Выношу из комментариев хорошее стихотворение:

Я тебе написал «Прощай!».
Написал, только не отправил.
Потому что я жив, ты знай,
И позицию не оставил.

Марк убит. И Матвей. И Равиль.
Я один живой из расчета.
Но орудия ствол не остыл.
Их работа — моя работа.

Выстрел будет. Снаряд дослал.
Вижу цель. Выполняю задачу.
Я живой пока. Только устал.
И, наверно, контужен. Плачу.

Вспомнил город, военкомат,
Как к вокзалу шагали строем.
Помнишь Петьку? Жив, говорят.
Ранен, правда, но стал Героем.

Пробуждает война, скажи,
Очень разное в человеке.
Помнишь Юдина? Тоже жив.
Он таксистом сейчас в Бишкеке.

Я тебе «Прощай!» написал.
Зря. Ненужное это слово.
Я вернусь. Ты придешь на вокзал.
Мы мечтать с тобой будем снова.

Рассчитаюсь за всё и вернусь.
Будет ночь довоенной тише.
Только ты не грусти и не трусь.
Мы с тобой историю пишем.

Нил Сорняков

Я вернулся с войны

Вот только с войны нельзя вернуться, пока она не закончена. Нет больше места без войны, есть лишь фронт и тыл. Я снова в тылу. Теперь — надолго. Все, чего я хотел бы сейчас, — быть с моими товарищами, плечом к плечу врастать в землю, выполнять боевую задачу. Уверен, и они были бы мне рады. Нас с ними разлучила сущая мелочь — сломанная голень, за мгновение превратившая меня из боевой единицы в обузу. Они остались там, где настоящий ратный труд, где куется победа, где друг познается в беде. А у меня гипс, костыли, лечебная физкультура.

Я ощущаю острый и ядовитый, как жало скорпиона, чёрный стыд. Мы все его чувствуем. Госпитальный народ — раненые, травмированные, больные — объединен стыдом и чувством вины. Стыдом за то, что мы больше не с товарищами, виной перед теми, кого не вернуть. Нам выпало жить, подышать воздухом мирного города, повидаться с родными, и в этом нет никакой справедливости. Мы не заслужили эту отлучку с фронта точно так же, как наши павшие не заслужили смерти. Это просто война. Здесь справедливостью и не пахнет. И нам стыдно, болезненно стыдно ощущать себя победителями этой несправедливой лотереи.

Не все этим делятся, «настоящие мужики» о чувствах не разглагольствуют. И все же иногда бывает. Однажды я поделился своим стыдом с товарищем по палате, он признался, что чувствует то же самое. «Как ты думаешь, отчего так?» — спросил я.

— Наверное, это значит, что мы все еще живые люди.

Да, мы все еще живы. Мы живы, чтобы рассказать о тех, кого нет, и о тех, кто слишком скромен. Мы вернулись не на отдых, мы вернулись одним своим видом разбудить в тылу тех, кто еще как будто спит, кто так и не понял, что идет война, и что наше будущее только в наших руках. Наша война продолжается и в тылу.

Итак, Эдуард Александрович — пенсионер. Этакая насмешка судьбы. Символ конца эпохи, не меньше.

Много лет Басурин был лицом и голосом Народной Милиции ДНР, лицом и голосом той войны на Донбассе, о которой с 2014 по 2022 год многие предпочитали не говорить. Басурин никакой не ополченец, он кадровый офицер советской, а позже российской (не украинской, заметьте) армии, замполит по образованию и по призванию. Коренной дончанин, в 2014 году он вновь надел погоны и быстро стал тем, кем стал — непримиримым обличителем зверств ВСУ и нацбатов, неполиткорректным правдолюбом, идейным патриотом и военным, так и не согласившимся снять с груди значок с молодым Сталиным.

Как-то после пресс-подхода я подошел к Эдуарду Александровичу, попросил совета о том, как лучше устроить выезды проекта «Буханка», как по-глупому не нарваться на неприятности, не подставить своих спутников. Он выслушал меня, дал подробные рекомендации, а в конце прибавил: «Случается всякое, будь всегда начеку, слушай свое чутье».

