“Три средства от беспомощности”, продолжение 3/6 (начало - здесь)

Средство 1: Делайте что-нибудь.

Серьезно: что угодно. Психолог Бруно Беттельгейм выжил в концлагере с политикой постоянного хаоса. Руководство лагеря, рассказывал он, устанавливало новые запреты, часто бессмысленные и противоречащие друг другу. Охранники ставили заключенных в ситуации, где любое действие могло привести к суровому наказанию. В этом режиме люди быстро теряли волю и ломались. Беттельгейм предложил противоядие: делать все, что не запрещено. Можешь лечь спать вместо того, чтобы обсуждать лагерные слухи? Ложись. Можешь почистить зубы? Чисть. Не потому, что хочешь спать или заботишься о гигиене. А потому, что так человек возвращает субъективный контроль в свои руки. Во-первых, у него появляется выбор: сделать то или иное. Во-вторых, в ситуации выбора он может принять решение и немедленно его исполнить. Что важно — это собственное, личное решение, принятое самостоятельно. Даже маленькое действие становится вакциной против превращения в овощ.

Эффективность этого способа в 70-е годы подтвердили американские коллеги Беттельгейма. Эллен Лангер и Джудит Роден провели эксперимент в местах, где человек наиболее ограничен в свободе: тюрьма, дом престарелых и приют для бездомных. Что показали результаты? Заключенные, которым разрешили по-своему расставить мебель в камере и выбирать ТВ-программы, стали менее подвержены проблемам со здоровьем и вспышкам агрессии. У пожилых людей, которые могли по своему вкусу обставить комнату, завести растение и выбрать фильм для вечернего просмотра, повышался жизненный тонус и замедлялся процесс потери памяти. А бездомные, которые могли выбрать кровать в общежитии и меню на обед, чаще начинали искать работу — и находили. 

Способ справляться: делайте что-нибудь потому, что можете. Выберите, чем занять свободный час перед сном, что приготовить на ужин и как провести выходные. Переставьте мебель в комнате так, как вам удобнее. Находите как можно больше точек контроля, в которых вы можете принимать собственное решение и исполнять его.

Что это может дать? Помните про собак Селигмана? Проблема не в том, что они не могли перепрыгнуть барьер. Так и у людей: проблемой порой является не ситуация, а потеря воли и веры в значимость своих действий. Подход «делаю, потому что выбрал делать» позволяет сохранить или вернуть субъективное ощущение контроля. А значит, воля не отъезжает в сторону кладбища, укрывшись простыней, а человек продолжает двигаться в сторону выхода из тяжелой ситуации. 

(продолжение - здесь)

“Три средства от беспомощности”, продолжение 4/6 (начало - здесь)

Средство 2: Прочь от беспомощности — маленькими шагами.

Представления о себе «у меня ничего не получается», «я никчемный», «мои попытки ничего не изменят» складываются из частных случаев. Мы, как в детской забаве «соедини точки», выбираем какие-то истории и соединяем их одной линией. Получается убеждение о себе. Со временем человек все больше обращает внимание на опыт, который подтверждает это убеждение. И перестает видеть исключения. Хорошая новость в том, что убеждения о себе можно изменить таким же образом. Этим занимается, например, нарративная терапия: вместе с помогающим практиком человек учится видеть альтернативные истории, которые со временем соединяет в новое представление. Там, где раньше была история о беспомощности, можно найти другую: историю о своей ценности и важности, о значимости своих действий, о возможности влиять на происходящее.

Важно находить частные случаи в прошлом: когда у меня получилось? когда я смог на что-то повлиять? когда изменил ситуацию своими действиями? Так же важно обращать внимание на настоящее — вот здесь помогут маленькие достижимые цели. Например, навести порядок в кухонном шкафчике или сделать важный звонок, который давно откладываете. Нет слишком маленьких целей — все важны. Справился? Получилось? Прекрасно! Нужно отметить победу! Известно, что где внимание — там и энергия. Чем больше внимания достижениям, тем сильнее подпитка для новой предпочитаемой истории. Тем выше вероятность не опустить руки.

Способ справляться: ставьте маленькие реальные цели и обязательно отмечайте их достижение. Ведите список и перечитывайте его хотя бы два раза в месяц. Со временем вы заметите, что цели и достижения стали крупнее. Найдите возможность наградить себя какой-нибудь радостью за каждый выполненный пункт.

Что это может дать? Небольшие достижения помогают набраться ресурса для более масштабных действий. Нарастить уверенности в своих силах. Нанизывайте новый опыт как бусины на леску. Со временем из отдельных деталей получится ожерелье — новая история о себе: «Я важен», «Мои действия имеют значение», «Я могу влиять на свою жизнь».

(продолжение - здесь)

“Три средства от беспомощности”, продолжение 5/6 (начало - здесь)

Средство 3: Другой взгляд. 

Селигман открыл проблему, а дальнейшую жизнь и карьеру посвятил поиску решения. Ученый выяснил, что животные могут научиться противостоять беспомощности, если у них есть предыдущий опыт успешных действий. Собаки, которые сначала могли отключить ток, нажимая головой на панель в вольере, продолжали искать выход, даже когда их фиксировали.

В сотрудничестве с известными психотерапевтами Селигман начал изучать поведение людей и их реакции на внешние обстоятельства. Двадцать лет исследований привели его к выводу: склонность тем или иным образом объяснять происходящее влияет на то, ищем ли мы возможность действовать или сдаемся. Люди с убеждением: «Плохие вещи случаются по моей вине» более склонны к развитию депрессии и состоянию беспомощности. А те, кто считает «Плохое может случиться, но это не всегда моя вина и когда-нибудь оно прекратится», быстрее справляются и приходят в себя при неблагоприятных обстоятельствах. 

Селигман предложил схему рефрейминга: переосмысления опыта и перестройку восприятия. Называется она «Схема ABCDE»:
A – Adversity, неблагоприятный фактор. Вспомните неприятную ситуацию, которая вызывает пессимистичные мысли и чувство беспомощности. Важно для начала выбирать ситуации, которые по шкале от 1 до 10 вы оцениваете не выше, чем на 5: так опыт обучения рефреймингу будет более безопасным.
B – Belief, убеждение. Запишите вашу интерпретацию события: все, что думаете о произошедшем.
C —Consequence, последствия. Как вы повели себя в связи с этим событием? Что чувствовали в процессе?
D – Disputation, другой взгляд. Запишите доказательства, которые подвергают сомнению и опровергают ваши негативные убеждения.
E – Energizing, активизация. Какие чувства (и, возможно, поступки) вызвали новые аргументы и более оптимистичные мысли?

