Исследователи, преподаватели, кто меня читает, давайте проявим академическую солидарность и поддержим весточкой коллег и студентов, которых преследует российская деспотия. Им больше, чем кому-либо нужно сейчас маленькое праздничное чудо.

Панк-научпоп про материнство

Книга Люси Джоунс называется «Matrescence: о метаморфозах беременности, родов и материнства» (издана в 2023 году).

Слово «matrescence» — непереводимая на русский рифма с «adolescence» (подростковый возраст). Ученые говорят, что во время и после беременности мозг женщины переживает такие же тотальные изменения, как мозг подростка: становится невиданно пластичным, реорганизует безумное количество связей и в обалденном объеме учится новому. Такие процессы взрослому мозгу обычно не свойственны, поэтому для материнского «переходного периода» нужно отдельное название, которое бы зафиксировало важную и необратимую (!) метаморфозу.

«Matrescence» — это междисциплинарный коллаж из научпопа про биологию и медицину, мемуаров об изменениях своего тела и сознания, экологической социологии, истории, культурологии, феминистской теории и социальной критики.

Описание многочасовых болезненных родов, измененных состояний сознания депривации сна в первые месяцы жизни младенца и исследование болезненного внутреннего монолога о материнских стыде, вине, параноидальном страхе и сомнениях напоминают атмосферу культовой книги моей юности «Прошу, убей меня! Подлинная история панк-рока». В этих отрывках всё рычит, с воплем распадается, чавкает и неистово морфирует, а каждая глава начинается описанием аналогичных процессов у других видов (в том числе гусениц и бабочек).

Книга охватывает кучу тем: пробелы науки о беременности и родах (токсикоз, изменения мозга матери, остающиеся в ее теле клетки эмбриона; историю акушерства и споры о вмешательствах в роды, мифы о ГВ, развитие культурных и социальных идеалов материнства, кризис поддержки матерей в Британии и причины послеродовой депрессии — биологические и социальные.

Самое интересное для меня — экзистенциальный кризис, который описывает авторка. Ее тело и мозг — а с ними эмоции, мысли и поведение — перестраиваются. Слитая биологически с другим человеческим существом, она переживает крах иллюзии индивидуального «я».

Она замечает, что в природе единство множественности и постоянная коллективная трансформация — норма организации. И что общество и цивилизация построены на принципах изолированности, индивидуализма, я-центричности — которые противоречат природе и опыту тех, кто пережил трансформацию беременности и родов.

Люси Джоунс заканчивает свою книгу манифестом «Матрореформы», предлагая построить общество на общем для человека (особенно вовлеченного родителя) и других живых существ опыте единства множественных форм.

После прочтения «Matrescence» я увидела новый для себя смысл фантазии о матриархате. Не как «те же яйца, только в профиль»: просто женщины у власти вместо мужчин. А как мир, построенный людьми, которые вынашивали детей и/или выкармливали младенцев, выращивали тоддлеров, воспитывали детей — и это сделало их прям ДРУГИМИ. Выходящими за рамки себя, повернутыми в сторону других, мыслящих множественно, видящих системные связи себя со всем.

Конечно, только на биологию опираться не получится, к ней важно добавить некую матрофилософию: развить этот телесно-эмоциональный опыт в концепции, в методологические подходы, сформулировать ценности и новый взгляд на законы и нормы. Возможно, этот новый взгляд можно было бы передавать уже на уровне культуры, а не биологии, закладывать в воспитание, в виденье процессов и подход к решениям.

То есть в этом смысле «матриархата» речь идет не про пол/гендер, а про какой-то альтернативный способ виденья и существования — больше похожий на существование грибов и лесов с общим мицеллярным «мозгом» на всех. Существование как со-отношение с другими. Может, это уже не про matriarchy или patriarchy, а про parentarchy!

В общем, если вам хотелось почитать научпоп про материнство и не блевануть сахарной ватой, почитайте «Matrescence»: он действительно дышит каким-то бунтарским подростковым духом!

