Всё-таки ментально с американцами мы сильно отличаемся. Например, в России отношение к ИИ — крайне осторожное и скептическое. Продиктовано оно нашей утилитарностью: а какие функциональные задачи способен решить искусственный интеллект в каждой конкретной отрасли: медицине, авиации, транспорте, администрировании? И уже от этой функции идёт раскрутка технологии, её применения, заточки и т.д.

Американцы, если верить словам президента США Дональда Трампа, мыслят совершенно иначе:
«Искусственный интеллект может стать отраслью крупнее нефтяной, а победитель гонки в этой сфере получит решающее преимущество», — заявил Трамп.

Достаточно яркое заявление президента США, хотя и оставшееся без должного внимания среди российских СМИ. Но оно показывает логику мышления американских элит: не сам же он придумал текстовку для своего интервью. Если мы (жители Европы) мыслим функциями — что конкретно в моей жизни или государстве улучшит эта технология, — то американский президент мыслит рынками: сколько выручки, прибыли, налогов сгенерирует эта технология.

Логика интересная, но спорная. Высока цена ошибки: а вдруг технология не выстрелит (как это было с электромобилем Tesla, а до этого с ветровой энергетикой), а в неё вкачаны сотни миллиардов долларов? И что, их списывать?

В то же время в откровениях Трампа раскрывается цена вопроса, вокруг которого весь хайп последних лет. Американцы искренне считают, что сейчас формируется рынок объёмом более 4 трлн долларов в год (см. диаграмму) и они хотят урвать самый большой и жирный кусок этого пирога. А единственные, кто может помешать им это сделать, — китайцы.

Взгляд несколько упрощённый и наивный, не учитывающий огромное количество «но», или, как любят называть их сами американцы, дисклеймеров — оговорок мелким шрифтом под звёздочкой.

На самом деле главный враг американского искусственного интеллекта, совсем не китайцы, а американская же любовь к сутяжничеству и американская судебная система. При этом вопрос, который до сих пор не решён, станет определяющим для рынка — это вопрос ответственности, в том числе уголовной.

Предположим, человек дал своему другу автомобиль «Тесла» под управлением искусственного интеллекта. И по дороге случилась жуткая авария с летальным исходом. Кто будет виноват: друг, поехавший по делам, но не управлявший авто; хозяин автомобиля; производитель автомобиля (с ответственным директором Илоном Маском) или компания, написавшая код для ИИ? И это основополагающий спор для ИИ который определит его конституцию, и пока он не решён, ни о каких триллионах долларов выручки можно и не мечтать.

Ну что же, «час Х» для американского нефтегаза стремительно приближается.

Анализ данных Управления правительственной подотчетности США (GAO), проведенный агентством Sputnik, показывает, что четверть нефти, хранящейся в стратегическом нефтяном резерве США, недоступна из-за устаревшей инфраструктуры. Кроме того, постоянные отказы оборудования и ремонтные работы снизили фактическую пропускную способность по извлечению и закачке нефти до 61% и 56% от проектной мощности соответственно.

Резерв расположен в четырех соляных купольных комплексах вдоль побережья Мексиканского залива в Техасе и Луизиане: Брайан-Маунд, Биг-Хилл, Уэст-Хакберри и Байу-Чокто. По первоначальному проекту они способны добывать до 4,4 миллиона баррелей в сутки в случае объявленной чрезвычайной ситуации в энергетической сфере. Однако этот проектный показатель больше не соответствует действительности.

Критическое ухудшение состояния инфраструктуры SPR стало результатом крупнейшего в истории США аварийного забора нефти, осуществленного в 2022 году в ответ на конфликт на Украине. Тогда запасы сократились на 31% (180 ммлн баррелей) за короткий период. Последующий аварийный ремонт поврежденного оборудования задержал более масштабную программу модернизации инфраструктуры резерва.

Ситуация лишь ухудшилась в марте 2026 года, когда Вашингтон санкционировал еще одну экстренную поставку 172 миллионов баррелей нефти для стабилизации цен на фоне конфликта с Ираном.

Стратегический резерв, потребовавшийся в США впервые за 40 лет, вдруг оказался не столь гибким и удобным: оборудование, какое бы дорогое оно ни было, за десятилетия способно устаревать, ломаться и ржаветь, пещеры — деформироваться. А номинальные цифры запасов как минимум на четверть выше реальных. Конечно, из контекста новости от Sputnik непонятно, четверть от какого уровня — 325 млн баррелей на момент поступления аналитики или четверть от верхней планки 713 млн баррелей.

Впрочем, принципиальной разницы это не играет. Фактическое «дно» SPR находится в диапазоне 80–180 млн баррелей. Если заложить, что средняя скорость извлечения нефти из SPR сейчас находится на уровне 0,8 млн баррелей в сутки, то резервов осталось на два месяца в худшем сценарии и на полгода — в лучшем. Напомним, что Ормуз заблокирован без малого полгода.