Способ справляться: попробуйте опровергнуть пессимистичные убеждения письменно. Заведите дневник для записи неприятных событий и их проработки по схеме ABCDE. Перечитывайте свои записи каждые несколько дней.

Что это может дать? Стрессовые ситуации будут возникать всегда. Но со временем и практикой можно научиться более эффективно справляться с беспокойством, не сдаваться беспомощности и вырабатывать собственные успешные стратегии реакции и поведения. Энергия, которая раньше обслуживала пессимистичные убеждения, высвободится, и ее можно вложить в другие важные области жизни. 

(завершение и техника безопасности - здесь)

“Три средства от беспомощности”, завершение 6/6 (начало - здесь)
 
P.S. Техника безопасности

Я рада, если сейчас вы дочитываете статью, а внутри уже рождается желание действовать. Пожалуйста, проявите бережность к себе в дальнейших действиях. Важно помнить, что нет единственного решения, которое безусловно подойдет каждому. Человек и его жизненная ситуация сложнее, чем самая продуманная и детальная схема. Иногда самостоятельная работа дает желаемый результат. А иногда нужно заручиться внешней поддержкой и/или обратиться за помощью к специалисту. Особенно стоит обратиться за профессиональной помощью, если:

❤️‍🩹 возможность хорошего будущего за пределами сегодняшних обстоятельств;
❤️‍🩹 вы испытываете тяжелые переживания и по шкале от 1 до 10 оцениваете их на 7 или выше;
❤️‍🩹 вы находитесь в депрессивном состоянии, все валится из рук;
❤️‍🩹 вы начали самостоятельную работу, но в процессе ощущаете себя хуже;
ощущение беспомощности усиливается, а негативные представления о себе укрепляются.

Пожалуйста, доверяйте своим ощущениям и позаботьтесь о себе и своем состоянии. Я верю в то, что в трудных обстоятельств мы встречаемся еще и с собственной силой. Выбор прочитать эту статью и попробовать описанные в ней способы уже значит, что внутри есть вера в перемены и возможность движения туда, где лучше. У собак Селигмана не было выбора. У нас он есть. Давайте выбирать волю.

Досмотрела второй сезон “Разделения” (“Severance” Бена Стиллера) и ужасно захотела написать пост о сериале в канал. За семь лет “Записок злого терапевта” такое происходит во второй раз. В первый меня впечатлило количество сессий, на которых мои клиенты хотели обсуждать “Слово пацана”, я его посмотрела и выдала текст про 90-е как невидимую и неосмысленную травму.

Так вот, “Разделение”. Осторожно, возможны спойлеры. Это социальная антиутопия, сюжет которой строится вокруг новой технологии. Есть чип, позволяющий разделять воспоминания о работе и жизни за пределами офиса. Одно тело - две личности, два сознания. “Интры” помнят только рабочее время и не обладают никакой памятью о себе и мире за его пределами, “экстры” помнят только время и людей вне работы. По ходу первого сезона быстро становится понятно, что “экстры” и “интры” - разные личности, хотя и делят они одно тело. У них разные характеры, ценности, их влечет к другим людям, если присмотреться, видно, что они иначе говорят, их тело по-другому двигается.

Если посмотрите хотя бы несколько серий первого сезона, увидите, как люди, прошедшие разделение, думают про “интр” как про иных, чужих людей - вплоть до объективизации, даже персонаж, который пошел на процедуру вживления чипа, чтобы хотя бы восемь часов в день не чувствовать боли утраты после смерти жены и знать, что где-то в офисе существует его более счастливая версия. “Интры” начинают восприниматься функциями: кем-то, кто нужен, чтобы “основному мне” было лучше, и для достижения цели этого “лучше” можно требовать от “интры” всего, вплоть до согласия перестать существовать.

Думаю, как это похоже на то, с чем я раз за разом встречаюсь в кабинете: идея некого “основного я” - той части личности, которую человек согласен считать собой - и стремление отделить, вытеснить чувства, состояния, опыт, который неудобен, не сочетается с “основным собой”, который приносит страдания. “А как сделать, чтобы этого просто не было?”. И знаете, если бы у меня была какая-то кнопка, которую можно нажать, чтобы человек передо мной перестал страдать, иногда соблазн на нее нажать был бы очень силен. Страдание выносить нелегко. А страдание от того, что страдаешь - и поэтому ты какой-то неправильный, ты уже не можешь больше быть таким, можно просто перестать и быть другим, а?! - не легче, а то и тяжелее.

В сериале “интры”, ограниченные замкнутым миром, не знают как выглядит небо или море, рестораны и кино, не знают своих близких и друзей. Разнообразие в их мире искусственное - это бонусы за хорошую работу, офисные ништяки, которые, за неимением ничего другого становятся супер-ценными. Этого достаточно, пока не перестает быт достаточно. Пока смотрела, думала, насколько сериал хорош как метафора: то, что отщеплено в нас, не исчезает, а продолжает жить. Оно долго, месяцами, годами, десятилетиями может не давать о себе знать, пока не появляется возможность перестать довольствоваться местечком в подполе и выйти наружу. В мир, где есть люди, горы, небо, отношения, самые разные эмоции. Сила, с которой эти части будут пытаться вторгнуться обратно и занять свое месте, не меньше силы противодействия. Наши внутренние защиты сильны, но стремление к восстановлению обладает не меньшей силой. То, что нам в силу каких-то причин, не хотелось в себе видеть, воспользуется ближайшей приоткрытой форточкой, чтобы закричать в нее о своем существовании.

И да, “основному себе” будет трудно найти в себе отношение к этому, орущему в форточку, как к “нормальному человеку”. Если бы можно было так относиться, оно бы не было столько времени похоронено. Терапевт сколько угодно может куковать о том, что воссоединение с этими частями - это более полный опыт существования. Большое спасибо, но пошел он нахер, этот полный опыт - с неполным было норм. Прийти туда, где наши условные “экстры” и “интры” перестают видеть друг в друге врага или функцию, кого-то, кто что-то должен ради “моего” блага, забывая, что это все еще одно тело и один человек, - на это нужно много времени, усилий и, главное, согласия туда двигаться. Которого может и не быть. И тогда терапия превращается в серию из второго сезона, где главный герой с помощью видеокамеры говорит сам с собой. Где видно, что если бы не вот это вот “у меня есть основное я”, то это был бы глубокий опыт узнавания кого-то, с кем тебе может быть хорошо. С кем вы взаимно друг друга обогатите. Только вот не получается, потому что один давит, а второй не доверяет.

