, приравненными к контрактникам;

– если человек считает (и может предоставить документы), что его категория годности изменилась за годы в запасе в худшую сторону, то лучше настоять на медицинской комиссии в военкомате, чем потом заниматься этим в части.

Как сберечь наших воинов на поле боя: СВО и тактическая медицина — интервью

«Наверное, с божьей помощью и с такой-то матерью мы все поставленные задачи выполним, наверное. Но очень жалко абсолютно напрасных смертей, абсолютно неоправданно потерянных конечностей», — рассказывает в интервью ИА REGNUM руководитель спецпроектов группы компаний «Концерн Калашникова» и преподаватель московского филиала Военно-медицинской академии Артём Катулин.

Артём Николевич Катулин — травматолог-ортопед, кандидат медицинских наук, генеральный директор учебного центра тактической медицины, руководитель спецпроектов группы компаний «Концерн Калашникова» и преподаватель московского филиала Военно-медицинской академии. В интервью ИА REGNUM он рассказал о медподготовке и обеспечении силовых ведомств во время специальной военной операции, о проблемах тактической медицины. С профессиональной точки зрения он предположил, как можно изменить ситуацию к лучшему.

Подробности в материале ИА REGNUM: https://regnum.ru/news/society/3682094.html

Инициатива

Мы в части всего три дня, и постепенно к большинству приходит понимание, что мобилизация — это всерьез и надолго, что совсем скоро мы поедем выполнять боевые задачи, что на подготовку осталось совсем немного времени. Ребята организуются, занимаются дополнительной физической подготовкой, приобретают кто что считает нужным взять с собой сверх выданного, стараются у более подготовленных узнать азы своих новых воинских специальностей.

К сожалению, остаются и те, кто пока живет жизнью солдата-срочника, словно вернувшись на годы назад. Каждую свободную минуту «отдыхают лёжа», пытаются уклониться от занятий или физподготовки, ведут себя пассивно. Уверен, что когда отправка будет всё ближе, и они поменяют своё отношение к службе.

Вопрос – ответ:

Вопросы:

«Свои ботинки, так понял, уставные тоже нужны? То есть какая-то «песочка» не покатит?»

«Ты что с собой брал? Кроме ботинок»

«Так армия не всем обеспечивает? Как это закупить на гражданке»

Ответ:
Я могу говорить только за свою часть. Здесь нам выдают пока все по высокому стандарту: новое и по размеру, что самое главное. Пока что мы получили только обмундирование. Оружие, медицину и прочее должны получить в ближайшее время, вероятно, на следующей неделе.

Однако во всем, что касается касается экипировки и одежды, существуют коммерческие образцы, которые многие считают более удобными и функциональными, чем те, которые нам выдают. И нам никто не запрещает эти образцы приобретать и брать с собой на боевые задачи или использовать в ходе огневой подготовки. Все офицеры здесь уже участвовали в СВО и знают, что уставной внешний вид — это самое последнее, что важно на поле боя. Точнее, он совсем не важен. Разумеется, на построения, приемы пищи
и прочие организационные мероприятия строго рекомендуется являться в уставной военной форме одежды.

Я вот приехал в часть с большим рюкзаком экипировки, в расчете, что я должен мочь одеть себя с головы до ног и чтобы мне осталось выдать только бронежилет и оружие. Это та экипировка, в которой я работал в Донбассе, я к ней привык и она мне удобна. Сейчас я обнаружил, что армейская стандартная форма не сильно ей уступает.

То есть если отвечать на вопрос в лоб: армия обеспечивает всем, мы поедем воевать с плюс минус такой же экипировкой, как контрактники, которые переходили границу 24 февраля. Эта экипировка рабочая, и многие, большинство, именно её и используют. Далее начинаются бесконечные нюансы личного удобства, специализации и предпочтений.

По ходу получения нами оружия и прочего буду информировать по качеству и выдаваемым образцам.