Для самих Штатов резервы — это вообще не проблема. Страна — нетто-экспортер нефти в мире. А вот для мирового рынка (стран ОЭСР) этот резерв выступал спасательным кругом. В ближайшем будущем рынок нефти начнет закладывать исчерпание стратегических запасов нефти в Штатах. Цены на нефть резко пойдут вверх: Штаты лишились главного манипулятивного инуструмнта для рынка нефти.

Доходность 30-летних казначейских облигаций США превысила максимум с 2007 года, составив 5,31%. Рост происходит на фоне подорожания цен на нефть и опасений инвесторов по поводу сохраняющейся инфляции, пишет CNBC.

Доходность 10-летних облигаций выросла до 4,72%, а двухлетних – до 4,12%.

На главном финансовом рынке мира — рынке американского долга — становится жарко. Такой большой доли от ВВП, как в этом году в виде процентных платежей, туда никогда не поступало. На обслуживание госдолга США уйдёт более 3,3% от американского валового пирога, или более 1,2 трлн долларов. То есть каждый шестой доллар всех расходов федерального бюджета Штатов будет направлен на выплату процентов. Это огромная величина. При этом она стремительно растёт, и на горизонте пятилетки проценты по облигациям станут самой крупной статьёй затрат бюджета США. А ведь совсем недавно самой важной статьей затрат была оборона.

Проблему обостряет то, что сам долг продолжает стремительно увеличиваться — в ближайшие недели он возьмёт планку 40 трлн долларов. Обновляют многолетние рекорды и доходности американских бондов: после нескольких месяцев отрицания американские банки начали закладывать новый долгосрочный инфляционный фон и повышенные риски ближневосточной войны в облигации Дяди Сэма.

Но часто самое важное, как всегда, упускают американские СМИ и аналитики. Десятилетиями US Treasuries выступали активом-убежищем: то есть любая непонятная ситуация вызывала приток средств в самые «безрисковые» активы в мире. А уж война на Ближнем Востоке сразу включала «рефлекс Павлова» у международных банкиров, которые мгновенно начинали парковать сотни миллиардов в американских облигациях.

Сегодня этого нет и подавно. Иранский конфликт не приводит к безусловному притоку средств в американские облигации. Скорее наоборот. Тот же Китай бежит в панике. Готовы к распродажам американских долговых расписок и японцы, и арабы, но их держат насильно, давая доллары через свопы. Тот же печатный станок, только через иностранные юрисдикции.

В общем, вслед за японской свои трещины даёт и американская долговая пирамида. Она крупнее японской в 4 раза, и поэтому будет рассыпаться подольше. Но огромные проблемы, ранее характерные лишь для банановых республик, сегодня настигают Штаты. Паники среди инвесторов пока нет, но все предпосылки для финансового кризиса уже есть.

То, что сейчас происходит на мировом рынке облигаций, — это наследие экс-президента США Джо Байдена. До долгового рынка только сейчас начали доходить события 2022 года: именно тогда случился всплеск нефтяных цен и запустилась спираль инфляции, которая сейчас входит в состояние экстремума для долговых рынков развитых стран. И да, от «взмаха крыла бабочки» прошло пять лет. Мировая экономика всячески пыталась поглотить удар первого нефтяного шока.

Наследие Дональда Трампа, разворошившего ближневосточное осиное гнездо, также придет с лагом. От его деяний мир содрогнется через три-пять лет. Но уже сейчас видны первые толчки грядущего землетрясения.

На правой диаграмме сверху — реакция потребительского рынка США на блокаду Ормуза. Flexible CPI, рассчитываемый по волатильным товарам — энергоносителям (бензин), продуктам питания, — взметнулся на дикие 22,4%, достигнув пика правления Джо Байдена. Конечно, Sticky CPI, включающий аренду, страховку, рестораны, пока еще не отреагировал, но это дело времени.

Говоря проще: сейчас долговой рынок пожинает плоды правления предыдущего президента США, устроившего заварушку в Европе. Но этот кризис не рассосется сам собою. Инфляция не пойдет вниз из-за того, что фьючерсные цены на нефть снизились (левый график). Инфляция в ближайшие месяцы и годы будет только раскручиваться, и политика ФРС (ястребиная, голубиная) никак не повлияет на это.

Обесценение доллара носит абсолютно немонетарный характер. Белый дом прилагает огромные усилия (военные, организационные, манипулятивные), чтобы удержать этот показатель в узде. Но очевидно, что уже поздно. Инфляционный кризис доллара только-только запускается. А рука об руку с ним идет и долговой кризис. Первая на выход из чата — Япония. В спину ей дышит Франция и Италия. И да, Штаты не отсидятся на "большом острове" — долговой кризис смоет всех у кого долг больше годового ВВП.

Нефтеперерабатывающие мощности в Европе и США будут сокращаться в течение следующего десятилетия, тогда как на Ближнем Востоке, в Африке и Азии продолжится их рост, прогнозируют эксперты S&P Global Energy.