Ну, подождем третьего сезона, а пока ждем, в этой, несериальной реальности, поработаем.

Заметила новую тенденцию в продвижении психотерапии - условно назвала ее “терапия без обязательств”.

Что вижу: больше коллег, которые подчеркивают, что в работе с ними можно
- договариваться о встречах по запросу “когда нужно”, без стабильного графика, и
- закончить терапию, когда захочется, и вернуться, когда понадобится.

Лет семь назад, когда я завела этот канал, был тренд “терапия может быть мяконькой и теплой”, потом он сменился на “терапия может быть сложной и болезненной”, а теперь вот громче начинает звучать что-то, в чем мне слышится “терапия может быть удобной”.

Понятно, что за последние лет пять большинство из нас по самое не могу накушались сложного и болезненного под соусом из “ну а что вы хотели, жизнь такая”. По моим наблюдениям, до ковида у людей, которые интересовались и психологией в целом, и терапией в частности, были ресурсы смотреть на сложность и болезненность, признавать их как неотъемлемую часть жизни и, главное, выдерживать. А выдерживать это так, чтобы не на разрыв и до кровавых хомячков в глазах, а все-таки в рамках своих возможностей, можно только при наличии того, что балансирует процесс выдерживания. Одно их базовых правил в работе терапевта: сначала поддержка и накапливание ресурсов, только потом фрустрация. Сначала убедиться, что у человека есть некоторые силы, энергия, радость, смысл жить, на которых он достаточно хорошо продержится, когда встретится со своими злыми фантомами или с неприятной правдой бытия.

Мне, думаю, можно и не перечислять все события большого мира, которые от души пожрали наши силы, радость и смысл. Очень понятно, что когда кругом все сложно и больно, то приходить на сессию, чтобы слышать еще и про свою психическую реальность и внутренний мир: “Ну да, будет сложно и больно”, не хочется. Можно, знаете ли, сходить на эти деньги в ресторан или там натальную карту заказать - может, хоть звезды что-нибудь хорошее скажут.

И вот у нас есть вымотанные уставшие люди, которым хочется хоть где-то получить немного облегчения, и, к сожалению, слишком много знающие терапевты, которые, может, и рады бы это облегчение дать, если бы это было в их силах, но не всегда это могут так, как хочется человеку, обратившемуся за помощью.

Есть и вторая история, которая, как мне кажется, началась еще до ковида.

(продолжение - здесь)

Заметила новую тенденцию в продвижении психотерапии - условно назвала ее “терапия без обязательств”.

(начало - здесь)

Люди в целом стали хуже выносить пребывание внутри длительных отношений. Это не плохо и не хорошо - это данность. У этой данности нет какой-то одной причины. Если вам интересно разобраться глубже, можно почитать что-нибудь о том, что и почему происходит с идеями длительных отношений, моногамных отношений, брака, ожиданий от партнера - словом, со всем, что еще относительно недавно в нашей культуре считалось естественным жизненным сценарием по умолчанию.

Мы живем во времена распада и пересмотра основных экзистенциальных идей. Оказывается, можно не просто по-другому, а очень по-разному! Можно экспериментировать или самостоятельно создавать то, чего еще не было. Можно исследовать территорию за пределами знакомых или хотя бы описанных феноменов, изобретать и кастомизировать под себя разные грани идентичности: профессиональной, национальной, гендерной, отношенческой.

Терапия же во многом остается базированной на идее необходимости ясной устойчивой рамки. Терапевт предлагает возможность создать стабильные отношения, внутри которых возможны самые разные бури - и возможными они становятся именно благодаря крепким внешним границам. Ты можешь быть в ярости на меня, ты можешь не хотеть приходить на сессию, можешь не соглашаться, обижаться, хотеть, ждать, разочаровываться - и знать, что я все равно приду на нашу встречу в день и время, о котором мы договорились. Я буду здесь, что бы ни происходило.

Про это “что бы ни происходило” со стороны терапевта говорится много. Реже говорится о том, что отношения - это двое (ну или трое, четверо…) и что ясность, устойчивость и доверие - результат работы обеих сторон. Да, клиент может начать сессию с “блин, вообще бесит, что нужно сегодня было к вам ехать - не хотелось, и не знаю, о чем говорить, и вообще аааа” - но при этом он все равно пришел. А это - серьезная работа: выделить время, силы, деньги и следовать этим договоренностям. Так же, как с любыми другими отношениями.

Ожидаемо, что терапия попадает под колеса исследования “а можно как-то еще?”. Мы как-то уже вроде нормализовали идею, что можно второго (третьего, четвертого) партнера, если все согласны, можно открыть отношения, можно без “партнера”, а, например, бостонский брак, можно по-разному в поиске, как подходит именно мне, если не подходит предлагаемая по умолчанию модель. А можно двух терапевтов одновременно, или приходить только когда есть “запрос”, или сделать перерыв на полгода, а потом продолжить?

У меня, как и всегда, мало ответов, одни только вопросы. Например, какую именно потребность и как мы обслуживаем, пытаясь сделать терапию “удобной”? Например, что делать с тем, что границы есть не только у меня, но и у другого человека, и они могут не совпадать достаточно для компромисса, а могут - очень сильно?

Терапия неудобна в силу того, что отношения в принципе неудобны. Всегда. Любые. Вопрос в степени и переносимости. Это неудобство не получится полностью убрать за счет изменений формы. Даже если это изменение формы приемлемо для терапевта и вполне в рамках его собственных границ - ему правда окей с нестабильностью графика или он правда может пообещать, что точно через несколько месяцев найдет для вернувшегося клиента место в расписании. А вот как обходиться с фактом неудобства - оставаться с ним, обсуждать, искать компромиссы, принять как данность, пытаться разрешить за счет изменений договоренностей или еще какой-то вариант…

В общем, как всегда: мало что понятно, но очень интересно. И расслышать массовый запрос, и увидеть, как терапевты на него по-разному откликаются. Ну и что-то в очередной раз увидеть в себе про собственные границы. У меня, например, есть некоторая идея о том, что все, что чего-то стоит, рано или поздно потребует некоторых усилий. Если оно не требует усилий, почему я думаю, что оно чего-то стоит? Если оно не требует усилий, зачем оно мне? А если не требует - зачем?

