Каждый третий киловатт электроэнергии в мире в прошлом году был произведён в Китае.

Китайские власти осознали простую истину: цена электроэнергии — такой же базовый фактор, наряду с налогами, размером зарплат или процентной ставкой, определяющий конкурентоспособность национальной экономики:

Два крупнейших промышленных региона Китая — Цзянсу и Гуандун — снизили тарифы на электроэнергию в 2026 году, чтобы поддержать восстановление экономики. Цены снизились на 17% и 5% соответственно. Это поможет заводам в условиях слабого внутреннего спроса, но снизит прибыль энергопоставщиков.

Казалось бы, низкие цены на электроэнергию — это развитие промышленности. Очевидная аксиома. Но она доступна не всем. Например, в Европе постулат до сих пор не осознали. А результат отрицания очевидного плачевный: на статистику экономики без слёз не взглянешь.

Кажется не очень понимают важность стоимости электроэнергии для национальной промышленной экономики и в России. У нас ускоренно растут тарифы на оптовый газ и сетевой составляющей. А впереди ещё и замаячила реализация "Генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики до 2042 года", сулящая подорожание электроэнергии в России вдвое в реальных ценах.

А ведь уже нынешние экспортные цены на электроэнергию из России (то есть без НДС) не устраивают китайский оптовый рынок:

Китай с 1 января полностью остановил закупку электроэнергии из России. Отказ от поставок стал результатом высоких экспортных цен, которые в 2026 году впервые превысили внутренние китайские.

То есть даже не приступив к модернизации, со старым бухгалтерски амортизированным оборудованием и при минимальных ценах на первичные ресурсы — уголь на кромке карьера в России стоит кратно дешевле, чем в Китае, газ — аналогично, российская электроэнергетика проиграла энергетике Китая.

А ведь для энергоизбыточной России — это хороший повод задуматься, что мы делаем не так, где копим неэффективности и почему упорно идем дорожкой Европы, а не КНР?

США отменят 25% пошлины на продукцию из Индии, введённые в 2025 году из-за закупок российской нефти, пишет The Washington Post. Это решение связано с соглашением о двусторонней торговле между Вашингтоном и Нью-Дели и отказом Индии дальше закупать нефть у России.

У читателя новости WP должно возникнуть чёткое ощущение: «Всё пропало, нас предали: Дональд Трамп нахрапом продавил очередную „дружественную“ России юрисдикцию. Доступ к американскому потребительскому рынку оказался для индусов важнее, чем бесперебойное снабжение нефтью из России».

Но 1,5 млн баррелей в сутки, получаемых Индией со скидками из России, — это гигантская величина. Первое, с чем столкнутся индийские НПЗ, если реально начнут отказываться от российских энергоносителей, — это отсутствие аналогов Urals на мировом рынке в обозначенных объёмах: ≈75 млн тонн нефти в год. Тут не надо забывать про европейские НПЗ, активно вымывающие альтернативные Urals сорта с мирового рынка.

Предлагаемые американцами индусам альтернативы — нефть из США или Венесуэлы. Но американская нефть слишком лёгкая для местных НПЗ, другая альтернатива — венесуэльская, напротив, тяжёлая. Да и сами американцы предпочитают нефть импортировать, а продавать на внешний рынок ГСМ. То есть потоки сырой нефти из США — это история эпизодическая и не массовая. Венесуэльская нефть продаётся, но добывают её в основном китайские и российские компании. Их исход из Венесуэлы, вероятно, приведёт к тому, что добыча в стране даже упадёт, а не вырастет, как об этом мечтает Трамп.

Второй важный фактор — цена. Скидки на российскую нефть очень динамичны. Порой они схлапываются до 1–2 долларов за баррель, но сейчас, если верить Argus, достигли 25 долларов. Предположим, что средний годовой дисконт за баррель российской нефти — 10 долларов. А значит, за год индийские НПЗ зарабатывают не менее 5 млрд долларов сверхмаржи лишь на операции «обеления» российских энергоносителей и продаже ГСМ в Европу. А ведь ещё есть схема «покрутить» российские зависшие рупии на национальном рынке, заработать процент на услугах конвертации рупии в другие валюты и т. д.

Переключение индийской нефтепереработки на американскую, венесуэльскую или бразильскую нефть приведёт к тому, что «сверхмаржа» индийских НПЗ растворится, а транспортные расходы, напротив, возрастут. В итоге «схемка» предоставления услуг нефтепереработки для европейских потребителей потеряет весь свой блеск и маржинальность. То есть станет невыгодной. Возможно, это и есть конечная цель Дональда Трампа.

Поэтому помыкавшись по рынку, проведя пару недель с калькулятором, индийские НПЗ вернутся к старым добрым сверхмаржинальным схемам с русской нефтью. С единственным отличием — по дороге появится ещё один посредник.

Немецкий промышленный концерн Bosch намерен сократить 20 000 рабочих мест после того, как прибыль компании за прошлый год уменьшилась почти вдвое.

Как-то уже обыденно и без шума число безработных в Германии превысило 3 млн человек. А уровень безработицы взял планку 6,6% (с сезонностью — 6,3%). То есть с точки зрения рынка труда ситуация хуже, чем в ковидном 2020 году. А ведь в тот год было множество статистических аномалий: экономисты во всем мире повторяли "ужас, ужас". А сейчас лишь уверяют: "Германия в стагнации". Однако эта "стагнация" все больше напоминает острый экономический и финансовый кризис.