Патриоты в России хорошо знают, что любовь к Родине, как правило, безответна. Мое чутье подсказывает мне, что несгибаемый Басурин не будет хоронить в сердце обиду, и на пенсии благоденствовать не станет, пока его родной город утюжат артиллерией. Он найдет для себя новый фронт работ, новый информационный или иной окоп, новый путь бороться за наше с вами будущее. И он не будет один, куда бы ни пошел — его поддержат тысячи.

А эпоха тем временем подходит к концу — кто-то очень хочет сделать из ЛНР и ДНР просто еще одни регионы РФ, обезличить, лишить гонора, подрезать крылья. Не выйдет. Ведь достояние Донбасса — это не вековая история или культурное богатство, настоящее достояние здесь — живая сила народа, ставшего точкой, вокруг которой переворачивается весь мир. Этих людей бюрократам на завтрак не скушать. Это люди из стали.

Навестил своего боевого товарища — отважного пулеметчика с позывным Камень — он тоже в Москве вынужденно. Ранен. С первых дней нашей мобилизации имеющий за плечами опыт контрактной службы Камень вошел в инициативное ядро подразделения: усердно готовился, впитывал информацию из разных источников, тщательно подбирал экипировку, по вечерам занимался дополнительно специальной физической подготовкой. Помогал товарищам словом и делом. Именно такие — наиболее подготовленные — почему-то часто первыми выбывают из строя.

В трех метрах от Камня разорвалась мина, выпущенная из так называемой «польки» — легкого миномета польского производства, ненавидимого солдатами за беззвучный выстрел, не дающий шанса спрятаться. Один осколок повредил моему другу легкое, другой глубоко засел в ноге. Камня спас бронежилет: боковая противоосколочная пластина удержала несколько смертоносных кусков металла, не дала им превратить в фарш брюшную полость.

На поле боя помощь ему оказали оперативно: перевязали ногу, заклеили засасывающую воздух рану специально для этого предназначенной окклюзионной повязкой. Такие повязки как раз входили в состав тех аптечек, которые мы закупали до отправки на СВО на средства, щедро пожертвованные неравнодушными гражданами нашей страны. Спасибо им еще раз! Доброта, принявшая форму аптечек, продолжает помогать.

Теперь Камню предстоит длительное лечение. Он не теряет оптимизма, ему уже не сидится на месте — он начал тренировать выносливость, дыхалку, ноги. Пока цели скромные: подниматься по лестнице на пятый этаж лечебного корпуса и не уставать. Дальше — больше.

Договорились с Камнем встретиться на фронте — у нас там еще очень много незаконченных дел.

Отпуска мобилизованных: остался месяц — отсчет пошел

Верховный Главнокомандующий сегодня фактически приказал давать всем участникам СВО отпуск на 14 дней каждые полгода службы. Это — важнейшее решение для тысяч бойцов. Знаю многих контрактников, которые не были в отпуске с самого 24 февраля. Думаю, уже завтра командование многих частей будет погребено под кипами рапортов с просьбой об отпуске. Не потому, что бойцы жаждут халявы по президентскому велению, а потому — и в этом никому не должно быть стыдно признаться — что служба на СВО — это работа на износ для абсолютно любого стального профессионала. Ни для кого не секрет, что даже самые матерые бойцы совершают ошибки просто из-за переутомления.

Однако настоящий управленческий шторм начнется ровно через месяц. 21 марта исполняется ровно шесть месяцев с начала мобилизации, а значит, в последующие десять-двадцать дней право на «президентский» отпуск одновременно получат десятки и сотни тысяч мобилизованных со всей страны. И объяснить им, что сейчас не время, будет трудно — слова президента не оставляют места для маневра. А значит, в вопросе отпусков нужна система очередности, учета, прозрачного порядка. Во многих частях это уже сделано. В других это предстоит сделать за очень короткий срок. Где-то этот шквал окажется неожиданностью и сразит многих наповал...

Уверен, сердца миллионов родственников и друзей мобилизованных сегодня наполнились надеждой на скорую встречу с ушедшими на фронт близкими. Надеюсь, наша система их не подведет, не обманет.

Не могу молчать

Есть ситуации, когда и помочь ничем не можешь, и оставаться в стороне не позволяет совесть. Бывают драки, в которых точно проиграешь, но правое дело того стоит.

