Психотерапия работает на нескольких базовых принципах. Один из них: в жизни терапевта ничего не зависит от клиента. Какие бы решения клиент ни принимал - увольняться или разводиться, рожать ребенка, переезжать в другую страну, завести шестого кота, взять ипотеку или, наоборот, отписать квартиру - они никак не отразятся на жизни терапевта. Это позволяет терапевту оставаться на стороне клиента, не занимая при этом сторону той или иной внутренней части и не лоббируя, сознательно или бессознательно, то или иное решение.

(Тут, конечно, нужно сделать оговорку, что в реальном мире ни один терапевт не может быть полностью беспристрастен. Истории клиента могут напоминать ему свои собственные или истории кого-то важного, и это будет угрозой для терапевтической позиции. Личная терапия и супервизия нам всем в помощь).

В мирные времена один из приоритетов помогающего практика - собственная стабильность. Чем более сохранным и благополучным ощущает себя терапевт, тем ниже риск бессознательно использовать клиентов, чтобы унять свою тревогу и накормить страхи - например, пытаться “уберечь” от какого-то решения, избегать конфронтации для сохранения собственной “хорошести” в чужих глазах или удерживать клиента в терапии.

Сейчас времена не мирные. Тревога зашкаливает у многих. Поводов для страха за настоящее и будущее прибавилось. У кого-то уже рушится и стабильность, и благополучие, и сохранность. Словом, помогающих практиков сейчас сносит. Потому что они - живые люди. У кого-то выше резильентность и он, как кукла-неваляшка, каждый раз находит возможность вернуться в более-менее устойчивое состояние. Кого-то тащит как морской волной по гальке без возможности подняться.

И вот к несохранным терапевтам приходят несохранные клиенты.

И иногда это мобилизует терапевта, помогает собраться, из каких-то внутренних сусеков вдруг появляется заначка сил и выдержки, чтобы быть рядом, контейнировать и помогать другим людям удерживаться. А иногда - разбирает еще больше, чужая тревога и отчаяние множит собственную.

При этом чувство “я не справляюсь”, “да кому я могу помочь, мне бы кто помог”, “хреновый я специалист”, “все зря” возникает у всех, вне зависимости от того, как кто справляется и получается ли помогать. Все чаще в личных разговорах с коллегами я слышу, что нам, похоже, придется переизобретать психотерапию заново - и я склонна с ними согласиться. Перемены в мире сейчас происходят вплоть до основ, на которых, так-то, стоит современная западная цивилизация. Затронуты ценности и договоренности, которые считались незыблемыми. Нам всем придется переизобретать не только психотерапию. Но как именно и что именно, станет понятно позже.

А пока нам всем надо как-то продолжать помогать людям, которые обращаются к нам за этой помощью.

Мы с @kamaeva_rules придумали группу поддержки для психологов и психотерапевтов, которые сейчас в состоянии “самим бы кто помог”. Если вам сейчас самим нужно крепкое плечо и опора - мы с Элиной предлагаем свои плечи, свою экспертизу и видение происходящего. Ниже - официальный текст анонса и форма для записи.

Мы не будем говорить вам, что все будет хорошо. Как и вы не обещаете этого своим клиентам.
Мы не расскажем вам о том, как надлежит справляться и что обязательно нужно делать «правильному» терапевту.
Мы не споем вам песню про пять простых шагов к новому миру. И даже про десять не споем.

Мы дадим вам опору. В нас и в сообществе, в первую очередь, но главное – покажем вам ее в вас самих. Да и не одну.

Мы – это психоаналитик и клинический психолог. Елизавета Мусатова и Элина Камаева. На двоих у нас 14 лет практики и 21 год личной терапии.

Сейчас психологи оказались на передовой. Мы – как врачи, у нас нет выбора не помогать тем, кто ранен.

Теперь, спустя почти месяц после 24 февраля, коллеги тайно и не очень признаются друг другу:
– что устали,
– не имеют возможности подумать о себе,
– не хватает времени и сил на семью, друзей, радость – все отдают клиентам,
– непонятно, как помогать другим, если тревожишься о собственном выживании.