Кто переживали беременность? Переживали ли вы такую метаморфозу сознания и идентичности? И как это повлияло на то, как вы видите устройство общества?

Написала развёрнутую рецензию на последнюю книжку Alexis Peri “Dear Unknown Friend: Remarkable Correspondence Between American and Soviet Women“ для Reviews in History (о книжке немного рассказывала тут).

Мне нравится принятый в этом журнале формат: во-первых они принимают более развёрнутые рецензии, чем в других академических изданиях, и просят не только анализировать сам текст с точки зрения структуры, аргументов, материала, но и встраивать его в актуальные дискуссии, контекст. Именно поэтому в рецензии, размышляя о типе общности, которая создаётся благодаря медиуму бумажного письма, я пишу не только о кейсе из книги Пери, но и о современных вечерах писем политзаключённым. Вторая особенность RiH — они предлагают авторам книг написать ответ на рецензию. Кажется, мелочи, но они заствляют привычное ревью работать совсем по-другому.

Вообще в последнее время я испытываю сильную усталость от привычных академических форматов. Точнее, даже не от них самих, а от того, как часто они используются в академии по инерции, — не потому, что тот или иной формат особенно удачен для достижения поставленных целей, а просто, ну, потому что принято. Всё это, конечно, поддерживается неолиберальной системой отчётности, которая наделяет ценностью одни виды работы и игнорирует другие, но давайте признаем, и без неолиберализма учёные в этом поднаторели. Тем ценнее для меня проекты, вроде RiH, создатели которых посреди всей этой смертной любви quick science позволяют себе притормозить и хотя бы немного порефлексировать, прежде чем двинуться по накатанной. Вроде бы такая рефлексия над привычным — это то, ради чего мы все в социальных науках собрались, разве нет?

Никак не успею об этом написать, хотя надо бы. Самое большое книжное разочарование 2025 года для меня — это, конечно, «Родина» Юлии Иоффе, вышедшая в издательстве Ecco и почти сразу же оказавшаяся во всех возможных списках лучшего англоязычного нон-фикшна.

Поначалу новости о книге вызвали у меня энтузиазм: я была рада, что кто-то взялся популяризовать область женской и гендерной истории России, историю российского женского движения. Хотя нашей области уже более 40 лет, она всё ещё остаётся достаточно маргинальной как среди историков, так и у широкой публики. Впечатляющий журналистский опыт Иоффе, историческое образование, а также личная связь с Россией (книга буквально открывается её родословной!) создавали ощущение, что она сможет написать о предмете глубоко и при этом увлекательно.

К сожалению, мои надежды не оправдались. Ну, точнее, оправдались частично. Книга, действительно, написана увлекательно, что справедливо отмечают многочисленные рецензенты. Но по содержанию перед нами, к сожалению, очередная плохо отрисёрченная клюква. Плохое знание материала, литературы по теме. Главы, написанные на трёх устаревших источниках (обсуждала этот момент со специалистами по теме, к ним никто за комментариями или хотя бы за помощью со списком чтения не обращался, а очень стоило!). Полное игнорирование альтернативных точек зрения — например, того же феминистского ревизионизма в истории социалистических женских организаций. Ну то есть всех авторов по теме, конечно, можно и не знать, но Кристен Годси как будто широко известна в тех же США, и странно, что её в книге просто нет, даже как оппонентки авторки. Что ещё удивительнее, книга достаточно мизогиничная, высокомерная, особенно в тех местах, где Иоффе пишет про современных российских женщин, которым она себя как просвещённую американку очевидно противопоставляет. Впрочем, если поинтересоваться биографией авторки, послушать её интервью, то удивление пропадает: до этой книги она феминизмом, похоже, особенно не интересовалась, и даже за саму тему взялась по совету своей литературной агентки, в чём признаётся в конце текста. Отсутствие ассоциации с феминистской повесткой, и в частности российской, не говоря уже об опыте политической организации, заметно: движение последних 30-ти лет в ней описано с многочисленными пропусками, и вместо того, чтобы их заполнить, Иоффе делает вывод об общей консервативности постсоветских женщин. Вообще феминизма как организованного движения со своей внутренней динамикой, стратегиями, взаимоотношениями, несмотря на заголовок, в книге почти нет, это скорее рассказ о великих женщинах России (Коллонтай, Юлия Навальная, родственницы авторки), которые каким-то образом в одиночку делают историю — и противостоят консервативному и недалёкому большинству. Где-то во всём этом также находится место советскому государственному эгалитарному проекту. В принципе, такая литература тоже имеет право на существование — есть много книг про знаменитостей, выдающихся деятелей, «100 великих режиссёров мира», «100 президентов», «100 полководцев». Но кажется, это должно называться как-то иначе.

