Через год у США будет столько редкоземельных элементов, что они «не будут знать, что с ними делать», — заявил президент страны Дональд Трамп.

Юношеской амбициозности, а порой и нахальству президента США можно только позавидовать. Проблема мировой зависимости в РЗМ и редких элементов от Китая существует не один год и даже не одно десятилетие, и пока ее решить не удалось, даже несмотря на огромные усилия правительств и компаний во многих странах мира.

Однако выбить китайцев с этих рынков практически невозможно. Эта даже сложнее, чем выкинуть с нефтяного рынка Россию и Саудовскую Аравию вместе взятых.

Редкие земли есть во многих странах мира, в том числе в России, Канаде, Австралии и, конечно, в США. Технологии их извлечения и очистки придуманы не в Китае и не являются какими-то сверхсекретными ноу-хау.

Китайская монополия на РЗМ держится на трёх китах: первый — стабильный внутренний спрос, благодаря которому местные производители получают эффект масштаба; второй — это дешёвое электричество, что очень важно, так как процесс извлечения крайне энергоёмкий; третий — это неплохие месторождения с высокой концентрацией металлов в руде. В итоге китайцы получают очень дешёвые РЗМ и дургие редкие элементы, и соревноваться с ними по цене — невозможно.

При этом основной спрос на РЗМ сосредоточен не в оборонном комплексе, а в потребительском сегменте: сплавы, оптика, микрэлектроника, магниты. То есть только ради оборонки разрабатывать месторождения не имеет никакого экономического смысла, а в потребительском сегменте цена элементов имеет критическое значение: магнит Made in China будет всегда дешевле магнита Made in USA.

В России есть прекрасные месторождения РЗМ, в том числе Томторское с рудами с ультравысоким содержанием редких элементов: ниобия, иттрия, скандия, фосфора. Но его не могут разработать много лет. Причин много, но одна из них — в России на такие объёмы нет спроса, а на мировом рынке правит Китай, хронически занижая цены и контролируя все цепочки переделов — от руды до готового изделия. Схожая ситуация и в США, и в Бразилии, и в Австралии.

Немецкий автогигант Volkswagen оказался на грани финансового кризиса. Как сообщает немецкое издание Bild, компании не хватает 11 миллиардов евро для стабильной работы в следующем году. Средства необходимы для разработки новых моделей, инвестиций в технологии и обновления производственных мощностей.

ЕС и Великобритания намерены запретить продажу новых автомобилей с двигателями внутреннего сгорания (ДВС) к 2035 году.

Это не первая амбициозная и недостижимая цель стран Европы в экологизации экономик. Однако график продаж автомобилей на электротяге, в том числе гибридов (оснащённых ДВС), говорит о том, что цель достигнута не будет. Европейский рынок уже насытился: доля «электричек» в первичных продажах автомобилей в ЕС не растёт уже три года.

Конечно, продажи авто с ДВС волей евробюрократов запретить безусловно можно, и эта вынужденная мера даже заставит некоторых потребителей таки купить себе авто с электроприводом. Но основная масса потребителей — до 75% — всё же предпочитает старый добрый и проверенный временем автомобиль с горловиной для заправки топлива. Тем самым не оправдав надежд автогигантов.

Но местные администрации продолжают насиловать потребителей и автопроизводителей, и те и другие получают экологическое удовольствие. А основной полученный эффект — затяжной кризис у главного европейского автопроизводителя — VW. И ведь электротяга не приживается в Европе с её мягким климатом, прекрасными дорогами, насыщенными зарядной инфраструктурой городами, очень дорогим бензином и «осознанным» потреблением.

На другом крупном рынке — в США — отношение к электрокарам проще. Никто ничего запрещать не намерен и не навязывает. И здесь 90% новых продаж — это авто с ДВС. Темпы продаж электрокаров тоже замедляются.

Остальной мир, в том числе жители России, наблюдают за электромобилизацией трех экономик планеты с попкорном и ждут, чем закончится китайский автоаккумуляторный эксперимент и эпоха мирового лидерства VW.

На одного экономически активного россиянина приходится десять экономически активных китайцев и восемь индусов. Это важный долгосрочный вызов для России.

Если ещё пару веков назад численность населения стран скорее была проблемой — источником голода, эпидемий и смут, — то технологический прогресс сыграл на бедные страны. Вдруг оказалось, что при должном подходе миллионные армии самозанятых крестьян можно образовывать, из них получаются неплохие рабочие, из некоторых — выдающиеся учёные и бизнесмены. А все вместе, при должной организации хозяйства, — это не голодные рты, а экономические субъекты. Их можно объединять в сложные конгломераты и получать огромную синергию в корпорациях, армии или в социальных учреждениях.

Если ещё полвека назад технологический отрыв развитых экономик позволял нивелировать кратную разницу в численности населения, то сегодня уже нет. Говоря по-другому, в G7 — неформального клуба государств с самыми крупными экономиками — в 1990 году не входила ни одна страна с населением более 250 млн человек. Спустя 35 лет G7 — это в основном страны второго эшелона, тогда как в мировом топе крупных экономик — густонаселённые: Китай, Индия, Бразилия. В первую десятку стремится Индонезия. То есть сегодня размер экономики всё больше производное от числа рабочих рук в ней. Это говорит о том, что технологический гандикап между развитым и развивающимся миром стремительно сокращается: производительность труда в Японии уже не на порядки выше, чем в Китае, а лишь в разы, а случается и наоборот.