Я долго работал журналистом, и каждая клетка моего профессионального естества говорит мне, что о ситуации со снарядами для ЧВК «Вагнер» мне добавить нечего. Какой может быть анализ или мнение, когда я доподлинно не знаю и не могу проверить ни одного факта, ни одного слова?

И всё же.

Происходит что-то беспрецедентное. Напоминает разве что разборки разных боевых группировок Донбасса в 14-15 годах. Так на нашей Священной войне не должно быть. Нам нужна одна победа. Неделимая. Общая. Достойная предков и потомков.

Для этого тем, кто эту победу куёт, надо быть открытыми и прозрачными, если и не со всем народом — ведь мы помним, что враг бдит, — то хотя бы друг с другом. Если есть какая-то логика в таком или ином снабжении, решении, плане, то все, кого эти решения касаются, должны понимать эту логику.

Я не предлагаю обсуждать приказы или вводить военную демократию, я говорю про то, что только понимая логику приказа, можно исполнить его во всей полноте его замысла, иначе получается буквально и, как правило, топорно, неэффективно. И чем выше уровень командования, тем больше сказывается этот эффект. Огромными массами людей нельзя управлять «втемную»: их инерция такова, что без расчета действий на три хода вперед не избежать беды.

То, что мы видим в публичном поле в последние дни, ясно указывает, что прямой коммуникации между ключевыми для СВО людьми нет. Она нужна как воздух. Она нужна, может быть, больше, чем сами снаряды. Нужен доступ.

#дайтедоступВагнерам
#дайтедоступВПК
#дайтедоступВДВ
#дайтедоступГРУ
#дайтедоступССО
#дайтедоступАхматСиле
#дайтедоступНароднымМилициям

По Брянской области. Сейчас время для сурового и жестокого «Работайте, братья!». Судьба людей зависит именно от них. На каждого волка, мнящего себя сильным оттого лишь, что убивает беззащитных, у нас в стране достаточно волкодавов.

Китай притворяется голубем и говорит о мире. Почему? Да потому, что боится. Боится Запада, боится реальной войны. Боится оттого, что мы пока, вот прямо сейчас, что бы кому ни казалось, мы не побеждаем. И все в мире, кто верил в силу русского оружия, все, кто верил в то, что с Западом можно тягаться на поле боя, — все они в ужасе. Они видят, что их последняя надежда рушится. И этот ужас застилает им глаза, погружает в темную ледяную пучину беспросветного отчаяния.

Мы боремся уже не только за собственное выживание, на нас смотрят миллионы тех, кто знает: не получится у русских — значит, не получится ни у кого. Мы должны вновь победить.

Моя прошлая заметка о внешней политике вызвала бурную реакцию, в том числе людей, которые для меня очень важны, — родных и близких моих сослуживцев. Считаю необходимым объясниться.

Я не ура-патриот и не шапкозакидатель. Я считаю, что для России Победа жизненно необходима, но не питаю иллюзий, что Победа гарантирована или предопределена. Победа — это постоянные предельные усилия и жертвы сотен тысяч людей на передовой и в тылу. И случается она только тогда, когда сумма этих усилий оказывается больше, чем такая же сумма по другую сторону линии соприкосновения.

Наш враг силён, умен и хитер. Я отлично помню, как год назад многие ждали скорой победы как почти что решенного дела. И я был в их числе. Яро переубеждал скептиков. И вот мы здесь, сейчас...

Нет, ничего еще не решено. И именно эта неопределённость подстегивает нас к действию, мы не смеем самоуспокоиться мыслью о том, что кто-то другой сделает работу за нас, что всё идет по плану и всё хорошо. Мы постоянно спрашиваем себя, что еще можем сделать.

Мы должны смотреть правде в лицо и называть вещи своими именами. Успех — успехом, отступление — отступлением, застой — застоем. Сила — в правде. И это касается как силы внутренней, так и внешней.

И Правда в том, что впереди у нас — тьма неизвестности, и только титанические коллективные усилия нашего народа могут помочь нашей стране нащупать в этой тьме путь к Победе.

Сегодня празднует свой день самая настоящая опора нашей страны и общества — женщины!

Самоотверженные труженицы, врачи и учителя, мамы и бабушки, сестры и племянницы, жены и подруги, — каждый мужчина в душе знает, без каких женщин в его жизни его самого не было бы, стали бы невозможными его становление и реализация.