Во многом нынешний энергетический кризис — это кризис нехватки нефтеперерабатывающих мощностей: цифры на диаграмме от ОПЕК. В результате, например, цена дизеля находится у исторических максимумов, тогда как нефти до этих самых максимумов необходимо подорожать ещё в 1,5 раза. В результате крупнейшие нефтепереработчики в мире — США, Китай и Индия — зарабатывают сверхмаржу на несложной операции одного передела.

В этом году НПЗ в США и Европе работают почти на пределе своих возможностей, поскольку отрасль пытается справиться с дефицитом, вызванным войной на Ближнем Востоке. Тем не менее, несмотря на сотни миллиардов долларов свалившейся прибыли, нефтяники США и Европы не спешат вкладываться в новую переработку.

Правительства западных государств призывают компании наращивать мощности НПЗ, чтобы обеспечить бесперебойные поставки критически важных ресурсов во время будущих кризисов, однако инвесторы не проявляют желания вкладываться в новые проекты, что создаст проблемы в будущем — как в Европе, так и в Северной Америке, пишет газета Financial Times.

Понять нефтяников США и Европы — несложно. За последние годы в странах развитого мира установилось запретительное законодательство для строительства нефтепереработки: жесточайшие экологические нормы, высокие налоги, сложности с получением кредитов и мутные перспективы в связи с тотальной электроавтомобилизацией, которая, кстати, никак не наступит.

Впрочем, вероятно, из сложившейся ситуации выводы будут сделаны. В тех же Штатах, недавно начали строить новый НПЗ, правда, на деньги индусов, а не местных разжиревших на ближневосточном кризисе нефтяников. А вот в Старом Свете до сих пор верят в мифы энергии солнца, ветра и электродвигателя вместо ДВС. Ну и ладно, это значит, что дорогое топливо на заправках — это надолго.

Практически отсутствовавшие до 2020 года, такие скважины протяженностью более трех миль к 2025 году составляли 15% от всех новых скважин, введенных в эксплуатацию в Пермском бассейне. Средняя длина горизонтального ствола новой скважины в Пермском бассейне увеличилась на 77% за последнее десятилетие, поднявшись с 6149 футов в 2015 году до 10867 футов в 2025 году, согласно данным компании Enverus.

 
Ну что же, Пермь стремительно переходит на длину ствола более 4,5 км. А ведь еще десятилетие назад около половины сланцевых скважин Пермского бассейна были протяженностью менее 1,5 км. Чтобы поддерживать добычу нефти на прежнем уровне, американцам приходится переходить на космические технологии с космическим же ценником.
 
Да, мировая практика знает и более длинные стволы: например, на месторождении Чайво российская «Роснефть» пробурила скважину протяженностью 15 км. Однако нужно понимать, что срок эффективной работы этой скважины составит 20–30 лет, тогда как у американских сланцевиков — это 2–3 года.
 
Аналитики пока не приводят данных EROEI (Energy Returned On Energy Invested — показатель энергетической рентабельности), по новым сверхдлинным скважинам, однако очевидно, что он заметно ниже, чем у коротышей. А ведь даже старая технология — «набурили много скважин, быстро добыли и забыли» — была далеко не самой эффективной с точки зрения энергетической отдачи.
 
В общем, чтобы создавать иллюзию нефтяного благоденствия, приходится не только много бурить, но еще и много вкладывать. Да, текущие цены на нефть и конъюнктура рынка, вероятно оправдывают эти вложения, в частности в этом уверено Минэнерго США. Но ведь конструкция, когда все нефтяные страны-конкуренты банально сдерживаются войной и санкциями, крайне неустойчива. В общем, еще один «пузырь» на рынке США вот-вот лопнет.

Война «подорожала», заявил занимающий пост президента Украины Владимр Зеленский: «Нам нужно найти средства. Это самый главный вызов», – добавил он.

Сидящая на внешних дотациях Украина испытывает не только проблемы на фронте, но и получает серьезный экономический удар в связи с блокадой Черного моря. А в перспективе – ещё и острый бюджетный кризис в ближайшие месяцы.

Украина рассчитывает получить от Запада 101 млрд долларов помощи в 2026–2027 годах, следует из проекта программы правительства страны. В этом году Киев планирует привлечь около 49 млрд, а в следующем – еще 52 млрд долларов.

Запрошенные правительством цифры выглядят «стандартно», и, вероятно, они уже в той или иной форме согласованы с донорами. Например, в 2025 году внешняя помощь составила 50,5 млрд долларов, из них 12,7 млрд – в виде безвозмездных грантов.

Однако в этом и следующем году проблема бюджета Украины обострится. Во-первых, из-за резко сокращающейся налоговой базы: основные экспортоориентированные отрасли страны – металлургия, сельское хозяйство, электроэнергетика – в глубоком кризисе: заводы остановлены, ТЭС разрушены, логистика встала. В результате собираемые налоги резко пойдут вниз в ближайшие месяцы, а значит, помощи от стран Европы потребуется больше.

