Вот что хочется сказать о переговорах Трамп — Путин

Вам кажется нормальным, что большую часть информации о ходе процесса мы черпаем из информационных источников противника? Ах, что же это я, они же, наверное, и не противники больше.

Товарищи мобилизованные, вы имеете право бороться

Я сам мобилизованный, и в моем кругу общения много таких же, как я, мобилизованных. Нас, конечно, далеко не так много, как было, когда мы начинали. Но некоторые еще живы и даже в строю. У всех нас были разные мотивы. Кто-то следовал зову сердца, кто-то просто исполнял закон, кто-то боялся наказания. Тогда, в условиях недостатка информации, каждый из нас принял мужское решение наедине с собой. Именно решение — как минимум не убегать и не прятаться, как максимум самостоятельно прибыть в военкомат и потребовать повестку в часть.

В каждой воинской части своя жизнь и свои особенности, но мне доподлинно известно, что к настоящему моменту, когда с мобилизации прошло без малого два с половиной года, многие мобилизованные стали хорошими специалистами в своих ратных профессиях, стали костяком многих малых боевых коллективов. Для многих из нас по разным причинам важно сохранять статус мобилизованного. Кому-то этот статус напоминает, что мы пришли на войну по зову Родины, кто-то всё еще надеется на демобилизацию, кто-то реалистично оценивает шансы попасть на длительное лечение после ранения и прежде всего думает о том, как прокормить семью в таком случае. Причины могут быть разные, но совершенно точно, что принуждать вас к подписанию контракта никто не имеет права.

И всё же всем нам известно, что попытки такого принуждения периодически происходят в разных частях. Как правило, в таких случаях военнослужащий оказывается один на один со своим командиром, под большим давлением. Кажется, из этой проблемы наметился выход.

Благодаря депутату Госдумы от де-факто правящей партии «Единая Россия» Максиму Иванову стало известно, что проблема перевода мобилизованных на контракт под давлением не является секретом для Министерства обороны в целом и министра обороны Белоусова в частности. При этом Министерство обороны в лице НГШ Герасимова проинформировало депутата о «несистемном характере данной проблемы и принятии исчерпывающих мер для устранения, ликвидации причин и недопущения подобных нарушений в дальнейшем».

Еще раз зафиксируем: МО признает практику склонения мобилизованных на контракт под угрозой перевода в штурмовые подразделения проблемой и нарушением, то есть официально порицает ее — и заявляет о принятии мер для ее устранения и недопущения. Таким образом, вы можете быть уверены, что если вы оказались в такой ситуации, вы имеете дело не с централизованной политикой МО, а всего лишь со своим командиром, желающим достичь собственных целей.

Мы все взрослые люди и понимаем, что без нашего участия за наши права никто не поборется. Хорошая новость в том, что и «Единая Россия» и Госдума, и руководство МО, похоже, на нашей стороне, иначе бы такой депутатский запрос и такой ответ на него просто не увидели бы свет. Более того, можно считать, что властные структуры сами показывают нам оптимальный путь решения данной проблемы: через обращение к депутату Госдумы от вашего региона с просьбой разобраться в ситуации.

Если вы мобилизованный и вас склоняют к подписанию контракта под давлением или угрозами, попробуйте связаться с вашим депутатом, разъяснить ему ситуацию и сослаться на запрос депутата Иванова к главе МО.

Найти нужного депутата и заполнить обращение вы можете на сайте Госдумы.

Обращаясь к депутатам, вы не только защитите свои права, но и поможете руководству полностью оценить масштаб проблемы, принять эффективные меры, а значит, поможете другим мобилизованным не оказаться в такой же ситуации.

В обращении к депутату дайте информацию о себе, полностью и подробно опишите всю сложившуюся ситуацию, а также не забудьте указать способ связи с вами и вашими ближайшими родственниками — на случай, если вы будете на боевой задаче.

Товарищи, ваша служба достойна уважения, а ваши законные права достойны защиты. Мы — защитники Родины, и никто не должен обращаться с нами, как с крепостными — помните об этом и не бойтесь бороться за то, на что имеете право.

