«Мягкая посадка» экономики в этом году — ожидаемый результат, — заявил президент России Владимир Путин, выступая на форуме ВТБ «Россия зовёт!» в начале декабря.
Россия провожает крайне тяжёлый экономический 2025 год. Предварительные оценки дают 0,6 % роста ВВП в этом году, и это действительно «мягкая посадка». Но нужно понимать, что ВВП — термин бухгалтерский, мало что отражающий в процессах, происходящих в реальной экономике.
Да, в уходящем году продолжили купаться в деньгах банки, неплохо чувствовали себя сектора, нацеленные на потребительский спрос: розничная торговля, маркетплейсы. Продолжил расти сектор IT, находящийся в условиях внутреннего налогового офшора. Повезло с конъюнктурой химикам и производителям драгметаллов. И все эти отрасли росли и развивались и удержали российскую экономику в плюсе.
Тем не менее остальная, реальная экономика чахла. Худший год за десятилетие у угольной отрасли. Грустно у чёрной металлургии и лесопромышленного комплекса. Тяжело у машиностроителей: «Ростсельмаша», ОСК, «Автоваза», КамАЗа, «Соллерса». Возможно, благодаря ГОЗу чуть лучше на ГАЗе, но это не точно. В полубанкротном состоянии крупнейшие госкомпании страны: РЖД, «РусГидро», «Алроса». На грани рентабельности работают российские нефтяники. От тяжёлого операционного и финансового кризиса до сих пор не отошёл «Газпром». Огромные проблемы у компаний, работающих с лизингом: операторов вагонного парка, операторов карьерной техники, промышленных строителей. Список «хворых» очень длинный.
Первая причина такой ситуации — неадекватная ДКП Банка России. Она заставила многие естественные монополии (РЖД, «Газпром», «Россети») начать поднимать тарифы, чтобы свести балансы из-за резко подорожавших кредитов. В результате начали валиться сектора, пользующиеся электроэнергией, газом или логистикой РЖД — то есть все промышленные.
Следствие сверхжёсткой ДКП — переукрепившийся рубль. Для потребителя это благо: китайские товары доступны как никогда. Но он сильно снизил выгоду от экспорта нефти, газа, угля, чёрных металлов, пшеницы. В общем, удар по секторам-кормильцам.
Вторая причина — санкции: российская нефть, уголь, чёрные металлы идут со скидками к мировым рынкам, едут до покупателя по неоптимальной логистике, а спрос на них ограничен.
Третья, редко звучащая — параллельный импорт. Ширпотреб в Россию массово идёт из Китая, а вот высокотехнологичные станки, оборудование, запчасти и прочие сложные штуки — из Европы через третьи страны. Из-за этого обходятся многим промпредприятиям России значительно дороже, чем конкурентам из Китая или Индии. И, конечно, этот, казалось бы, незначительный сверхотток с годами точит российскую экономику.
Российская экономика входит в 2026 год в состоянии «мягкой посадки», и ей требуется глоток свежего воздуха в виде дешёвых кредитов, торможения тарифов естественных монополий и несильного, но ослабления рубля. Иначе мы начнём терять крупные отрасли, прямо сейчас находящиеся на краю обрыва.
Если не брать в расчёт кооперативную республику Гайана, где нежданно-негаданно нашлась шельфовая нефть, а все её 800 тыс. жителей в одночасье превратились в латиноамериканских шейхов, то самые звёздные экономики в последней пятилетке — это страны бывшего СССР. Так, подушевой экономический рост в Грузии с 2020 года составил 135 %, в Кыргызстане — 120 %, в Армении — 110 %. В хвосте плетётся Таджикистан со скромным приростом в 92 %.
Если спросить в Грузии, то наверняка местные власти расскажут, как они провели эффективные реформы, развивали экономику и получили экономическое чудо. Аналогичные ответы дадут и в Армении, и в Киргизии, и даже в Таджикистане. Ведь только благодаря прекрасному инвестиционному климату, работающим законам, беспристрастным судам и в поту пашущему населению можно получить столь выдающийся результат. Ведь об этом написано в любом учебнике экономики!
Впрочем, у этих экономик есть три общих фактора. Первый — размеры ВВП этих стран микроскопические, и даже небольшие «вливания» из вне на несколько сотен миллионов долларов в год способны «пушить» их ускорение до двузначных темпов.
Второе — три из перечисленных мировых экономических лидеров — члены ЕАЭС, то есть компании из этих стран могут беспрепятственно возить и вывозить товары в Россию. Да и власти Грузии тоже сделали многое, чтобы не зарезать «курицу, несущую золотые яйца», и не стали портить отношения с Россией после начала СВО, даже под огромным давлением ЕС.
Третье — через все эти страны идёт огромный экспортно-импортный поток, ранее шедший напрямую из Европы и из России в страны ЕС.
В общем, никто не отрицает огромные усилия, проделанные местным бизнесом и властями, но отрицать фактор «параллельного импорта» как мощнейшего стимулятора экономического развития в странах бывшего СССР не стоит. То есть они реализуют модель развития Сингапура, Гонконга и Макао — торговых ворот континентального Китая, только с Россией.
Конечно, само по себе такое явление, как «параллельный импорт», ситуативно и рано или поздно исчезнет — либо в силу снятия санкций, либо из-за импортозамещения в России, либо Китай сможет сделать европейские товары лучше и дешевле, и поставлять напрямую.
И в этот момент будет интересно, как будут чувствовать себя «чудо-экономики» XXI века.
Если спросить в Грузии, то наверняка местные власти расскажут, как они провели эффективные реформы, развивали экономику и получили экономическое чудо. Аналогичные ответы дадут и в Армении, и в Киргизии, и даже в Таджикистане. Ведь только благодаря прекрасному инвестиционному климату, работающим законам, беспристрастным судам и в поту пашущему населению можно получить столь выдающийся результат. Ведь об этом написано в любом учебнике экономики!
Впрочем, у этих экономик есть три общих фактора. Первый — размеры ВВП этих стран микроскопические, и даже небольшие «вливания» из вне на несколько сотен миллионов долларов в год способны «пушить» их ускорение до двузначных темпов.
Второе — три из перечисленных мировых экономических лидеров — члены ЕАЭС, то есть компании из этих стран могут беспрепятственно возить и вывозить товары в Россию. Да и власти Грузии тоже сделали многое, чтобы не зарезать «курицу, несущую золотые яйца», и не стали портить отношения с Россией после начала СВО, даже под огромным давлением ЕС.
Третье — через все эти страны идёт огромный экспортно-импортный поток, ранее шедший напрямую из Европы и из России в страны ЕС.
В общем, никто не отрицает огромные усилия, проделанные местным бизнесом и властями, но отрицать фактор «параллельного импорта» как мощнейшего стимулятора экономического развития в странах бывшего СССР не стоит. То есть они реализуют модель развития Сингапура, Гонконга и Макао — торговых ворот континентального Китая, только с Россией.
Конечно, само по себе такое явление, как «параллельный импорт», ситуативно и рано или поздно исчезнет — либо в силу снятия санкций, либо из-за импортозамещения в России, либо Китай сможет сделать европейские товары лучше и дешевле, и поставлять напрямую.
И в этот момент будет интересно, как будут чувствовать себя «чудо-экономики» XXI века.
Не показывайте этот график в Прибалтике: сегодня «русский алкаш» пьёт в 1,5 раза меньше интеллигентного прибалтийского бюргера.
И это ещё одно российское социальное чудо: ещё совсем недавно горько пьющая страна вдруг снизила подушевое потребление алкоголя до уровня ниже среднего по развитым странам мира — Финляндии, Швеции или Южной Кореи, пропустив далеко вперёд Португалию, Австрию и Германию — самые пьющие страны развитого мира.
Сегодняшнее потребление алкоголя в России не только сильно контрастирует со странами «цветущего сада», но и с Россией 20-летней давности: так, в 2008 году потребление на душу населения составляло 16,2 литра чистого спирта в год. То есть в среднем показатель упал более чем в 2 раза.
При этом произошло существенное культурное изменение в потреблении алкоголя. Карикатурный образ русского в шапке-ушанке с бутылкой водки уходит в прошлое. На смену «северной» модели приходит «южная». Северная модель потребления алкоголя — это эпизодическое, но чрезмерное употребление крепких алкогольных напитков, тогда как южная — регулярное, умеренное употребление слабоалкогольных напитков. Она более социальная и умеренная.
Снижение потребления алкоголя в России — результат комплексной политики, включающей не только акцизы и ограничения, но и просвещение, а главное — создание новой социальной моды, в том числе у молодёжи. И произошедшее изменение отношения общества к алкоголю — феноменально!
И это ещё одно российское социальное чудо: ещё совсем недавно горько пьющая страна вдруг снизила подушевое потребление алкоголя до уровня ниже среднего по развитым странам мира — Финляндии, Швеции или Южной Кореи, пропустив далеко вперёд Португалию, Австрию и Германию — самые пьющие страны развитого мира.
Согласно данным Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС), в ноябре 2025 года потребление алкоголя в России составило 7,63 литра чистого спирта на человека в год. ЕМИСС даёт цифры за последние 12 месяцев.
7,63 литра — это минимальный показатель с 1997–1998 годов. Однако данные за 1990-е основаны на учёте легальных продаж алкоголя, в то время как, по мнению экспертов, нелегальный рынок тогда занимал до двух третей оборота. Так что реальное потребление в ту эпоху было существенно выше.
Сегодняшнее потребление алкоголя в России не только сильно контрастирует со странами «цветущего сада», но и с Россией 20-летней давности: так, в 2008 году потребление на душу населения составляло 16,2 литра чистого спирта в год. То есть в среднем показатель упал более чем в 2 раза.