А ведь ранее свою поддержку сократили США, приостановил помощь и МВФ. Суммы, обещанные МВФ, небольшие – сотни миллионов долларов, однако в условиях острого дефицита бюджета даже нехватка этих средств добавит проблем.

В общем замаячила перспектива экономического краха военной экономики Украины, даже несмотря на огромную финансовую поддержку извне. Количество ручейков, питающих военную машину Украины, сокращается. А для политиков Европы, погружающейся в энергетический, продовольственный и долговой кризис, поддержка «незалежной» становится всё более обременительной. А без десятков миллиардов от ЕС вся эта конструкция очень быстро сложится.

Европейская засуха 2026 года вновь подсветила ценность пресной воды. Вдруг оказалось, что вода — это не только про пить (водоснабжение городов) и есть (полив сельхозугодий), и не только про промышленное производство: многие техпроцессы завязаны на воду, пресная вода — это ещё и большая энергетика и логистика. А в скором будущем и ЦОДы, их, как и ТЭС и АЭС, охлаждают пресной водой. И с этой точки зрения река, озеро или любой другой водоём, как и тысячи лет назад, определяет жизненный уклад целых макрорегионов.

И хотя в моменте пресная вода как ресурс крайне недооценена (природное благо падающее с небес), интересно другое: все государства, претендующие на роль лидерства, хотя бы регионального, — это водные сверхдержавы: США, Китай, Россия, Индия, Бразилия как потенциальный лидер Латинской Америки. То есть контроль за водой как важнейшим ресурсом будущего уже сложился и определяется географией: нет изобилия воды — нет большого будущего.

Пресная вода уже становится фактором большой политики и конфликтов: например, в странах Центральной и Южной Азии и Африки. И очевидно, что со временем борьба за водные ресурсы будет обостряться, в том числе и в Европе. Уж слишком частыми стали засухи, определяющие урожаи, работу энергосистем, добычу полезных ископаемых, доставку продовольствия и т. п.

И сейчас большая война, интенсивности украинского конфликта, за пресную воду выглядит немыслимой, но в случае учащения засух, аналогичных лету 2026 года в Старом Свете, «Дранг нах Остен» может обрести новую мотивировку: не только за свободной землей и дешевыми ресурсами, но ещё и за пресной водой.

Арабская весна 2.0 тук-тук

Экономика стран Персидского залива десятилетиями строилась на одной простой формуле: нефтяные доходы → щедрые социальные субсидии → лояльность населения → трудятся приезжие индусы. Эта формула работала полвека. Она рушится.

🔸Саудовская Аравия: бюджет трещит по швам

В декабре 2025 года Минфин Саудовской Аравии представил бюджет с дефицитом 165 млрд риалов (44 млрд долларов) на весь 2026 год. За первый квартал дефицит 125,7 млрд риалов. Это самый большой квартальный дефицит с 2018 года. Расходы выросли на 20% на фоне падения нефтяных доходов, которые по-прежнему дают 54% бюджета. За один квартал Эр-Рияд почти вдвое превысил годовой прогноз.

МВФ уже трижды пересматривал прогноз роста Саудовской Аравии за последние полгода: с 4,5% в январе до 1,7% в июле.

Правительство начало сворачивать систему соцподдержки, десятилетиями выступающая общественным контрактом: субсидии, пособия, льготные кредиты. В ответ в соцсетях — взрыв недовольства. Одновременно растет число заявок на банкротство — две трети из них приходятся на розницу и строительство. Люди теряют бизнесы, работу, доходы. Инфляция растет.

🔸ОАЭ: иностранные рабочие — первый удар

В ОАЭ инфляция растет самыми быстрыми темпами за 15 лет. Цены на топливо подскочили на 80% за год. Власти вынуждены удвоить финансовую поддержку малообеспеченных семей — что выливается в рост бюджетных расходов 28 млрд дирхамов (7,6 млрд долларов).
Но граждане ОАЭ — это лишь 10% населения. Остальные 90% — иностранные работники, которым эта помощь не достается. Низкооплачиваемые мигранты уже начали бастовать — курьеры выходили на забастовки из-за роста цен на топливо.

🔸Кувейт: парадокс богатой бедности

В 2025–2026 финансовом году дефицит бюджета Кувейта вырос на 11,9% — до 6,31 млрд динаров (20,5 млрд долларов). Проблема: правительство не может залезть в Фонд будущих поколений — он юридически отделен от бюджета. А выходить на рынки долга мешает отсутствие закона о госдолге.
Социальная ситуация — также тревожная. Около 80% кувейтских госслужащих находятся в долгах. Их зарплаты не повышались уже 16 лет. При этом 85% граждан полностью зависят от зарплат в госсекторе. Дефицит вынуждает сокращать госнайм и урезать надбавки.
Кувейт рассматривает введение НДС и корпоративного налога. Но в стране, где десятилетиями не было налогов, это — социальная бомба.