Со стратегической точки зрения это значит, что аналогичную российской космической программе будет содержать не один россиянин, а десять китайцев. Затраты на аналогичную по силе и мощи российской армии будут размазаны на восемь индусов. Ну либо, индийская экономика догонит российскую по техвооруженности, а армия Индии в какой-то момент станет мощнее российской в 8 раз при сопоставимых удельных затратах жителя России и Индии.

Можно ли хотя бы теоретически этой угрозе что-то противопоставить? Да, в России необходимо делать ставку на высокопроизводительные рабочие места и отказываться от труда в низкопроизводительных отраслях. Что порой разрушительно больно. То есть идти путём, которым шли США в последние десятилетия: уголь, лес, легкая промышленность, массовое машиностроение — под откос. Ключевые отрасли — нефтегаз, IT, фармацевтика, коммуникации и ВПК — крайне наукоемкие отрасли, но они создают огромную добавленную стоимость на одного занятого.

Но нужно понимать — у США в итоге не получилось: в результате такой трансформации экономика страны стала крайне неустойчивой и массой уязвимостей и зависимостей от импорта. И они все равно проиграли экономическую конкуренцию Китаю.

На российском рынке стройматериалов фиксируется резкое снижение производства из-за проблем в строительной сфере, пишут СМИ. Сильнее всего это заметно в сегменте кирпича — по итогам года выпуск может сократиться на 7,3% год к году.

Если судить о реальном состоянии российской экономики не по заявлениям Банка России и оценками Минэкономики РФ с их «мягкой посадкой», а по статистике, в том числе публикуемой РЖД, — то самый жесткий кризис сегодня протекает в стройке. Погрузка строительных грузов на сеть РЖД за два года упала на 30%. С цементом дела немного получше — всего лишь 17% потерь за два года. Конечно, в модели нужно учитывать фактор резкого роста стоимости услуг РЖД в последние годы: грузы стало выгоднее отправлять автотранспортом, тем более если грузополучатель находится в радиусе 500 км.

Тем не менее статистика от РЖД показательная: согласно данным Росстата и Минэкономики, в России где-то и создаётся новый ВВП (и даже не секрет где), но он точно не выливается в создание новых дорог, мостов и домов.

В кризисе, кстати, не только стройка. В стагнации и добыча ресурсов, и сельское хозяйство. Очень плохо в промышленности завязанной на потребительский и инвестиционный спрос — у производителей авто, тракторов, вагонов и т.д. При этом на реальные отрасли экономики давят не только заоблачные цены на кредиты, но и резкий рост затрат на труд и оплату услуг естественных монополий. А впереди российский бизнес ждёт ещё и рост налоговой нагрузки.

Счётная палата РФ впервые допустила рецессию в экономике: рост тарифов и ужесточение политики ЦБ могут привести к снижению ВВП уже в 2026 году.

К числу пессимистов впервые присоединился официальный государственный орган. В заключении на проект федерального бюджета на 2026–2028 годы Счётная палата РФ прямо указала: повышение регулируемых тарифов может вынудить Центробанк ужесточить денежно-кредитную политику, что приведёт к снижению деловой активности и сокращению ВВП.

Введение новых санкций со стороны США против российских нефтегазовых гигантов — это крайне хороший симптом: украинский конфликт входит в эндшпиль, партнеры нервничают, начинают суетиться. А значит, совершают ошибки.

И ведь даже можно представить ход мыслей американского президента. Утренний Дональд Трамп думает:

Цели конфликта с точки зрения США не достигнуты, а Украина проиграла: фронт коллапсирует... Но Трамп подстраховался, заняв циничную позицию, пытаясь перевести формат взаимоотношений США — Украина из благотворительной формы в коммерческую: «ничего личного, только бизнес». А это значит, инвестировать дальше в невыстреливший «стартап» смысла нет. И тут вопрос не в деньгах: их, возможно, европейцы на «Украину» найдут, но из ноликов в терминале не выстрелишь, на них не поплывёшь, не полетишь и не поедешь, ими не накормишь солдата и т. д. Но расходы в первую очередь в виде невосполнимого оборудования и ресурсов на проект «Украина» всё время растут.

Прочтя утренние брифинги Трамп думает:

Всё ближе момент, когда американцам придётся покинуть Киев по кабульскому сценарию, бросая всех и всё, с позором, поджав хвост, бежать тушить очередной пожар на Ближнем или Дальнем Востоке. Надо выходить пока «Украина» хоть что-то стоит.

После обеда американский президент оптимистичен и доволен:

Путин, на правах победителя, предлагает крайне выгодную сделку: в обмен на уход из Украины он готов не замечать главного инвестора проекта «Украина» и вместе с США разделить лавры победителя в конфликте. А значит, можно будет востребовать контрибуцию с проигравшей стороны и компенсировать потери.

К вечеру до Трампа дозваниваются европейские лидеры, и мысли вновь хмурые:

Если США станут победителем в конфликте на Украине, то проиграют страны Европы. На них ляжет всё бремя восстановления Украины и компенсация потерь, понесённых США. Но ведь эти страны — союзники Штатов по блоку НАТО. И их объединяет договор о коллективной безопасности. А выход США из проекта «Украина» в одностороннем порядке означает, что де-факто договор не работает. А ведь совсем недавно удалось прогнуть их на дань в виде роста расходов до 5% от ВВП на оборону. А это «гора денег».

С утра Трамп просыпается и вновь думает о том, что конфликт Украина проиграла.