Продолжаем наблюдать.

Все - и я тоже, - говорят о том, сколько всего делает терапевт для того, чтобы взращивать и охранять доверительный глубокий контакт с клиентом. А давайте-ка внесем немного справедливости, чтобы не получалась однобокая картина: самоотверженные трудяги-терапевты и их клиенты, которые не видят, сколько же всего вложил в работу их психолог.

Речь не только про деньги, которые часто первым делом вспоминаются. Хотя и про деньги тоже. Выделить кусок бюджета, который регулярно отдаешь за терапию, тоже дело непростое. Была у вас сессия, после которой вы вышли с ощущением: “Ух ты, блин, вот это у меня сейчас жизнь перевернулась!”, или вы вышли на плато и встречи с психологом кажутся поверхностными и пустыми, вы все равно соблюдаете договоренность об оплате. В некоторые дни, возможно, вы смотрите в выписку из банковского приложения и задумываетесь, на какие Мальдивы можно было бы слетать в конце года, если бы эту сумму каждый месяц откладывать. Или вы твердо знаете, что терапия вам нужна и вы планируете быть в ней столько, сколько понадобится, а, значит, нужно как-то переживать тревожные мысли и тревожные события: зарплату урезали, внезапно нужно ставить элайнеры или вам очень нужна внеплановая неделька отпуска - и при этом вы согласились на обязательство внутри отношений, от которого не отказались и имеете намерение выполнять в любых обстоятельствах.

Кроме денег есть время. Да-да, вы, возможно, третий месяц не можете встретиться с лучшей подругой, пропустили мамин день рождения и вообще ничего не успеваете. Но при этом раз в неделю (а бывает, что и два, и три) приезжаете в кабинет или приходите в окошко зума, чтобы пятьдесят минут разговаривать с другим человеком.

Отношения требуют энергии. Да, терапия может ощущаться облегчением, потому что кажется, что энергия там не тратится, а, наоборот восполняется. Ведь терапевт вам не рассказывает: “А вот у меня…”, не просит советов и не сетует на то, что не выспался, колено ноет и собака написала на диван. Но эмоциональный труд не ограничен одним только слушанием другого и контейнированием его переживаний. Говорить о себе бывает трудно. Открываться в чем-то уязвимом требует той самой энергии для усилия, для акта смелости, но и замалчивание этого уязвимого, которое хочет быть услышанным, тоже требует приличного куска сил.

Близость рождается там, где есть постоянство. Каждая сессия может быть откровением, прорывом и инсайтом разве что при условии, что вы видитесь раз в пару месяцев. Когда ваши встречи проходят каждую неделю, неминуемо будут “пустые”, “проходные” сессии, сессии, наполненные скукой, а также сессии, на которые плетешься, думая: “Блин, вот бы сейчас просто сесть в кафешке, выпить спокойно кофе, книжечку почитать - но нет, блин, иду к психологу…”.Чувствовать, что идти не хочется, и все равно прийти со всем этим недовольством, потому что у вас есть договоренность и вы ее уважаете, - это, так-то, немалая внутренняя работа.

В мире, где все большему количеству людей сложно вовремя оплатить счет за электричество или не опоздать на встречу, потому что скорость жизни высока, плотность событий велика, во внимании нужно держать уйму всего и сразу, встроить новую связь с кем-то - регулярную, постоянную, - и соблюдать установленные для этой связи договоренности - это уже немало и непросто.

Я часто повторяю фразу “уважение к сложности человеческого опыта”. Мне хочется отдать должное этой сложности внутри терапевтических отношений со стороны того человека в отношениях, который вообще-то не учился их специально выстраивать. Иногда у этого второго человека сложный период в жизни. Иногда ему вообще с раннего детства тяжело с чем-то постоянным, с границами, с договоренностями. Он все равно входит в эти отношения, соглашается на некоторые договоренности, принимает вместе со своими правами еще и обязательства - и выбирает продолжать при возможности в любой момент прекратить.

Как вы знаете, раз в год я делаю какой-нибудь внезапный пост с анонсом на внезапную тему. Считайте, традиция. В 2022 у меня вышел дебютный роман, в 2023 я выступила спикером про взрослых с недиагнострированным РАС, а 2024 вдвоем с профессиональной доминатрикс провела вебинар для психологов и терапевтов про этику власти и кайф от ответственности.

Чем после этого я могу вас удивить в 2025?

Например, живым примером: на что похожи абстрактные психологические клише вроде "идти в уязвимость", "уважать сложность человеческого опыта", "практиковать то, что делает тебя живым" в жизни одно там конкретного психотерапевта👇

3 мая у меня будет премьера спектакля в Белграде.

Подождите отписываться с возмущенным “да блин, я сюда прихожу читать про психологию, а не вот это все”, дайте мне шанс рассказать, при чем тут терапия, и заодно заверить вас, что посты о личном в канале остаются редкими исключениями, никаких "сейчас расскажу о новой трансформационной арке моего личностного становления, от которой вы охренеете и выйдете просветлёнными” здесь не будет.

Прошлое "о личном" было в 2022, когда у меня вышел первый роман. Он родился из наблюдений за людьми Белграда, двух лет танго, превратившихся в массивный эпизод ретравматизации, обсуждений опыта взросления на развале СССР в личной терапии и работы с "травмой 90-х" в собственной практике. А еще - из детской мечты “вырасту и стану писательницей”, упрямства, отчаянных криков чаечкой о том, что за девять месяцев можно вырастить функциональный человеческий организм, а я тут второй год буквы вместе собрать не могу, и обещания себе больше никогда не говниться ни на одну книгу, даже “Пятьдесят оттенков серого”, потому что авторы их хотя бы дописали и это уже заслуживает уважения.

Второй детской мечтой была сцена. Я хотела поступать в театральный, но уехала учиться в Штаты, а потом в семье случились две смерти подряд и стало не до театрального. Любовь к театру осталась - на этом моя кукушечка держится даже в самые темные времена. Любовь быть на сцене - тоже, и нее растут мои лекции и вебинары, и, в каком-то смысле, этот блог.