🔸Бахрейн — самый уязвимый

В Бахрейне госдолг — 152,4% ВВП. Кредитно-дефолтные свопы выросли почти на 40%. Это самый слабый игрок в регионе. И именно здесь социальный кризис выливается в политический: в 2025 году зафиксировано 37 нарушений прав активистов, писателей и пользователей интернета. В стране продолжаются протесты и политические голодовки.

ООН оценивает потери арабского региона в 120–194 млрд долларов за последние полгода — это больше, чем весь экономический рост 2025 года. Безработица вырастет на 4 процентных пункта — это 3,6 млн потерянных рабочих мест. До 4 млн человек могут оказаться за чертой бедности.

Годы нефтяного изобилия создали в регионе социальный контракт: монархии платят — население молчит. Теперь деньги заканчиваются. А вместе с ними — и терпение.

Сокращение субсидий, рост налогов, падение доходов, инфляция. Миллионы людей теряют работу, не могут платить по кредитам. И все это происходит в регионе, где политическая стабильность держится на нефтяных деньгах. Они перестали поступать.

На диаграмме структура населения. В большинстве стран Ближнего Востока — это очень молодые граждане, преимущественно мужчины. В общем созданы идеальные условия для социального бунта.

США могут столкнуться с долговым кризисом в ближайшие 3 года, считает Рэй Далио, американский финансист, инвестор-миллиардер, основатель одной из крупнейших в мире компаний по управлению активами Bridgewater Associates. Он советует продавать гособлигации США.

США уже находятся в долговом кризисе. Интервенции Минфина на рынке американского госдолга — тому свидетельство. Главное американское ведомство за счёт коротких кредитов выкупает длинные. Ну, то есть, берёт деньги с кредитных карт и гасит ипотеку. И это делает эмитент главного финансового актива в мире — US Treasuries. Говоря иначе, сейчас мы находимся в финальной стадии огромного структурного кризиса.

Путь к своему финансовому краху в Штатах занял около 50 лет. Одна из первопричин — это глобализация. В момент её старта она дала огромное количество бенефитов, в первую очередь для США. Промышленные мощности позволили наполнить послевоенный мир качественными и массовыми товарами «Made in USA».

Но в какой-то момент Штаты достигли предела производственных сил: рабочих рук на производство всего стало не хватать, и самые низкопроизводительные процессы поехали в страны с дешёвым трудом. На тот момент — в Японию, потом Южную Корею, Тайвань, Китай.

Однако, решая проблему снижения стоимости производства (для каждой конкретной компании) через дыры, из Штатов стали утекать и компетенции, а страны-помощники очень быстро превратились в конкурентов. Там рядом с фабриками по пошиву маек вначале начали строить домны и градирни ТЭС, потом заводы по производству телевизоров и микроэлектроники, а затем инженерные центры и т. д. Конкуренция обострилась.

У любой компании четыре основных статьи затрат — ресурсы, труд, налоги и проценты по кредитам. Стоимость ресурсов через биржевое ценообразование более-менее выровнена для всех приобретателей. Поэтому развитый мир, чтобы конкурировать на равных с миром развивающимся, начал нивелировать стоимость дешёвого японского, потом китайского труда за счёт снижения налогового бремени и стоимости кредитов.

И вот мы подходим к сегодняшнему дню: всё, что можно произвести в мире, сегодня производится в Китае (за исключением очень ограниченного спектра высокотехнологичных товаров воентеха). Налоговые ставки во всех странах развитого мира резко снижены за десятилетия изнурительной борьбы (на диаграмме), и поднять их невозможно: корпорации тут же встают и уезжают в налоговые гавани; поднять налоги на труд тоже нельзя — в Китае те же специалисты, что и в США, обходятся значительно дешевле.

А покрывать бюджетные обязательства надо. Война, социалка, безопасность, инфраструктура — «маст хэв» любой развитой страны. Десятилетиями всё это покрывалось за счёт займов. Но сейчас занимать так же, как и раньше, невозможно. Инвесторы требуют ставку «инфляция+», а к ней постепенно добавляются проценты за риск по новым долгам.

В общем, Минфин США своими интервенциями лечит застарелый, давно метастазирующий рак аспирином. Ну что же, пожелаем ему удачи.

Пошла жара. Крупнейшее рейтинговое агентство S&P буквально угрожает Германии понижением её рейтинга с наивысшего уровня AAA.

«Рейтинг страны может оказаться под угрозой, если экономические показатели Германии окажутся значительно ниже наших прогнозов», — говорится в сообщении агентства. Как пишет газета Bild, понижение рейтинга может означать резкий рост процентов по государственным облигациям.