Не могу не поделиться очень взвешенным и сбалансированным мнением товарища Филолога по одной из центральных тематик нашей современной войны. Ниже репост:

Ставка противника на развитие относительно недорогих и массовых решений в части беспилотного ударного компонента в нижнем небе работает весьма эффективно.

Столь же эффективно работает и устойчиво налаженная противником связка наземных огневых средств с беспилотными средствами разведки и корректировки в нижнем небе.

Эффект от общей массовости ударных дронов радикально усилен оптимизированной под их использование оргштатной структурой в войсках и гибкостью в применении отдельных частей и соединений ударных БПЛА, позволяющей оперативно перебрасывать такие формирования или их подразделения на угрожаемые направления и таким образом результативно массировать данные средства поражения.

Устойчивая и гибкая система управления, в основе которой лежат хорошо поставленная воздушная и радиотехническая разведка, надёжная связь и упрощённая процедура вызова огня, обеспечивает достаточно высокую результативность работы наземных средств огневого поражения.

Наша действующая армия до сих пор далека даже от выхода на паритетное соотношение с противником по малым разведывательным и ударным БПЛА, не говоря уже о перехвате господства в нижнем небе. При этом наши собственные оргштатные структуры в части ударных БПЛА радикально отстают от противника.

Особо отмечу: если какими-то дронами завалены склады и эти дроны уверенно проходят по отчётам об обеспечении войск, это означает, что либо работоспособность дронов оставляет желать много лучшего, поэтому в войсках их банально не берут, либо где-то буксует система распределения, в том числе ввиду избыточной формализации.

Также весьма далеки от должного масштабирования уже имеющиеся и локально успешно наработанные тактико-технические решения в части антидронной борьбы. Внедрения автоматизированных средств кинетического поражения (в первую очередь для защиты техники и транспорта) не наблюдается. Проактивные действия зачастую упираются в нехватку огневых и ударных средств высокоточного поражения выявляемых позиций операторов вражеских БПЛА.

Все мы видим, что происходит. И я вижу, и мне не все равно. Это уже всё было, бывали и саботажи, в этот раз, может быть, и достигнут эффекта, может, и нет. Я знаю, что есть те, кто читает меня постоянно и кому это важно. Я не могу всё это комментировать. Мерзко и противно, думаю, и вам так же. То, что для нас с вами — вопрос жизни и смерти, для кого-то — игра и бизнес. Пока нет реальных результатов, а только эмоциональные качели, я буду придерживаться намеченных ранее тем.

Мы выбираем только за себя. И что бы ни случилось, мы не забудем павших и не обесценим их жертву. Это в наших силах. Крепитесь.

Иностранцы на государевой службе

Несколько слов о выходцах из дальнего зарубежья, которые решили вступить в доблестные ряды нашего сказочного воинства, приехали из далеких краев и участвуют в общем деле с оружием в руках. Их немного, я думаю, что статистически незаметное число. Но то, как с ними поступает система, — симптоматично и показательно, потому что такое же отношение всё чаще просматривается со стороны руководства в широком смысле этого слова к самым что ни на есть коренным гражданам нашей волшебной страны, и чем дальше, тем больше.

Мне встречались выходцы из Непала, Шри-Ланки, Кубы, Африки и арабских стран, Латинской Америки. Разных специальностей, возраста, образования. Мотивы разные: кто-то стремится через службу стать нашим гражданином, кто-то надеется перезапустить свою жизнь. Повторю — их очень немного, но их проблемы, — одни и те же, они одинаковы вне зависимости от того, откуда они прибыли.

Проблема этих людей в том, что они верят в здравый смысл. У них, в основном — выходцев с глобального Юга, есть представление, что такое армия и что такое армейский здравый смысл. И он действительно, как и нам казалось еще совсем недавно, существует, — этот универсальный, может быть международный, военный здравый смысл. Он, в частности, говорит нам, что если армия заполучает некоего рекрута, контрактует его, мобилизует, призывает — не важно, она должна употребить его максимально эффективно.

