Тюрьма «Айдара» в Половинкино (ЛНР) проработала все восемь лет. В ней держали и пленных бойцов ДНР, и мирных граждан, похищенных при «проверке» на блокпостах. Первых обменивали на пленных из ВСУ, вторых — на крупные суммы денег. Но дожить до обмена удавалось не всем.

Село освобождено в начале марта, ведётся активное расследование.

Обыденность

В центре Донецка только что что-то дробно и громко бабахнуло, разрывов 7-8 серией и ещё 2-3 спустя пару минут. Прохожие сместились ближе к стенам зданий, постояли под козырьками подъездов и в арках секунд 15 и невозмутимо пошли по своим делам

А вот что это было, похоже.

Воюющая Россия, потребители и изменники

У Владимира Сергеевича Соловьёва в «Трёх разговорах» упоминается некий афонский полуюродивый странник Варсонофий, который, можно сказать, сформулировал своё доказательство бытия Бога: «очень приятно умному человеку с Богом жить, а без Бога-то довольно пакостно». По большому счёту, для моей сегодняшней темы достаточно поменять в этом изречении слово «Бог» на слово «родина» или «народ», и всё по поводу людей, изменивших в нынешние тревожные дни своей родине и своему народу, становится на свои места. Проблема, однако, в том, что изменники (не все, конечно, но значительная их часть) себя изменниками не считают. В их понимании, родина – это не то, что родина в нашем понимании. И отношение к народу у них не такое, как у нас.

А какое оно у нас? Уверен, что у большинства людей ключевым звеном отношения к родине и народу является понимание их, во-первых, непрерывности: народ и родина были, есть и будут всегда, и, во-вторых, нашей к ним причастности: мы без родины и своего народа – ничто, нуль без прошлого, настоящего и будущего. И не нам их, родину и народ, судить – мы должны просто верно им служить.

Разумен в данном случае уточняющий вопрос: а государство? Должны ли мы принимать и поддерживать любое государство на своей родине? Думаю, что это не является непременным условием. Но если тебе не нравится государство, существующее на твоей родине в какой-то конкретный исторический момент, ты не имеешь права проецировать своё отношение к нему на родину и народ.

В нашей стране высший слой давно отделил себя от народа и родины - с тех пор, как перестал жить вместе с ними, а стал их потреблять. Потреблять, например, в виде рабов-крепостных. Или – без толку удерживая в своей собственности обширные земли, на которых могли бы с пользой для страны и себя трудиться многие соплеменники. Или - нещадно эксплуатируя своих соотечественников в промышленности. От отделения до измены – один шаг.

Весь текст статьи:

https://regnum.ru/news/polit/3586578.html

А теперь украинские бандеровцы в Польше добрались до школы для детей российских дипломатов в Варшаве. Залезли на ее территорию, облили краской, детей пришлось эвакуировать. Полиция вела себя пассивно.

Похоже, кому-то очень хочется спровоцировать польско-российскую войну.

Скрипач-виртуоз Пётр Лундстрем выступает в донецкой военной части.
Да, вот такие скрипачи у нас есть.
Да, вот такие военные части там есть.

«Дворовое кладбище»

В Рубежном (ЛНР) бои и обстрелы не стихают с самого 24 февраля. Как только стало относительно безопасно, тела стали собирать по улицам и квартирам, кого-то еще до этого во дворах похоронили соседи. Всех погибших местные волонтёры хотят отыскать, собрать о них информацию, и цивилизованно похоронить на городском кладбище.

Найди свой размер

В Мариуполе у гуманитарных центров раздают в том числе и одежду. Привозят со всей России. Эта партия — с Урала.

Вчера вечером рассказал об увиденном на «Азовстали» в эфире «Большой Игры» на «Первом канале».

В сопротивлении ВСУ на «Азовстали» — без шансов на успех, с медленно и неумолимо заканчивающимся припасами, с постоянной мольбой о спасении к Западу — я вижу как в капле воды отражённую ситуацию на всем театре военных действий. Как и на заводе, по всей зоне боев ВСУ огрызаются. Как и на заводе, в рядах ВСУ местами явно разорвано управление, правая рука не знает, что делает левая. Как и на заводе, многие солдаты ВСУ по всей зоне боев хотят сдаться или сбежать.

Как на «Азовстали», так и на всем театре военных действий единственным ответственным, рациональным и этичным решением украинских командиров было бы прекратить сопротивление и сдаться. Любое отчаянное сопротивление, любое затягивание боев в надежде на чудо — это просто циничное и глупое расходование жизней солдат. Украина, и особенно украинская армия, находятся в заложниках у Зеленского. Как верховный главнокомандующий он несёт личную ответственность.

Пейзажи «Азовстали»

Поговорили с Алексеем Давыдовым о самом важном процессе на Земле в данный момент — открытой гибридной войне Запада против России.

Война идёт без правил. Раньше Запад все время менял правила: сегодня — экономические шахматы, завтра — дипломатическое дзюдо, послезавтра — гонка-преследования в сфере вооружений. Сейчас — всё сразу. И запрещённых приемов уже нет. Если будем придерживаться правил, если не будем изобретательны, если не будем драться изо всех сил — рискуем потерять всё.

Природе нет дела до войны

В пяти минутах от Мариуполя

Сбер в Донбассе пока только так

Здесь точно все увидят

Пропал парень, 20 лет.
Надеюсь, найдут.

Смотришь на дом, а он — на тебя

Я был сегодня на этой заправке, видимо, чуть раньше. Надеюсь, коллеги быстро восстановятся и вернутся в информационный окоп.

Больница — центр жизни

Скорая подъезжает к самому входу в больницу, из неё поспешно выскакивает врач и отец с ребёнком на руках — они торопятся внутрь, с ребёнком явно что-то очень не в порядке, случилось какая-то беда. Но у жизни нет саундтрека, жизнь не кинематографична. На дворе отличная погода, поют птицы, спокойно ходят люди — действительность не даёт визуальных подсказок к сути происходящих событий. Но события от этого не становятся ни менее напряженными, ни менее трагичными.

Этот будничный эпизод показался мне зловещей аллегорией всей войны на Украине.

В одной части Мариуполя, на «Азовстали», идёт война — снайперы высматривают друг друга в окнах разрушенных зданий, рвутся снаряды, люди отчаянно сражаются. В другой части города, почти что за углом, уже нормальная жизнь, открываются магазины и магазинчики.

В Москве дыхание войны уже совсем слабо, почти неощутимо. Большинству людей планеты нет дела до этой войны. И все же война идёт. И от ее исхода может зависеть весь мир. Больной ребёнок может оказаться нулевым пациентом.

Сергей Бойко — начмед (бывшей) Областной больницы интенсивной терапии — одной из двух работающих больниц в Мариуполе.

В его рабочем кабинете разместились пять аккуратно заправленных кроватей — врачи живут на работе.

Ползи, ползи, улитка

Кухня у лифта, костёр на балконе, каждый этаж — коммуналка, иначе никак, только вместе