Нужно понимать контекст. Из всех крупных развитых экономик мира (стран G7) у Германии самый низкий долг относительно ВВП — 65,2%. Это почти в два раза ниже, чем у Штатов и Италии, и на десятки процентов ниже, чем у соседних Франции или Великобритании.

В то же время занимать, как раньше, не получается. И проценты по кредитам становятся весомой статьей затрат государственного бюджета. Для Германии цифры выглядят так:

расходы на долги в Германии стремительно растут: 30 млрд евро в 2026 году, 42 млрд в 2027‑м и уже 81 млрд к 2030 году. Для сравнения, в 2021 году на эти цели уходило всего 4 млрд, пишет Bild.

Конечно на фоне проблем Японии, США или Италии в финансах Германии тишь да гладь. Однако сам по себе сюжет с S&P и рейтингом важен. На финансовом рынке протекает ожесточенная борьба между министрами финансов крупнейших эмиссионных центров за скудеющий денежный поток.

И если ничего не делать, то паникующие инвесторы побегут из долгов Штатов, Японии, Франции, Великобритании и Италии в долги Германии и Швейцарии. Ведь положение Германии выглядело привилегированным: относительно низкий долг, стабильный бюджет и наивысший рейтинг от большой тройки агентств, чего нет даже у США.

Отсидеться в «тихой гавани» немцам не дадут. Заокеанские партнеры прямо сейчас создают идеальные условия для шторма, банально сея сомнения в платежеспособности европейской страны.

Сама же Германия во многом выступает «кредитором последней инстанции» для всего Европейского союза, решая в том числе своей экономической и финансовой мощью проблемы стран периферии: Греции, Португалии и прочих закредитованных соседей. И, ставя под сомнение платёжеспособность ФРГ, самое аполитичное, независимое и объективное агентство в мире S&P разрушает и этот механизм.

Практически со всем согласны, включая неснижаемый (технологический) остаток. Тут важно понимать один нюанс: общий нефтяной запас 40 дней не означает того, что через 40 дней нефтяная отрасль США встанет на прикол.

Резерв измеряется в днях, на которые его хватит в случае, если остановится вся добыча; или в днях, на которые его хватит, если прекратится приток нефти извне (импорт).

Мы не знаем, какой конкретно показатель (полное отсутствие нефти или ее импорта) отражен на приведенном Графономикой графике Bloomberg по остаткам резервов США. Важна динамика их рекордного сокращения.

Эта динамика (вкупе со сланцевой нефтью, запасы которой тоже рассматриваются в США как резервы на крайний случай) показывает, в каком состоянии находится мировая энергетика.

Показывает, что война в Персидском заливе и на Украине для США является своего рода ограничителем (флажок шахматных часов, показывающих цейтнот), за которым следует неконтролируемый распад всей системы мировых отношений.

Разрушение общего энергетического рынка (на регламентах нефтяного рынка формировался весь глобальный рынок, включая фьючерсный) означает разрушение мировой финансовой системы, основанной на долларе.

Для США необходимо срочно урегулировать на своих условиях хотя бы один из двух (Украина или Иран) вопросов.

У Ирана и России (Китай у обеих стран за спиной) два варианта поведения. Первый - консолидация сил и выход на новый формат мировых отношений. Второй - вернуться в старый (долларовый) формат с преференциями для конкретных персоналий.

Все как в старом советском фильме: "вовремя предать, значит, не предать, а предвидеть"...

Буровая в Telegram | в MAX

И тут индеец Зоркий глаз заметил, что у темницы нет стены. Пять лет непрерывного роста ставок (полдесятилетия, Карл!), потребовалось крупнейшему и важнейшему американскому изданию The New York Times, чтобы понять, в каком положении очутились Минфин, ФРС и Белый дом.

«Эпоха низких процентных ставок закончилась. Экономические последствия только начинаются», — пишет NYT. Повышение процентных ставок обусловлено множеством факторов. Упорная инфляция усугубляется войной с Ираном, и возникают вопросы о том, насколько решительно ФРС будет сдерживать.

Агрессивные заимствования со стороны компаний, занимающихся искусственным интеллектом, а также давно назревавшие опасения по поводу способности федерального правительства управлять растущим государственным долгом, который на этой неделе впервые превысил 40 трлн долларов.

Во многом то, что сейчас происходит на рынке американского долга, — это возвращение к «нормальности» после двух десятилетий ненормальности, когда ФРС, Банк Японии и ЕЦБ печатали деньги триллионами и разбрасывали с вертолета, а мировая финансовая система не реагировала на это: созданные из воздуха деньги не вызывали инфляцию.

За это время ушла целая плеяда финансистов и политиков (Пол Волкер, Алан Гринспен, Генри Киссинджер), создавшие своим многолетним трудом и профессионализмом это самое чудо изобилия необесценивающихся денег. Это «волшебство» держало американскую финансовую систему и гегемонию без малого два десятилетия.