И вот люди едут воевать на нашей стороне. И обнаруживают, что не существует никакого языкового обучения, которое дало бы им хотя бы базовые навыки взаимодействия с теми людьми, с которыми им придется служить. Они сталкиваются с тем, что их не группируют по языковому признаку, чтобы взаимодействие хотя бы в группе было возможно, а к группам могли бы быть прикомандированы какие-то переводчики. Напротив, их распихивают по подразделениям, где они, как правило, оказываются пятым колесом. Любые их навыки и дарования сводит на нет языковой барьер.

Большинство из тех, кого я встречал, ввиду полного незнания русского языка и невозможности с ними контактировать, вне зависимости от формального обучения и должности попадают в подразделения обеспечения. Носят на фронт необходимое. Роют ямы и строят блиндажи. Пилят и носят бревна. И это, конечно, неплохо. Это тоже работа, и она тоже нужна.

Но неужели мы считаем, что рыть окопы — самое эффективное использование для, например, капитана медицинской службы с высшим военным и с высшим гражданским образованием и опытом военных действий? Мне так не кажется.

Еще одна проблема — взаимодействие с врачами. Иностранцы служат в прифронтовой зоне и получают ранения. Полное незнание русского языка — из-за отсутствия обучения из-за нарушения здравого смысла — приводит к тому, что они не могут полноценно сообщить врачам о своих хронических заболеваниях, об аллергии на препараты и прочем, а врачи не могут объяснить им ни суть проводимых процедур, ни требования и ограничения, которые они должны соблюдать во время лечения. Бывают случаи, когда ни военный врач не знает английского языка, ни сам иностранный гражданин — но при этом наш военнослужащий! — не знает ни русского, ни английского языка, и им приходится переводить через один-два-три других языка. Хорошо ли это? Наверное, нет.

Разумеется, этот текст не про катастрофу. Просто про еще один, очередной яркий случай прощания со здравым смыслом. Ну и еще — про всю мощь нашей «мягкой силы». Такая практика — это не мягкая сила, это мягкая слабость. Выпускники советских вузов из дружественных стран на всю жизнь сохранили русский язык и добрые воспоминания. Что вынесут из этой войны те выжившие иностранцы, которых даже не научили говорить с фронтовыми товарищами?

Публикую репостом текст по острой и давно волнующей меня проблеме. На мой взгляд она куда шире, чем ЖКХ, она о борьбе существенного с симуляцией, о противостоянии косметического и несущего.

«С водой лучше не стало?» - спрашиваю коллеги, а я даже не знаю, что сказать.

Потому, что лучше стало, но лишь в том смысле, что всегда есть запас для, чтобы согреть на плите и вымыться в тазу, а посреди квартиры не стоят больше огромные бочки.

Тем не менее, какие-то емкости стоят все равно, поскольку идет вода лишь раз в двое суток, по вечерам и без гарантий. Был период, когда включали ее ежедневно, однако ж не жили богато - нефиг начинать.

Вообще Донбасская водная проблема - это хороший пример того, как проблемы копились-копились, а в какой-то момент рвануло все и сразу.

Нитка, которую тянули-тянули и дотянули, потребность региона, мягко говоря, не закрывает. Постоянные включения и выключения дают экстремальную нагрузку на сети, которые толком не обновлялись с советских времен.

По итогу имеем очень-очень много воды на улицах, но не в кранах.

Чинить надо быстро и качественно, но чинить толком некому, поскольку нищета и мобилизация вымыли из региона специалистов.

Зачем жить под обстрелами, зарабатывая мало, если можно жить не под обстрелами, зарабатывая прилично? Не знаю, какие сейчас зарплаты в коммунальной сфере, но зимой 23-го на паперти больше давали.

Чем дальше в лес, тем понятнее становится, что водный кризис глобально имеет лишь военное решение. То есть нитку «Северский Донецк - Донбасс» нужно отбить, обезопасить и починить.

И речь не о том, что условный дончанин устал мыть причинное место в тазу. Речь о будущем региона, который со временем станет еще более безлюдным, если вода не потечёт из кранов.

Только ведь Донбасс - это не здравница и не житница, но промышленный регион, которому постоянно требуются рабочие руки.

А ежели рук (и всего остального) не будет, то в красивых новеньких школах учиться станет некому.