При этом произошло существенное культурное изменение в потреблении алкоголя. Карикатурный образ русского в шапке-ушанке с бутылкой водки уходит в прошлое. На смену «северной» модели приходит «южная». Северная модель потребления алкоголя — это эпизодическое, но чрезмерное употребление крепких алкогольных напитков, тогда как южная — регулярное, умеренное употребление слабоалкогольных напитков. Она более социальная и умеренная.
Снижение потребления алкоголя в России — результат комплексной политики, включающей не только акцизы и ограничения, но и просвещение, а главное — создание новой социальной моды, в том числе у молодёжи. И произошедшее изменение отношения общества к алкоголю — феноменально!
Число людей, для которых русский язык родной, сократилось за 30 лет на 25 миллионов человек. Среди крупных языков это самые большие потери носителей. Но даже несмотря на это, русский — по-прежнему 7-й по популярности язык в мире. Конечно, судя по динамике, русский — не вымирающий, но медленно умирающий, наряду с японским. На численность русскоговорящих сказываются демографический переход и распад СССР.
Сегодня русский уступает не только европейским языкам — испанскому, английскому и португальскому, благодаря большому колониальному прошлому европейских стран распространивших свой язык на множестве континентов, — но и азиатским. Самый распространённый язык при рождении — мандарин, китайский язык, базирующийся на пекинском диалекте. Ещё один — хинди, официальный язык Индии.
Язык — не только способ общения, но и мышления (в том числе и научного). Язык — основа культуры, религии и нравственности. Впрочем, такой феномен, как язык, — понятие намного обширнее, чем государство или нация, поэтому живёт дольше, нежели империи, охватывает большее число сфер. Поэтому для языка 30 лет, отражённых на инфографике, — это очень короткий срок, мало что показывающий.
Тем не менее статус русского языка из гуманитарного вопроса ещё пару десятилетий назад перерос в политический, а потом стал прологом к СВО, то есть языковой вопрос из сферы культуры и общения стал политическим и военным. Поэтому в последние годы отношение к русскому языку сильно изменилось: мы начали защищать язык (абстракцию, сложно описуемую штуку) с оружием в руках, поэтому есть надежда, что русский язык оставил самые тёмные дни сокращения своего ареала обитания позади.
Сегодня русский уступает не только европейским языкам — испанскому, английскому и португальскому, благодаря большому колониальному прошлому европейских стран распространивших свой язык на множестве континентов, — но и азиатским. Самый распространённый язык при рождении — мандарин, китайский язык, базирующийся на пекинском диалекте. Ещё один — хинди, официальный язык Индии.
Язык — не только способ общения, но и мышления (в том числе и научного). Язык — основа культуры, религии и нравственности. Впрочем, такой феномен, как язык, — понятие намного обширнее, чем государство или нация, поэтому живёт дольше, нежели империи, охватывает большее число сфер. Поэтому для языка 30 лет, отражённых на инфографике, — это очень короткий срок, мало что показывающий.
Тем не менее статус русского языка из гуманитарного вопроса ещё пару десятилетий назад перерос в политический, а потом стал прологом к СВО, то есть языковой вопрос из сферы культуры и общения стал политическим и военным. Поэтому в последние годы отношение к русскому языку сильно изменилось: мы начали защищать язык (абстракцию, сложно описуемую штуку) с оружием в руках, поэтому есть надежда, что русский язык оставил самые тёмные дни сокращения своего ареала обитания позади.
2026 год будет решающим для внутренней энергетической политики Штатов, а значит и внешней: будет дан ответ на вопрос — как удовлетворять растущий спрос на электричество со стороны ЦОДов? Ответ определит баланс внутреннего электроэнергетического рынка США, а значит и мирового рынка СПГ, где сегодня американцы доминируют.
Начав путь со странами Европы, США пустились в «энергопереход» и много и долго сносили угольные ТЭС. Только в Европе взамен старой угольной генерации возводили СЭС и ВЭС, тогда как в США в основном — газовые ПГУ и ГТУ. В результате в прошлом году 43% генерации электроэнергии, или 1750 ТВт·ч дал газ.
И всё было хорошо, пока производство газа поспевало за спросом в электроэнергетике, желанием местных компаний поставлять трубный газ в Мексику, а ещё и завоёвывать мировой рынок СПГ. Но в этом году на все потребности газа стало не хватать, о чём ярко свидетельствуют поползшие вверх цены на Henry Hub.
Значит, надо просто от чего-то отказаться. И вроде бы самое простое — найти альтернативу газовой генерации. Однако ГЭС в США уже построены там, где это было возможно. АЭС сейчас не строят. Те, что планируются, будут возводиться не менее десятилетия. А электроэнергии не хватает уже сегодня и этот спрос будет расти. Согласно прогнозам он вырастет на 400 ТВт·ч в ближайшую пятилетку, а это потребует порядка 100 млрд кубометров нового газа.
Другой путь — массовое строительство ВИЭ. Однако от крупных проектов ветряков Штаты отказались с приходом Дональда Трампа, а СЭС удовлетворить весь растущий спрос не способны. Сегодня весь парк солнечных панелей, строительство которых заняло более десятилетия, производит порядка 250 ТВт·ч электроэнергии в год. Да и солнечная генерация рваная, тогда как новый спрос на электроэнергию — со стороны ЦОДов, напротив, ровный как линия.
Поэтому единственный способ сэкономить газ — комсомольскими темпами возрождать угольную генерацию. Но прямо сейчас угольные ТЭС в Штатах не строятся. Во-первых, много лет сжигать природный газ было выгоднее угля. Во-вторых, предыдущая администрация Белого Дома планировала закрыть все имеющиеся угольные ТЭС в США к 2039 году. Банки перестали давать кредиты, карьеры начали закрываться, угольщики искать новые места работы.
Подводя итог: если в следующем году в США не начнут строить новые угольные ТЭС, то ставка будет сделана на сжигание природного газа для нужд ЦОДов, а значит экспорт СПГ из США будет сворачиваться.
Начав путь со странами Европы, США пустились в «энергопереход» и много и долго сносили угольные ТЭС. Только в Европе взамен старой угольной генерации возводили СЭС и ВЭС, тогда как в США в основном — газовые ПГУ и ГТУ. В результате в прошлом году 43% генерации электроэнергии, или 1750 ТВт·ч дал газ.
И всё было хорошо, пока производство газа поспевало за спросом в электроэнергетике, желанием местных компаний поставлять трубный газ в Мексику, а ещё и завоёвывать мировой рынок СПГ. Но в этом году на все потребности газа стало не хватать, о чём ярко свидетельствуют поползшие вверх цены на Henry Hub.
Значит, надо просто от чего-то отказаться. И вроде бы самое простое — найти альтернативу газовой генерации. Однако ГЭС в США уже построены там, где это было возможно. АЭС сейчас не строят. Те, что планируются, будут возводиться не менее десятилетия. А электроэнергии не хватает уже сегодня и этот спрос будет расти. Согласно прогнозам он вырастет на 400 ТВт·ч в ближайшую пятилетку, а это потребует порядка 100 млрд кубометров нового газа.
Другой путь — массовое строительство ВИЭ. Однако от крупных проектов ветряков Штаты отказались с приходом Дональда Трампа, а СЭС удовлетворить весь растущий спрос не способны. Сегодня весь парк солнечных панелей, строительство которых заняло более десятилетия, производит порядка 250 ТВт·ч электроэнергии в год. Да и солнечная генерация рваная, тогда как новый спрос на электроэнергию — со стороны ЦОДов, напротив, ровный как линия.
Поэтому единственный способ сэкономить газ — комсомольскими темпами возрождать угольную генерацию. Но прямо сейчас угольные ТЭС в Штатах не строятся. Во-первых, много лет сжигать природный газ было выгоднее угля. Во-вторых, предыдущая администрация Белого Дома планировала закрыть все имеющиеся угольные ТЭС в США к 2039 году. Банки перестали давать кредиты, карьеры начали закрываться, угольщики искать новые места работы.
Подводя итог: если в следующем году в США не начнут строить новые угольные ТЭС, то ставка будет сделана на сжигание природного газа для нужд ЦОДов, а значит экспорт СПГ из США будет сворачиваться.
Forwarded from Буровая
Америка в цейтноте, и это делает её ещё опасней (часть 1/2).
С графикой не поспоришь. Графономика права в своих оценках по факту сложившегося энергетического дисбаланса в США на фоне разгона цифровой индустрии данных (обычно называют цифровой экономикой).
Действительно, шёл разгон газовой энергетики на фоне снижения потребления угля. Можно рассматривать это как дань моде ("зелёная энергетика"), а можно, как это делает Графономика, в русле рыночных тенденций - дешёвый по отношению к углю газ, дающий более дешёвую энергию, в том числе и для ЦОДов.
Оба метода оценки ситуации вполне себе приемлемы, но они в своей основе прямо противоположны. Первый опирается на прогноз (образ будущего, стратегия, оценка перспектив роста). Второй исходит из сиюминутной конъюнктуры рынка (следование в русле, оценка настоящего постфактум).
Соединить их в общее понимание сложившейся ситуации и динамики её развития (детерминизм) невозможно. При этом оба метода по факту отражают действительность, влияют на неё.
В таких ситуациях можно бродить в дебрях прошлого, а можно (нужно) выходить в некую мета-позицию стороннего наблюдателя (взгляд со стороны без учёта сиюминутных выгод и потерь). Как формулирует в своей книге "Нефть и мир" Леонид Крутаков, модель общественных отношений не может работать частями (где-то соответствовать логике развития, а где-то ей противоречить).
Модель или обеспечивает связность и согласованность действий, или модели нет (хаос, неупорядоченность), а значит, нет понятного (осознаваемого в цифрах, считаемого) вектора движения.