P.S. Резидентам Украины стоило бы посмотреть на опыт Талибана и то, как эта структура зачищала Афганистан после ухода американцев и что стало со всеми людьми, работавшими с проамериканской администрацией. Не факт, что следующие власти Украины будут сильно гуманнее талибов. Проблемы Афганистана и современной Украины во многом схожи, и по аналогии уход США приведёт к тому, что вся политическая и оборонная конструкция проекта «Украина» рассыпется за считанные дни.

Муаммар Каддафи был растерзан ровно 14 лет назад, в октябре 2011 года. Однако наследие, оставленное им, — действительно велико: второе десятилетие нескончаемой гражданской войны в Ливии, а ВВП на жителя в 7 тыс. долларов в год — это третий результат в континентальной Африке. Говоря иначе, многим экономикам региона, даже без горячих конфликтов, чтобы догнать сегодняшнюю Ливию, потребуются десятилетия.

Главное богатство Ливии — нефть. По меркам России и Саудовской Аравии добыча небольшая — около 1,2–1,4 млн баррелей в день, основной объём которой идёт на экспорт в Италию, Францию, Египет. На пике добычи, в 2008 году, объём достигал 1,8 млн баррелей в день.

При этом Ливия входит в двадцатку крупнейших по запасам стран в мире с 48 млрд баррелей, что примерно в два раза меньше, чем в России. Однако нужно делать поправку на площадь — страна небольшая, кроме того, имеет прямой выход в Средиземное море. То есть нефть не надо транспортировать трубопроводами на тысячи километров.

На этом фоне стабилизация политического режима приведет в страну новые инвестиции, а это потенциально кратный рост добычи. В частности, представители Ливии не раз приглашали российские компании к совместным проектам.

При этом, как ни странно, в политическую стабилизацию Ливии много ресурсов (в том числе силовых) вкладывает Россия. Не случайно командующий Ливийской национальной армией Халифа Хафтар посещает Москву по несколько раз в год.

Фотография из прошлого — структура установленного парка АЭС по странам мира. После Чернобыльской катастрофы эта диаграмма менялась, но не кардинально. Однако в ближайшие годы мы увидим революционные изменения, и уже через четверть века подобная диаграмма будет выглядеть совсем иначе.

Во-первых, в извечной дилемме «страх — жадность» победит первое, и АЭС, отработавшие свой нормативный срок службы в США, Франции и других странах Европы, всё же начнут закрывать. Как это, например, происходит в России или Японии. Пример не случаен: вся история мирного атома — это история аварий, и лишь они могут стимулировать местных энергетиков к кардинальным шагам. Дальнейшая работа энергоблоков с возрастом 50+ лет — это грязная атомная бомба замедленного действия. Поэтому ждем, что рано или поздно какой-то объект рванёт в США, Европе (в т.ч. Украине), и всё же начнётся экстренный вывод из эксплуатации возрастных АЭС.

Во-вторых, Китай, а с некоторым лагом и Индия, нарастят установленные мощности АЭС кратно. Китай сегодня реализует крайне амбициозную ядерную программу на десятки новых энергоблоков. Уже в следующем десятилетии он обгонит Штаты по объёмам установленной мощности АЭС и станет мировым лидером.

В-третьих, малые АЭС. С одной стороны, тема несколько переоценённая, так как проектанты не закладывают в стоимость кВт·ч таких АЭС требования МАГАТЭ к безопасности: землеотводы, заборы, контайменты (гермооболочки), которые должны быть точно такими же, как у «взрослой» станции, и прочие бассейны выдержки. В итоге у малых станций удельные (на кВт) капитальные затраты заметно выше, чем у «стандартных», как и операционные расходы, в том числе на огромный штат безопасников. Впрочем, для плавучих малых АЭС требования несколько мягче, и именно за ними будущее. Они тоже, пусть и не быстро, будут менять ландшафт мирового парка АЭС.

«Отродясь такого не бывало, и опять то же самое» — величайшее высказывание российского экс-премьера Виктора Черномырдина — универсальная формула, характеризующая множество исторических и экономических процессов.

На графике — трафик пользователей из социальных сетей, направленных на сайты традиционных новостных ресурсов. Посещения 100 крупнейших медиа в мире, получаемые из соцсетей, упали до нового минимума. В целом это закономерно, так как трафик — это реклама, а реклама — это деньги. Зачем ими разбрасываться?

Все бы ничего, но нечто подобное с традиционными СМИ провернули в прошлом десятилетии и поисковые агрегаторы — в мире Google, в России — Yandex, замкнув на себя поисковые запросы, а потом и контекстную рекламу. От этого перехода многие СМИ не оправились до сих пор, так как жадности поисковиков позавидуют многие банкиры. Они забирают не 5 % и не 10 %. Порой поисковики получают до 90 % выручки от рекламных потоков, откровенно паразитируя на своем монопольном положении.

При этом любое медиа, источник контенета для поисковиков и соцсетей — это огромная машина не только журналистов, редакторов, корректоров, фотографов и дизайнеров. Это и куча административного персонала — от кадровиков до юристов. Без них жизнь современного издания невозможна. Либо, до первого крупного иска.

В итоге такой многолетней трансформации предпочтений пользователей рынок традиционных медиа выхолащивается. Это не только российский тренд, а мировой. В результате падает не только количество материалов и исследований в СМИ, но и их качество. Редакции, затрачивая огромные материальные ресурсы, не могут монетизировать свой контент. Все бенефиты от горячей новости пожинают поисковики или социальные сети. Журналисты не получая адекватного вознаграждения уходят из профессии.