Иногда, чтобы заглянуть за кулисы политики, требуется разграничить человеческую позицию, гражданскую позицию и сухой аналитический взгляд. Мою человеческую позицию по поводу текущих политических событий замечательно выразила Анна Долгарева, которая писала не конкретно обо мне, но попала «в яблочко»:

«Каждый человек на своём месте пусть делает, что должно.
Это единственное, что имеет смысл.
Никто из лиц, принимающих решения, не спросит вашего мнения.
А внук ваш, возможно, спросит.
И действовать надо так, чтобы было не стыдно перед внуком».

Но поскольку несколько лет своей жизни я посвятил политическому анализу и международной журналистике, и так как мне есть что сказать в этом качестве, я позволю себе отойти от обычной тематики и тональности канала и в следующем посте по возможности сухо изложу то, как я вижу расклад на политической шахматной доске.

Очертания будущего обмана: и позор, и война

За завесой текущих событий просматривается будущее: нас ждет и позор, и война. Позор сдачи оплаченных кровью позиций во внешней и внутренней политике и продолжение затяжной массовой войны, но уже без геополитической сверхзадачи.

Ясно увидеть это помогает блиц-анализ ситуации. Публичные заявления — и те, которым многие рукоплещут, и те, которые вызывают негодование, — необходимо отбросить, и не выдавать желаемое за действительное.

Итак:

Субъект №1 — правящий класс США (банкиры, олигархи, военные, ВПК- и ИТ-магнаты).

— Выгодна ли ему изоляция России от Запада? — Нет.
Она вырывает РФ из экономического ареала США, из зависимости от Запада, сближает РФ с Китаем (единственным реальным соперником), создает их взаимозависимость.

— Выгодна ли ему война России с Украиной? — Да.
Война дает огромные финансы ВПК, влияние — военным, увеличивает роль IT, углубляет зависимость государств от банков, перекачивает капитал от госбюджетов к глобальным кредитным организациям.

— Выгодна ли ему эскалация войны? — Нет.
Она приведет или к окончанию войны, или к её расширению за пределы контролируемого театра и угрозе ядерного конфликта — оба варианта сулят непредсказуемые негативные последствия.

Субъекты №2 и №3 — правящие классы Европы и Украины.

В контексте отношений с РФ в последние годы они показали полную неспособность отстоять решения, хоть сколько-то отличающиеся от того, что диктует США. После смены администрации в США все рычаги давления на них Субъекта №1 сохранили актуальность. Поэтому рассматривать эти субъекты как самостоятельные не представляется объективным.

Субъект №4 — правящий класс РФ (энергетический и металлургический олигархат, госкорпораты, верхушка номенклатуры, банкиры).

— Выгодна ли ему изоляция России от Запада? — Нет.
Она уменьшает экономические возможности, ограничивает развитие бизнесов и личных богатств, усиливает нагрузку по поддержке национальной экономики.

— Выгодна ли ему война России с Украиной? — Скорее, да.
Очевидно, что нынешний накал боевых действий не несет рисков для системы власти, способствует прямому вливанию огромных средств в ресурсные и производственные сегменты и непрямой перекачке бюджета в банковский сегмент, значительному укреплению бюрократического сегмента, который все эти «потоки» курирует.

— Выгодна ли ему эскалация войны?
— Нет. Со стороны РФ она возможна через ядерный удар, что очевидно плохо, или через экономическую и военную мобилизацию, которая угрожает всем позитивным для Субъекта №4 эффектам длящейся войны.

Итого: интересы правящих классов США и РФ по данным вопросам совпадают и состоят в том, чтобы прекратить экономическое размежевание, продолжить войну, но избежать ее эскалации. Личные предпочтения отдельных влиятельных представителей класса могут быть преодолены.