В такой ситуации кредит на срок более года просто невозможен. Это хорошо видно сегодня по действиям ЦБ России, который задрал ключевую ставку до запретительного уровня, признавая тем самым свою неспособность к стратегическим действиям (вторичность по отношению к мировой конъюнктуре, задаваемой ставкой ФРС США).
Впрочем, эту оценку (вторичность, жизнь чужим умом) можно распространить на весь финансовый блок правительства России, но речь не об этом. Речь про энергетический дисбаланс, сложившийся в США, и какое действие он окажет в самое ближайшее будущее на всю мировую экономику, а он всегда оказывает влияние (читайте "Нефть и мир").
С графикой не поспоришь. Графономика права в своих оценках по факту сложившегося энергетического дисбаланса в США на фоне разгона цифровой индустрии данных (обычно называют цифровой экономикой).
Действительно, шёл разгон газовой энергетики на фоне снижения потребления угля. Можно рассматривать это как дань моде ("зелёная энергетика"), а можно, как это делает Графономика, в русле рыночных тенденций - дешёвый по отношению к углю газ, дающий более дешёвую энергию, в том числе и для ЦОДов.
Оба метода оценки ситуации вполне себе приемлемы, но они в своей основе прямо противоположны. Первый опирается на прогноз (образ будущего, стратегия, оценка перспектив роста). Второй исходит из сиюминутной конъюнктуры рынка (следование в русле, оценка настоящего постфактум).
Соединить их в общее понимание сложившейся ситуации и динамики её развития (детерминизм) невозможно. При этом оба метода по факту отражают действительность, влияют на неё.
В таких ситуациях можно бродить в дебрях прошлого, а можно (нужно) выходить в некую мета-позицию стороннего наблюдателя (взгляд со стороны без учёта сиюминутных выгод и потерь). Как формулирует в своей книге "Нефть и мир" Леонид Крутаков, модель общественных отношений не может работать частями (где-то соответствовать логике развития, а где-то ей противоречить).
Модель или обеспечивает связность и согласованность действий, или модели нет (хаос, неупорядоченность), а значит, нет понятного (осознаваемого в цифрах, считаемого) вектора движения.
В такой ситуации кредит на срок более года просто невозможен. Это хорошо видно сегодня по действиям ЦБ России, который задрал ключевую ставку до запретительного уровня, признавая тем самым свою неспособность к стратегическим действиям (вторичность по отношению к мировой конъюнктуре, задаваемой ставкой ФРС США).
Впрочем, эту оценку (вторичность, жизнь чужим умом) можно распространить на весь финансовый блок правительства России, но речь не об этом. Речь про энергетический дисбаланс, сложившийся в США, и какое действие он окажет в самое ближайшее будущее на всю мировую экономику, а он всегда оказывает влияние (читайте "Нефть и мир").
Forwarded from Буровая
Америка в цейтноте, и это делает её ещё опасней (часть 2/2).
Целостный взгляд на происходящее невозможен без понимания смысла и причин "газового перехода", о котором мы ранее писали. Перехода, вызванного глобальным дефицитом нефти (падающие объёмы вновь открываемых месторождений), о котором мы тоже ранее писали.
С этим переходом был связан разгон сланцевой отрасли и СПГ-индустрии. Идёт глобальное энергетическое переустройство мировой экономики. Нефть уходит из энергетики в химию (пока сохраняет позиции в транспорте, но и там её вскоре заменит газ, а отчасти электричество), слишком дорого становится просто сжигать её.
Так вот, если взглянуть на ситуацию из этой мета-позиции (глобальная энергетическая игра), то становится понятно, что США никогда не делали ставку на замену на мировом рынке русского или иранского газа своим.
Цель была другая - вывести газ в море, перевести все в спот, убить долгосрочный газовый контракт, выстроить новый ёмкий биржевой рынок "бумажного газа", который способен проглотить большую часть раздутого долларового пузыря (раздувание пузыря началось одновременно с разгоном сланца и СПГ).
Из всего вышеперечисленного многое (почти все) сделано. Остался ещё один шаг, необходимый для запуска глобального (не локальных, как сейчас) рынка "бумажного газа". Для этого остался один шаг - перевести все фондовые торги газовыми фьючерсами (безтоварные деривативы) в доллар, как это было сделано странами ОПЕК в 1975 году в сфере торгов нефтью (многие продолжают считать ОПЕК неким самостоятельным игроком рынка), что и позволило в итоге запустить глобальный нефтяной рынок на иных принципах ценообразования, основанного не на долгосрочном контракте, а фьючерсе.
Шаг (унификация мировых расчётов будущего) предельно необходим. С арабами в 1975 году было проще (хватило войны "Судного дня", поставившей на колени арабский мир). Сегодня это необходимо проделать с Европой (в Нидерландах на газовом хабе TTF газ торгуется в евро), а в Лондоне на ICE - в фунтах стерлингов. В этой логике понятна вся сегодняшняя игра вокруг Украины, включая мирные инициативы США (война, как некий форс-мажор, в таких случаях всегда необходима).
Если Трамп уговорит Россию на мирное соглашение, то Европа и Лондон встанут в долларовый строй, впрочем, как и Россия (а значит, с большой долей вероятности и Китай). После унификации газовых расчетов США спокойно могут свернуть свой сланец и перейти на экспорт газа в обмен на собственноручно напечатанные портреты своих мёртвых президентов.
P.S.: Дисбаланс в США, о котором пишет Графономика, вызван тем, что игра велась на глобальном уровне, но сломать быстро Россию и замкнуть контур не удалось. Начался распад общего финансового и кредитного пространства.
Теперь США в цейтноте (сланец вышел на свою полку и скоро начнёт снижение, новая программа развития АЭС подписана ещё при Байден, но многие технологии утеряны) и это делает их ещё опасней...
Целостный взгляд на происходящее невозможен без понимания смысла и причин "газового перехода", о котором мы ранее писали. Перехода, вызванного глобальным дефицитом нефти (падающие объёмы вновь открываемых месторождений), о котором мы тоже ранее писали.
С этим переходом был связан разгон сланцевой отрасли и СПГ-индустрии. Идёт глобальное энергетическое переустройство мировой экономики. Нефть уходит из энергетики в химию (пока сохраняет позиции в транспорте, но и там её вскоре заменит газ, а отчасти электричество), слишком дорого становится просто сжигать её.
Так вот, если взглянуть на ситуацию из этой мета-позиции (глобальная энергетическая игра), то становится понятно, что США никогда не делали ставку на замену на мировом рынке русского или иранского газа своим.
Цель была другая - вывести газ в море, перевести все в спот, убить долгосрочный газовый контракт, выстроить новый ёмкий биржевой рынок "бумажного газа", который способен проглотить большую часть раздутого долларового пузыря (раздувание пузыря началось одновременно с разгоном сланца и СПГ).
Из всего вышеперечисленного многое (почти все) сделано. Остался ещё один шаг, необходимый для запуска глобального (не локальных, как сейчас) рынка "бумажного газа". Для этого остался один шаг - перевести все фондовые торги газовыми фьючерсами (безтоварные деривативы) в доллар, как это было сделано странами ОПЕК в 1975 году в сфере торгов нефтью (многие продолжают считать ОПЕК неким самостоятельным игроком рынка), что и позволило в итоге запустить глобальный нефтяной рынок на иных принципах ценообразования, основанного не на долгосрочном контракте, а фьючерсе.
Шаг (унификация мировых расчётов будущего) предельно необходим. С арабами в 1975 году было проще (хватило войны "Судного дня", поставившей на колени арабский мир). Сегодня это необходимо проделать с Европой (в Нидерландах на газовом хабе TTF газ торгуется в евро), а в Лондоне на ICE - в фунтах стерлингов. В этой логике понятна вся сегодняшняя игра вокруг Украины, включая мирные инициативы США (война, как некий форс-мажор, в таких случаях всегда необходима).
Если Трамп уговорит Россию на мирное соглашение, то Европа и Лондон встанут в долларовый строй, впрочем, как и Россия (а значит, с большой долей вероятности и Китай). После унификации газовых расчетов США спокойно могут свернуть свой сланец и перейти на экспорт газа в обмен на собственноручно напечатанные портреты своих мёртвых президентов.
P.S.: Дисбаланс в США, о котором пишет Графономика, вызван тем, что игра велась на глобальном уровне, но сломать быстро Россию и замкнуть контур не удалось. Начался распад общего финансового и кредитного пространства.
Теперь США в цейтноте (сланец вышел на свою полку и скоро начнёт снижение, новая программа развития АЭС подписана ещё при Байден, но многие технологии утеряны) и это делает их ещё опасней...
Важнейший мировой тренд 2026 года — дальнейшее развитие стейблкоинов и замещение оборота традиционных валют: доллара, евро, иены. Благо власти США и Европы за последнее десятилетие, кажется, сделали всё, чтобы убить долларовую и её первое производное — евровую систему. Отсюда взрывной рост популярности стейблкоинов.
Тем не менее рынок всё ещё находится в зачаточном состоянии. На графике самые крупные стейблы — на доллар. Их общая эмиссия на конец 2025 года — 307 млрд долларов. Это лишь 1,6 % от денежной массы M1 (наличные деньги в обращении, монеты, а также депозиты до востребования) в США, составляющей 19 трлн долларов. И на фоне имеющегося фиатных долларов в обращении стейблкоины имеют гигантский потенциал роста в использовании, в первую очередь в международных расчётах.
Если на первом этапе внедрения стейблкоины были плотно привязаны к крипте, то сегодня это новый формирующийся институт, мало зависящий от курса биткоина или эфириума. То есть стоимость криптовалют («пузырь») может и сдуться, а вот технология блокчейна (децентрализованных расчётов) останется с нами навсегда: система развернута и доказала свою эффективность и удобство. И это самое важное. Возможно, через 10 или 20 лет доллар обесценится, евро исчезнет, а «пузырь» биткоина сдуется. Но стейблкоины, привязанные к рупии, золоту или SDR (Специальным правам заимствования МВФ), останутся.