Это уже привело к тому, что на российском рынке остались только ТАСС и РИА Новости, для которых рекламный поток не критически важен, они получают госсубсидии. Ну и несколько корпоративных изданий — РБК, «Эксперт» и «Коммерсант», работающих в режиме — «главное, чтобы ничего плохого не вышло».

Но впереди новая трансформация: профессиональные редакции постепенно будут подменяться ИИ, алгоритмы работы которого проследить очень сложно. Зато такая работа крайне дешева. А учитывая дальнейшее выхолащивание СМИ, база источников, на которых работают алгоритмы, будет очень зыбкой.

В итоге наше ближайшее будущее в пределе — соцсети, наполненные дипфейками и официальной пропагандой. Найти истину в этом потоке будет практически невозможно.

Ну разве это не прекрасно? Единица энергии газа для американцев обходится дешевле угля, а для любимых партнеров в Европе и Азии, заваленных «молекулами свободы», та же газовая единица обходится дороже нефтяной. Говоря иначе, топить мазутом в Европе выгоднее, чем сжигать газ. А уголь — харам!

И это рукотворная история, за реализацию которой американцам можно аплодировать стоя. Они смогли подловить страны Европы на безумном «озеленении» электроэнергетики и отрезать регион от газовых потоков из России. В итоге энергетика Европы и некоторых стран Азии находится в жесточайшем дисбалансе уже около трех лет и все никак не может нормализоваться. Тогда как США этот кризис совершенно не затрагивает. Напротив, за счет экспорта СПГ и формирования новой энергоемкой отрасли — ЦОДов, США выигрывают от таких дисбалансов. В результате из гонки формирования глобальных кластеров ЦОДов выбывают страны Европы. А впереди зима. И новый рост цен вероятен уже после первых морозов.

Как ни странно, этот кризис в среднесрочной перспективе мог бы решить Китай, дав зеленый свет «Силе Сибири-2». Этот газопровод насытит КНР природным газом, в результате местные энергетики откажутся от СПГ, и тот поплывет в Европу. Но КПК в этом вопросе подыгрывают Штатам, держа мировой рынок газа в напряжении. На экономике Китая высокие цены на СПГ практически не сказываются. В основе энергетики страны — уголь, ГЭС и ВИЭ. Природный газ в КНР преимущественно является источником сырья, газомоторным топливом и топливом для коммунального хозяйства.

В то же время в результате высоких цен на природный газ, в первую очередь в Европе, для китайских производителей открываются мировые рынки энергоемкой продукции: удобрений, металлов, керамики и т.д.

Ну а сам Китай возводит ЦОДы пачками.

Грузовые железнодорожные тарифы в России выросли за 1,5 года почти на 19%. Об этом сообщил председатель комиссии Госсовета по направлению «Промышленность», губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев. «Вместе с тем, что очень сильно влияет на экономику и развитие предприятий, тарифы на железнодорожные перевозки выросли за полтора года почти на 19%. Доля логистических расходов в экспортной стоимости товаров химической промышленности достигает в основном 60–70%», — сказал он.

Кто-то сошёл с ума: либо Минэконом, согласовавший резкий рост тарифов РЖД, вызвавший огромный дисбаланс в реальной экономике страны, либо ФАС, одобрившая этот рост.

Железнодорожные расценки за последние 16 лет представлены на графике. Тот, что красный, — это тарифы РЖД, устанавливаемые государством. Много лет они индексировались по инфляции, но ускорение получили с 2022 года.

В итоге с начала 2008 года услуги железных дорог подорожали на 342% при накопленном уровне инфляции 266%. То есть стоимость рельсов для грузоотправителя опередила инфляцию за это время на 76% и в основном за последние годы. Тогда как аренда вагонов (синий) за это время стала дороже лишь на 62%. С учётом инфляции аренда подвижного состава подешевела для грузоотправителя в 2,2 раза.

То есть сегодня операторы подвижного состава, работая в убыток, во многом выступают буфером и смягчают рост стоимости перевозок грузов по системе РЖД для огромного числа хозяйствующих субъектов страны.

Но операторы вагонного парка тоже не бессмертны и долго не продержатся, просто начав банкротиться. С выбытием крупных операторов цены на услуги оставшихся, естественно, поползут вверх. Видимо, в этот момент ФАС и проснётся.

Однако от стоимости перевозок грузов по системе РЖД воют уже не сибирские угольщики, а вполне себе центральнороссийские химики, мнение которых и озвучил Вячеслав Федорищев.

Но важно другое: лоббируя ускоренный рост цен на услуги, менеджмент РЖД исходил из ясных и местечковых проблем — баланс компании не сходился. Однако, как всегда, не сделав поправку на то, что железные дороги — это инфраструктурный каркас государства. С ростом цен железные дороги становятся недоступными для многих грузоотправителей, и они вынуждены отказываться от перевозок. Отказ грузоотправителя от услуг монополии, вероятно, означает его кончину, так как альтернативы услугам РЖД для большинства грузоотправителей нет. «То есть они не вписались в рынок» (С).

А это потеря тысяч рабочих мест, в основном в угольной, лесной и строительной отраслях экономики. Минфин, срезавший субсидии РЖД, теряет налоги, субъекты федерации впадают в кризис.

В итоге РЖД запускают «спираль смерти»: затраты монополии начинают размазываться на меньшее число перевозчиков, и для них тарифы вновь растут, так как баланс монополии вновь не сходится. Это вынуждает часть бизнеса к новому витку исхода из сети, остановить этот процесс практически невозможно.