В новостях мы наблюдаем пролог к реализации именно этого консенсуса:

— В контактах РФ и США куда больше внимания уделяется возобновлению отношений, особенно в экономике, чем Украине и войне;

— Трамп публично атакует Зеленского, изображая субъектность последнего. Вэнс проделывает то же самое в отношении ЕС;

— Европа и Зеленский демонстративно дистанцируются от Трампа, закладывая базу для непризнания или саботажа договоренностей США и РФ по мирному урегулированию;

— В РФ — медиакампания эйфории о возвращении западных брендов и услуг. Патриоты остро реагируют: остановка войны — это не победа. «Наверх» транслируется идея: экономические объятия с Западом одновременно с сохранением СВО в текущем режиме — решение, наиболее одобряемое (наименее не одобряемое) населением.

Итак, нам готовят и позор, и войну.

Позор — потому что восстановление отношений с США невозможно без демонтажа и забвения лозунгов о борьбе с Западом и затаптывания ростков суверенитета, выросших в теплице санкций.

Войну — а не победу! — потому что всякая активизация боевых действий, необходимая для победы, будет исключена из страха нового разлада с США.

Итого: затяжная массовая война при полной идиллии между правящими классами.

Буду рад ошибиться. Доклад закончил.

Мнение уважаемого Германа Садулаева как нельзя к месту, размещаю.

Дорожная карта для Трампа по Украине.

1. Отключить Старлинк.
2. Перестать снабжать ВСУ разведданными из космоса.
3. Отозвать своих специалистов, вводящих полётные задания ракетам для ударов по России.
4. Прекратить поставки техники, оружия и боеприпасов.
5. Остановить финансирование.

Пока это не будет сделано, всё просто бла-бла-бла.

Размещаю репостом мнение уважаемого Филолога по резонансному видео, опубликованному Александром Сладковым. Следом опубликую собственный текст на схожую тему.

17 февраля Александр Сладков опубликовал "антикризисное" видеообращение некоего комбата к раненым военнослужащим, которые, как обозначено в комментарии к видео, "ссылаясь на ранения, претендуют на отход от СВО". Если кто не видел, то сначала посмотрите.

В первую очередь отмечу один неочевидный момент, который между тем представляется мне весьма симптоматичным. В качестве подтверждения восстановления своей дееспособности после ранения комбат указывает умение стрелять. Физическая выполнимость манипуляций с оружием - это, конечно, хорошо, но! комбат в самую первую очередь должен уметь управлять вверенным ему батальоном, и это умение никак не проистекает из его возможности шевелить пальцами. Шевелить надо извилинами головного мозга.

Ещё один показательный момент - это выговор трёхсотым за использование компенсационных выплат как вложение в собственное материальное благосостояние. Во-первых, стесняюсь заметить, что сама государственная пропаганда в привлечении добровольцев на контракт делает особый акцент на материальной составляющей. Во-вторых, отсылка к высокому денежному довольствию - это разговоры в пользу бедных. Помимо имеющих место практик принудительных отчислений в какие-то мутные общаки подразделений, прямого вымогательства и различных манипуляций с денежным довольствием, военнослужащие и без того дохрена скидываются на крайне широкий ассортимент необходимого, что не поступает по официальным линиям снабжения, из этих своих высоких зарплат. Или данный комбат пребывает в блаженном неведении?

Далее, практики целенаправленного самовредительства, от усугубления характера ранений до прямых самострелов и самоподрывов, действительно имеют место. Здесь имеет смысл добавить, что есть персонажи, которые осознанно идут на контракт со всякими болезнями и физическими дисфункциями в наивной надежде получить причитающиеся выплаты и по-быстрому отпетлять по недееспособности (как минимум от передка). Т.е. человеческий фактор на низовом уровне совершенно определённо выливается в исполнение всякого разного.

Однако! С одной стороны, даже в разборах этого всякого нельзя не учитывать фактор объективных реалий, а с другой, повальное навешивание на людей ярлыков загасников и пропетляшек (и как следствие - дезертиров и предателей) уводит крайне далеко в сторону от проблемы. В общем-то, данное видео очевидно и размещалось для смещения акцентов с больных командирских голов на калечных рядовых.