У кого-то появляется агрессия. У кого-то – апатия. Кто-то заглушает тревогу срочным обучением кризисному консультированию. У кого-то зашкаливает страх перед будущим. Это понятные но порицаемые реакции: ты ж психолог. Даже если никто не говорит этого вслух, мы говорим себе это сами.

Мы решили сделать поддерживающую группу для тех коллег:
– кто работает сейчас за пределами своих возможностей и начали истощаться;
– кто устали и ищут поддержки;
– кто в тревоге или начинают отчаиваться;
– кому не по себе от того, что делаем много, а несделанного – на порядок больше;
– кто предвидит, что меньше работы в ближайшее время не станет.

Эта встреча – перевал на пути, чтобы подышать, восстановить силы и продолжить этот путь не наобум, а с большей ясностью. Мы надеемся, что заряда с нее хватит вам на ближайший месяц, а что-то обретенное на группе останется с вами надолго, если не навсегда.

Мы покажем вам ресурсы и опоры, которые действуют для всех нас в новой реальности, и предложим взять то, что работает именно для вас.

Это не вебинар, а плотная рабочая группа. Будет немного нашего видения текущей ситуации и ближайшего будущего, полевая практика для всех, общее обсуждение и завершающий ресурсный процесс. Мы создадим круг силы, в котором вместе найдем проход в ресурсное и более крепкое состояние.

Структура будет такой: 4 сессии по 60-90 минут, два маленьких перерыва и один большой – на обед. Начнем в 12:00 по Московскому времени, планируем к 18:30 закончить.

Цена будет антикризисной, это наш вклад в сохранение устойчивости сообщества коллег.

Зовем всех, кто нуждается в крепком плече рядом и хочет переоткрыть опоры внутри себя. Просим приходить в устойчивом состоянии (не меньше 5 по 10-балльной шкале), если вам совсем тяжело, наша группа принесет скорее вред, вам нужна другая помощь.

Если вам к нам – ждем: https://forms.gle/jr3kUvJCknmEKwjs5

По ощущениям, наступило время хорошо скомпенсированных травматиков. Людей, которые годами слушали от психотерапевтов, что их способ жить - результат травматического опыта, что не обязательно справляться любой ценой (можно не любой, можно вообще не справляться - мир от этого не рухнет), что другие без тебя уж как-нибудь будут жить, а мир может быть к тебе добр. Людей, которые успели довериться этому и попробовать жить немного иначе: дышать посвободнее, выбирать посмелее, проявляться подерзче, и отпор давать, и нежность испытывать.

Опыт психической травмы в некоторой степени сравним с опытом травмы физической.

Если целостность тела однажды была нарушена, это не откатить. Физическая травма оставляет след и последствия. Иногда они меняют всю биомеханику тела и накладывают серьезные ограничения. Иногда остается малоприметный шрам. Но в любом случае тело помнит, что безопасность, которая принималась за данность, ломается в секунду, и что свобода движения, которая так привычна, может быть ограничена или отнята в любой момент. Это внутреннее знание никуда не исчезнет и периодически будет напоминать о себе.

То же и с психикой. Человек с опытом психической травмы хорошо знает, что мир - небезопасен, люди - жестоки, порой запредельно и бессмысленно, справедливость - штука ненадежная, shit happens даже с очень хорошими людьми, которые этого не заслужили, и иногда это shit таких масштабов, что оставляет жизнь изломанной, а тебя - искореженным. Этот опыт не расчувствовать обратно. Это знание ничем не стереть.

По моим наблюдениям, сейчас наиболее резильентными оказываются люди, которые и до 24 февраля 2022 года знали, насколько чудовищно жестоки бывают другие люди и как мало в мире логики и справедливости, и одновременно успели пережить внутри этот опыт, переработать его в той мере, чтобы познать жизнь по ту сторону травмы и укрепиться в этой жизни. В жизни, где в той или иной мере, но все равно возвращается любовь, близость, смех, гордость, нежность, радость, переживание достоинства, удовольствие, доверие.

