Фото Марса, полученное посадочным модулем NASA Pathfinder. В 1997 году миссия доставила на поверхность первый марсоход — Sojourner.

Электрический ток — это не поток электронов "как вода в трубе".
⠀
Представьте очередь людей в узком коридоре: толчок одного передается почти сразу по всей цепочке, хотя каждый сдвигается совсем чуть-чуть. В проводе похожая история. Электроны действительно дрейфуют медленно, зато сигнал и энергия распространяются очень быстро — через электромагнитное поле вокруг проводника.
⠀
Когда вы щелкаете выключателем, по проводу не "бежит" никакая материя. Почти мгновенно по цепи устанавливается электрическое поле — и оно заставляет уже имеющиеся в проводе электроны начать согласованно дрейфовать.
⠀
Вы включаете не свет — вы включаете поле.

Trumpler 14 — компактный рассеянный кластер примерно из 2 000 звезд в туманности Киля, расположенный на расстоянии около 7 500–8 000 световых лет от Земли.
⠀
Скопление считается одним из самых молодых: его возраст — порядка 500 000 лет.
⠀
Здесь сосредоточены очень массивные и яркие звезды Млечного Пути, которые на снимке выглядят как россыпь бриллиантов.

Ледяная поверхность сатурнианского Энцелада на снимке зонда NASA "Кассини", 21 ноября 2009 года. Во время фотосъемки аппарат находился в 2 028 километрах от поверхности.

Pismis 24 — молодое рассеянное скопление в центре эмиссионной туманности NGC 6357 (созвездие Скорпиона). По разным оценкам комплекс расположен на расстоянии около 5500–8000 световых лет от Земли.

Петля Барнарда, или петля Ориона, — гигантская эмиссионная (самосветящаяся) туманность, являющаяся частью огромного облака Ориона. Она находится на расстоянии около 1 600 световых лет от нас и охватывает значительную часть созвездия Ориона. Петля Барнарда является продуктом серии вспышек сверхновых, произошедших около 2–3 миллионов лет назад.

Эта туманность светится за счет ионизации газа излучением молодых и очень горячих звезд. Красно-розовое свечение обеспечивает водород, поглощающий ультрафиолет и переизлучающий его в видимом диапазоне.

Представленное изображение было создано на основе данных космических телескопов:

NASA/ESA "Хаббл" — видимый свет;
NASA "Чандра" — рентгеновский диапазон;
NASA "Спитцер" — инфракрасный диапазон.

Благодаря объединению данных можно увидеть всю сложность и красоту этого образования — от холодной пыли до раскаленного газа.

26 марта 1840 года в обсерватории на крыше Нью-Йоркского университета была получена самая ранняя фотография Луны, дошедшая до наших дней. Автор снимка — Джон Уильям Дрейпер, британско-американский физик, химик и один из основателей Американского химического общества.

Изображение представляет собой дагеротип — снимок, полученный методом дагеротипии, изобретенной французским художником и химиком Луи Дагером в сентябре 1839 года. Технология основывалась на светочувствительности йодистого серебра и позволяла получать изображения, похожие на отражения в грязном, потускневшем зеркале. По современным меркам детализация была крайне низкой, но для середины XIX века это был научный прорыв.

Дрейпер потратил месяцы на эксперименты с экспозицией и химическими составами, прежде чем добился приемлемого результата. Его достижение открыло новую эпоху в астрономии — эру фотографических наблюдений, когда астрономические объекты стало возможно не только описывать и зарисовывать, но и документировать фотографически.

В вашем глазу есть слепое пятно. Область сетчатки, где зрительный нерв входит в глазное яблоко — там нет фоторецепторов. Там ничего не видно.
⠀
Вы никогда этого не замечали. Не потому что пятно маленькое. Оно достаточно большое — примерно с апельсин на расстоянии вытянутой руки. Просто ваш мозг постоянно дорисовывает "пропущенный кусок" реальности на основе окружающего контекста.
⠀
Он не оставляет черную дыру в поле зрения. Он заполняет ее тем, что "должно" там быть, исходя из соседних участков. Вы смотрите на стену — мозг продлевает текстуру в слепую зону. Вы смотрите на лес — он добавляет деревья.
⠀
Вы не видите реальность как она есть. Вы видите реконструкцию, которую ваш мозг создает для вас в режиме реального времени.