За это время выросло новое поколение политиков и финансистов, искренне считающих, что времена высокой инфляции остались давно позади и развитые государства эти проблемы не касаются: современная экономика настолько сложная и многоуровневая, что способна нивелировать фактор всплеска сырьевых цен и прочих непредсказуемых факторов — засух, войн и пандемий.

И, конечно, новое поколение финансистов, глав центробанков и политиков доконало эту систему: куда ни ткни — везде «пузыри», впитавшие триллионы напечатанных денег: крипта, ИИ, американский рынок недвижимости, триллионные капитализации компаний, государственные долги.

Но при положительной цене денег пузыри имеют свойство сдуваться. И чем дороже деньги, а сейчас нет предпосылок к их удешевлению, тем быстрее происходит торможение. Схлопывание одного пузыря влечет за собой схлопывание другого. И более того, это уже началось. Так сдутие уже идет на рынке Южной Кореи и Японии. Но они не находятся в фокусе ведущих мировых СМИ. Однако это не значит, что финансовое цунами уже не зародилось и не приведет на американский и европейский финансовый рынок.

Вот, зря американцы не учат русский фольклор. «Простота хуже воровства» — прописная истина для любого СМИ, а уж если оно претендует на звание мирового, то, конечно, нужно думать о последствиях публикаций.

Так колумнист газеты The New York Times, автор книги «Всемогущий», посвященной истории денег, Пол Винья напомнил о древнем месопотамском механизме amargi — массовом списании долгов.

Около 4,4 тыс. лет назад шумерский правитель Энметена объявил об отмене ряда долговых обязательств, освобождении людей, попавших в долговую зависимость, и возвращении земель некоторым должникам. Подобные меры в древности использовали как способ предотвратить экономическую и социальную дестабилизацию, возникавшую при накоплении долгов.

При этом повторение древней практики списания долгов необязательно. Однако автор настаивает, что списание государственного долга следует рассматривать как инструмент переосмысления экономической политики.

Есть вещи, о которых не принято говорить. И в частности, совершенный харам для любого американского издания — писать о том, что страна не сможет обслужить свой долг: это и без того ясно, ведь «сколько веревочке ни виться». Но зачем «подливать масло в огонь», если и без того хорошо горит?

Прямо сейчас мировой долговой рынок переживает самый серьезный кризис за несколько десятилетий: Минфин страны вынужден проводить интервенции! Инвесторы в US Treasuries уже давно не стоят в очереди. А тут им еще и намекают со стороны центрального американского издания о том, что, вероятно, долги спишут.

Проблема любого долга в том, что у него всегда две стороны — сторона берущая, но обязавшаяся его вернуть, и сторона дающая. И если первая не платит, то страдает вторая.

Инвесторов в американский госдолг можно разделить на две большие группы. Первая — внутренние инвесторы, они держат две трети долга: это население, банки, пенсионные фонды, корпорации. Вторая группа — это внешние инвесторы: центробанки, суверенные фонды, крупные фининституты и прочие институционалы.

И если следовать логике Пола Винья, то списание обязательств (дефлот) перед внутренними инвесторами может обернуться большими проблемами: кинуть американские банки на деньги — нельзя, ведь это и есть американский истеблишмент. А население может вынести на вилах (тут буквально) Белый дом.

Остается вторая потенциальная группа «под списание» — внешние кредиторы — они на диаграмме. И если уж прощать долги, то, конечно, перед ними: китайцами, арабами и прочими японцами. И, конечно, после таких намеков в ведущем американском СМИ число желающих дать еще немного Дяде Сэму в долг точно не вырастет.

И вдруг оказалось, что изменения климата — это вообще и не проблема. И что уголь — не пережиток прошлого, а ценный ресурс, а ВИЭ — это не полноценная замена нефти и газу, а скорее способ сэкономить ценные невозобновляемые ресурсы. А стоимость электроэнергии — критический параметр в условиях конкурентных преимуществ экономики. А что собственно произошло?

Европа, вслед за США, отказывается от мер по сокращению использования ископаемого топлива, пишет The Wall Street Journal (WSJ).

🔸ЕС предложил смягчить систему ценообразования на выбросы углерода и разрешить автопроизводителям дольше продавать автомобили с бензиновыми двигателями.

🔸Европейские нефтяные компании скорректировали свои «зелёные» планы. Например, британская BP заявила, что сократит расходы на проекты по «зелёному» переходу более чем на 70% в год.

🔸Немецкие власти снизили налоги и сборы для субсидирования ВИЭ. Законодатели также отменили требование, обязывавшее большинство немцев устанавливать дорогостоящие системы отопления на основе возобновляемых источников энергии, разрешив им продолжать использовать нефть и газ.

Спустя пять лет после начала европейского энергетического кризиса произошло революционное изменение в мировоззрении управленческой команды Европы: «зелёные» мантры отправлены в топку. Де-факто запущен демонтаж огромного законодательного корпуса энергоперехода.