С новой финансовой революцией в виде стейблкоинов начинают мириться и национальные регуляторы: налоговые службы, центробанки, таможенники, подстраиваясь под явление. Контролировать обращение наднациональных стейблкоинов они не могут, поэтому пытаются создавать «шлюзы» для контроля, сбора налогов и пошлин, когда они конвертируются в фиат. В общем, прямо сейчас многие регуляторы методом проб и ошибок пытаются вписать всё это чудо в национальные законодательства.
На институциональное внедрение стейблкоинов уйдёт ещё лет десять. И Россия, кстати (спасибо санкциям и A7A5), — один из мировых лидеров по внедрению и применению стейблкоинов в некриптовой, реальной экономике.
Тем не менее рынок всё ещё находится в зачаточном состоянии. На графике самые крупные стейблы — на доллар. Их общая эмиссия на конец 2025 года — 307 млрд долларов. Это лишь 1,6 % от денежной массы M1 (наличные деньги в обращении, монеты, а также депозиты до востребования) в США, составляющей 19 трлн долларов. И на фоне имеющегося фиатных долларов в обращении стейблкоины имеют гигантский потенциал роста в использовании, в первую очередь в международных расчётах.
Если на первом этапе внедрения стейблкоины были плотно привязаны к крипте, то сегодня это новый формирующийся институт, мало зависящий от курса биткоина или эфириума. То есть стоимость криптовалют («пузырь») может и сдуться, а вот технология блокчейна (децентрализованных расчётов) останется с нами навсегда: система развернута и доказала свою эффективность и удобство. И это самое важное. Возможно, через 10 или 20 лет доллар обесценится, евро исчезнет, а «пузырь» биткоина сдуется. Но стейблкоины, привязанные к рупии, золоту или SDR (Специальным правам заимствования МВФ), останутся.
С новой финансовой революцией в виде стейблкоинов начинают мириться и национальные регуляторы: налоговые службы, центробанки, таможенники, подстраиваясь под явление. Контролировать обращение наднациональных стейблкоинов они не могут, поэтому пытаются создавать «шлюзы» для контроля, сбора налогов и пошлин, когда они конвертируются в фиат. В общем, прямо сейчас многие регуляторы методом проб и ошибок пытаются вписать всё это чудо в национальные законодательства.
На институциональное внедрение стейблкоинов уйдёт ещё лет десять. И Россия, кстати (спасибо санкциям и A7A5), — один из мировых лидеров по внедрению и применению стейблкоинов в некриптовой, реальной экономике.
На графике — самые быстрорастущие экономики в мире в 2025 году по предварительным данным МВФ.
Тройка лидеров — страны-нефтеэкспортеры, даже несмотря на крайне низкие цены на нефть. У этого товара есть удивительное свойство: он может форсировать рост экономик, даже находящихся в состоянии полураспада или в полуфеодальном строе в случае с Гайаной.
Нефть — концентрат капитала. А нефтяная скважина — денежный станок, где бы она ни находилась: в море, пустыне или болотах Сибири. В общем-то Ливия и Южный Судан тому подтверждение. Фактор нефти крайне важен, например, Судан — вторая половинка некогда единого африканского государства, у которого нефти нет, в списке быстроразвивающихся стран отсутствует.
Ранее нефтяной восстановительный эффект переживал Ирак, а ещё ранее — Россия, Казахстан или Азербайджан после распада СССР. И именно эти три государства сегодня самые успешные на территории бывшего СССР.
Судя по инфографике, 15-летняя гражданская война в Ливии закончилась или вошла в холодную фазу перед новым дележом территорий и активов. Но на экономике североафриканского государства это сказалось позитивно: она растёт двузначными темпами. Другое дело, что единого образования Ливия больше нет, и поэтому к оценкам МВФ в этом случае необходимо относиться крайне настороженно.
Во втором эшелоне быстрорастущих стран — государства, реализующие модель азиатских «городов-портов», а в современном прочтении — торговых хабов. Европейский «Сингапур» — Ирландия, много лет растущая невероятно быстро, став европейским домом (раньше это называлось офшором) для множества мировых корпораций, работающих в Европе.
Но для нас интереснее, что сегодня точно такую же модель пытаются обкатать Кыргызстан, Таджикистан и Грузия, но по отношению к России. Рост в перечисленных республиках быстрый. И именно эти государства — основные бенефициары санкционного давления на Россию. То есть санкции США и Европы ударили по Европе и России, но если где-то убыло, то где-то прибыло. И эта прибыль оседает сегодня в основном в странах ЕАЭС, а кроме того в Грузии и Молдавии. Это для России, реализующей свою стратегическую модель большого торгового союза, альтернативного ЕС, в долгосрочной перспективе — очень хорошо.
Тройка лидеров — страны-нефтеэкспортеры, даже несмотря на крайне низкие цены на нефть. У этого товара есть удивительное свойство: он может форсировать рост экономик, даже находящихся в состоянии полураспада или в полуфеодальном строе в случае с Гайаной.
Нефть — концентрат капитала. А нефтяная скважина — денежный станок, где бы она ни находилась: в море, пустыне или болотах Сибири. В общем-то Ливия и Южный Судан тому подтверждение. Фактор нефти крайне важен, например, Судан — вторая половинка некогда единого африканского государства, у которого нефти нет, в списке быстроразвивающихся стран отсутствует.
Ранее нефтяной восстановительный эффект переживал Ирак, а ещё ранее — Россия, Казахстан или Азербайджан после распада СССР. И именно эти три государства сегодня самые успешные на территории бывшего СССР.
Судя по инфографике, 15-летняя гражданская война в Ливии закончилась или вошла в холодную фазу перед новым дележом территорий и активов. Но на экономике североафриканского государства это сказалось позитивно: она растёт двузначными темпами. Другое дело, что единого образования Ливия больше нет, и поэтому к оценкам МВФ в этом случае необходимо относиться крайне настороженно.
Во втором эшелоне быстрорастущих стран — государства, реализующие модель азиатских «городов-портов», а в современном прочтении — торговых хабов. Европейский «Сингапур» — Ирландия, много лет растущая невероятно быстро, став европейским домом (раньше это называлось офшором) для множества мировых корпораций, работающих в Европе.
Но для нас интереснее, что сегодня точно такую же модель пытаются обкатать Кыргызстан, Таджикистан и Грузия, но по отношению к России. Рост в перечисленных республиках быстрый. И именно эти государства — основные бенефициары санкционного давления на Россию. То есть санкции США и Европы ударили по Европе и России, но если где-то убыло, то где-то прибыло. И эта прибыль оседает сегодня в основном в странах ЕАЭС, а кроме того в Грузии и Молдавии. Это для России, реализующей свою стратегическую модель большого торгового союза, альтернативного ЕС, в долгосрочной перспективе — очень хорошо.
Красивая фотография из прошлого — карта экспортеров продукции обработки в 2024 году. На первом месте с гигантским отрывом Китай, экспортирующий в год мануфактурных товаров на 3,25 трлн долларов.
КНР — страна-фабрика, сегодня находящаяся на пике своего торгового и экономического величия. Но закат Китая уже начался. Старение населения и исчерпание угля, пусть не быстро, но будут ежегодно подтачивать мощь великой империи. Уже сейчас темпы экономического роста КНР замедляются. Сегодня 5% роста ВВП в год — это уже хорошо, тогда как десятилетие назад это были «кризисные» темпы. В общем, Китай сегодня — это Япония в 80-е годы.
Конечно, КПК будет делать всё, чтобы удержать достигнутые высоты, как стимулируя внутренний спрос и производство, так и играя против внешних конкурентов. Отсюда плачевное будущее у другой крупной промышленной державы — Германии — экспортёра продукции обработки №2 в мире. Совершив ряд грубейших политических ошибок (стратегических просчётов) — впустив мигрантов, запустив «энергопереход» и поссорившись с Россией — немцы сами себя поместили между молотом и наковальней. Германия, как и прежде, становится ареной для выяснения отношений великих держав — Китая и США, которым нужны рынки сбыта немецкой продукции. А в роли молота выступает Россия, требующая, пусть не политических, но экономических границ 1991 года.
Ведь России тоже нужны рынки сбыта продукции обработки: самолетов, вагонов в т.ч ВСМ, IT и т.д. Сегодня российскому промэкспорту ближе всего ЮАР. Говоря иначе — продукции российской обработки в мире нет. А такие «великие промышленные державы», как Мексика и Бразилия, обгоняют по этому показателю российскую экономику на порядок. Но об этом уже тоже много сказано.
Но и Индия, которой пророчат великий XXI век, пока карлик на мировом рынке экспорта изделий мануфактуры — её показатели даже ниже, чем у современной деиндустриализированной Великобритании или Франции, и сопоставимы с Испанией. То есть Индии, чтобы тягаться с Китаем, необходимо преодолеть огромный путь. И не факт, что планета готова дать необходимое количество ресурсов, чтобы 1,4 млрд человек, живущих в Индии, переместились из нищеты просто в обыденную бедность.
КНР — страна-фабрика, сегодня находящаяся на пике своего торгового и экономического величия. Но закат Китая уже начался. Старение населения и исчерпание угля, пусть не быстро, но будут ежегодно подтачивать мощь великой империи. Уже сейчас темпы экономического роста КНР замедляются. Сегодня 5% роста ВВП в год — это уже хорошо, тогда как десятилетие назад это были «кризисные» темпы. В общем, Китай сегодня — это Япония в 80-е годы.