Говоря языком сухой статистики, с 2019 года в Германии лишились работы около 1 млн человек. Это очень много на фоне 46 миллионов рабочих мест в стране. И если ранее этот миллион ходил на работу, то есть платил налоги и взносы, то теперь он сидит дома и требует субсидий и дотаций. Социальные пакеты в Германии очень щедрые.

Но важно другое — ожидания. И они печальные. При сохранении нынешних темпов "стагнации" (некоторые их еще называют "отрицательным ростом") уже в 2026-2027 годах число безработных достигнет уровня кризиса 2008 года, то есть 3,5 млн человек. Каких-либо чудесных способов развернуть этот тренд, не предвидится. Ведь снятие санкций с России и запуск "Северных потоков" всерьез ни кто не обсуждает.

Как быстро сдулось немецкое экономическое чудо! Куда делся гений инженерной мысли, протестантская рачительность и весь этот пафос европейского гения? Оказалось, что все благополучие последних десятилетий держалось лишь на паре трубопроводов, поставляющих дешевый газ и нефть в обмен на товары народного потребления. А без них "цветущий сад" очень быстро превращается в "джунгли".

На графике выше пример того как ИИ относится к «энергопереходу»: спойлер - очень плохо!

Итак, в прошлом году из-за массового строительства ЦОДов спрос на электричество в Штатах вырос на 2 % или на 93 ТВт·часа. Говоря проще, энергосистема США приросла на Казахстан или две Венгрии лишь за один год.

Динамичный (для США) рост спроса на электроэнергию вкупе с окончанием сланцевой революции привёл к (пока мягкому) дефициту природного газа. Его средняя цена в прошлом году заметно выросла, составив 3,5 доллара за MMBTU или 125 долларов за тысячу кубометров на главном хабе Henry Hub: в США хабов много, местами цены были ниже, местами — хронически на десятки процентов выше.

Выросшая цена на природный газ уронила маржинальность местных газовых ТЭС. И впервые за много лет стало выгодно сжигать уголь вместо природного газа. Как результат, весь новый спрос на электричество в прошлом году покрыли чудом оставшиеся жить угольные ТЭС. К слову, в США самый старый парк угольных ТЭС в мире, с лучшими технологиями 60–70-х годов с соответствующим КПД и выбросами. Ну а модные ныне солнечные панели заместили нехватку газа. К слову, не такой большой объём — лишь порядка 53 ТВт·часа.

В итоге сторонний наблюдатель, продравшись через источники первичного баланса местной энергетики, придёт к незаурядному выводу. Весь прошлый год очень модные ЦОДы в США кормили очень немодные и неэкологичные угольные ТЭС. И если бы не этот задел эпохи индустриализации Штатов, энергетический баланс перестал бы сходиться ещё в 2024 году.

В 2025 году, по предварительным оценкам, ЦОДы в Штатах «сожрали» 225 ТВт·часов электроэнергии, или каждый 20-й кВт·час, произведённый в стране. По прогнозам МЭА, к концу десятилетия спрос достигнет 600 ТВт·часов, то есть вырастет в 2,5 раза. А ЦОДы к тому времени будут потреблять каждый 8-й кВт·час, став самой энергоёмкой отраслью страны. Но тут возникнет вопрос — сможет ли местный ТЭК выдать столько первичной энергии (угля и газа) и превратить её в столь необходимое электричество?

И, судя по резкому росту цен уже в прошлом и этом году, ответ — нет. Для того чтобы снабдить ЦОДы электричеством, в США нужно очень много бурить (куда уж больше?) или массово строить угольные ТЭС: старый фонд уже на моральном и физическом исходе.

Крупнейший российский девелопер «Самолёт» обратился к правительству с просьбой о господдержке, пишут СМИ. Компания предлагает передать блокирующий пакет акций для участия государства в управлении с правом обратного выкупа. «Самолёт» также просит выделить льготный кредит или другой стабилизационный инструмент на 50 млрд рублей сроком до трёх лет. Это связано с изменениями в программе льготной ипотеки и рисками невыполнения обязательств перед дольщиками и инвесторами.

Первый пошёл. Российский стройкомплекс погружается в кризис. Лидер отрасли — «Самолёт» — всплыл брюхом к верху. У других строителей те же проблемы. Но «Самолёт» как пионера спасут, а вот остальных строителей страны — вряд ли...

Суть кризиса на диаграммах сверху. Из-за дороговизны кредитов стройка в России валится четвёртый год подряд. Но и предпочтения россиян сильно меняются. Жители России всё чаще строят (приобретают) индивидуальное жильё — дом, а не квартиру. В итоге строительство многоквартирных домов летит в пропасть с ускорением: ввод упал на треть с пика 2023 года.

При этом «рука рынка» в случае с российской недвижимостью полностью атрофировалась и никак не реагирует на реальный спрос. На падающем четвёртый год рынке продолжают расти цены на первичный квадрат недвижимости благодаря льготной ипотеке — механизму, через который квартиры покупают единицы, а оплачиваем их приобретение мы все вместе через налоги. Хуже из крупных российских компаний модель работы только у «АвтоВАЗа».