Сама система МО фактически сняла хоть сколько-нибудь адекватные фильтры для отбора добровольцев на контракт. Помимо явления членовредительства, в действующей армии не прекращается эпидемия самоубийств военнослужащих - люди стреляются от безысходности, в том числе в отсутствие эвакуации. Люди, пребывавшие в неведении о фактических реалиях этой войны, на земле прозревают. Но! Кто этим людям рассказывал бодрые сказки и показывал красивые картинки? Не мейнстримная ли пропаганда? Какого хрена покалеченные и невосстановившиеся делают на боевых задачах? Даже если это не штурм, а закреп. Устойчивость позиций повышают? Потому что физически дисфункциональные банально не в состоянии сделать рывок на отход? Наконец, какая вообще пехота будет воодушевлена фатальной беспросветностью регулярных мясных накатов?

Вполне возможно, сами того не подозревая, и комбат на видео, и разместивший это видео Александр Сладков только лишний раз подчеркнули острую проблему нехватки боевого состава в пехоте. Между тем, по официальному заявлению зампреда Совбеза от 24 января, в 2024 году около 450 тысяч человек заключили контракт с Вооружёнными Силами и более 40 тысяч - с добровольческими формированиями. Попавшие в статистику законтраченные мобилизованные, и без того пребывающие на службе, явно не составляют большинство. Где же тогда этот ресурс, если сдёргивают всех этих недолеченных и покалеченных? А ресурс всё также продолжает бестолково стачиваться в условиях ущербной организации боевой работы. Три года войны - качественного перехода нет.

Кое-что о моряках, военкорах… и самураях

Представьте себе тонущий в гавани корабль. С берега опытные моряки выкрикивают дельные советы общего характера, на борту осатанелые члены экипажа обвиняют пассажиров, что те недостаточно героически затыкают своими телами пробоины, а над портом разносится объявление, что корабль в полном порядке и вот-вот отправится в рейс.

О чем это? Конечно же, об околовоенной медиасреде.

Два материала, вышедшие в одни сутки у авторитетных авторов, иллюстрируют огромную пропасть между тем, как должно быть, и тем, как есть.

Александр Арутюнов публикует полные экспрессии методические рекомендации для командиров, под которыми без раздумий подписались бы многие здравые боевые офицеры:

«Твоя задача, если ты командир, — в первую очередь думать, как выполнить приказ с наименьшими затратами ресурсов, особенно людских — они невосполнимы.
Не в твоем взводе/роте/батальоне невосполнимы, а в масштабах государства».

Александр Сладков выкладывает то, что он называет «разговором самурая с самураями», — обращение комбата по поводу раненых и недолеченных солдат на СВО. Но адресуется комбат не к таким же, как он сам, «самураям» — профессиональным служивым людям, офицерам. Он не говорит об уставах, целесообразности, защите прав бойцов, за все стороны жизни которых он отвечает. Нет, он — клеймит и увещевает самих бойцов:

«Зачем вы лжете… Половина притворщиков и половина, которые идут выполнять задачи по своим ограничениям физическим и по здоровью, командиры вам находят применение, для того чтобы выполнить поставленные задачи. Никто инвалида априори в штурм никогда в жизни не отправит…»

Он не задается вопросом, откуда инвалиды в боевом подразделении, не обещает добиться для своих солдат положенного им лечения хотя бы в медроте полка, вместо этого он — смело и по-самурайски — возлагает на самих своих подчиненных заботы о выздоровлении.

В пример офицер — находящийся на не связанной с повседневным физическим трудом должности — приводит себя: он снимает одежду и демонстрирует следы ранений:

«Вот, кто не верит, в каком я состоянии вернулся в строй и выполняю боевую задачу… которую мы уже начали выполнять, и останавливаться или бросать ее на полпути у вас нет никакого морального или каких-либо других прав, как и у меня».

Действительно, бросать задачу военный человек не имеет права. Но останавливаться? А если он был ранен, и его признали негодным? А если его признали годным, то это ведь и не его выбор был — не останавливаться? В чем пафос товарища комбата?

Вместе эти две публикации показывают, как далеко мы ушли от нормы. Пока в здоровой части армии успехом пользуются вполне разумные и понятные принципы, отдельные офицеры, которых еще и приводят в пример авторитетные военкоры, уже полностью забыли не только эти принципы, но и базовые правила и нормы армейской жизни.

Но главное — мы полностью потеряли единый контекст.