Конечно, КПК будет делать всё, чтобы удержать достигнутые высоты, как стимулируя внутренний спрос и производство, так и играя против внешних конкурентов. Отсюда плачевное будущее у другой крупной промышленной державы — Германии — экспортёра продукции обработки №2 в мире. Совершив ряд грубейших политических ошибок (стратегических просчётов) — впустив мигрантов, запустив «энергопереход» и поссорившись с Россией — немцы сами себя поместили между молотом и наковальней. Германия, как и прежде, становится ареной для выяснения отношений великих держав — Китая и США, которым нужны рынки сбыта немецкой продукции. А в роли молота выступает Россия, требующая, пусть не политических, но экономических границ 1991 года.
Ведь России тоже нужны рынки сбыта продукции обработки: самолетов, вагонов в т.ч ВСМ, IT и т.д. Сегодня российскому промэкспорту ближе всего ЮАР. Говоря иначе — продукции российской обработки в мире нет. А такие «великие промышленные державы», как Мексика и Бразилия, обгоняют по этому показателю российскую экономику на порядок. Но об этом уже тоже много сказано.
Но и Индия, которой пророчат великий XXI век, пока карлик на мировом рынке экспорта изделий мануфактуры — её показатели даже ниже, чем у современной деиндустриализированной Великобритании или Франции, и сопоставимы с Испанией. То есть Индии, чтобы тягаться с Китаем, необходимо преодолеть огромный путь. И не факт, что планета готова дать необходимое количество ресурсов, чтобы 1,4 млрд человек, живущих в Индии, переместились из нищеты просто в обыденную бедность.
2026 год начался с передела мировых кладовых нефти. В двух крупнейших в мире государствах по размерам запасов — Венесуэле и Иране — неспокойно. В первой, видимо, уже произошёл государственный переворот, во втором, по крайней мере, была попытка пошатать режим через уличные беспорядки. Но внешние силы работают с Ираном системно и планомерно, раскачивая аятолл как по внешнему контуру, так и по внутреннему. В какой-то момент «непреступная крепость» может дать слабину: трещин там много.
На фоне двух гигантов в тени остаются события в Йемене, попавшего под атаку Саудовской Аравии. Во-первых, Йемен — ключ к Красному морю. Для Саудовской Аравии это альтернативный Ормузскому проливу маршрут для выхода нефти на мировой рынок. Во-вторых, в Йемене тоже есть нефть — как минимум 3 млрд баррелей, некоторые оценки дают 9 млрд баррелей. Можно предположить, что и больше, так как страна с 1994 года находится в перманентной гражданской войне. За 30 лет методы геологоразведки сильно шагнули вперёд, и вполне возможно, что современная геология может найти там много чего полезного и нужного, особенно на шельфе.
Все эти плотно идущие события косвенно говорят о том, что рынок нефти стоит на пороге больших изменений. После двух десятилетий нефтяного профицита наступает период хронического дефицита: счет идет на годы. Американцы, саудиты и китайцы уже поняли это и начинают делить «полянки» большой энергетической карты будущего. Следующий ход за Старым Светом и Индией.
На фоне двух гигантов в тени остаются события в Йемене, попавшего под атаку Саудовской Аравии. Во-первых, Йемен — ключ к Красному морю. Для Саудовской Аравии это альтернативный Ормузскому проливу маршрут для выхода нефти на мировой рынок. Во-вторых, в Йемене тоже есть нефть — как минимум 3 млрд баррелей, некоторые оценки дают 9 млрд баррелей. Можно предположить, что и больше, так как страна с 1994 года находится в перманентной гражданской войне. За 30 лет методы геологоразведки сильно шагнули вперёд, и вполне возможно, что современная геология может найти там много чего полезного и нужного, особенно на шельфе.
Все эти плотно идущие события косвенно говорят о том, что рынок нефти стоит на пороге больших изменений. После двух десятилетий нефтяного профицита наступает период хронического дефицита: счет идет на годы. Американцы, саудиты и китайцы уже поняли это и начинают делить «полянки» большой энергетической карты будущего. Следующий ход за Старым Светом и Индией.
В Венесуэльском кейсе важно то, что Украина окончательно уходит из фокуса внимания администрации Белого дома. То есть президент США Дональд Трамп для себя перевернул страницу истории. Украина ему и до того была неинтересна, а теперь, запустив новый проект «Венесуэла», — подавно.
Человекочасы не бесконечны, особенно у лиц, принимающих решения. Венесуэла по какому бы сценарию не пошла передача власти — тихо-мирно, через борьбу с партизанщиной или полноценную гражданскую войну — потребует от Белого дома концентрации внимания. Перехват управления — это всегда сложно, а когда он происходит через рейдерский захват на государственном уровне, требуется колоссальных усилий, чтобы привести дела в порядок. Уже завтра проснувшиеся генералы, директора заводов, местные администрации поймут, что произошёл госпереворот и де-факто власти в стране нет. Начнут растаскивать остатки хозяйства на куски — аля Россия 90-х.
Чтобы остановить этот естественный низовой распад Венесуэлы, потребуется очень много усилий: силовых, военных, административных на латиноамериканской земле.
В контексте Украины это важно тем, что более 60% оружия, поставляемого в Европу, а через неё — на Украину, идёт из Штатов. В отличие от долларов, оружие нельзя создать из воздуха. На него требуется огромное количество реальных ресурсов и труда. А, вляпавшись в Венесуэлу, Штатам потребуется создавать свой собственный контур безопасности в этой стране. Поэтому и без того опустошённые за последние годы американские склады оружия будут приберегать для нужд нового проекта.
Говоря иначе, даже если европейцы найдут деньги на Украину, не факт, что Штаты будут готовы снабжать этот «списанный» Трампом проект разведданными, снарядами и тем более вниманием — тратить усилия переговорщиков, дипломатов и генералов на бесперспективный проект.
Европейцы ещё не поняли, что произошло. Потому Старый Свет рукоплещет очередной «победе демократии», однако это значит, что Украину в Штатах списали окончательно. Она сильно мешает наводить порядок у себя в подбрюшье.
Человекочасы не бесконечны, особенно у лиц, принимающих решения. Венесуэла по какому бы сценарию не пошла передача власти — тихо-мирно, через борьбу с партизанщиной или полноценную гражданскую войну — потребует от Белого дома концентрации внимания. Перехват управления — это всегда сложно, а когда он происходит через рейдерский захват на государственном уровне, требуется колоссальных усилий, чтобы привести дела в порядок. Уже завтра проснувшиеся генералы, директора заводов, местные администрации поймут, что произошёл госпереворот и де-факто власти в стране нет. Начнут растаскивать остатки хозяйства на куски — аля Россия 90-х.
Чтобы остановить этот естественный низовой распад Венесуэлы, потребуется очень много усилий: силовых, военных, административных на латиноамериканской земле.
В контексте Украины это важно тем, что более 60% оружия, поставляемого в Европу, а через неё — на Украину, идёт из Штатов. В отличие от долларов, оружие нельзя создать из воздуха. На него требуется огромное количество реальных ресурсов и труда. А, вляпавшись в Венесуэлу, Штатам потребуется создавать свой собственный контур безопасности в этой стране. Поэтому и без того опустошённые за последние годы американские склады оружия будут приберегать для нужд нового проекта.
Говоря иначе, даже если европейцы найдут деньги на Украину, не факт, что Штаты будут готовы снабжать этот «списанный» Трампом проект разведданными, снарядами и тем более вниманием — тратить усилия переговорщиков, дипломатов и генералов на бесперспективный проект.
Европейцы ещё не поняли, что произошло. Потому Старый Свет рукоплещет очередной «победе демократии», однако это значит, что Украину в Штатах списали окончательно. Она сильно мешает наводить порядок у себя в подбрюшье.
Forwarded from Буровая
Графономика права, начался очередной передел нефтяного пирога. Процесс вызван тем обстоятельством, что биржевой механизм (фьючерсная торговля "бумажной нефтью") в условиях раздутого до невероятных размеров долларового пузыря и зашатавшихся (благодаря усилиям Китая в рамках БРИКС) позиций главной (пока ещё) резервной валюты мира перестал обеспечивать "нужные" параметры ценообразования.
В этих условиях США вынуждены были начать переход к прямому контролю за "скважиной", как это было в картельный период правления "Семи сестёр". Ирак, Ливия, Сирия, Украина (транзитер) - это все звенья одной цепи, так же, как санкционная война с Россией и Ираном (дисконтированные нефть и газ).
Замечания у нас к представленной Графономикой графике, где Россия по уровню запасов располагается на 8 месте, ниже Кувейта и Канады. Дело в том, что если Россия поставит на баланс свои нефтеносные пески, то она моментально вырвется в лидеры.
В представленном выше списке крупнейших месторождений мира отсутствуют Ромашкинское (~10 млрд т с песками), Баженовское (~15 млрд т с песками) и Бузулукское (~7 млрд т с песками). Это далеко не все возможные открытия новой нефти в России. Ванкорские пески, например, никто ещё по-настоящему не исследовал.
Ещё один пример таких "открытий". "Газпром нефть" недавно приступила к разработке Чонской группы месторождений (Игналинский, Тымпучиканский, Вакунайский участки), расположенных на границе Иркутской области и Якутии.
Запасы группы оцениваются в 1,7 млрд тонн нефти и 500 млрд куб. м газа. Для сравнения, весь Самотлор - 3,5 млрд тонн. И это ещё без учёта Баженовской свиты, а также других перспективных участков Сургутнефтегаза и Роснефти.
Богатства Восточной Сибири и русского Арктического шельфа до сих пор не изучены. Специфика региона в том, что нефть там "зажата" в карбонатах, традиционным (вертикальное) бурением её не то, что достать, обнаружить и оценить объем запасов невозможно (только в горизонте).
Всего 5 лет назад общие запасы Восточной Сибири оценивались в 1 млрд т, а тут только Чонская группа по объемам сопоставима с Самотлором.