В целом падение «Самолёта» — закономерный итог нынешней жилищной политики. Она тупиковая. Льготные кредиты разгоняют цены вверх, а монополии региональных строителей сдерживают предложение. Зарабатывают на этом триллионы рублей российский банковский сектор, тогда как доступность жилья год от года падает.

С одной стороны, современная российская история знает множество примеров банкротства застройщиков. В то же время, после введения механизма эскроу-счетов стрессы на российском рынке недвижимости не испытывались. В случае с «Самолётом» можно будет убедиться, как этот механизм защищает приобретателей квартир на реальном примере.

Китай не только крупнейший в мире рынок электричества. Это еще и самая электрофицированная страна в мире. На диаграмме расчеты компании Shell показывают уровень электрификации экономики более 30%, что значительно выше, чем в странах ОЭСР и тем более в развивающихся странах мира.

Однако не надо думать, что Китай уже живет в XXI веке, а весь остальной мир догоняет его в развитии, то есть в проникновении электроэнергии в отраслях экономики. Для Китая электрификация — это вынужденная мера развиваться в условиях дефицита ресурсов. В КНР много угля. Самый эффективный передел для угля — это производство электроэнергии. И именно отсюда проистекают запредельные цифры внедрения электричества.

Но в Китае дикий дефицит нефти. На одну тонну, добытую в КНР, приходится импортировать две тонны из-за границы. Основной потребитель нефти — транспорт. Что делают китайцы? Замещают нефть в транспорте электротягой, то есть углем.

В Китае острый дефицит природного газа. На один добытый кубометр еще один кубометр приходится покупать импортом. Газ — в первую очередь источник тепла в промышленности и коммунальном хозяйстве. В плотных китайских городах миллионами углем не потопишь: все утонет в смоге. В промышленных процессах не везде оптимально использовать уголь. В итоге вновь используется электричество как самый доступный источник энергии.

В итоге там, где в России, США и даже Европе выгоднее использовать природный газ или ГСМ, китайцы используют электричество. И это не от богатства страны, а от ресурсной бедности с поправкой на климатические особенности.

Но в то же время, ставкой на электричество как универсальную энергетическую единицу, Китай сам себя загоняет в ловушку зависимости всей экономики от одного единственного источника энергии. И все хорошо, пока в стране есть дешевый уголь. Но как только он начнет заканчиваться (экономически эффективный — уже начал), цена на электроэнергию поползет вверх.

В последние годы местные энергетики пытаются заместить угольную генерацию возобновляемыми источниками (СЭС и ВЭС). Более того, по объемам внедрения ВИЭ китайцы обгоняют весь мир вместе взятый. Но это приводит к тому, что эту гигантскую систему чертовски сложно регулировать: строить ГАЭС, промаккумуляторы и прочий сложный «паразитирующий» обвес.

И пока даже цена электроэнергии не ползет вверх. Но экономика будет сходиться, пока уголь остается доминирующим источником производства электричества. Как только доля угля в энергетическом балансе снизится ниже половины, цены на электричество пойдут вверх и в КНР. Этим путем уже прошла Европа, следом идут США (например, Калифорния). Придет очередь и Китая.

«Самолет» полетел — все самое интересное впереди

Никто из собеседников Forbes не считает, что примеру «Самолета» последуют другие девелоперы.

Российский стройкомплекс включил антикриз. И привлек для этого целый Forbes. Но глупо отрицать огромную, системную проблему, и еще хуже заметать сор под ковер. Российская постковидная модель льготного кредитования недвижимости рано или поздно привела бы либо к бюджетному кризису, либо к кризису у строителей.

4 из 5 ипотек, выданных в прошлом году, — по госпрограммам. Совокупный портфель выданных льготных ипотек на конце 2025 года приблизится к 16 трлн рублей (расчётные данные на цифрах Альфа-Банка). И эта сумма стремительно растёт: в год выдаётся 3,3–3,4 трлн новых льготных ипотек. Не сложно посчитать, что за 5 лет портфель выданных ипотек удваивается. И Минфин постепенно сворачивает эти программы.

Суть льготы — разницу между рыночной ценой кредита (ставка ЦБ + 2,5–3 п.п. — формула Минфина) и льготной ценой кредита компенсирует бюджет. То есть мы с вами напрямую поддерживаем банковский сектор. Основные операторы льготных ипотек — Сбер, ВТБ, ДОМ.РФ.

Средняя ключевая ставка в прошлом году — 19,2%. Ставка льготной семейной ипотеки — 6%. А ведь есть ещё арктическая, дальневосточная и программа восстановления новых регионов — под 2%. Представим, что средняя ставка льготной ипотеки — 6%, а разница, которую компенсирует бюджет, — 15,7 п.п. от 16 трлн портфеля. Это 2,5 трлн рублей в год. Иными словами, нынешний рост ставки НДС вызван не нуждами СВО, а тратами Минфина на поддержку льготных ипотечных программ.

Роль строителей выстроенной модели очень проста — клепать типовые квартирки, залоговую базу, цена которых должна всё время расти: банковский залог не должен обесцениваться. А покупатель в этой конструкции (аааа!!! халява от государства) ориентируется лишь на один ключевой параметр — как выплаты по ипотеке соотносятся с его реальным доходом. И особо не важно, что там приобретается, особенно если оно все время растет в цене. То есть о качестве недвижимости, удобстве, логистике и социалке речи не идет.