Поставить спектакль с нуля вместе такими же людьми, которые любят театр и имеют примерно ноль профессиональной подготовки, похоже на терапию. Не только потому, что не получится “приходить только когда есть запрос” или “сегодня не заходить в сложное”. Создать вместе из ничего что-то стоящее и смелое возможно только если выдерживать ритм, друг друга и себя. Ходить на длинные репетиции. Работать с персонажем. Проживать групповую динамику и взаимные проекции.

А еще - проживать сквозь внутренний злой шепоток: “Самодеятельность - это творчество с алиэкспресса. Куда тебе на сцену, если твоя первая и последняя роль - гном Матвей на утреннике сорок лет назад? Какой тебе балет, если у тебя в твой сорокет двое детей, живот и дедлайны? Ой, ну ладно, можно, только на люди не выноси. Давай тихонько. Ты же не по-настоящему. Ты же не умеешь как прима Большого или Леонардо ди Каприо”.

Сыграем ли мы 3 мая как в “Гоголь-центре” или “Сатириконе”? Нет, конечно, за “Сатириконом” нужно идти в “Сатирикон”.

Сделали ли мы живой большой спектакль, которым гордимся? О, да.

Три месяца назад были только буквы на бумаге в распечатанных сценариях. Через десять дней будет премьера - живая и хорошая. На нее стоит прийти уже хотя бы для того, чтобы посмотреть, что возможно, когда взрослые люди со своими сложившимися жизнями, семьями и карьерами решили взять и сделать. Рискнули получить удовольствие от творчества и созидания, и готовы этим делиться.

Если вы в Белграде, приходите! Буду вам рада:)
(Традиционно: не клиенты или бывшие клиенты)

Билеты: здесь
Инстаграм спектакля (и лично мной смонтированный трейлер): здесь

С большим интересом читаю холивары про психологов и терапию в твиттере и фейсбуке. Из комментариев обычно хорошо видно, где разрыв между тем, что мы (психологи и терапевты) думаем о своей работе и ее ценности, и как это видят другие люди.

Вчера читала свеженький спор на тему обязательности сессий раз в неделю: почему все психологи говорят, что нужно именно так, и что если клиенту при этом норм одна или две сессии в месяц?

Я, собственно, не хочу перечислять популярные аргументы за и против той или иной частоты терапевтических сессий, их и без меня можно в интернете найти с горочкой. Давайте вместо этого поговорим о том, что нам - психологам и людям, нуждающимся в психологической помощи, - мешает друг друга услышать. Почему обсуждение условий терапевтической работы превращается во враждебное противостояние, где каждая сторона объясняет, почему она права, а оппонент - нет?

Мне видится приличный такой кассовый разрыв между двумя реальностями.

Из чего состоит реальность терапевтов? Из:

- убеждения в большой важности своей работы;
- глубоких знаний о сложности человеческого внутреннего мира;
- переданных “по наследству” правил “как надо”;
- собственных возможностей и ограничений.

Плюс-минус человек из этой реальности верит: работа с психикой требует много внимания и сил, часто это долго в силу сложности устройства внутреннего мира; я годами учился делать это непростое дело, которое способно изменять жизни других к лучшему, и чтобы делать свою работу хорошо мне нужны определенные условия, без которых мои возможности ограничены как у хирурга без инструментов.

Из чего состоит реальность клиентов? Из:

- представлений о себе;
- внутренней тяжести;
- окружающей реальности и существующих в ней ограничений;
- потребности получить помощь.

Плюс-минус человеку в этой реальности не особо хочется вникать в то, насколько сложна профессия психолога и процесс терапии, и вообще в проблемы терапевтов: сколько там они лет учатся, какие у них сложности и вот это все; хочется получить облегчение в своей тяжести, а не разбираться в тяжести другого.

На стыке этих реальностей происходит примерно следующий диалог:

- С вас семь тыщ раз в неделю.
- А мне норм раз в месяц.
- Но надо каждую неделю.
- Но мне норм раз в месяц и вообще вы знаете, сколько я за квартиру плачу?
- А вы знаете, сколько лет я учился?
- А почему это должно быть моей проблемой?

Вот и поговорили. Каждый по-своему прав, но какой толк от правоты, если она приводит к сотрясению воздуха вместо решения проблемы?

И да, иногда этот кассовый разрыв между реальностями - следствие тех самых проблем, по поводу которых человеку реально нужна терапия раз, а лучше два в неделю. Иногда, если копнуть, можно обнаружить, например, отношение к себе как к машине, или страх вложить в себя время, деньги и силы в таком количестве, или хроническое обесценивание других, или голодного младенца, который орет, чтобы мама пришла и все исправила.

Но есть еще реальность. В ней у людей не бывает денег или времени на еженедельные сессии. Или деньги и время есть, но действительно хватает одной профилактической встречи в месяц. Или терапия для них - не главная и самая эффективная форма помощи. А также в ней психологи тоже платят за квартиру и продукты, и нуждаются в стабильном предсказуемом графике, и хотели бы в целом немножечко больше общественного уважения к своему труду. В этой реальности мы все - люди, и мы все хотим быть услышанными и понятыми.

Возможно, если мы немного отойдем от формата диалога, в котором нужно выяснить, чья правда правдее, то появится больше пространства для диалога, в котором два человека обмениваются информацией о своих возможностях и ограничениях, и на основе этого принимают решение о том, есть ли здесь шанс получить то, в чем нуждаешься, или нужно поискать где-то еще.

Вчера была приглашенным спикером на белградской неделе коучинга. Вышла со смешанными чувствами и горочкой мыслей. Одна из них - о том, как даже в смежных областях до сих пор существует искажение о том, кто такие психологи и с чем работает психотерапия.

Человек все-таки не пирог, чтобы нашинковать его на куски и играть в “мы делили апельсин”. Эта долька - для психологов, эта долька - для коучей, ну а для психиатров - кожура.

Пока мы пытаемся поделить песочницу и раздать значочки типа “психолог работа с чувствами из прошлого и внутренними конфликтами” и “коуч работает с образом будущего”, “задача психолога - помочь восстановить устойчивость” и “задача коуча - поддержать движение вперед”, мы будем чисто лингвистически множить путаницу. В первую очередь, для самих себя. Вчера, например, на панельной дискуссии были коучи, недоумевающие, как можно не работать с прошлым, коучи, отвечающие “ну тогда это не коучинг” и задний ряд слушателей-психотерапевтов, которые только что узнали, что с образом будущего они не работают.