В итоге потеряют все: и РЖД, и экономика страны, и бюджет.

60% сделок с ипотекой в России происходят с привлечением льгот. То есть кто-то где-то купил себе квартиру или дом, а оплачиваем эту покупку мы с вами через свои налоги, что само по себе уже нонсенс. А в условиях СВО и острого дефицита бюджета — вообще непозволительная роскошь.

К середине 2025 года портфель льготных ипотечных кредитов превысил 12 трлн рублей. В него входят льготная ипотека под 8% для всех (ее уже перестали выдавать), 7%-я семейная ипотека, дальневосточная ипотека под 2%, аналогичная программа для восстановления новых регионов и другие отраслевые программы - IT, сельская и т.п.

Не сложно посчитать, порядок цифр в которые обходятся Минфину субсидирование портфеля. Предположим, что средняя ставка по всем выданным льготным ипотекам — 7%, при ключевой ставке в 2025 году — 19%. Итого Минфин РФ вынужден компенсировать российским банкам около 12% разницы между ставкой ЦБ и выданными кредитами на покупку жилья +2,5 п.п. премии. Переводя в абсолютные цифры — 1,8 трлн рублей в год. Гигантская, всё время растущая величина, перечисляемая напрямую из бюджета банкам.

Если бы не было программ льготной ипотеки, российский Минфин мог бы легко обойтись без роста НДС в следующем году, дополнительные сборы от которого должны составить около 1,4 трлн рублей.

При всей дороговизне для бюджета льготная ипотека не решает системных рыночных проблем: жилье не стало доступнее, оно не стало массовым продуктом, а в России не произошел кардинальный скачек в обеспеченности квадратными метрами на человека.

Однако вертолетные деньги привели к значительным дисбалансам на рынке жилья:

- Во-первых, в России не стали строить значительно больше многоквартирных домов (МКД). Целевые значения Минстроя, обосновывающие запуск льготной ипотеки в майских указах президента на 2024 год, — 80 млн квадратных в МКД в год. В 2024 году по факту в России было сдано в эксплуатацию 45,5 млн кв. м МКД, и это с учётом новых регионов.

- Во-вторых, льготная ипотека привела к резкому росту стоимости квадратного метра на первичном рыке. При этом строить качественнее не стали. Скорее, начали возводить больше массового жилья на выселках по неадекватно завышенным ценам. Но первичка обогнала по стоимости вторичку на 30–50%. Такое есть только у нас и кажется еще в ОАЭ! В остальных странах мира, первичное жилье дешевле вторичного, ибо не надо ждать когда построят, а значит не надо нести риски строителя.

- В-третьих, чтобы потребитель мог уместиться в лимиты льготной ипотеке, строители стали уменьшать площадь жилья - лотов на продажу. В итоге в квартире, купленной по семейной ипотеке, нормальная семья из трех человек (не говоря уж о четырёх или пяти) не помещается.

«Россия сошла с нефтяной иглы», — подчеркнул глава комитета по бюджету нижней палаты парламента Андрей Макаров, отметив, что нефтегазовые доходы страны растут вне зависимости от санкций.

Формально г-н Макаров прав. Так, доля нефтегазовых доходов федерального бюджета составляет около 30%, а ведь ещё десятилетие назад этот показатель доходил до 50%.

Доля нефтегаза в бюджете сильно колеблется, как и в ВВП, и зависит от цен на нефть на мировых биржах. При высокой цене бочки доля нефтегаза в ВВП поднимается выше 20%, при низких — как сейчас — опускается ниже 15%. Средняя за последние годы — около 17%. Хотя Росстат включает в нефтегазовую отрасль не только добычу нефти и газа, но и их переработку, транспортировку и хранение, производство товаров и услуг, связанных с добычей.

Впрочем, перспективы на ближайшие годы у российского нефтегаза не радужные. Добыча с 2019 года в Росси производное от сделки ОПЕК+, что сдерживает экспорт. При этом основные крупные месторождения прошли пик. Для поддержания добычи приходится прибегать к интенсификации: горизонтальному бурению и гидроразрыву — то есть всё как у американских сланцевиков. Что недёшево.

Но есть и светлое пятно. Будущее российской нефти — в проекте «ВостокОйл». По плану он должен дать до 115 млн тонн нефти в год (2,3 млн баррелей в сутки) — пятую часть всей российской добычи, или в два раза больше, чем сегодня добывает Венесуэла. Проект гигантский, и он движется, работы по освоению кипят.

Другое дело, что из-за санкций и сделки ОПЕК+ происходят естественные сдвиги: проектанты закладывают и заказывают одно оборудование, оно попадает под санкции, приходится спешно закупать другое. Однако нефть — продукт нескоропортящийся. «ВостокОйл» дождётся и прохождения пика добычи в Перми, и послаблений от ОПЕК+.

Пока же российский нефтегазовый экспорт в стагнации, стиснув зубы, платим повышенный НДС и другие налоги, и ждём, когда «ВостокОйл» заработает и закроет все дыры бюджета.

«Хрущёвки», как временное решение жилищного вопроса, — уже постучали и говорят: всё!

Изначальный расчетный срок службы «хрущёвок» составлял 25–50 лет, то есть большая часть жилых зданий в России, доставшихся по наследству от СССР, подходит к концу своего жизненного цикла. Конечно, срок эксплуатации зависит от многих факторов. Благодаря заложенному запасу прочности многим домам удаётся прослужить значительно дольше — до 100–150 лет при условии своевременного капитального ремонта и замены коммуникаций. Однако есть и вопрос морального устаревания. Закончить XXI век, живя в однушке в «хрущёвке», — тот ещё маркер развития общества и технологий.