Если доходы покупателей растут медленнее стоимости недвижимости, то ничего — строители пойдут на встречу клиентам и уменьшат размер лота. На старте программы в «семейную» ипотеку влезала трёшка, потом осетра урезали до двушки. Сейчас в лимит льготной ипотеки можно купить лишь небольшую однокомнатную квартиру, если повезёт. И как семья, обременившая себя семейной ипотекой, поместится в такой квартире?

Иными словами, за счёт кредитного плеча на российском рынке недвижимости создан ценовой «пузырь». И его сдувание (цена на первичку должна вернуться в район возможности приобрести недвижимость без льготных кредитов) должен кто-то оплатить.

Потребитель в этой конструкции более-менее защищён (если не покупал квартиру на котловане). У Минфина тоже прочные позиции. В итоге всё бремя кризиса ляжет на строителей (у них просто рухнет спрос) и на банки, кредитовавшие всё это хозяйство.

Руководители крупнейших российских компаний ожидают, что доллар в среднем будет стоить 94 рубля к концу года, следует из совместного исследования ВТБ и Школы финансов НИУ ВШЭ. Однако большинство считает курс рубля плохо прогнозируемым в текущих условиях.

Рубль стал самой укрепляющейся валютой прошлого года, заметно обогнав как валюты развивающихся стран, так и развитых. И это в условиях дешевых нефти и газа. А что будет когда цены на нефть рванут к 100 долларам за баррель? При этом, пока не прослеживается ни одного фактора, способного привести к резкому ослаблению рубля.

Самая очевидная причина столь серьёзного укрепления российской национальной валюты — денежно-кредитная политика Банка России. Реальные ставки в России — самые высокие в мире. Но в условиях санкций влияние старых схем притока иностранного капитала в Россию в виде кэрри-трейда (занимаем дешево в долларах, размещаем дорого в рублях) резко снизилось. Поэтому ДКП влияет на курс, но не определяюще.

В то же время в бизнесе растет понимание, что сегодняшний курс рубля убивает российскую экономику: издержки на труд, налоги, проценты по кредитам растут, тогда как экспорт становится всё менее маржинальным или убыточным. Импорт продукции из Китая и других дружественных стран, напротив, становится выгоднее внутреннего производства. Не устраивает сложившийся курс и Минфин: налогооблагаемая база на нефть и газ сокращается.

Бизнес надеется на ослабление рубля к концу года до 90 руб. за доллар. Многие экспортеры ожидали, что ослабление рубля произойдет уже в начале этого года, — сообщил накануне глава РСПП Александр Шохин.

Но ослабить рубль сложно. ЦБ де-факто лишён возможности регулировать курс национальной валюты интервенциями (скупить лишнюю валюту), а рыночные механизмы курсообразования не работают: приток в виде экспортной выручки, отток в виде обслуживания внешнего долга, импорта и вывода капиталов заметно изменились и трансформировались. И без того непростое уравнение по определению курса российского рубля к доллару пополнилось ещё несколькими неизвестными: криптовалютой, «офшорами» ЕАЭС и «посеревшим» экспортом нефти, СПГ, угля и т. д. А сам валютный рынок России стал заметно менее ликвидным.

Да и происходящие сегодня изменения валютного рынка и ВЭД России не понимают не только менеджмент российских компаний, но и руководство самого ЦБ: огромные сферы торговли ушли в «тень», статистика стала фрагментарной.

В таких условиях предсказать курс рубля, действительно невозможно.

Завершился первый этап переговоров США и Ирана. Самым примечательным стал тот факт, что Тегеран спокойно признал, что у него есть обогащенные ядерные материалы. Более того, Исламская республика намерена продолжать  процесс их выработки, и если верить утечкам в западных средствах массовой информации.

Подгон авианосца «Авраам Линкольн» к берегам Ирана произошёл не для нанесения удара. Это произошло для усиления переговорных позиций Иран — США: добрый словом и пистолетом... Но персы это быстро посчитали. А отогнав авианосец поджав хвост из залива, Штаты совсем дали слабину. Аятоллы унижали американцев как могли:

Вице-президент США Джей Ди Вэнс об Иране: Человек, который принимает решения в Иране, — это Верховный лидер… Но это очень странная страна для ведения дипломатии, когда вы даже не можете поговорить с человеком, который руководит страной. Трамп может взять телефон и позвонить Путину. Он может взять телефон и позвонить Си. Даже странам, с которыми у нас очень враждебные отношения. Но мы не можем просто поговорить с фактическим руководством Ирана.

Похоже, Иран очень близок к созданию ядерного оружия и средств его доставки. Либо уже создал и готов испытать (применить?). Иначе активизацию иранского кейса со стороны США объяснить сложно. Впрочем, американцы это и не скрывают:

Джей Ди Вэнс в том же интервью: Если иранцы получат ядерное оружие, знаете, кто получит ядерное оружие на следующий день? Саудовская Аравия.