NGC 6872 — самая большая известная спиральная галактика в наблюдаемой Вселенной, раскинувшаяся на 717 000 световых лет. Для сравнения: наш Млечный Путь имеет диаметр около 100 000 световых лет.

Эта галактика находится в созвездии Павлина на расстоянии примерно 212 миллионов световых лет от Земли. Ее гигантские размеры — результат гравитационного взаимодействия с соседней галактикой IC 4970 (сверху), которая растянула спиральные рукава NGC 6872, придав им нетипичную форму.

Поэтому, несмотря на колоссальные размеры, по массе NGC 6872 не выделяется на фоне крупных спиральных галактик вроде нашей. Большая часть ее "объема" приходится на чрезвычайно разреженные газовые потоки и области молодых звезд.

Изображение было получено 1 октября 2014 года наземным Очень большим телескопом (VLT), находящимся под управлением Европейской южной обсерватории (ESO).

31 августа 1989 года космический аппарат NASA "Вояджер-2", покидая систему Нептуна, сделал прощальный снимок ледяного гиганта и его крупнейшего спутника Тритона. Этот кадр все еще остается последним взглядом человечества на самую далекую планету Солнечной системы с близкого расстояния.

На фотографии виден серповидный Нептун — планета со средним диаметром 49 244 километра, окутанная метановой дымкой и штормами, где скорость ветра может достигать 2 100 км/ч. Слева — Тритон со средним диаметром 2 707 километров, единственный крупный спутник в Солнечной системе с ретроградной орбитой: он обращается в направлении, противоположном вращению планеты. Это один из аргументов в пользу того, что Тритон не сформировался вместе с Нептуном, а был захвачен позже — вероятно, из пояса Койпера, будучи объектом, близким по природе к карликовым планетам вроде Плутона.

Чтобы представить масштабы: средний диаметр Луны — 3 475 километров, а Земли — 12 742 километра.

Система Arp 282 — это пара гравитационно связанных галактик, которые уже вошли в фазу тесного взаимодействия и со временем станут единой системой. NGC 169 (внизу) — крупная спиральная галактика, а ее компаньон NGC 169 A (IC 1559) — маломассивная линзовидная галактика. Система расположена в созвездии Андромеды на расстоянии около 320 миллионов световых лет от Земли.

Хотя для нас это и выглядит как катастрофа космического масштаба, галактические столкновения и слияния — эволюционные будни Вселенной. Причем процесс идет крайне медленно, занимая сотни миллионов лет.

Интересный факт: космос — это доминирование пустоты. Несмотря на всю зрелищность слияния, прямые столкновения звезд крайне маловероятны. Меняются орбиты, смешиваются потоки, сталкиваются облака газа, но сами звезды проходят мимо друг друга.

Изображение было получено 15 октября 2021 года космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл".

NGC 1032 на снимке космического телескопа NASA/ESA "Хаббл".
⠀
Спиральная галактика NGC 1032 видна почти "с ребра", поэтому ее диск выглядит как тонкая темная полоса пыли на фоне яркого балджа. Она находится в созвездии Кита, примерно в 100 миллионах световых лет от нас.

Вопреки многим изображениям, красные гиганты не имеют четких границ или «краев», потому что их внешние слои чрезвычайно тонкие. Вместо этого основа красного гиганта непрерывно истончается по мере удаления более плотных слоев, а внешние оболочки постепенно рассеиваются, превращаясь в своего рода звездную корону (очень тонкую плазменную оболочку).

Человечество находится на стыке двух эпох: биологической и технологической.

Миллиарды лет эволюция создавала жизнь через случайные мутации и отбор. Медленно. Слепо. Но это работало. Теперь мы создаем интеллект целенаправленно — искусственный, усиленный, модифицированный. Скорость развития взрывная.

Мы уже носим технологии: смартфоны как внешняя память, протезы, имплантаты. Границы между биологией и машиной размываются.

Через 100 лет человек может стать гибридом: нейроинтерфейсы, генетические улучшения, цифровое сознание. Через 1 000 — возможно, чистая технология. Сознание в небиологическом носителе.

Биологический человек — не финал. Мы — мост. Переходная форма между углеродной жизнью и тем, что придет после. Эволюция не остановилась. Она просто сменила инструмент — с генов на технологии.