Мы работаем не с “внутренними конфликтами” и “способами достижения целей”, а с большими областями человеческого опыта:

- психической реальностью
- мышлением
- нейробиологией
- соматикой

Как психоаналитический терапевт я работаю, в первую очередь, с психикой: сложным внутренним пространством, которое включает несколько уровней. Это и чувства, и мышление, и бессознательное, и привязанность, и экзистенциальные смыслы, и способы организации Я, и взаимодействие с другими людьми и данностями внешнего мира.

Одновременно я понимаю, что проблема, с которой клиент ко мне пришел, может требовать работы с телом. Никакая терапия не заменит достаточно сна, нормальный уровень ферритина и не нормализует работу гормонов щитовидной железы. Назначать анализы и лечение я не могу и не буду - это работа врача. Но учитывать работу тела, так же как знать о функциях мозга и изменениях в его структуре, мне нужно.

Более того, мне кажется важным в той или иной форме обращать внимание моих клиентов на то, что мы - сложные существа, у наших проблем бывает больше одной причины, и иногда эти причины лежат в плоскости, которая находится за пределами возможностей психотерапии. Мы обязательно поговорим о том, почему вы никак не можете начать искать новую работу: про чувства, мысли, травматический след (если он есть - не то чтобы мы его срочно начнем выдумывать), сомнения, надежды, так же как и о том, что этот поиск работы может сказаться на вашем браке, или о конкурирующих жизненных целях. Но также мы можем упереться, например, в то, что вы не знаете своей реальной рыночной стоимости - и я с этим никак не помогу, это задачка для самостоятельного исследования или работы с карьерным консультантом. Она лежит уже не в области психики, а в области знания актуального состояния рынка.

А вот с чувствами по поводу состояния рынка, горестными чаячими криками о том, куда катится мировая экономика, а также с переживаниями от осознания, что вообще-то ваша зарплата давно должна быть в два раза выше, вместе с сопутствующим “да в моей компании охренели штоле меня не уважать?!” или “боже, как же мощны мои лапищи!”, - это ко мне. Если нужно и если хочется.

Точно так же ко мне (если нужно и хочется) с обсуждениями сериалов - потому есть если вас тошнило от “Аутсорса” или возмутил “Подросток”, то это что-то говорит про вас и обсуждение персонажей и их поступков может быть возможностью исследовать ваш внутренний мир. Хотя со стороны можно было бы, конечно, сказать, что у нас тут не киноклуб, а серьезное мероприятие, психотерапевтическая сессия.

В общем, за коллег из сферы коучинга не скажу. А за коллег из своей сферы позволю себе высказаться. К нам - со всем про психику. В какой бы форме это ни было.

Главное разочарование терапии - да что там, главное разочарование жизни: приза в конце не будет.

Нам хочется понятного нарратива, как в кино или книжке: чтобы герой бежал-бежал - и добежал. Женился на принцессе - ну, или на драконе, выиграл чемпионат, излечился от болезни. Нет, от сезонной простуды, понятное дело, главный герой в вашем кино излечивается пару раз каждый год, но это другое.

Мы ждем больших завершений, после которых все, наконец, налаживается и разделяет нашу жизнь на “до” и “после” в лучшем смысле. Уже не психологи предлагают что-нибудь проработать, а сами клиенты приходят с этим словом. Проработать маму, деньги, отношения, травмы: сама формулировка подразумевает конечность процесса и результат в виде стабильного положительного изменения. Если в конце игры ждет приз, это оправдывает вложение времени, денег и сил.

Ни терапия, ни жизнь не являются казино. Даже если вы в них играете как в казино.

Однако, свое “до” и “после”, тем не менее, существует.

“До” - это жизнь, в которой мы стали тем, что от нас требовалось, чтобы выжить. Паттерны поведения и построения отношений, которые мы сначала бессознательно впитывали из окружающей среды, а потом многократно производили. “Я”, в котором мы уверены, даже когда нам в нем больно или тесно. Оно не является ложным, но одновременно не всегда соответствует человеку сегодняшнему, а иногда изначально не во всем соответствует человеку прошлому.

“После” - это что мы открываем в себе, когда ставим это “Я” под сомнение. Не отбрасываем целиком, как мемный котенок - не складывающиеся кубики, а допускаем, что может быть что-то еще. Как-то иначе. Когда мы смелее смотрим внутрь себя и обнаруживаем там желания и цели, которые пока еще не нашли возможностей для реализации, или, наоборот, которые больше не нужны - а некоторые, возможно, никогда и не были нужны, потому что не были подлинно нашими: “Мне не нужно было быть сильной, мне нужно было быть любимой”.

Между этими “до” и “после” чаще всего лежит не одно потрясающее событие, а длительная работа, в которой скорость и масштаб изменений неравномерны.

Потребность психики в завершении, однако, никуда не девается. И популярные техники “отмечать достижения” существуют именно поэтому. Нам нужны медальки, галочки, ощущение, что все это не зря, потому что на одних только постах всяких там терапевтов, с умным видом рассказывающим, что приза в конце не будет, морально не протянуть.

Опять, в общем, все сложно и иногда противоречит друг другу, при этом никак друг друга не исключая.

Сначала думала, что напишу этот пост в закрытый блог, который веду для коллег. Но всё-таки решила, что рискну некоторым самораскрытием здесь, в «Записках».

Вашему вниманию вместо мудрости от злого терапевта – мудрость от терапевта злого терапевта:

У меня сегодня сломался ноутбук. По человеческой ошибке – хотела написать «глупости», но поймала себя на оценочно суждении, а яжпсихолог, ну! В общем, оставила его на ночь на террасе, а у нас сейчас дни высокой влажности. Утром не включается и не заряжается.

Пост не про ноутбук. Хотя немножко про ноутбук – я позлилась, порасстраивалась, проверила цену, на новый макбук, сверилась с собой, готова ли я рисковать покупкой ноутбука у венгерских перекупщиков, чтобы сэкономить несколько сотен евро, вместо переплаты у официального дистрибутора, снова позлилась и порасстраивалась, поплакала в плюшевую собаку о том, что я вообще теперь уже ничего не хочу, ебись оно всё конём об стенку, и поползла в соседнее кафе, чтобы созвониться со своей терапевткой.