Знают это и мобилизованные. Связь с родными женщинами становится на фронте острейшей необходимостью, ради возможности позвонить пренебрегают комфортом, едой, сном. Думаю, что сегодня каждому из мобилизованных особенно хотелось бы поговорить со своими близкими, поддержать, сказать теплые слова. Но такая возможность есть далеко не у всех. Поэтому позволю себе сказать пару слов за них.

Дорогие наши! Ваша поддержка помогает в самую трудную минуту, мысли о вас помогают справляться с трудностями ратной службы, чтобы вернуться к вам, мы готовы выбираться из самых сложных передряг. Без вас — нет нас. Без вас — нет нашей Родины. Вы и есть наша любимая страна. Спасибо вам!

С днем 8 марта! С праздником!

Друзья, сегодня с 11:20 по 13:00 буду участвовать в программе «Открытый эфир» на телеканале «Звезда». Обсудим с коллегами по экспертному сообществу актуальные политические темы. И без войны тоже, конечно, не обойдется. Присоединяйтесь!

Печальный урок Тбилиси

Утром в телепередаче грузинская журналистка — взрослая, эмоциональная и вроде бы очень искренняя женщина — рассказывает, что это просто молодежь, практически дети, вышла на улицы Тбилиси от непонимания законопроекта, и как теперь, когда его отозвали, все успокоится и всё будет хорошо.

Мы всей студией отговариваем её по телемосту, напоминаем, что задействована методика цветных революций, что так всегда и должно казаться в начале, что это «всего лишь дети». Но убедить ее невозможно, она так уверена в своих грузинских «мальчиках и девочках», что даже хочется ей верить, что пошумят и разойдутся...

И вот наступает вечер, все дневные требования толпы правительство уже выполнило, но никто никуда не расходится и накал не спадает. Умелые вожаки толпы вкидывают новые лозунги и требования: требуют отставки правительства, требуют пойти войной на Абхазию, а значит, фактически на Россию. Жгут российские флаги, размахивают украинскими и европейскими. Чем это кончится, еще никто не знает...

Что же это значит для нас? Что в мире больше не осталось нейтралитета. Есть лишь союзники, противники, и те, кто еще не определился, точнее, кого не заставили определиться. Не должно остаться нейтралитета и в нас самих. От этой войны никому никуда не скрыться, эта война уже идет в каждом из нас. В семьях, в коллективах, в головах. И здесь противник тоже применяет специальное оружие. Наивных грузинок «вскрыли» через детей, к нашему тылу тоже подыскивают отмычки. И поможет здесь только радикальная воля быть со своей Родиной до конца, прожить и разделить её судьбу, какой бы она ни была. Можно не быть героем, достаточно не быть предателем. И тогда мы выстоим.

Программный текст Владлена Татарского наиболее интересен тем, что вновь возвращает нас к ключевому парадоксу современного исторического момента:

На путь оздоровления и истинной борьбы за свой суверенитет наша страна встала не по велению народа и не по желанию элит, а в силу вынужденной борьбы за существование. Остановиться нам не позволяет не столько собственная сила, сколько непримиримость противника. Россию подталкивают вперед те, кто желает ей смерти, а те кто должен думать о её благе, зачастую мешают этому вынужденному движению.

Проблема лишь в том, что нехотя подвиги не совершают, соревнуясь вполсилы, не ставят рекордов, в безжалостной борьбе нельзя доверять судьбу случайности. Победа и выживание страны возможны лишь в том случае, если, начатое как вынужденное, это движение к обновлению и оздоровлению станет осознанным, если уже вовсю рвущаяся снизу воля народа совпадет с новым пониманием жизни в верхах или уже прямо с новыми людьми в элите.

Менять себя — как человеку, так и стране — нужно осознанно, целенаправленно, планомерно. А не будешь менять себя сам, тебя изменят обстоятельства и окружающие, и результат — не обрадует. Разве не так?

Появилась запись передачи с моим участием на «Звезде» от 9 марта. Привожу тайм-код своих реплик и того самого телемоста с Грузией, о котором писал ранее.

8:20 – о грядущем наступлении ВСУ
32:30 – телемост с Грузией
55:15 – про Грузию как колонию США и ее борьбу за суверенитет

https://m.tvzvezda.ru/schedule/programs/201808241352-z30e.htm/2023381118-YV56P.html

Сегодня с 11:20 по 13:00 поучаствую в дискуссии в программе «Открытый эфир» на телеканале «Звезда». Будет много аспектов СВО, надеюсь нюансы бывшей и будущей волн мобилизации тоже затронем. Присоединяйтесь!