Да эта нефть густая как в Венесуэле и замороженная, как в Канаде (в Бузулуке в прямом смысле из трубы "колбаса" выползает), но это чистейшая нефть марки ВСТО.
Так что разворот России на Восток помимо политических причин (санкции) имел ещё и чисто практические мотивы - до Китая и Индии из Восточной Сибири ближе, чем до Европы.
Для нефти Восточной Сибири и Арктики необходимо создавать новую логистическую инфраструктуру с нуля, по примеру советского "нефтяного треугольника" Западной Сибири: Сургут-Нижневартовск-Лангепас.
Здесь надо понимать, что задача США заключается в том, чтобы развернуть эту инфраструктуру в обратную сторону или взять ее под свой прямой контроль. Сломать силой Россию не получилось, поэтому лучший вариант - украинский "мир через прибыль" и инвестиционная (долларовая) оккупация Восточной Сибири и русской Арктики.
В этих условиях США вынуждены были начать переход к прямому контролю за "скважиной", как это было в картельный период правления "Семи сестёр". Ирак, Ливия, Сирия, Украина (транзитер) - это все звенья одной цепи, так же, как санкционная война с Россией и Ираном (дисконтированные нефть и газ).
Замечания у нас к представленной Графономикой графике, где Россия по уровню запасов располагается на 8 месте, ниже Кувейта и Канады. Дело в том, что если Россия поставит на баланс свои нефтеносные пески, то она моментально вырвется в лидеры.
В представленном выше списке крупнейших месторождений мира отсутствуют Ромашкинское (~10 млрд т с песками), Баженовское (~15 млрд т с песками) и Бузулукское (~7 млрд т с песками). Это далеко не все возможные открытия новой нефти в России. Ванкорские пески, например, никто ещё по-настоящему не исследовал.
Ещё один пример таких "открытий". "Газпром нефть" недавно приступила к разработке Чонской группы месторождений (Игналинский, Тымпучиканский, Вакунайский участки), расположенных на границе Иркутской области и Якутии.
Запасы группы оцениваются в 1,7 млрд тонн нефти и 500 млрд куб. м газа. Для сравнения, весь Самотлор - 3,5 млрд тонн. И это ещё без учёта Баженовской свиты, а также других перспективных участков Сургутнефтегаза и Роснефти.
Богатства Восточной Сибири и русского Арктического шельфа до сих пор не изучены. Специфика региона в том, что нефть там "зажата" в карбонатах, традиционным (вертикальное) бурением её не то, что достать, обнаружить и оценить объем запасов невозможно (только в горизонте).
Всего 5 лет назад общие запасы Восточной Сибири оценивались в 1 млрд т, а тут только Чонская группа по объемам сопоставима с Самотлором.
Да эта нефть густая как в Венесуэле и замороженная, как в Канаде (в Бузулуке в прямом смысле из трубы "колбаса" выползает), но это чистейшая нефть марки ВСТО.
Так что разворот России на Восток помимо политических причин (санкции) имел ещё и чисто практические мотивы - до Китая и Индии из Восточной Сибири ближе, чем до Европы.
Для нефти Восточной Сибири и Арктики необходимо создавать новую логистическую инфраструктуру с нуля, по примеру советского "нефтяного треугольника" Западной Сибири: Сургут-Нижневартовск-Лангепас.
Здесь надо понимать, что задача США заключается в том, чтобы развернуть эту инфраструктуру в обратную сторону или взять ее под свой прямой контроль. Сломать силой Россию не получилось, поэтому лучший вариант - украинский "мир через прибыль" и инвестиционная (долларовая) оккупация Восточной Сибири и русской Арктики.
Kpler по итогам декабря: поставки российской нефти в Индию могут рухнуть до трехлетнего минимума
Ситуация забавная. Отгрузка Urals из России не падает, а вот в Индию едет всё меньше и меньше нефти из России. Но куда же она девается? С одной стороны, куда конкретно — с адресами, явками и паролями продаётся российская нефть, — тайна за семью печатями, с другой — это секрет полишинеля: она под флагами других стран идёт по всему миру. В ту же Германию по трубопроводу «Дружба» под флагом Казахстана, в южную Европу — Турции, в Индию — через ОАЭ и так далее.
Конечно, американские надзорные органы, наложившие санкции, понимают это, но гоняться за российской нефтью по всему миру — крайне дорого и трудозатратно. Да, и «теневые» схемы поставок и расчётов российские нефтяники довели до совершенства: меняют «Рога и копыта plc» на «Ромашка inc» по щелчку пальцев, перерегистрируют танкеры прямо в пути, используя крипту, дирхамы и так далее. В общем, жизнь каждой новой санкции, наложенной на Россию, становится всё короче и короче. Если пять лет назад для адаптации российскому бизнесу требовались месяцы, потом сроки сократились до недель, то сейчас, судя по всему, — до считанных дней.
Тем не менее отрицать влияние санкций на Россию тоже нельзя. Они все меньше бьют напрямую по российским компаниям, но влияют косвенно на весь мировой рынок нефти. Дисконты на российскую нефть оказывают влияние на цены барреля на мировых биржах, удерживая их от роста: зачем платить больше, если есть нефть из России и Ирана с постоянными скидками?
Низкие биржевые цены барреля, в свою очередь, создают возможности для различных авантюр вроде госпереврорта в Венесуэле, атак на Иран или торговой войне между США и Канадой.
Президент России Владимир Путин поручил кабмину и ЦБ в 2026 году восстановить темпы роста экономики при удержании инфляции на уровне 4–5 %, сообщили в Кремле. Также необходимо восстановить инвестиционную активность и решить структурные проблемы в отраслях экономики.
Президент посылает Центробанку сигнал: пора снимать российскую экономику с ручного тормоза. Теоретически придать мощный импульс экономике возможно, так как огромные траты Минфина уже есть. Необходимо лишь восстановить инвестиционную активность, в том числе и через госзаказ на строительство инфраструктуры. Тем более строить в России есть что: ВСМ, мосты через великие сибирские реки, ТЭС, ГЭС, НПЗ, инфраструктуру для СМП и т. д.
Но для того, чтобы запустить инвестиционный цикл, необходимо срочно снижать ставку ЦБ до уровня инфляция плюс пара процентных пунктов, а возможно, и ниже. Это не только сделает кредит доступным, но и заметно ослабит курс рубля. А тот, в свою очередь, оживит экспортноориентированные отрасли: углепром, ЛПК, АПК, нефтегаз.
Впрочем, даже в условиях низких ставок на раскачку потребуется какое-то время: уж слишком много значимых отраслей экономики находится в инвестиционной паузе. Да и к росту налогов российскому бизнесу необходимо адаптироваться: часть компаний малого и среднего бизнеса обанкротится, что негативно скажется на динамике экономики в первом полугодии.
Тем не менее, поручение комплексное, и если «решение структурных проблем экономики» подразумевает купирование финансового и операционного кризиса у РЖД, «РусГидро», «Алросы» и «Газпрома», то правительству дан карт-бланш на бюджетные вливания и субсидии в эти госкомпании. В случае решения этих проблем экономика разгонится намного быстрее.
Forwarded from Смыслы и Стратегии
Язык - больше, чем способ коммуникации между людьми. Язык этот образ мышления, образ действия, образ жизни. Фактически - основа идентичности. Соответственно, угроза языку - угроза образу жизни.
"Графономика" обращает внимание что
Языки живут дольше, чем живут государства. И, зачастую, язык становится одним из государственно образующих элементов. Хотя, пока он есть, мы часто его воспринимаем как должное. Примерно как с воздухом, кстати.
Соответственно, сохранение и развитие языка должно стать одним из смыслов не только государства, но и общества. Однако какова должна быть стратегия этого?
Некоторые страны идут по пути запретов иностранных слов, имеющих отечественные аналоги или стимулирования использования своего алфавита. «Основы государственной языковой политики РФ» (утверждены в 2025 г.) в том числе про это.
Возникают словари и языковые школы. Некоторые страны, например, даже придумывают свои аналоги зарубежных слов.
А мой коллега социальный архитектор Вячеслав Беляков реализует проект "Тотальный диктант", который давно вышел уже на национальный уровень и пробует свои силы зарубежом.
Всё это - инструменты. Но инструмент сам по себе не равен стратегии.
Ключевая ошибка большинства языковых политик в том, что язык пытаются сохранять административно, тогда как он живёт культурно. Запретами можно замедлить эрозию, но нельзя вернуть дыхание. Словарями можно зафиксировать норму, но нельзя породить желание говорить, писать и думать именно на этом языке.
Язык умирает не тогда, когда его запрещают.
Он умирает тогда, когда на нём перестают мечтать о будущем. Хороший пример как надо "Диалоги о будущем" с Валерием Федоровым.
Язык - это не архив, а интерфейс будущего.
Если на языке неудобно обсуждать технологии, бизнес, науку, новые формы идентичности - его вытесняют другие языки, более «прикладные».
Государство может задать рамку, но не содержание.
Политика важна, но решающим остаётся общественный спрос: медиа, образование, креативные индустрии, цифровая среда.
Язык живёт там, где есть престиж и смысл.
Не "правильность", а привлекательность. Не только классика, но и современность. Не только школа, но и повседневность.
Что делать стратегически:
1. Делать русский языком сложных разговоров.
2. Поддерживать живые языковые экосистемы, а не нормы.
3. Инвестировать в "языковую субъектность" за рубежом.
4. Перестать бояться заимствований и начать бояться пустоты.
5. Относиться к языку как к инфраструктуре.
В конечном счёте, вопрос не в том, сохраним ли мы язык.
Вопрос в том, какую жизнь мы готовы на нём строить.
Пока язык остаётся пространством свободы мысли, сложности и будущего - он жив.
Когда становится лишь объектом охраны - он начинает исчезать.