Но до сих пор пятую часть жилищного фонда страны составляют пятиэтажки массовых серий, разбросанные по всей стране — от Санкт-Петербурга до Петропавловска-Камчатского. И, конечно, с этим навесом морально устаревшего и физически изношенного жилья надо что-то делать.

Есть подход Москвы — сносим всё под корень, а на освободившейся земле строим стоэтажку, куда и заселяем весь микрорайон. А на высвободившихся землях строим бизнес-центры в перемешку со стоянками. Подход деловой и рабочий, но негуманный и не тиражируемый. Попробуй где-нибудь в Кировске или Валдае реализуй такую стратегию?!

У государства, как актора, пока нет даже базовых инструментов для решения насущного жилищного вопроса «хрущёвок». Пока федералы исходят из того, что заливают в рынок бюджетные деньги в ипотеку, а они (строители, покупатели, регионы, мэры, банки) как-то всё порешают и устаканят. Но, очевидно, что нет. Скорее всего, на всей этой схеме обогатятся банки, а вопрос физического износа жилья и его морального устаревания в России так и останется нерешённым.

Нужны сложные, точечные, низкорентабельные инструменты, такие как социальное жильё с долгосрочной арендой, коливинги или, на край модернизации «хрущёвки» за счёт глубокой реконструкции с надстройкой ещё одного этажа. За счёт продажи недвижимости в новом этаже и происходит модернизация (опыт Калининграда).

В общем, вопрос «хрущёвок» не тривиальный. Простых решений нет, но это не значит, что его не надо решать.

Внезапно потребление нефти в США вышло на максимум 2005 года. То есть после 20 лет стагнации начался реальный рост спроса. И это вопреки прогнозам МЭА, электромобилизации, росту эффективности ДВС, отказу от мазута в отоплении и большой энергетике. Рост спроса на нефть происходит даже вопреки сумасбродству администраций некоторых штатов, например Калифорнии, навязывающих населению «зеленую» повестку.

Такой рост спроса в том числе и на на нефтепродукты — реакция потребителя на цены на бензин, установившиеся на заправках. Они очень низкие. Но это и свидетельство того, что экономический рост в Штатах в последние годы принимает реальный, а не виртуальный характер. То есть MAGA работает.

Да, развитие происходит не так быстро, как того хотелось бы Дональду Трампу. И, конечно, это следствие энергетического удушения Европы и тарифных тисков против Мексики и Канады. Но ещё год назад казалось, что новая индустриализация Штатов невозможна в принципе.

Для России такой виток развития Штатов — это благо: всё меньше американской нативной нефти будет попадать на мировой рынок. А с ростом зависимости экономики США от нефти снизятся и возможности для санкционного манёвра против России. Особенно если Штаты погрязнут в войне против Венесуэлы.

ДКП Банка России буквально убивает (она на то и нацелена) строительную отрасль России. Любая стройка — это инвестиции, будь то строительство НПЗ, железной дороги, многоквартирного дома или дачи в лесах средней России.

Но с точки зрения стройки нам есть где развернуться. Россия — крайне недоинвестированная страна. Конечно, ситуация в последние годы исправляется, однако базовой инфраструктуры за пределами МКАДа очень не хватает. От банального жилья, особенно в приграничных регионах: Мурманской области, Камчатского края, Чукотки, где строительство МКД в последние 30 лет — это бутиковые истории (мы там не собираемся жить?), — до более сложных инфраструктурных объектов.

Нам нужны железные дороги (особенно на Севере с выходом на СМП), остро нужны глубоводные порты с возможностью грузить контейнеры, наливные грузы (СПГ, ГСМ) и насыпные (уголь, пшеницу, удобрения). России нужны аэропорты. Остро нужны асфальтовые дороги, связывающие все столицы регионов в единую сеть, включая мосты через великие реки. Нужны мощные трубопроводы, способные перебрасывать ямальский газ как на запад, так и на восток, желательно ещё и на юг. Аналогично с нефтью. Нужны ЛЭП и ТЭС. Список необходимого очень длинный.

При этом в России есть кирпичи, цемент, битум и гравий, щебень, медь, сталь и рабочие руки. Но, имея острую необходимость обустройства страны, нам всё время что-то мешает: перестройка, дефицит бюджета, слабый спрос населения, кризис, СВО и, конечно, хронически ястребиная ДКП Банка России.

Пока нам всё время что-то мешает, Китай обошёл нас по объёмам стройки на порядок. Ему видимо ни кто не мешает строить в своей стране.

ERCOT — крупнейшая энергосистема в США, она обслуживает 90% потребностей Техаса. Пиковое потребление в энергосистеме уже достигло 75 ГВт, а годовая генерация, по данным Минэнерго США, в 2026 году составит 425 ТВт·ч. Это очень много — треть от российской. При этом спрос на электричество в Техасе очень быстро растёт. С 2021 года прирост составил 23%. Благодаря попутному газу из Перми электричество здесь дешёвое, и спрос на него среди майнеров биткоина и тренеров ИИ — огромный.

И в целом для энергоизбыточного Техаса вообще не было экономической нужды экономить газ: его там реально некуда девать. Но, как и везде в странах развитого мира, здесь начались эксперименты с СЭС — благо пустынь в Техасе много, а деньги чешутся в руках инвесторов. Результат экспериментов — на графике в виде ежегодно растущего жёлтого овала. До Калифорнии Техасу, конечно, далеко, но солнце уже начинает влиять на традиционную генерацию. Балансировать систему приходится газовыми ТЭС. Это точно не радует местных генераторов, но против «зелёного» лобби не попрёшь, даже в Техасе.