Параллельная реальность

Обедаю в кафе в Москве, за спиной живо обсуждают нечто до боли знакомое и уже теперь родное, доносятся обрывки фраз:

— Нам нужно будет взять с собой побольше гранат...

— Очень важно выбрать правильную позицию для пулемета и снайпера...

— Пете еще рано ехать, он слишком зеленый...

— В этот раз у нас будет штурм, так что надо всё тщательно еще раз отработать...

Настораживает, что часть реплик произносит тоненький женский голосок. Да и вообще, разговор более уместен для Донецка, чем для Москвы. Оборачиваюсь, прислушиваюсь: оказывается, стайка ребят студенческого вида обсуждают следующую страйкбольную игру.

Предвкушают веселую игру в войну.

Повстречался на «Звезде» с хорошими товарищами Джоном Дуганом м Майком Джонсом: оба не говорят на русском, оба отвергнуты своими родными странами и приняты гостеприимной Россией, оба испытывают трепетную любовь к многострадальным людям Донбасса и регулярно с риском для жизни доставляют мирным жителям в проблемные точки еду и другие предметы первой необходимости. Ездят на «буханке», как когда-то делал и я. Буханка другая, а дело то же.

Дело у нас у всех одно:

Забота у нас простая,
Забота наша такая:
Жила бы страна родная,
И нету других забот!

За последние недели я провел десятки встреч, бесед, разговоров, и все, конечно, в основном о войне. Я понял, что глубоко заблуждался.

Я думал, что при том объеме текстов и видео о войне, которые ежедневно выплескиваются в пространство безразмерного интернета, каждый интересующийся вполне может составить и уж наверное давно составил самое точное и яркое представление о войне.

Однако выясняется, что дело обстоит часто прямо наоборот: многие обыденные стороны военного быта, самой жизни на войне часто не попадают в кадр, не становятся предметом повествования: мы — те, кто пишет о войне, — считаем их самоочевидным фоном. В результате именно этот фон — связующее звено, образующее неповторимую атмосферу этой войны — остается неизвестным и непонятным для внешнего наблюдателя.

В оставшееся до отправки на фронт время я попробую осветить некоторые такие повседневные аспекты жизни на войне — позитивные и негативные, красивые и уродливые, такие, какими я их увидел. Если вам интересно что-то конкретное, вы можете написать в комментариях или в бот обратной связи, и я постараюсь рассказать об этом.

Буду надеяться, что для кого-то эти тексты смогут заполнить белые пятна, остающиеся между яркими образами, создаваемыми пишущими и снимающими людьми по всей зоне боевых действий.

Мир и война

Как мы представляем зону боевых действий? Поселок в нескольких километрах от передовой? Угрюмые небеса взирают на печальный пейзаж, где разрушенные дома обрамляют пустынные улицы и площади, по которым двигаются лишь люди в камуфляже и военные машины, а тишину разрывает грохот артиллерийских прилетов — то далеких, а то и совсем близких...

Эта картинка не так уж далека от реальности, но в ней не хватает ключевого элемента — мирных людей. По всему Донбассу, даже в самых разрушенных городах и поселках, там, где только что были бои, и там, где фронт уже месяцами стоит в считанных километрах, — везде вы встретите мирных людей, не пожелавших или не сумевших покинуть родной дом даже в военное время. Ростки мирной жизни неумолимо пробиваются через пепел войны. Стоит закончиться перестрелке или артобстрелу, как люди выбираются из подвалов, готовят еду на кострах, отправляются через весь город за гуманитарной помощью или просто проведать знакомых, дети весело щебечут, болтают, играют, далеко не отходя от укрытия, собаки невозмутимо бегут по своим собачьим делам.

Когда фронт отодвигается чуть подальше, буквально хотя бы на пару километров, несмотря на постоянные обстрелы, побеги жизни дадут первые цветы: откроются работающие по бартеру и за наличность ларьки и рыночки, где продают всё, что нашлось дома и признано ненужным, кто-то даже сможет починить машину, привезет товар и откроет продуктовый магазин. Люди начнут возвращаться в свои квартиры, чинить то, что можно, образовывать целые ремонтные бригады. Другие станут искать работу: устроятся медсестрами, дворниками, электриками, водопроводчиками, да мало ли еще кем — и станут честно и совсем по-мирному трудиться, несмотря на войну «за углом».