Поскольку я – человек, с ранних лет познавший, что всё по-настоящему ценное возможно только на дисциплине, а не на вот всех вот этих вот мифических вдохновениях и потоках, то была готова к обсуждению в ключе сурового принятия реальности и подхода радикальной честности. Спроецировала свои привычные защиты. Ну, мол, бывает, иногда ноутбуки ломаются невовремя, иногда нужно заменять им батареи или вообще внепланово покупать новый, такова жизнь. Примите, Елизавета, и смиритесь, потому что ничего лучше этого вы всё равно сделать не можете, только нервы потратите.

А моя терапевтка говорит: Елизавета, вообще-то жизнь – очень ценная штука. Очень дорогая. И так быстро проходит. И тратить её на то, чтобы искать сервис по обслуживанию батареи, очень обидно. Жизнь – она не для этого. То есть, конечно, в ней это случается, но вообще-то она нам дана для того, чтобы мы ей радовались. Получали удовольствие. Вот вы, говорит, сидите в кафе, пьете кофе, едите пирожное – а я ещё пирожное это взяла в знак протеста, мол, даже если терапевтка моя мне сейчас скажет, что это знак неуважения, я его всё равно съем, это — мой бунт и моё проявление резильентности перед лицом жизненных сложностей, и, опять же, ебись оно всё конём об стенку! – вот это, говорит моя терапевтка, и есть то, зачем мы, среди прочего, живём. И, конечно, совершенно несправедливо вместо кофе с пирожным искать батарею для ноутбука. И вообще, говорит, очень вас понимаю.

Никаких умных выводов здесь не будет, дорогие читатели. Просто мало ли, может, вам тоже это сегодня нужно было услышать, но никто не сказал. Держите.

Пойду второй кофе закажу.

Наступил понедельник, в Белграде открылись сервисы и я, наконец, везу свой макбук на реанимацию (надеюсь).

В ожидании диагноза пациента и возможности снова писать регулярные посты в «Записки» расскажу вам про проект для коллег, который я готовила примерно год и, наконец, довела до состояния «ну конфетка же!» и с гордостью готова запускать.

Когда мне в прошлом июне Саша Киселева прислала ссылку на чужой проект со словами «реалити-шоу» в названии и сказала: «Елизавета, мне кажется, было бы интересно, если бы ты сделала такое», я немедленно вырядилась в белое пальто. Где я – и где реалити. А потом скинула пальтишко и решила подумать: серьёзно, существует же практика shadowing – обучение через наблюдение за работой более опытного коллеги. И если за терапевтической работой мы можем наблюдать через обсуждение кейсов, супер- и интервизионные группы, записи, то за нутрянкой ведения практики и сочетания её с жизнью нам подсмотреть сложнее. Особенно не в формате «Я вас научу так же, как я, и будет вам счастье, с вас писят тыщ».

У меня нет идеи кого-то чему-то научить. Но есть идея поделиться👇

🔴 Две недели внутри моей практики

У меня в инстаграме есть ироническая рубрика “Задолбали своей продуктивностью”. Я выхожу в сториз и рассказываю, что успела сделать за неделю или за день, а подписчики могут жмякнуть на кнопку с какой-нибудь шутливой надписью: “опять бесите”, “задолбали продуктивной продуктивностью”, “вы человек вообще?”

Конечно, человек. И терапевт. Как у терапевта у меня есть поставленные мной границы в отношении своей публичности. Есть этот канал, в котором за семь лет было два личных объявления. Есть инстаграм, более личный, но в котором, тем не менее, я делюсь далеко не всем.

И если свою личную жизнь я намерена оставлять личной, то есть серая зона: обратная сторона успешной практики. Я не хочу быть той самой коллегой из инстаграма, которая реально бесит, потому что у нее нет клиентских мест, новый вебинар, а еще она в семь утра уже сделала йогу и приготовила полезный завтрак (если что, в семь утра я сплю, а если меня разбудить, то буду ненавидеть все живое и прогрессивное, а готовить искренне ненавижу).

Последний год я варила идею “реалити-шоу”: дать возможность коллегам увидеть изнанку моей практики. Что находится по ту сторону заполненного расписания (я уже даже лист ожидания не веду), блога с 13 тысячами подписчиков, вебинаров, выступлений на конференциях и коллабораций.

🦊 Две недели в закрытом проект буду рассказывать:

- про свое реальное расписание и как я его выдерживаю
- про цену публичности и принципы, которые позволяют мне оставаться публичной вот уже семь лет и несколько эпизодов выгорания
- как совмещать полную клиентскую практику и РАС с его регулярными эпизодами ограниченной дееспособности
- как выдерживать работу с людьми в таком объеме, быт и близкие отношения одновременно (спойлер: никак, но я расскажу, как приспособилась)
- про тринадцать лет личной терапии и разницу между усилием и насилием, когда речь о работе
- мои системы, рутины и, самое главное, этические принципы, чтобы все это не полетело на саночках в ад

Если вы когда-то смотрели на якобы успешного коллегу и думали: “Да как, блин?!”, я расскажу вам, как именно на собственном примере. Возможно, вам не понравится. Возможно, вы больше не будете хотеть “как я” и поймете, как нужно именно вам.

‼️ Ни в каком виде внутри проекта не присутствуют сами сессии с клиентами и их содержание.
‼️ Также я прошу нынешних и бывших клиентов, являющихся коллегами, не присоединяться, так как это несёт высокие риски для вашего состояния и нашего процесса.

Даты: с 6 по 21 июня
Стоимость: 55 евро/5500 рублей
Формат: закрытый канал в телеграме + ответы на вопросы участников + предзаписанное интервью + встреча в зуме в конце проекта
Ссылка: https://zloiterapevt.getcourse.ru/invisible

Очередной пост из серии «Что я повторяю своим клиентам на сессиях»:

мы не можем иметь то, чего не можем представить, и не можем представить то, чего не знаем.

Для наглядности: попробуйте представить триста двадцать миллионов долларов. Если у вас нет опыта взаимодействия с такими суммами, она, скорее всего, будет для вас абстракцией. Где-то рядом с «семь миллиардов» и «без малого триллион»: очень много, а насколько много – какая, в сущности, разница, если только вы не управляете бюджетом маленькой страны или большого города и эти числа имеют для вас смысл, потому что существуют в вашей реальности. Если нет, то «заработать семь миллиардов» или «тратить без малого триллион» звучит одинаково никак.