Для дипломатии США ядерное оружие у аятолл — это стратегическое поражение. Полвека Штаты пытались загнать Иран в каменный век, запрещая ему торговать нефтью за доллары (а это долгое время было синонимами), блокировали поставку оборудования и технологий, зачастую не имеющих никакого отношения ни к оружию, ни к войне: например, гражданские самолёты. Партнёр США — Израиль — создавал напряжение в виде постоянных диверсий, убийств высокопоставленных физиков-ядерщиков и генералов, содержал мотивированные группы и ячейки на территории станы, готовые к свержению власти. И всё это впустую: бомба либо уже готова, либо на подходе.

За свой собственный суверенитет Иран заплатил очень высокую цену. Если в 70-х годах экономика Ирана была крупнейшей на Ближнем Востоке и даже обходила Саудовскую Аравию и Турцию, то сегодняшний иранский ВВП — 357 млрд долларов в год — это 3,9 тыс. долларов на человека: чуть больше, чем у нищей Индии. И это при богатстве страны в виде огромных залежей полезных ископаемых: нефти, газа, меди и т. д.

Впрочем, судя по имеющейся скудной статистике из Ирана, экономика страны научилась обходить санкции, в том числе и Совбеза ООН. Так, добыча нефти в 2024 году вышла на новый пик — 5,2 млн баррелей — рекорд за 46 лет.

И если Штаты не решат иранский вопрос в ближайшие месяцы, то уже через пять–десять лет Иран превратится из нищей страны во вполне успешную державу, но с ядерной бомбой, сильной армией и мощной коалицией прошиитских или антиизраильских государств: Ирак, Сирия, Египет, Ливан и т. д. А израильское военное доминирование на Ближнем Востоке очень быстро испарится.

Затяжной период падения цен на сырьевые товары, начавшийся в 2008 году, заканчивается. Предвестником слома стало золото. Цена этого металла резко выросла с начала прошлого года: унция подорожала почти в два раза.

Торговля золотом в основном биржевая, в основе — фьючерс, то есть кредитное обязательство. Из-за резкого роста цены драгметаллов у продавцов фьючерсов в какой-то момент не хватает средств для покрытия обеспечения. Они вынуждены срочно откупать на биржах уже проданный фьючерс на металл, тем самым толкая цену вверх. По мере роста цены новых продавцов фьючерсов становится всё меньше, а спрос растёт и растёт. Это приводит к каскадному биржевому шорт-сквизу — явлению редкому, но очень красочному, наблюдаемому в январе этого года. Но похоже ралли драгметаллов остановилось, и сейчас рынок ищет баланс на новых ценовых уровнях.

Однако в ралли драгметаллов важно другое. Золото всё равно остаётся в основе мировой монетарной системы: большинство мировых ЦБ хранят ЗВР в том числе и в слитках. Значит, этот металл по-прежнему выступает неким мерилом, в первую очередь торговым.

Нормальное с 1946 года соотношение золота к нефти — 20 баррелей за унцию . Да, порой на унцию можно было купить лишь 10 бочек (в период нефтяного эмбарго), а иногда, напротив, за унцию давали 30 бочек — в моменты острых финансовых кризисов и паники. Но такое соотношение, как сегодня — 70-80 баррелей нефти за унцию, было лишь единожды, в ковидную панику. До этого (современная) история не знала такого дорогого золота к такой дешёвой нефти. А кроме нефти — ещё к пшенице, рису, меди и другим сырьевым товарам.

А это значит, чтобы установилось долгосрочное торговое равновесие, либо золото должно подешеветь кратно (возможно ли это?), либо сырьевые товары резко вырасти в цене на горизонте нескольких лет.

Замечательный график опубликовала Графономика. Январский скачок биржевой цены золота действительно носит беспрецедентный характер.

Графономика оценивает его через цену золота в нефти. У нас обратный, в силу специфики, взгляд на эту позицию – мы рассматриваем цену нефти в золоте.

Тут возникает качественно иная эвристика. «Золотая» цена нефти находится практически в постоянном коридоре 0,03-0,08 тройских унций за баррель.

В этом же коридоре «жила» и долларовая цена нефти вплоть до 1971 года. После отказа Ричарда Никсона от золотого стандарта долларовая цена нефти освободилась от оков и устремилась вверх по отношению к «золотой» цене на нефть.

Примерно до таких же уровней цены на нефть скакали (как в золоте, так и в долларах из-за их прямой связи) в самом начале прошлого века, ровно до того момента, пока г-н Рокфеллер не остановил биржевые торги физической нефтью и объявил, что отныне цена на нефть будет ежедневно вывешиваться на дверях офиса «Стандарт Ойл». С тех пор цены на нефть в золоте и долларах соседствовали, графики взлётов и снижений повторяли друг друга.

При этом долларовая цена нефти была даже ниже золотой, что обеспечивало доллару статус самой крепкой мировой валюты, а после Второй мировой войны, согласно Бреттон-Вудским соглашениям, позволило ему стать мировой резервной валютой, приравненной к золоту (35 долларов за унцию).

После отказа от золотого стандарта и 4-кратного роста долларовой цены нефти, как сказал бы классик, «все смешалось в доме Облонских». США получили в свои руки волшебную машинку, которая превращает американский долг в кредитный ресурс для всего мира.

Характерно, что «золотая» цена нефти все равно находилась в коридоре, потому что арабские страны мыслят будущее не в долларах, а в золоте.

В этом смысле январский скачок фьючерсных цен на золото означал резкое падение «золотой» цены на нефть. Это был удар по бюджетам стран-экспортеров нефти.