Европейские лица, принимающие решения, признали, что проиграли глобальную конкуренцию. И то, что должно было тащить европейскую промышленность вперёд — «зелёная» повестка, карбоновые следы и прочие низкоуглеродные технологии, — сегодня тормозит развитие ЕС. И напротив, даёт огромные конкурентные преимущества для стран-конкурентов — Китая, США, Индии, не отказавшихся от угля, газа и нефти.

В общем, европейцы проиграли свою важнейшую битву XXI века. И в попытках не остаться на задворках истории стремительно сворачивают свой энергопереход, чтобы удержать цену кВт·ч от продолжающегося стремительного роста. Этот рост разрушает промышленность и экономику. Создаёт стимулы для переезда остатков производств в другие страны и т.д.

Но самое забавное: сказав «А», им придётся сказать и «Б». Ещё через какое-то время лидеры Европы вдруг вспомнят, что самый надёжный поставщик энергоресурсов — это Россия. И что цены на российскую энергию, в отличие от «молекул свободы», не кусались и были предсказуемыми. И далее по списку.

Пу-пу-пу. Протекающий пятилетку энергетический кризис в Европе не закончится ни завтра, ни этой зимой, ни даже в 2030 году. В частности, об этом говорит свежий прогноз от Rystad Energy — независимой компании, занимающейся исследованиями в области энергетики и бизнес-аналитикой, со штаб-квартирой в Осло, Норвегия.

Rystad Energy утверждает, что рост газовой добычи в мире продлится еще семь-восемь лет, а потом всё: старые разработанные месторождения скажут — «пока» и помашут ручкой и начнут выходить из чата. А новые, разрабатываемые сейчас газовые залежи не смогут компенсировать этот провал. В итоге в мире образуется гигантский дефицит газа, который продлится до середины века и далее.

И хотя потребители попробуют адаптироваться (снизить спрос), этого тоже не хватит для всех желающих. Потенциальный дефицит природного газа на диаграмме обозначен зеленым.

При этом понятно, что глобальный кризис будет неоднородным. Например, в России мы его даже не заметим. Как не заметят проблему мирового дефицита газа в Иране или Катаре.

При имеющихся вводных в эпицентре кризиса окажутся три макрорегиона. США, которые будут вынуждены как-то реагировать на падающую внутреннюю добычу и рано или поздно сделать выбор в пользу внутреннего рынка (ЦОДов) или глобального рынка СПГ. И этот выбор станет определяющим. Ведь если экспорт «молекул свободы» начнет сокращаться, еще двум макрорегионам будет плохеть не медленно, а быстро.

В общем, глобальный дефицит газа ударит по Азии (в первую очередь Китай и Индия), но здесь есть подушка в виде собственной набирающей обороты сланцевой добычи и несметных запасов угля.

Ну и третий, самый слабый участник — Европа, находящаяся в конце пищевой газовой цепочки. Впрочем, здесь энергетический кризис начался уже пять лет назад, и, судя по прогнозам, в ближайшие десятилетия не закончится.

Наверное, самый адекватный прогноз того, как будет развиваться нефтегаз США, — это не красивые картинки от Минэнерго США и «независимых» аналитических агентств: подобные прогнозы невозможно очистить от чиновничьего «очковтирательства», когда ради годового бонуса и выполнения KPI «нарисуют» всё что хочешь. И даже не число буровых, работающих на плеях: технологии добычи сланцевой нефти очень быстро меняются, растут длина (и стоимость) стволов, давление гидроразрыва, меняются пропанты. В общем, нефтедобыча в США интенсифицируется и повышается в цене. Число скважин — количественный показатель, а не качественный. Он не отражает глубину происходящих процессов.

Вероятно, самый верный прогноз могут дать транспортники: то, какое число трубопроводов строится и их мощности. Ведь трубопровод — штука дорогостоящая. Будет окупаться много десятилетий. И не имея подтверждённой грузовой базы, никто не будет вкладывать миллиарды долларов в танки, трубы и насосы.

Так вот, строительство новых нефте-газопроводов в США упало в 2022 году и до сих пор не оправилось. То есть американские «транснефти» не видят для себя перспектив значительного роста нефтедобычи уже пятилетку. Имеющейся трубопроводной инфраструктуры достаточно, планов у местных компаний для расширения нет. Говоря иначе: даже если есть компания с уникальными запасами нефти, местные трубопроводные компании её не видят и не намерены эту нефть транспортировать до терминалов. А значит, тот ресурс не станет запасом и уж точно — товарным продуктом.

Диаграмма ещё раз напоминает, что люди, работающие на земле в США, считают: американская сланцевая революция завершилась. Двузначных темпов роста добычи в обозримой перспективе не будет. И этот вопрос не в цене нефти, геополитке, а в геологии и готовности инфраструктуры. Поэтому дай бог, чтобы добыча на сланцах не начала падать. А для этого масса предпосылок.