С кем разговаривает Арутюнов? Офицерам эти принципы известны и практикуются, либо… не используются, и если в конкретной части эти принципы не в чести, то отдельный офицер мало что сможет сделать и, как бы хорошо обучен он ни был, попав в жернова сложившегося воинского коллектива, всё равно будет сдвигаться к принципам комбата с видео.

Комбат (и с ним — Сладков), тоже промахивается с адресатом. Он будто разговаривает с солдатами, прослужившими в армии по 10 лет и видящими в этом свое призвание. Но такие солдаты уже давно почти закончились, их и было-то немного — истинных профессионалов.

Те, кто воюет сегодня, — это по духу гражданские люди, и две недели на полигоне не могут это изменить. В средневековых терминах это вовсе не рыцари и не самураи, это обычные крестьяне, тянущие невыносимую военную лямку.

Их не обучали профессионально защищать Родину, они не мечтали погибнуть героями. Но когда Родине стало нужно, они пришли туда, откуда многие «профессионалы» сбежали. Так что надо еще посмотреть, в ком больше доблести и чести.

Ну и конечно, в одном подвижнике Мурзе от истинного самурая было в тысячу раз больше, чем у большинства «профессионалов».

тут такое дело… даже не могу пока найти слов чтобы прокомментировать… смотрите сами, публикую репостом

Горькое разочарование

Если завтра кто-то выйдет на Красную или Смоленскую площадь Москвы с плакатом «Российская Федерация пытается оправдать свою территориальную агрессию против Украины мнимым предлогом искоренения неонацизма», то такой пикет продлится недолго, найдется и повод для задержания, и статья для определения этого деяния в качестве правонарушения.

Такой пикет прямо противоречит всей исторической сути момента, духу и букве государственной политики и народным чаяниям. Проблема в том, что человек в нашем примере всего лишь процитировал бы один из пунктов резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, за которую голосовала и сама Россия. Более того, представители России ежегодно гордятся принятием этой резолюции, выставляют это как успех.

Посмотрите вокруг — видите военных людей на плакатах? Может быть, у вас в семье есть боец СВО? Может быть, он смотрит на вас в зеркале? Да-да, вот именно всех их — нас всех — эта декларация, поддерживаемая нашими же официальными представителями, называет агрессорами, практически оккупантами.

Противно, мерзко, больно. Кажется, что этого не может быть, но это есть.

Что это? Катастрофа? Нет. Предательство интересов Родины отдельными лицами? Думаю, да. Плевок в спину солдатам? Совершенно точно.

Мне возразят, что вот, мол, мы хотели как лучше, и в целом резолюция правильная, но западники протащили вот такую поправку и мы не могли не проголосовать «за». Могли.

Вы варите суп. Вы не хотели, чтобы туда прыгнула крыса, вы пытались этого не допустить, но она вылезла из канализации, прыгнула в суп и там сдохла. Вы будете подавать суп вашей семье со словами о том, что вы протестуете против крысы, а в остальном суп очень вкусный? И на следующий обед сразу готовите суп с помойной крысой в качестве семейного блюда? Не смешите!

Вы берете кредит. Четвертым пунктом договора значится, что вы признаете себя мерзавцем и идиотом. Вы на словах будете протестовать, а на бумаге подпишете, или всё же не будете подписывать? Так вот, наши дипломаты выбрали первое.

Да, нам расставили дипломатическую ловушку. Да, не было позитивных вариантов. Это называется поражение. Так бывает. И, как и на войне, когда ты терпишь поражение, нужно не рапортовать об успехах, а докладывать как есть, отступать и перегруппировываться. Здесь же мы имеем не только классическое «в кредит взятое село», но три года последовательного триумфального очковтирательства по этому поводу.

Мне не наплевать на мою страну. Я хочу, чтобы на поле боя ее представляли лучшие профессиональные солдаты, а за столом переговоров — лучшие дипломаты. Долгий путь к этому должен начаться с того, чтобы научиться признавать свои недостатки, ошибки, поражения. Без этого совершенствование невозможно, ведь тому, кто мнит себя совершенным, некуда расти.