Этакое скрытое удешевление. Сам по себе этот скачок отражал запредельные риски, возникшие на рынке из-за операции США в Венесуэле и подготовки к войне с Ираном.

Откат можно расценивать как отказ США от операции в Персидском заливе. Мы тоже считаем, что для ее проведения американцам нужен мир на украинском треке, чтобы снять санкции с русской нефти. Тогда можно и с Ираном разбираться, русские не полезут…

P.S.: Честно должны сказать, что мотивировочную часть нам наговорил Леонид Крутаков, к которому мы обратились за очередным комментарием, но у него не было возможности написать.

У Минэнерго США подгарает. Там на полном серьёзе обсуждает вопрос о сборе со свалки Пентагона (официально — база ВВС Дэвис-Монтан в Аризоне, известная также как «Кладбище самолётов») старых авиационных турбин для их ремонта и подключения к ним генераторов.

В поисках быстро развертываемых источников питания для ЦОД некоторые обратились к компаниям, занимающимся модификацией реактивных двигателей для использования в коммерческом электроснабжении. Недавно в центрах обработки данных в Техасе были внедрены модифицированные реактивные двигатели в качестве генераторов, каждый мощностью 48 мегаватт (МВт). По нашим оценкам, двигатели, которые когда-то приводили в движение списанные самолёты, могли бы в сумме обеспечить выработку электроэнергии мощностью до 40 ГВт, — пишет Минэнерго.

Списанных самолётов и вертолётов в США действительно много — около 13 тыс. единиц различной когда-то летающей техники. При этом некоторые оснащены 2 или 4 двигателями. Однако эти турбины в любом случае придётся восстанавливать после длительного (порой десятилетиями) хранения. А кроме того — и переоборудовать:

Демонтаж, модернизация и переоборудование для выработки электроэнергии с использованием природного газа или дизельного топлива вместо авиационного приведут к увеличению затрат, — рассуждает Минэнерго.

При этом остаются два важных вопроса. Первый — оставшийся ресурс этих двигателей. У военной авиации жизнь двигателя очень коротка: от 400 до 1000 часов (иногда до 10 тыс. моточасов), у гражданских авиационных двигателей — до 20 тыс. моточасов. Но это кратно ниже, чем у индустриальных турбин, используемых в генерации электроэнергии. Моторесурс газотурбинных электростанций — 30–60 тыс. моточасов, а порой и до 100 тыс. часов. То есть стоять на капитальных ремонтах авиационный двигатель будет дольше, чем производить электроэнергию.

Второй важный вопрос — КПД. С такой турбины (без парового цикла) можно снять максимум 35%. Остальное сожжённое топливо будет потрачено на обогрев улицы. И, конечно, при таких затратах природного газа цена кВт·ч, от старой турбины военного самолёта, будет совсем не щадящей. А это очень важно для ЦОД.

Тем не менее, появление таких идей — яркое свидетельство зарождающейся паники среди энергетиков США: что делать с растущим спросом на электроэнергию со стороны ЦОДов и как его быстро покрыть, не вызвав огромного дисбаланса во всей энергосистеме страны.

Если на минуту допустить, что в мире идет Третья мировая война, а в условиях наличия, но не применения ядерного оружия, она только и может идти в нынешнем формате: в виде СВО на Украине, переворота в Венесуэле, оранжевой революции в Иране, «отжима» Гренландии, «тихой» дележки Африки и Средней Азии или «выдаивания» Японии и Европы и т.д....

Если на минуту предположить, что за всем хаосом, создаваемым президентом США Дональдом Трампом, кроется не попытка сиюминутно отжать местечковые выгоды, а долгосрочная, продуманная стратегия на десятилетия вперед...

Если пофантазировать, что в сегодняшнем мире есть три-четыре субъекта — центра принятия решений: США, Китай, Россия... еще несколько полусубъектных стран: Индия, Великобритания, Иран, Израиль и КНДР и т.д. А все остальное — пешки на глобальной шахматной доске или фигуры размена...

... то воспаленный мозг приведет в Арктику — как важнейший регион второй половины XXI века. Государства, контролирующее Арктику, возьмут под контроль источники первичной энергии человечества.

На диаграмме разведанные запасы нефти и газа, залегающие в Заполярье, в разрезе государств. Запасов много, особенно природного газа. Но стоит добыча этой энергии дорого. Ну либо пока дорого. Это «пока» — понятие относительное. Энергия Арктики стоит дорого, пока есть нефть Ближнего Востока, пока есть нефть шельфа Мексиканского залива и Бразилии. Арктический газ дорогой, пока есть газ Катара. Но ведь месторождения имеют свойство исчерпываться. На том же Ближнем Востоке интенсивная добыча углеводородов ведется без малого век. И сегодня не стоит вопрос, что нефть Саудовской Аравии или ОАЭ закончится. А что будет через четверть века? Что случится со сланцами США? Что произойдет с запасами нефти Западной Сибири?

В общем, не стоит удивляться новостям:

В НАТО начинаются дискуссии о развертывании миссии альянса в Арктике, сообщает The New York Times (NYT).

Полянки, с которых будет бесперебойно поставляться первичная энергия второй половины века, уже во всю занимаются и делятся, всеми кто может это сделать сегодня.