Культурные
Смыслы и Стратегии
"Графономика" обращает внимание что
...Число людей, для которых русский язык родной, сократилось за 30 лет на 25 миллионов человек. Среди крупных языков это самые большие потери носителей. Но даже несмотря на это, русский — по-прежнему 7-й по популярности язык в мире. Конечно, судя по динамике, русский — не вымирающий, но медленно умирающий, наряду с японским. На численность русскоговорящих сказываются демографический переход и распад СССР.
Сегодня русский уступает не только европейским языкам — испанскому, английскому и португальскому, благодаря большому колониальному прошлому европейских стран распространивших свой язык на множестве континентов, — но и азиатским. Самый распространённый язык при рождении — мандарин, китайский язык, базирующийся на пекинском диалекте. Ещё один — хинди, официальный язык Индии...
Языки живут дольше, чем живут государства. И, зачастую, язык становится одним из государственно образующих элементов. Хотя, пока он есть, мы часто его воспринимаем как должное. Примерно как с воздухом, кстати.
Соответственно, сохранение и развитие языка должно стать одним из смыслов не только государства, но и общества. Однако какова должна быть стратегия этого?
Некоторые страны идут по пути запретов иностранных слов, имеющих отечественные аналоги или стимулирования использования своего алфавита. «Основы государственной языковой политики РФ» (утверждены в 2025 г.) в том числе про это.
Возникают словари и языковые школы. Некоторые страны, например, даже придумывают свои аналоги зарубежных слов.
А мой коллега социальный архитектор Вячеслав Беляков реализует проект "Тотальный диктант", который давно вышел уже на национальный уровень и пробует свои силы зарубежом.
Всё это - инструменты. Но инструмент сам по себе не равен стратегии.
Ключевая ошибка большинства языковых политик в том, что язык пытаются сохранять административно, тогда как он живёт культурно. Запретами можно замедлить эрозию, но нельзя вернуть дыхание. Словарями можно зафиксировать норму, но нельзя породить желание говорить, писать и думать именно на этом языке.
Язык умирает не тогда, когда его запрещают.
Он умирает тогда, когда на нём перестают мечтать о будущем. Хороший пример как надо "Диалоги о будущем" с Валерием Федоровым.
Язык - это не архив, а интерфейс будущего.
Если на языке неудобно обсуждать технологии, бизнес, науку, новые формы идентичности - его вытесняют другие языки, более «прикладные».
Государство может задать рамку, но не содержание.
Политика важна, но решающим остаётся общественный спрос: медиа, образование, креативные индустрии, цифровая среда.
Язык живёт там, где есть престиж и смысл.
Не "правильность", а привлекательность. Не только классика, но и современность. Не только школа, но и повседневность.
Что делать стратегически:
1. Делать русский языком сложных разговоров.
Будущее, ИИ, этика, экономика, урбанистика, идентичность - всё это должно естественно обсуждаться на русском, а не переводиться постфактум.
2. Поддерживать живые языковые экосистемы, а не нормы.
Медиа, подкасты, сериалы, видеохостинги, Telegram, игры, фанфики, нейросети - именно там сегодня формируется язык.
3. Инвестировать в "языковую субъектность" за рубежом.
Не контроль, а партнёрство. Не экспорт идеологии, а экспорт культурной и интеллектуальной среды.
4. Перестать бояться заимствований и начать бояться пустоты.
Язык погибает не от иностранных слов, а от отсутствия собственных смыслов.
5. Относиться к языку как к инфраструктуре.
Как к энергетике, связи или образованию. Если в неё не вкладываться системно, она деградирует незаметно - до первого кризиса.
В конечном счёте, вопрос не в том, сохраним ли мы язык.
Вопрос в том, какую жизнь мы готовы на нём строить.
Пока язык остаётся пространством свободы мысли, сложности и будущего - он жив.
Когда становится лишь объектом охраны - он начинает исчезать.
Культурные
Смыслы и Стратегии
Казалось бы, нерушимый союз ОАЭ и Королевства Саудовской Аравии (КСА) перерос в военное противостояние на территории третьей страны — Йемена. Саудия нанесла авиаудар по грузу, который, по утверждению Эр-Рияда, был направлен ОАЭ сепаратистским силам в Йемене. То есть самолёты КСА бомбили суда ОАЭ. Конфликт удалось погасить лишь после личного вмешательства госсекретаря США Марко Рубио.
А ведь ещё десять лет назад войска Саудовской Аравии и ОАЭ совместно боролись с йеменскими хуситами, за которыми, как считается, стоит Иран. Вместе поддерживали оппозицию из Сирии, вместе наводили порядок в Бахрейне. Более того, вместе инициировали создание единой арабской валюты и единого военного блока — аналога НАТО на Ближнем Востоке.
Но за последние годы между монархиями накопилось много противоречий, а личная дружба уже перешла в межличностную вражду между главами государств. Конфликт не случаен, но очень знаковый: Саудии исторически ближе США (хотя в последние годы происходит переориентация на Китай), тогда как для ОАЭ — британская корона. ОАЭ, тогда известные как Договорный Оман, были британским протекторатом (частью Британской империи) до 1971 года.
Глядя на карту, легко увидеть уже знакомый в России паттерн украинского противостояния: ОАЭ наряду с Ираном контролируют судоходство через Ормузский пролив, а теперь, по всей видимости, желают перехватить контроль за выходом в Красное море через контроль над Йеменом. Богатая нефтью Саудия сопротивляется, так как её де-факто пытаются отрезать от мирового океана: ведь нефть мало добыть (иметь контроль за скважинами) — её ещё нужно доставить до покупателя (контроль за транзитом).
Вероятно, в 2026 году искры вражды между ОАЭ и КСА вспыхнут ещё не раз. Хорошо, если монархии ограничатся противостоянием в Йемене, хуже, если конфликт затронет ОПЕК, где КСА имеет «блокирующий пакет», а ОАЭ — «золотую акцию». При этом КСА заинтересовано в высоких ценах на нефть как основе бюджета, экономики и армии, тогда как для ОАЭ цены на нефть менее важны, поскольку торговля и банковская деятельность уже приносят больше.
На Ближнем Востоке появилась ещё одна линия противостояния — она, пожалуй, сегодня самая интересная и может иметь намного больше последствий для региона, цен на нефть и мирового судоходства, нежели другие, уже существующие конфликты.
А ведь ещё десять лет назад войска Саудовской Аравии и ОАЭ совместно боролись с йеменскими хуситами, за которыми, как считается, стоит Иран. Вместе поддерживали оппозицию из Сирии, вместе наводили порядок в Бахрейне. Более того, вместе инициировали создание единой арабской валюты и единого военного блока — аналога НАТО на Ближнем Востоке.
Но за последние годы между монархиями накопилось много противоречий, а личная дружба уже перешла в межличностную вражду между главами государств. Конфликт не случаен, но очень знаковый: Саудии исторически ближе США (хотя в последние годы происходит переориентация на Китай), тогда как для ОАЭ — британская корона. ОАЭ, тогда известные как Договорный Оман, были британским протекторатом (частью Британской империи) до 1971 года.
Глядя на карту, легко увидеть уже знакомый в России паттерн украинского противостояния: ОАЭ наряду с Ираном контролируют судоходство через Ормузский пролив, а теперь, по всей видимости, желают перехватить контроль за выходом в Красное море через контроль над Йеменом. Богатая нефтью Саудия сопротивляется, так как её де-факто пытаются отрезать от мирового океана: ведь нефть мало добыть (иметь контроль за скважинами) — её ещё нужно доставить до покупателя (контроль за транзитом).
Вероятно, в 2026 году искры вражды между ОАЭ и КСА вспыхнут ещё не раз. Хорошо, если монархии ограничатся противостоянием в Йемене, хуже, если конфликт затронет ОПЕК, где КСА имеет «блокирующий пакет», а ОАЭ — «золотую акцию». При этом КСА заинтересовано в высоких ценах на нефть как основе бюджета, экономики и армии, тогда как для ОАЭ цены на нефть менее важны, поскольку торговля и банковская деятельность уже приносят больше.
На Ближнем Востоке появилась ещё одна линия противостояния — она, пожалуй, сегодня самая интересная и может иметь намного больше последствий для региона, цен на нефть и мирового судоходства, нежели другие, уже существующие конфликты.
Интересно, как в Европе из ничего не значащих цифр делают экономическую сенсацию:
На инфографике выше отражена лишь небольшая часть всего спектра экономического взаимодействия. Через график можно высчитать потенциальный реэкспорт подсанкционных товаров из ЕС через страны бывшего СССР в Россию. Но кроме экспорта из ЕС существует ещё импорт обратно: нефти, ГСМ, чёрных и цветных металлов, пластмасс и т.д. Полной торговой статистики в открытом доступе нет, да и свести все массивы данных — не просто. Однако можно уверенно сказать: почти всё то, что Европа покупала в России, теперь она покупает у стран бывшего СССР, и именно в этих цифрах «сидят» все те же дефициты торгового баланса.
Но помимо торговой деятельности существует ещё огромный блок услуг: платежей, займов, конвертации валют, репатриации капиталов из России в Европу и обратно и т. д.
Если называть вещи своими именами, то вокруг экономики России за последние четыре года возникла огромная сфера «офшоров» для обхода санкций. С одной стороны, эти посреднические услуги позволяют экономике России держаться на плаву. С другой — судя по крайне бурному экономическому росту в Грузии, Таджикистане и Кыргызстане в последние годы, обход санкций обходится крайне недешево. Если завтра санкции вдруг отменят, российская экономика (как и европейская) лишь за счёт исправления «кривых» торговых схем может набрать несколько процентных пунктов экономического роста.
А вот для стран «транзитёров» сворачивание параллельного импорта грозит длительным экономическим спадом.