Для потребителя эта экономия газа (бросового сырья, порой продающегося по отрицательным ценам) выливается в копеечку. Альтернативщикам надо отбивать свои стройки СЭС и ВЭС — и они включают свои услуги в ценник. Газовикам свои новенькие ТЭС тоже нужно окупать. А к системе начинают подключаться и новые виды паразитов — АКБ. В общем, дешёвое электричество Техаса постепенно уходит в прошлое.

Долг США растёт по гиперболе, и это видно визуально. Прямо сейчас он переходит в состояние вертикальной линии: Минфин США занимает, как не в себя. При этом тормозов уже нет, а значит, впереди очередной цикл всплеска инфляции. Но никого это не волнует. Накануне сдалась даже «независимая» ФРС, которая анонсировала скорое включение печатного станка в ближайшие месяцы: в жерло вулкана надо подбросить ещё уголька.

А значит, выбирая между «двумя стульями» — реструктуризация долга с нормализацией бюджетной политики и гиперинфляционный сценарий — выбран второй. Он менее конфликтный для политиков Штатов, однако более разрушительный для мировой финансовой системы, в том числе евро, иены, фунта и, конечно, юаня. То есть обнищают не только американцы, но и европейцы с японцами. Впрочем, последние уже. И, конечно, китайцы: в этом случае отсидеться на высоком дереве, наблюдая за схваткой тигров не получится.

С одной стороны, нам с повезло жить в цифровой век, и мы можем в режиме реального времени на банальных графиках наблюдать, как происходит деградация финансовой системы Штатов (а значит и мировой). С другой — нам не повезло в том, что придётся всё-таки пережить коллапс долларовой системы. Вероятно, это будет очень красиво, феерично, но больно для кармана и доходов. Затронет всех, в том числе и нас, так как Россия — экспортноориентированная страна, получающая за свою нефть и газ иностранную валюту и покупающая на эту валюту, в том числе запчасти для сложных летающих и стреляющих изделий. Говоря по-другому: отсидеться в «тихой гавани» не удастся и нам. Шторм накроет всех.

Впрочем, за последние годы российскими финансовыми властями проделана огромная работа по созданию альтернативных доллару платёжных систем и единиц: спасибо санкциям, отрезающим от мировой экономики. Возможно, это создаст хоть какой-то амортизатор для экономики России. Тем не менее, будет очень динамично: мир входит в период разноса мировой финансовой системы.

В Европе и отчасти США продвигается нарратив, что владельцы электромобилей зачастую живут в мире «розовых пони». Считается, что они заправляют свой электроавто «росой» из розетки. Однако, чтобы электричество в розетке появилось, нужно сжечь очень много угля. Уголь, несмотря на энергетический переход, — это основа мировой энергетики (данные МЭА). Он до сих пор основное сырьё для производства электроэнергии, несмотря на широкоразошедшуюся новость о том, что установленная мощность СЭС в мире превысила установленную мощность угольных ТЭС.

Проблема в том, что СЭС работают в лучшем случае 8 часов в сутки, ВЭС — 12, тогда как угольные ТЭС работают 24/7 с редкими перерывами на ремонт. В итоге при одинаковой номинальной мощности угольная ТЭС за день генерирует значительно больше электроэнергии, чем СЭС или ВЭС.

Сегодня парк угольных ТЭС в развитых странах — это очень старые станции возрастом 40+ лет с крайне низким КПД, построенные в разгар индустриализации США, России и Европы — то есть наследие 60–70-х годов. Новых ТЭС в развитом мире не строят — под это не дают кредиты, ибо климатическая повестка. Так как парк угольных ТЭС очень старый, то на таких электростанциях две трети энергии сжигаемого угля улетают в трубу. Вместе с теплом в трубу уходит куча мелкодисперсных загрязнителей, что не улучшает здоровья людей живущих рядом с такой ТЭС.

В Китае и Индии угольные ТЭС современнее и «гадят» меньше, но с поправкой на объёмы установленной мощности, суммарное воздействие на экологию там не меньше, чем в США и Европе.

При этом электроэнергию от угольной ТЭС до аккумулятора авто нужно ещё доставить — в проводах теряется 10–15%, столько же уходит при трансформации и зарядке. В итоге эффективный КПД схемы «угольная ТЭС — колесо электромобиля» едва достигает 20%. Тогда как КПД современных бензиновых и дизельных двигателей значительно выше.

Важнейший тренд, о котором очень мало пишут, — США оптом продают природный газ трубопроводом в соседний индустриальный офшор — Мексику. В прошлом году поставки вышли на 67 млрд кубометров, а, судя по оперативным данным, в этом году цифра превысит 70 млрд кубометров. При этом мощности трубопроводов позволяют довести поставки до 150 млрд кубометров в год. Это огромная величина, сопоставимая с общей мощностью «Северных потоков» и «Силы Сибири».

Заполняемость газовых магистралей США — Мексика динамично растет, так как Мексика быстро возводит распределительные сети и мало- и среднетоннажные СПГ-терминалы, нацеленные на локальные рынки Латинской Америки. Основной спрос на природный газ в Мексике формирует электроэнергетика, питающая мощную мексиканскую индустрию, ориентированную на американский рынок.