Индийские НПЗ массово отказываются от поставок российской нефти ради торговой сделки с США, пишет Reuters. По версии издания, сделка может быть подписана в марте. У компаний ещё есть заказы на март, но большинство перерабатывающих заводов уже прекратили закупки из России.

Российский нефтяной экспорт вновь оказался под санкционным давлением. Если верить данным Kpler, то поставки нефти из России в Индию сократились в 1,5 раза.

Однако российская нефть не зависла в море и не осталась на берегу. Всю не выкупленную индийскими НПЗ нефть с радостью выкупают китайские переработчики: в отличие от индийских нефтяников, китайским коммунистам-патриотам, глубоко безразлично мнение Дяди Сэма на торговлю с Россией. Росту спроса на нефть в Китае способствует не только формирование гигантских резервов нефти (КНР реально готовится к полыхающему Ближнему Востоку), но и сокращение поставок сырья из Венесуэлы.

Венесуэльская нефть, судя по всему, пошла на переработку в США, а уже оттуда в виде нефтепродуктов распространяется по всему миру, в том числе в Европу.

С этой точки зрения нефтяной пасьянс складывается в новую картину: российская нефть замещает венесуэльскую (и потенциально иранскую) нефть на рынке Китая. Американцы с ГСМ выходят на рынок Европы, замещая индийские поставки бензина и дизеля. Жители Старого Света в итоге оплатят гигантские инвестиции, необходимые для восстановления добычи в Венесуэле. А «великая нефтяная держава» Индия, не удержав своё счастье в виде дешёвого российского сырья, быстро исчезнет с карты мировых поставщиков готового топлива, вернувшись к своему хроническому состоянию энергетического нищенства.

Даже частичный отказ Индии от российских энергоносителей уже этой весной обострит проблему и в энергетическом секторе страны, и в мире. В центре внимания СМИ находится нефть. Однако российские компании поставляют в Индию еще и уголь, а опосредованно и природный газ.

Экономика Индии активно растет — по 6–7 % ежегодно. У жителей появляются деньги на чудо техники — кондиционеры. Охлаждение помещений — один из основных драйверов спроса на электричество в Азии в целом и в Индии в частности. В результате спрос на электричество очень быстро растет: заменить электроэнергию в бытовом охлаждении практически невозможно.

Новый спрос на электроэнергию в Индии пытаются покрыть за счет солнечных панелей. Но для Индии такой способ производства — во-первых, очень дорогой; во-вторых, технически сложный: энергосистема страны в состоянии формирования, и усложнять её рваной генерацией — тормозить развитие. В-третьих, нигде в мире СЭС не стала основной энергетикой, даже в богатых странах с жарким климатом и небольшим (по меркам Индии) населением — например, в Саудовской Аравии или ОАЭ.

Традиционный пик жары в Индии приходится на апрель — когда уже начинается зной, а дождей ещё нет. Весной в Индии пик спроса быстро растет, и именно в этот момент местный ТЭК традиционно не справляется: энергетикам приходится покупать много угля на мировом рынке для покрытия дефицита. И вот здесь отказ от российских энергоносителей начнёт создавать новую жесткую реальность. Да, индусы смогут перехватить несколько партий угля у поставщиков из Индонезии или Австралии, но за это придется платить премии, а не выламывать дисконты, как в случае с поставками из России.

Не лучше будет и с поставками СПГ. После холодной зимы на мировой рынок выйдут агрессивные европейские закупщики, порой готовые давать огромные премии за газ, лишь бы пополнить запасы уже к следующей зиме. А у энергетиков она наступает очень быстро. В то же время крупнейший производитель этого товара — США — сами находятся в состоянии дефицита: снежный шторм не прошёл бесследно для местных газовиков.

В итоге уже через месяц-два у энергетиков Индии встанет непростой выбор: либо вернуться к покупкам энергоносителей из России, либо придумывать способ, как в режиме форс-мажора покрыть новый пик спроса на электричество, а заодно не вызвать очередного обвала рупии из-за неприятно высоких цен на рынке.

Такой неопределённости будущего нефти не было никогда. Десятилетиями мир жил в парадигме: растёт население и его доходы — растёт спрос на нефть. И это правило работает до сих пор, даже несмотря на вкаченные триллионы инвестиций в ВИЭ, биотопливо и электромобиль. Например спрос на нефть очень быстро восстановился после ковидной просадки и продолжает ставить рекорды год от года.

Да и электромобиль — как один из нативных способов слезть с нефтяной иглы — не сработал. Он занял свою нишу на рынках развитых стран, и спрос упёрся в потолок. Потребитель в массе предпочитает старый добрый, проверенный временем ДВС.

Почему можно сделать смелый вывод о том, что электромобилизация застопорилась? Вспомните, как быстро произошла мобильная телефонизация планеты, а потом переход на смартфоны, которые за несколько лет вытеснили кнопочные мобильные телефоны. То есть технология оказалась настолько востребованной, что она за считанные годы покорила мир. В автомобильной отрасли ничего подобного нет. Электромобиль стал массовым явлением лишь в одной стране — Китае, где, к слову, более 80% населения живёт на прибрежной территории с тропическим климатом.

Из-за этой неопределенности (верю не верю в электроколесо) проистекает разность прогнозов спроса на нефть, как основного источника энергии для транспорта. В частности, такие государственные или надгосударственные институты, как Минэнерго США, МЭА и ОПЕК, считают, что спрос на нефть будет расти до середины века. То есть намекают, — энергопереход как минимум поехал в право.