#книгимедузы

Julia Ioffe, Motherland: A Feminist History of Modern Russia, from Revolution to Autocracy (Ecco, 2025).

Текст, кстати, был вдохновлён рецензией Ксенией Черкаевой на другую американскую книгу про Россию, очень похожую по тону. Это целый жанр такой, условная «Эмили в Москве», и пожалуйста, пусть он уже уйдёт в прошлое… хотя бы потому что он создаёт плохо информированную публику, а как показывает реальность, плохая информированность о России оборачивается очень плохими последствиями…

Как вы, возможно, уже слышали, Россия сейчас активно уничтожает украинскую энергетическую инфраструктуру (да-да, прямо на фоне переговоров). Эта жестокая тактика используется уже не первую зиму. Как результат — многочисленные отключения света, горячей воды, отопления по всей стране. И этом притом, что температура в том же Киеве в январе опускалась до -15. Миллионы украинцев сутками сидят без базовых, жизненно важных удобств, закутанные в сто одежд, расставляют дома палатки, в общем, выживают. Особенно тяжело приходится старикам, людям с заболеваниями, маломобильным.

Хорошая новость тут в том, что вы можете поддержать людей в этой ситуации. «Служба поддержки» (проект помощи мирным украинцам, запущенный «Медузой» и «Дождём», нежелательные, иноагенты) сейчас делает большой сбор на генераторы, буржуйки, уголь, дрова и теплые вещи. Из 100.000€ удалось собрать уже 90.000€, и сбор продолжается, можно поучаствовать всем, у кого есть счёт за пределами России. Другой вариант — поддержать похожие сборы, организованные местными организациями в разных странах мира. Например, в Польше такой сбор сейчас делает инициатива «Stand with Ukraine».

Мне кажется, особенно важно помогать именно сейчас, когда после четырёх лет полномасштабной войны внимание международного сообщества к Украине снизилось, все отвлеклись на другие проблемы, поддержки становится всё меньше. Российская же агрессия продолжается, как и раньше. Конечно, всё это варианты для тех, кто находится в безопасности вне России, взвешивайте риски.

4 февраля, 16:00 CET: Funding your PhD in Europe: Scholarships, Stipends and More

В ближайшую среду мы с Яном Сурманом проводим бесплатный семинар на базе инициативы The University of New Europe — сети академической солидарности, поддерживающей учёных в уязвимой ситуации.

Тема встречи: как найти финансирование на PhD за рубежом, а также на исследовательские расходы во время докторантуры. Будем фокусироваться на гуманитарных и социальных науках (так как мы оба историки) и на таких странах, как Британия, Германия, Австрия, поговорим также немного про Чехию и Польшу. Ответим на вопросы слушателей.

Мероприятие направлено на поддержку коллег со всего света, которые подверглись политическому преследованию на родине, либо постадали от военных действий и вынуждены были прервать свою учёбу и научную карьеру и эмигрировать. Встреча пройдёт полностью на английском, в зуме. Присоединиться можно, написав в личные сообщения в фб-группу университета.

Когда пришли за гендерными исследованиями, я молчал…