В каком-то смысле, как бы страшно это ни звучало, для этих людей не происходит ничего принципиально нового. Все может в любой момент обрушиться. Смысла нет - тебе может прилететь ни за что. То, что тебе так дорого, оказывается таким хрупким и так легко ломается. Помощи нет. Выгребай сам. То, что раньше было ограничением, сейчас оказывается даром: быстро собраться и сориентироваться, действовать, справляться - нет варианта “не справиться”, роскошь понесправляться осталась в мирном времени.

А еще эти люди знают, как после этого можно жить. Даже у тех, у кого это знание никак не вербализовано и не может быть сформулировано, оно есть внутри. Это память о том, как однажды потихоньку возвращается переживание радости и удовольствия. Как можно строить близкие отношения, в которых есть место теплу и доверию, после того, как тебя предавали и подвергали насилию. Как бывает рост, достижения и гордость за них, даже если в прошлом чувство собственной ценности было надломано или растоптано. Да, это жизнь со шрамами, которые болят на погоду. Но это жизнь. Она есть. Она возвращается и, как упрямые весенние побеги, пробивается в ближайшую доступную трещину в асфальте.

В нашем теле, как и в нашей психике, заложен колоссальный ресурс для самовосстановления. Если этой внутренней силе не мешать, она сделает свою работу. Большая часть работы психотерапевта - разбирать завалы на пути этой силы, а дальше она справится.

Люди, которые успели в мирно время разобрать прилично этих завалов, имеют опыт интеграции. Они умеют вмещать в свой мир чуть больше и сходить в этом с ума чуть меньше, возвращаться из разобранного в хлам состояния чуть лучше. Они чуть лучше приспособлены выживать в войне - в метафорическом смысле, но бывает, что и в буквальном, но и чуть лучше знают, как жить, когда она закончится.

Они знают, что война снаружи заканчивается, в внутри - продолжается и возвращаться с нее долго. Но забирать себя оттуда можно. Снова и снова. Возвращать себя и оставаться живым.

Многих людей, которые сейчас находятся в относительной безопасности и даже в, казалось бы, видимом благополучии, штормит и бросает из ярости в апатию, из апатии - в переживание вины, из вины - туда, где можно только выть, и все это повторяется снова и снова, с минимальными передышками относительного спокойствия. Иногда к этому сверху добавляется страх, а не так ли выглядит безумие: может быть, “сойти с ума” - это вот оно? А если не безумие, то что?

А это не может завершиться работа горя.

После утраты приходит горе. Горевание - естественный процесс, у которого есть свои закономерности и которому нужно время. При условии достаточного времени и некоторой поддержки психика сама сделает свою работу: переработает трагические события и утрату, адаптируется к новой реальности, отрастит новый способ жить в мире, который навсегда изменился с потерей.

Эта работа проходит этапами. Хорошо известна модель Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Стадии горя проходят не в строго определенном порядке, а произвольно и хаотично сменяют одна другую, накатывают как волны, человека может много раз бросать от отрицания в вину, от вины в злость, от злости - в отрицание, и где-то в эти волнах понемногу рождается что-то новое: переосмысление, надежда, силы, связи, способы жить.

Вот только утрат сейчас столько и происходят они так часто, что работа горя заходит и заходит на новый виток. Что-то новое не успевает достаточно прорасти и окрепнуть, как снова происходит новый удар. Снова штормит.

Часть потерь видимая, а, значит, более понятная, ее легче признать самому и выше шанс, что такое признание будет и со стороны окружающего мира. Смерть, травма, пережитое насилие, разрушенный дом, вынужденное бегство - это очевидные утраты и очевидный повод для горя.

Часть потерь может быть не так очевидна, потому что связана с тем, чего мы в глаза не видели и руками не щупали: оно не имеет материальной формы.