Евросоюз второй квартал подряд наблюдает положительное торговое сальдо с Россией, что является уникальным случаем за всю историю сбора статистических данных, передаёт европейское агентство Eurostat. В третьем квартале 2025 года импорт российских товаров в ЕС сократился сильнее, чем экспорт в РФ, что увеличило торговое сальдо до 1,5 миллиарда евро.Если исходить из торговой статистики, то три главных бенефициара санкций, наложенных на Россию, — Казахстан, Молдавия и Грузия. При этом с каждым из этих государств после распада СССР у России своя, часто не самая приглядная история отношений.
На инфографике выше отражена лишь небольшая часть всего спектра экономического взаимодействия. Через график можно высчитать потенциальный реэкспорт подсанкционных товаров из ЕС через страны бывшего СССР в Россию. Но кроме экспорта из ЕС существует ещё импорт обратно: нефти, ГСМ, чёрных и цветных металлов, пластмасс и т.д. Полной торговой статистики в открытом доступе нет, да и свести все массивы данных — не просто. Однако можно уверенно сказать: почти всё то, что Европа покупала в России, теперь она покупает у стран бывшего СССР, и именно в этих цифрах «сидят» все те же дефициты торгового баланса.
Но помимо торговой деятельности существует ещё огромный блок услуг: платежей, займов, конвертации валют, репатриации капиталов из России в Европу и обратно и т. д.
Если называть вещи своими именами, то вокруг экономики России за последние четыре года возникла огромная сфера «офшоров» для обхода санкций. С одной стороны, эти посреднические услуги позволяют экономике России держаться на плаву. С другой — судя по крайне бурному экономическому росту в Грузии, Таджикистане и Кыргызстане в последние годы, обход санкций обходится крайне недешево. Если завтра санкции вдруг отменят, российская экономика (как и европейская) лишь за счёт исправления «кривых» торговых схем может набрать несколько процентных пунктов экономического роста.
А вот для стран «транзитёров» сворачивание параллельного импорта грозит длительным экономическим спадом.
Forwarded from Буровая
Очень важная тема - создание серой офшорной зоны вокруг импорта и экспорта России. Важна она, прежде всего, тем, что такие схемы очень быстро институализируются и обретают самоценность. После нескольких проводок денег складываются устойчивые отношения группы заинтересованных лиц.
Юридические лица и банковские счета могут меняться хоть каждую неделю, но "физики" остаются те же самые. Число "физиков" (вовлекаемые в схему товарищи) может нарастать и нарастает вместе с ростом числа операций и объёмов перекачиваемых средств.
Запустив программу "серого" экспорта и импорта (фирмы-однодневки) вместо программы импортозамещения (реиндустриализация) Россия создала вокруг себя и внутри себя огромную зону офшорных (внегосударственных) отношений.
Зона эта подпитывается, как справедливо отмечает Графономика, санкционной политикой и дисконтированной нефтью. Иными словами, ровно столько же, сколько теряет бюджет России зарабатывает та самая группа заинтересованных. Зарабатывает на войне, а значит, заинтересована в её продолжении.
Опасность тут в том, что от объёмов заработка этой группы в обратно пропорциональной проекции зависит её лояльность государственным интересам России. Чем дольше длится "серая" комбинация, тем сильнее мотивация на подрыв (практически уверены, что авторы санкционной войны против России этот эффект закладывали в свою политику). Работает объективная логика.
Начинается все как необходимость, а превращается в конкретные выгоды конкретных людей (в том числе и внутри России), за которые надо будет держать ответ, если в "группу заинтересованных товарищей" не втянуто политическое руководство страны.
После Октябрьской революции в России сложилась такая же ситуация. Нефть, медь, золото, царские ценности гнали за рубеж по "серым" схемам. Нефть в частности перепродавалась через турецкие фирмы-однодневки за бесценок (порой по бартеру за продукты питания и медикаменты).
А потом, когда государство встало на ноги, потребовался 37 год, чтобы сломать устоявшиеся схемы вывода средств из страны (процесс детально описан в книге Крутакова "Нефть и мир"). Примерно такая же ситуация была в России после развала СССР - все (нефть, кобальт, алюминий, никель и т.д.) на продажу за бесценок.
Своего 37-го года у современной России не было, на этот раз ограничились мягкой зачисткой особо рьяных "продавцов" (хорошо это или плохо - вопрос отдельный). Теперь мы втягиваемся в очередную историю "распродажи родины" ради выживания. Интересным представляется только один вопрос, хождение по граблям действительно любимая русская забава?
Юридические лица и банковские счета могут меняться хоть каждую неделю, но "физики" остаются те же самые. Число "физиков" (вовлекаемые в схему товарищи) может нарастать и нарастает вместе с ростом числа операций и объёмов перекачиваемых средств.
Запустив программу "серого" экспорта и импорта (фирмы-однодневки) вместо программы импортозамещения (реиндустриализация) Россия создала вокруг себя и внутри себя огромную зону офшорных (внегосударственных) отношений.
Зона эта подпитывается, как справедливо отмечает Графономика, санкционной политикой и дисконтированной нефтью. Иными словами, ровно столько же, сколько теряет бюджет России зарабатывает та самая группа заинтересованных. Зарабатывает на войне, а значит, заинтересована в её продолжении.
Опасность тут в том, что от объёмов заработка этой группы в обратно пропорциональной проекции зависит её лояльность государственным интересам России. Чем дольше длится "серая" комбинация, тем сильнее мотивация на подрыв (практически уверены, что авторы санкционной войны против России этот эффект закладывали в свою политику). Работает объективная логика.
Начинается все как необходимость, а превращается в конкретные выгоды конкретных людей (в том числе и внутри России), за которые надо будет держать ответ, если в "группу заинтересованных товарищей" не втянуто политическое руководство страны.
После Октябрьской революции в России сложилась такая же ситуация. Нефть, медь, золото, царские ценности гнали за рубеж по "серым" схемам. Нефть в частности перепродавалась через турецкие фирмы-однодневки за бесценок (порой по бартеру за продукты питания и медикаменты).
А потом, когда государство встало на ноги, потребовался 37 год, чтобы сломать устоявшиеся схемы вывода средств из страны (процесс детально описан в книге Крутакова "Нефть и мир"). Примерно такая же ситуация была в России после развала СССР - все (нефть, кобальт, алюминий, никель и т.д.) на продажу за бесценок.
Своего 37-го года у современной России не было, на этот раз ограничились мягкой зачисткой особо рьяных "продавцов" (хорошо это или плохо - вопрос отдельный). Теперь мы втягиваемся в очередную историю "распродажи родины" ради выживания. Интересным представляется только один вопрос, хождение по граблям действительно любимая русская забава?
Telegram
Графономика
Интересно, как в Европе из ничего не значащих цифр делают экономическую сенсацию:
Евросоюз второй квартал подряд наблюдает положительное торговое сальдо с Россией, что является уникальным случаем за всю историю сбора статистических данных, передаёт европейское…
Евросоюз второй квартал подряд наблюдает положительное торговое сальдо с Россией, что является уникальным случаем за всю историю сбора статистических данных, передаёт европейское…
Власти Ирана потеряли контроль над двумя городами. По сообщениям Bloomberg, протестующие против режима полностью взяли под контроль город Абданан (21 тыс. человек) и Малекшахи (22,5 тыс. человек) на западе страны. Впрочем, иранские СМИ опровергают потерю Малекшахи.
Протесты в Иране набирают обороты и уже начинают приобретать характер гражданской войны: в дело пошел огнестрел. Недовольство жителей понять просто: Иран десятилетиями находится в тяжёлом экономическом кризисе. Накопленных проблем много: это и хроническая нехватка электроэнергии, бушующая инфляция, уставшая инфраструктура (дорог, связи, транспорта), излишняя, порой навязываемая исламизация, и бесконечное военное положение. В этом году ситуацию обостряет засуха и низкие цены на нефть — основной экспортный продукт Ирана.
Возможности успокоить общество и восстановить контроль над территорией у действующих властей и духовного лидера — аятоллы Хаменеи — становятся меньше, тогда как признаков разделения государства по национальному признаку — персов, азербайджанцев, курдов, луров — всё больше.
Ну и, конечно, в Иране очевидна работа внешних сил: картинки с протестами не сходят с полос ведущих информагентств. Президент США Дональд Трамп угрожает вмешаться в конфликт. Американцы даже вытащили из пыльного чулана сына бежавшего шаха Ирана, Резу Пахлави, заявившего:
«Я как никогда готов вступить в должность в Иране».
И, конечно, на фоне событий в Венесуэле иранские беспорядки приобретают новые краски. Иран — это третье по запасам нефти государство в мире. И что важно: в отличие от Венесуэлы, добыча нефти в Иране находится в более-менее нормальном состоянии. Местная нефтегазовая компания INOC много инвестировала в поддержание и развитие месторождений, особенно газовых — ресурса для местной электрогенерации. А для 80 млн человек страны электроэнергии требуется много.
Тем не менее смена режима в Иране вряд-ли произойдет бескровно. Наиболее вероятен ливийский сценарий, войны всех против всех.
Но на фоне всего происходящего в моменте важно другое: Венесуэла экспортировала порядка 1 млн баррелей в сутки, Иран — около 2 млн баррелей в сутки. Вместе они отправляли на продажу около 3 млн баррелей, или около 7 % мирового экспорта. Эта нефть в основном шла в Китай, покрывая около четверти импорта в Поднебесную. Потенциальное выпадение таких объёмов нефти из мировой торговли будет мощнейшим ударом по странам-потребителям.
Американцы начали 2026 год с мощной стратегической атаки по своему геополитическому противнику — Китаю. Далеко не факт, что она окажется успешной. Иран может устоять, а смена лидера в Венесуэле не сделала автоматически эту страну колонией Штатов: новые власти не встречают американцев хлебом-солью.
И в этом свете будет интересен ход Китая.