А вот западные нефтяные компании: Exxon, BP, Total, Shell, Equinor — по прежнему считают, что рынок нефти прошёл пик, и впереди — закат. Такие прогнозы на первый взгляд выглядят как «пчёлы против мёда»: компании, добывающие нефть, уверяют окружающих, что нефть будет не нужна.

Но надо делать поправку. Прогноз мейджоров отражает скорее не проблемы мирового спроса на нефть, а проблемы наличия экономически доступной нефти на балансах этих компаний. Запасов у них на считанные годы добычи. А в новые проекты в странах Ближнего Востока, России и даже Латинской Америки их не пускают. В этой ситуации «хвост начинает вилять собакой»: если нет рентабельных запасов нефти, то инвестировать некуда. Начинаются прогнозы о скором закате нефти и обоснование необходимости инвестировать в зарядную инфраструктуру, СЭС, ВЭС и прочий водород.

А вот у компаний, имеющих огромные запасы нефти и газа на балансах — Saudi Aramco, «Роснефти», INOC — взгляд на будущее нефти позитивный: спрос будет расти.

Ну, казалось бы — ну снежный шторм, ну засыпало снегом, ну заморозило, и что? А последствия будут долгоиграющими и не только для внутреннего рынка США, но и для смежных — Мексики и Канады, а кроме того — Европы.

Прошедший январь стал рекордным за всю историю США по объёму отобранного газа из подземных хранилищ. И в целом произошедшее логично: спрос на электроэнергию в США быстро растёт благодаря ИИ и ЦОДам. Выпал снег, завалил панели СЭС, обледенил ветряки — генерация ВИЭ просела. Её компенсировали газовые ТЭС. Плюс вырос спрос со стороны резидентов на отопление, и всё это в условиях упавшей газовой добычи. Итоговый результат — на диаграмме сверху.

Но, сводя трещащий газовый баланс на 2026 год, местное Минэнерго рассчитывало как раз на то, что спрос со стороны коммунального сектора и прочих офисов будет падать, а среднегодовая добыча, напротив, немного прирастать. И это были два источника распределения природного газа на горящие нужды: экспорт в Мексику, снабжение ЦОДов и поставки СПГ, в первую очередь в Европу. И тут — такое происшествие.

В итоге вероятно, что 2026 год газовый рынок США закроет в дефиците. Это будет второй год дефицита подряд. Но ещё и до снежного шторма Минэнерго США закладывало, что и 2027 год станет дефицитным. А это уже не — три года дефицита газа говорят о назревшем дисбалансе. Его пока покрывают газом из ПХГ. На то они и нужны, чтобы сглаживать сезонные колебания спроса.
Тем не менее проблему надо решать.

Пока она отдана на откуп «руки рынка». Она своими безбожными манипуляциями просто отсекает всех, кто не способен оплатить газ по новой цене. Но у такого решения есть и обратная сторона. В США только-только началась реиндустриализация. Только-только заякорилась инфляция. Впервые за десятилетия цена на электроэнергию стала ниже, чем в Китае. А тут — снежный шторм и долгосрочные последствия...

Однако самое интересное будет происходить на рынке СПГ. Ведь для покупателей «молекул свободы» цену от Henry Hub необходимо минимум удваивать: это физическая плата за смену агрегатного состояния газа и его доставку. Плюс неплохо было бы накинуть какую-нибудь маржу. В итоге американский СПГ рискует не вписаться в мировой рынок природного газа, просто из-за того, что с новой ценой он никому не будет нужен.

Как «цветущий сад» превращается в джунгли

60% экономического роста (новой добавленной стоимости) в 2026 году будет создано в Азии. В США и Европе — лишь по 10%. Не сложно экстраполировать эти цифры на 5 или 10 лет, чтобы понять, что мир быстро меняется, а ведущие державы XIX–XX века стремительно перемещаются на задворки, превращаясь из когда-то центра культуры, науки и экономики в захолустье — депрессивные территории.

Особенно это заметно в странах Европы, где уже очевидны проблемы с бюджетами, социалкой, безопасностью и демографией. И с каждым годом этот ворох проблем увеличивается, лишая регион возможностей для мобилизации ресурсов. Накануне это признал даже президент Франции Эмманюэль Макрон, заявивший в интервью The Economist:

Европа находится в состоянии «геополитического и геоэкономического чрезвычайного положения» и рискует отстать от США и Китая, если срочно не ускорит экономический рост и инвестиции.

Но происходящие глобальные изменения закономерны: исторические аномалии, вызванные колонизацией остальных континентов узким кругом стран Европы, быстро исправляются. Азия просто возвращает своё доколониальное экономическое доминирование. И вряд ли этому можно что-то противопоставить. Ежедневный труд миллиардов индусов, китайцев и индонезийцев делает своё дело. Они своими мозолистыми руками буквально крутят мельницу истории и научно-технического прогресса.

Но когда кусок жирного пирога проплывает мимо рта, едок как минимум будет недовольным, а как максимум — постарается это исправить. Но Старый Свет, похоже, окончательно сдался. Там даже среди популистских политиков третьего ряда нет рациональных мыслей и программ развития.