Достоинство, принадлежность, ощущение своей базовой “хорошести” - все это мы может разглядеть и взаимодействовать с этим через символизацию: грубо говоря, мы находим какой-то понятный контейнер и наполняем его вот этим нематериальным содержимым. Кто размещает это содержимое в близких людей, кто - в работу, а кто - в акулу из Икеи или сумку Шанель. Можно это символизацию осознавать (в том числе, в определенных пределах ей управлять), а можно о ней ни сном, ни духом. И убиваться по акуле, огребая попутно полную панамку и не осознавая, что горе не по акуле, а по чему-то очень ценному и невидимому. Что, кстати, не обязательно утрачивать вместе с акулой. Контейнер может быть разрушен, но содержимое принадлежит самому человеку и может быть вновь обретено и размещено по-новой где-то еще.

Утраты сегодня многообразны, часты и неконтролируемы. Может прилететь новость или комментарий на фейсбуке, которые выбивают почву из-под ног и снова лишают надежды, чувства будущего, агентности и ощущения субъективного контроля, доверия, достоинства. Это уже много. Это уже требует огромного количества внутренних сил, чтобы переварить и переработать. Если чего-то не видно (“у меня-то дом не разбомбили и никто не умер”), это не значит, что его нет. Люди могут мыслить сравнительными категориями. А боли все равно. Боль просто есть и ищет выход. Даже если со стороны он выглядит как дурь, блажь и “да ты не охерел там по такой фигне убиваться”.

В некоторые времена быть человеком труднее, чем обычно. Почти что невыносимо. Сил нам всем, конечно, быть и чувствовать то, что чувствуют живые люди: боль и горе.

Вынесу с разрешения собеседника свой комментарий из обсуждения последнего поста в личке.

А зачем вообще об этом писать без конкретных предложений по решению?

Чтобы работой с утратой в терапии, утраченное должно быть увидено и названо, а чувства - валидированы. Без этого дальнейшая работа затруднительна. Утрата не названа или отрицается - работа горя стопорится.

Здесь работает одинаковый механизм, например, для условного беженца, который не позволяет себе чувствовать то, что чувствует, или стыдится/винит себя за свои переживания, говоря "другим хуже, они остались там, где ужас", и условного человека, который не позволяет себе чувствовать что-то в связи с тем, что, скажем, он не может получить визу или что-то купить, пусть икеевскую акулу или Шанель из поста, или еще бог весть что. И любого другого человека, который проживает горе по любому другому поводу.

На уровне объективной реальности, уж насколько мы можем про нее судить, это несопоставимые вещи. На уровне символического смысла их, простите за тавтологию, бессмысленно сравнивать, потому что речь не про утрату "просто" материальных объектов, а про утрату на уровне базовых потребностей и ценностей. Но пока этот смысл не извлечен и не назван, нет никакого шанса как-то с этой утратой обойтись, помочь ее прожить, адаптироваться к миру после утраты. А также снизить шансы на то, что в таком случае способ жить после утраты может превратиться в деструктивный и для самого человека, и для тех, кто рядом с ним.

Возможно, у кого-то когда-то не нашлось ничего другого, чтобы упаковать что-то очень ценное в другой контейнер.

Чтобы извлечь и назвать смысл из любого контейнера, нужна хотя бы идея о том, что он вообще там может быть.

Дорогие все! В эту пятницу буду выступать на онлайн-конференции "Эмигрантская".

Цель конференции - помощь тем, кто недавно переехал или готовится переезжать и находится в растерянности, сомнениях и внутреннем хаосе. Пять дней - пять тематических блоков о переезде и адаптации.

Цель лично моя - примерно как всегда: предложить посмотреть на себя растерянного и сомневающегося с честностью и чуть более добрым взглядом. А если конкретно, то будем говорить о том, почему кому-то в новой стране мучительно, а кому-то легче, и с какими сложностями сталкивается каждый, кто меняет страну.