Как воевать, когда с обеих сторон фронта кипит мирная жизнь? Что делать военным? Как можно разместиться в доме, если знаешь, что, стреляя в тебя, могут долбануть в соседний, где все еще живут мирные? Как вести свой артиллерийский огонь, не боясь задеть мирных? И на уровне солдата: заговаривать ли с местными, доверять ли? Что можно говорить, а что нет? А вдруг — это наводчики, вдруг сольют всё ВСУ? Безопасно ли делать покупки в местных магазинах? А если отравят? Как по глупости и доверчивости не схлопотать пулю или не подставить товарищей?

На все эти вопросы нет единого правильного ответа. Страх за себя и товарищей и осторожность многих заставляет закрыть своё сердце: «они все тут нас ненавидят», «все нормальные выехали, остались лишь наводчики и те, кто ждет нашего поражения», — вот что порой можно услышать от наших солдат и командиров.

Каждый раз, когда я слышу эти слова в адрес людей, которых мы пришли освободить от по-настоящему фашистского режима, всё во мне содрогается от уродливости реальности: эти конкретные освободители боятся, а значит, и ненавидят освобожденных. К счастью, они не составляют большинство, а их страхи говорят больше о них самих, чем о мирных людях Донбасса.

До мобилизации я побывал во многих таких прифронтовых населенных пунктах. Без охраны и оружия, в камуфляже и с флагом России на плече. Я приезжал, разговаривал, делал всё, чего не положено делать: поворачивался спиной, шёл с людьми в их квартиры, ел с ними одну еду... И я уверен, что большинство из этих людей не только не желает нам зла, они рады нашему приходу, они видят в русском солдате защитника.

Им горько и больно, когда этот защитник сам подозревает в них угрозу, оскорбляет их своим холодным недоверием.

Конечно, были на огромной территории СВО и случаи отравления, и подстав, и наводчики есть. Но эти единицы не должны застилать для нас народа, за судьбу которого мы воюем. Это в полном смысле слова наши люди. Бабушки — такие же заботливые и стойкие, как наши. Мужчины, такие же трудолюбивые и порой ранимые, как наши. Девушки и юноши — такие же категоричные и бесшабашные, как наши. Дети, такие же жизнелюбивые и наивные, как наши. Они и есть — наши.

Мы воюем за них, мы воюем бок о бок с ними. У них своя война — за сохранение своего дома, за сбережение самой ткани мирной жизни. Мы здесь ради них. И не должны забывать об этом.

Снаряды с ураном для ВСУ

Уран — зараза высшего сорта, такая дрянь, которая вызывает болезни даже не у того, кто непосредственно контактировал, а у его будущих детей. Если эти снаряды применят рядом с деревнями Донбасса, рядом с мирными жителями, в том числе и детьми, это будет означать, что страдания от войны, и так уже громадные, продлятся не на годы и десятилетия, а уже на поколения. Какая-нибудь десятилетняя девочка с друзьями весело побегает под дождем, наполненным урановой пылью, и в 2033-м или в 2043 году родит глубоко больного ребенка... И в 2100 году, когда уже будут отстроены города, когда уже возведут, перестроят, забросят, и снова возведут памятники героям и жертвам этой войны, эти больные дети войны всё еще будут живы, и хорошо, если их дети не окажутся поражены теми же заболеваниями.

Я считаю, что если у нас есть хоть какой-то резерв, ракета, разведка, партизаны, хоть что-то, мы обязаны остановить или саботировать поставку и применение этих снарядов на фронт и их применение. Это не просто «красная линия», это — наша историческая ответственность. Думаю, так считают многие. Если не остановим — значит просто нечем.

Ну и да, конечно, такое оружие не применяют там, где собираются жить, не применяют по тем, кого считают за людей. Запад вновь расписывается в том, что его цель — война ради войны, а не спасение Украины, Киев вновь признаёт на деле, что там правят фашисты, и что их цель не защита граждан и не контроль территории, а просто — истребление Донбасса.