Так же можно сколько угодно говорить про «доброго партнёра», «большую светлую квартиру», «регулярные выходные» и другие прекрасные вещи, которые, в отличие от семи миллиардов долларов, нужны гораздо большему количеству человек. Взглянем реальности в глаза: без миллиардов большинству людей может быть достаточно хорошо – кому-то с миллионами, а кому-то с сотнями или десятками тысяч. А без тепла, поддержки, безопасной гавани, базового комфорта – нет.

Чтобы что-то появилось снаружи, под него должно быть место внутри. А чтобы появилось это место внутри, должен появиться внутренний «слепок», след, эхо чего-то снаружи.

Когда люди говорят, что того самого желанного надежного доброго партнера они просто не видят – даже если он появляется, то к нему ничего не возникает, никакой искры, влечения и интереса, когда рассказывают, как заработанные сверх «понятной» суммы деньги «жгут карман» и сливаются, когда пишешь маме: «Я тебе курьера закажу, береги себя», а мама всё равно едет со своим давлением на рынок, ведь там подешевле, когда даже у выгорания уже выгорание, но взятый выходной каждый раз превращается в страдание – нет места внутри.

В том месте, где когда-то должно было быть что-то, его нет – или нет вообще ничего. Ребёнка не замечали в его переутомлении или даже хвалили за усердие. Тепло не давали безусловно, за него рано или поздно прилетал счёт, каким бы искренним оно ни было в моменте. Якобы всегда надёжный папа раз в месяц расслаблялся с бутылочкой и превращался в источник неуправляемого хаоса. И много, много других вариантов того, как у человека не было достаточно хорошей реальности, оставивший след, которому можно доверять и который позднее превратится в камертон, в компас, помогающий распознавать такое же хорошее, нужное, и отсеивать потенциально вредное и разрушительное.

Чтобы появился этот след и проросло место под что-то, нужно что-то в реальности, что этот след оставит. Если он сразу будет мощным и глубоким, это рискует стать слишком большим потрясением, которое психика не может переварить так же, как ЖКТ с трудом, болью и тошнотой переваривает слишком большой обед. Если же новый опыт и его след будет перевариваемого объема, но один-два раза, этого может не хватить.

Поэтому – систематические перевариваемые порции нового опыта. Сначала, например, вместо отпуска – один выходной или свободный вечер. Вместо холодного мудака – всё ещё нестабильный, но хотя бы уже душевный человек. Или даже вместо этичного прекрасного терапевта сначала тот, у кого проблемы с границами.

Это, кстати, ответ на вопрос: «Почему у таких плохих психологов так много восторженных отзывов?». Потому. Немного старый объект и немного новый объект – тот, кто одновременно хорошо знаком и понятен, и всё же немного новый, – ближе и понятнее, от него проще взять что-то новое, а потом, возможно, найти ещё один немного старый и немного новый объект, уже на шажок-другой поближе к тому, куда в целом идёт движение.

(Дисклеймер: это не значит, что теперь нужно осознанно искать «не вполне мудаков». Но если вы вините себя за «опять я в той же яме», проверьте, точно ли в той же или всё-таки эта яма не такая глубокая).

Иногда нужно что-то называть по имени. Иногда нужно отказаться от названия.

Когда опыт диффузный, никак не складывающийся в смысл и энергия постоянно уходит на внутренние качели “мне показалось? мне не показалось? это ок? это не ок? это проблема? это я себя накручиваю?”, название может здорово помочь. Нет, это не “аутизм - очередной модный диагноз” и не “ой, да теперь мужику не чихнуть, чтобы абьюзером не назвали”. Это понимание, что тебе не кажется: у того, что с тобой происходит, есть название, есть своя механика, свое устройство, свои невидимые правила. Ты в этом опыте больше не одинок: другие проходили или проходят через это, значит, уже есть знание, на которое можно положиться вместо того, чтобы изобретать его самостоятельно. Есть объяснение, которому можно довериться.

Иногда наоборот, название становится не необходимыми берегами там, где раньше был сплошь поток сырого и плохоосмысляемого опыта, а ловушкой, тюремной клеткой. Человек бьется об стены этой клетки. “Ну это же моя биполярочка”, “это же газлайтинг” и другие термины, которые в конкретной ситуации не помогают.

А не помогают потому, что вместо того, чтобы продолжать человека, расширять и обогащать его представление о себе, они ограничивают и запирают. Одно и то же “что вы хотите, у меня СДВГ” может быть освобождающим: потому что у человека впервые появились какие-то новые слова, новый способ описывать себя, новое понимание и новое к себе отношение там, где раньше было одно только “ты умненький, только ленивый”, “нужно больше стараться” и “не выдумывай, это не трудно”. И оно же становится приговором там, где человек упирается в “у меня СДВГ” как в стену, бесконечно длящуюся вширь и ввысь, и не верит, что для него возможно что-то хорошее, что есть у “нормальных” людей: хорошая работа, надежный заработок, друзья, которые понимают и любят, а не просто терпят.

Квест для терапевта внутри практики: знать, когда внести идею о возможном названии, а когда удержаться. А также когда то или иное название нужно деконструировать: “Давайте поговорим о том, как бы вы это описали, если бы не знали, что это называется словом “нарциссизм”?”. Это в успешных кейсах на конференциях человек слышит слово “травма” и немедленно чувствует, как с его плеч падает груз в двадцать тонн. В жизни иногда двадцать тонн падают с плеч, а иногда человек бросает терапию, потому что не было ни готовности, ни сил встретиться с тем, что называется словом “травма”. А иногда потому, что психолог слишком вольно или слишком уверенно оперирует этим словом. Про девальвацию слова “травма” как-нибудь напишу отдельно.

Как всегда, все сложно и неоднозначно.

Кроме, пожалуй что, одного.

Если человек приходит в кабинет терапевта и описывает то, что он чувствует, ему нужно верить: он это чувствует. Потом можно аккуратненько потрогать это чувствование мягкой лапкой, посмотреть, что там под ним еще можно найти, исследовать, разбирать, пересобирать обратно. Но перед всем этим сказать, вслух или про себя: “Ты говоришь, что чувствуешь вот это, и я верю тебе”.