Размещаю репостом мнение по теме ветерана дипломатической службы Михаила Васильевича Демурина

Честно скажу, ошарашен этой историей. Я перестал следить за прохождением резолюции «О борьбе с героизацией нацизма» где-то в году 2015, посчитав её бесполезной. Кто-то приведёт массу аргументов о полезности этой резолюции «в общем международном контексте», но на конкретных направлениях, где она должна была работать, – на Украине, в Прибалтике, Польше, она не работала. Вокруг этой резолюции каждый год возникала шумиха, МИД отчитывался, как растёт поддержка нашего документа, а нацистов на Украине, в Латвии, Эстонии продолжали поднимать на щит, воспитывали молодёжь в нацистском духе, памятники в этих странах, а также в Польше и Литве продолжали разрушать. На каком-то этапе «работы» этой резолюции перешли и к надругательству над останками солдат Красной Армии… Что нам всё-таки надо: шумиха или результат? Сумел защитить главные символы, сумел дискредитировать фашистские правительства, молодец. Не сумел, придётся признать поражение.

В 2022 году пропустили удар от натовцев. Именно пропустили, потому что объяснения в том ключе, что резолюция хорошая, а внедрённый в неё натовцами 4-й пункт, в котором наши действия на Украине квалифицируются как агрессия, мы не признаём, не работают. Вспомнился в этой связи сюжет с американскими отговорками по Заключительному акту совещания в Хельсинки: США этот документ поддержали, но сказали, что послевоенные границы в Европе в части, касающейся Латвии, Литвы и Эстонии, они не признают. Наша страна всегда эту позицию подвергала жёсткой критике.

Что надо было сделать в 2022 году? Трудно сейчас сказать, но есть вопросы, в которых компромисс невозможен. Давайте, однако, не о 2022-м, а о 2023 и 2024 годах поговорим. Самое удивительное заключается в том, что ни в следующем году, ни через год положение исправлено не было. Как этот объяснить? Успокоились, видимо, что удалось представить голосование за данную резолюцию в том виде, в котором она нашу страну по определению устраивать не может, успехом в духе «взвейтесь-развейтесь, а козни врагов не пройдут». А козни прошли. Граждане потребуют исправления этой ошибки. Специально здесь заобщил: «граждане», потому что не мне судить, как воспримут квалификацию себя в качестве агрессора участники СВО. Уверен, однако, что мало кому она понравится.

Из этой истории видно, что мидовцы недооценивают свою аудиторию внутри России, не видят в ней людей, реально оценивающих задачи и инструменты отечественной внешней политики, глубоко разбирающихся в том, что действительно происходит на международной арене. Поэтому и рисуют нам только череду побед. Не беспокойтесь, мол, всё хорошо. А нередко, как это ни печально, это «хорошо» превращается во «всё хорошо, прекрасная маркиза». Не может внешняя политика нашей страны в её нынешнем состоянии и положении быть только историей успеха: у нас недостаточно ресурсов, не хватает союзников, внешнеполитическая дыра, в которую мы провалились в 1990-е годы, была глубокой и выбираться из неё непросто. Тем более, - когда этот процесс идёт непоследовательно. Поэтому правильно было бы хотя бы иногда делиться с гражданами тем, что не получается, объяснять, почему не получается. Тогда будет понимание, соучастие. Я сам такую ошибку допускал, будучи первым замдиректора ДИП в середине 1990-х, и знаю, что трудно будет утвердить такой новый самокритичный подход у начальства, но, уверен, стоит попробовать говорить с гражданами на равных, а не сверху вниз.

Завершу на «что делать?». Этот пункт из данной резолюции должен быть исключён – это единственный путь, как МИД может себя реабилитировать. Допустить появление этого документа в 2025 году в прежнем виде МИД просто не имеет права. Уже даже президент США сказал, что он не считает действия нашей страны в конфликте вокруг Украины агрессией, а в резолюции, за которую голосуем и мы, и, что важно, симпатизирующие нашей стране государства, они именно так, агрессией, и называются. Не удастся исключить, надо отказаться от неё, выступить с иной инициативой, пойти по пути не общих рассуждений и осуждений, а решения конкретных задач антифашистской борьбы.