Эмиграция - опыт, к которому невозможно быть полностью готовым заранее. Еще труднее, когда переезд в другую страну случается в тяжелые времена и не по согласию.

Многие эмигранты испытывают тревогу и беспомощность на новом месте. Это нормально. Адаптация не случается по щелчку пальцев, и требует времени и сил. Наши личностные особенности и накопленный опыт могут помогать адаптироваться или затруднять этот процесс.

Наша идентичность - ответ на вопрос “кто я?” - может быть мощной опорой, а может, наоборот, становиться тяжестью после переезда в новую страну. Как сохранить контакт с чувством своей ценности и достоинства и как найти опору в истории своего прошлого для будущего - поговорим на конференции.

Мое выступление будет 29 апреля (пятница) в 15.00 по Москве. Можно купить билет на конкретный день или на все дни, организаторы дают 10% скидку по промокоду musatova.

https://emigrantista.com/conference

Пожалуйста, по всем техническим вопросам пишите напрямую организаторам: я - спикер и могу ответить только на вопросы, связанные с моей темой.

Друзья, сейчас будет редкий (единственное за всю историю канала) личный пост - но тут повод, который бывает раз в жизни.

В январе у меня вышел дебютный роман.

Я работала над ним два года. Мне хотелось написать историю о нас: тех, кто носит в себе свою войну, каждый по-своему. А назвала его "Время красивых людей".

Как психотерапевт я работаю, в основном, с людьми, чье детство и взросление пришлись на эпоху больших перемен: агония и развал СССР и общественный раскол, восстания и военные действия, экономический кризис, эпоха "лихих девяностых". Я сама принадлежу этому поколению.

Дух времени просачивается под кожу и надолго впитывается до костей. Мы помним, что всегда нужно быть начеку. Что даже если вокруг все кажется мирным и благополучным, никто не даст подписанную господом богом бумагу о том, что завтра не придется выживать - снова. Мы несем на себе печать большой истории и приносим ее последствия в психотерапию: весь набор кПТСРщика, у которого личные и поколенческие травмы давно смешались в лютый коктейль. И отчаянно хотим, чтобы отпустило уже.

А еще я хотела написать о Белграде - это город, который я однаждый выбрала и теперь восьмой год свидетельствую памяти о бомбежках, потерях, боли, жестокости и надежде. Здесь здания до сих пор щерятся выломанными от снарядов перекрытиями. Здесь война все еще рядом, в воздухе, на кончиках пальцев - и при этом люди умеют пить кофе на солнце, любить детей и собак, быть до неприличия живыми.

По сюжету книги разделенный рекой город оказывается в одночасье охвачен военным переворотом. Пока на одном берегу устанавливается жесткая диктатура, на другом свирепствуют мародеры и вооруженные банды. А пятеро незнакомцев объединяются, чтобы выжить в челюстях гражданской войны и пробраться туда, где, по слухам, есть безопасный коридор. У бывшей военной журналистки, опального скинхэда, профессиональной содержанки, преподавателя танго и пожилой женщины в деменции нет ничего общего. И все же они вынуждены бороться с городом за жизнь и друг с другом за лидерство. Но еще сложнее оказывается бороться с призраками своего прошлого.

Мне о многом хотелось поговорить через эту книгу. О танго и телесности, мужской уязвимости и хрупкости, женской жестокости, причинах просыпаться по утрам и о том, что ты никому не должен объяснений за то, кем тебе пришлось стать, чтобы продолжать жить. Про красивых людей, которым приходится жить в уродливые времена и раз за разом выбирать, как поступать.

Казалось, что для этой книги с самого начала нет хорошего времени. Вот-вот должна была выйти электронная версия - и полыхнуло в Казахстане. Друзья, читавшие черновик, писали мне: "Ты смотрела новости? Там твоя книга сбывается". Потом электронная версия вышла - и началась война в Украине. Я перестала упоминать книгу: не сейчас, не сейчас, не время, пока всех лихорадит от боли, страха, ненависти.