То есть прямо сейчас происходит не только промышленная и финансовая экспансия со стороны Штатов в Мексику, но и инфраструктурно-энергетическая интеграция стран. В целом это важный и долгосрочный тренд: США у себя на континенте строят аналог ЕС под сложным названием USMCA: Североамериканская зона свободной торговли.

Для США тактическая цель понятна — Мексика выступает промышленной альтернативой Китаю. Канада — источник ресурсов. Стратегическая цель — формирование единого экономического, а затем и политического пространства от Аляски до Юкатана с населением более 500 млн человек. В такой же размерности по численности населения сегодня находится и ЕС. По-другому ответить на растущие вызовы новых экономических центров — Индии и Китая — невозможно.

Однако, видя исторический опыт Европы, можно предположить, что для Штатов такой геополитический проект будет затратным: ежегодно будут перекачиваться десятки и стони миллиардов долларов инвестиций из центра в экономику стран-сателлитов. И если с Канадой попроще — уровень развития там не сильно отстает от Штатов, то в Мексику надо качать и качать: деньги, технологии, ресурсы. Практика того же ЕС показывает, что Германия и Франция не осилили свой глобальный проект экспансии: окраины буквально обескровили центр.

Смогут ли Штаты остаться на плаву, дав старт Североамериканской Империи? Вряд ли. Империи строятся столетиями, тогда как часы под нынешней экономикой и финансовой системой Штатов тикают с ускорением и дают лишь годы, возможно пару десятилетий.

Даже визуально видно, что мировой экономический центр сместился в Азию, и это по номинальному суммарному ВВП. То есть добавленной стоимости в Азии уже создаётся больше, чем в Северной Америке или Европе, и это с поправкой на всё большую виртуализацию экономик развитого мира.

Смещение экономического центра мира в Азию необратим. Во-первых, на азиатов играет эффект крайне низкой базы. Даже если ВВП на душу китайца удвоится в ближайшее десятилетие, доход одного жителя КНР будет отставать от дохода американца кратно. Однако, банально за счёт численности населения экономика Китая станет больше американской в 1,5 раза — и это по номиналу. С учётом паритета разрыв окажется значительно больше. Паритет тут, кстати, крайне важен: условно, на 1 млн долларов в США можно создать 0,1 ракету, а в КНР — 10. Да, может, качество будет похуже, но китайцы возьмут количеством.

Во-вторых, нет сомнений, что быстро будут расти экономики Индии, Индонезии и Вьетнама. Остановить этот процесс невозможно, так как эти страны реализуют догоняющую модель развития. Говоря иначе, та базовая инфраструктура — домов, дорог, мостов, энергетики, коммуналки, построенная в США и Европе 50–100 лет назад, — в странах Азии только-только возводится. Если дать каждому индусу чистой воды, канализации и 220 вольт, то только за счёт этого ВВП на жителя страны вырастет кратно. А если ещё проложить дорогу, вручить мопед и смартфон, то получим экономическое чудо на десятилетия вперёд.

Это крайне важный тренд. Каждый год значение США и Европы как технологических, инновационных, экономических и финансовых центров мира будет снижаться. Это видно и ощутимо уже сейчас, а дальше скорость заката США и Европы на фоне всё время растущей Азии будет только расти — это простая математика: сложный процент будет играть против стран ОЭСР на богатеющую Азию.

Развитый мир проиграл Азии не «за школьной партой», не за «гонкой вооружений» и даже не из-за «снижения технологического отрыва» — всё это следствие другого процесса. Развитый мир проиграл Азии «в спальне».

Демографический переход сломал шею экономике Японии, Италии и Южной Кореи. Население этих стран резко состарилось, а преемников мало. А следующее поколение еще малочисленнее. Это создаёт ключевую проблему — количество экономически активного населения, участников создания общественного пирога, всё время снижается, тогда как желающих полакомиться этим пирогом — более-менее константа из-за прорыва в медицине: люди живут значительно дольше.

Говоря иначе, каждый год созданных общественных благ в экономиках развитых стран становится всё меньше. Однако правительства нашли хитрость: чтобы население не ощущало тяжесть старения, оно выступает буфером, занимая деньги во вне и раздавая их в виде социальных пособий, бесплатной медицины и прочих всеобщих благ, урезая расходы на оборону, науку и инфраструктуру.

То есть буквально жители развитых стран уже пару десятилетий проедают доходы будущих поколений, чтобы сегодня жилось не хуже, чем вчера. Как результат — непомерные долги правительств Японии, США, Франции, Бельгии и других развитых стран. Тогда как экономики затухают.

И, конечно, эти долги правительств при таком демографическом профиле — это пирамида. Рано или поздно наступит момент, когда правительствам этих стран перестанут давать в долг (в этот момент традиционно включается печатный станок — побочка которого — инфляция, налог на бедных), либо размер платежей по процентам окажется больше налогов, которые государство может взять в экономике.

Самое тревожное, что мир очень взаимосвязан. Падение долговой пирамиды в Японии тут же приведёт к аналогичным проблемам в Европе, а долговые проблемы там — перекинутся на США. То есть вероятно каскадное обрушение долговых пирамид развитых стран.

Сложно назвать конкретную дату, когда это произойдёт. Тянуть и откладывать катастрофу для всех банкиров и финансистов можно очень долго — тем более инструментарий есть.

Но рано или поздно обрушение произойдёт: по дефолтному ли сценарию, по гиперинфляционному, но доходы обществ развитого мира придут в соответствие с трудовыми затратами на создаваемые блага. Большинству жителей ныне развитых стран такой новый баланс не очень понравится.