Сейчас мне кажется, что все-таки время. Мне пишут отзывы читатели и говорят, что роман помогает им понять, что происходит сейчас с ними. Что через истории героев получается признать и валидировать свой опыт и переживания. Что книга страшная, но надежда и человечность в ней сильнее.

На следующей неделе в Белграде пройдет презентация, которую организует прекрасная художница Софья Ечина и культурный клуб "Марина". Я буду рада видеть всех, кто захочет прийти (как обычно, не клиенты - терапевтические отношения остаются только терапевтическими).

Книга пока что есть только в электронной версии и по случаю презентации ее можно купить на Литресе с 50% скидкой:
https://www.litres.ru/elizaveta-musatova/vremya-krasivyh-ludey

Если вы планируете быть в Белграде, приходите!

Дата и время: 7 мая (суббота), 16.00

Место: Белград, культурный клуб “Марина” (он находится на сплаве между отелем Югославия и Музеем Современного искусства, прямо напротив Палаты Сербии со стороны Дуная)

Вход свободный. Количество мест в клубе ограничено и стоит прийти заранее, чтобы занять место.

Верная примета: если в канале давно не было постов, значит, где-то в большом мире за границами канала у одного там злого терапевта много проектной работы.

А когда много проектной работы, есть приличный шанс, что в один день этот самый терапевт поделится сразу двумя материалами.

Во-первых, написала для проекта "Гайд по релокации из РФ" лонгрид о подводных камнях эмиграции. "Коротенько, минут на сорок"(с) о том:

🐌 как позиция "просто отнеситесь к этому как к приключению" и "научитесь радоваться новым возможностям" не проходит проверку реальностью;

🐌 куда у новых эмигрантов уходят все силы, если кажется, что ничего еще толком и не сделано;

🐌 почему некоторые люди рассказывают, как легко и радостно адаптировались в новой стране, а другие застревают в "тамбуре адаптации" на месяцы и годы;

🐌 чем питается страх хейта по паспорту;

а также о социальных связях, гореванию по утратам, идентичности и переосмыслении ответа на вопрос "кто я?" и чувстве "блин, я больше не вывожу".

Текст здесь: https://equanity.notion.site/f52aff7a788843778f1c33656462f680

Во-вторых, вместе с моей коллегой Динарой, психотерапевтом и ведущей канала с богическим названием "Ноет ковчег", записали выпуск подкаста "Возле фикуса". Поговорили про публичность терапевта, жажду признания, сборку тигельной печи в Северной Корее, тексты и кладбища ненаписанных постов, терапию как путь и как служение. Получился очень хороший душевный разговор.

Послушать подкаст можно на всех площадках: https://podcast.ru/1585560041

За месяц паузы в канале у меня накопилось заметок на двадцать три поста.

Некоторые из них, правда настолько лаконичны, что сначала надо вспомнить, что за гений двигал моей рукой, забивающей в телефон напоминалки “про ленточку”, “про подожрать”, “в тележку: принадлежать и иметь достоинство”.

А некоторые сами по себе тянут на микропосты. Так что в эфире любимая некоторыми читателями рубрика “Терапия на салфетках”.

“Что одному человеку в терапии - инсайт и прорыв, то другому - жопа и повторение паттерна. И дай мне мудрость, как писал Карл Фридрих Этингер, отличить одно от другого”.

“Пойти и убиться ради других: давайте-ка сядем и подумаем, чем и кому это реально поможет?”

“В этой комнате нет взрослых, все взрослые вышли еще в ковид. Мы сидим в большой песочнице, растерянные и напуганные. Выйдут из нее те, кто осилят внутренний отказ от детской надежды дождаться хорошего взрослого, который придет, наваляет леща неустраивающей нас реальности и поведет кормить борщом с мороженкой”.

“Некоторым людям нужно учиться уважать границы, а некоторым - наоборот, нарушать. Также некоторым людям нужно учиться оказывать помощь, а некоторым очень нужно научиться не помогать. Жирная вишенка на торте жизненной иронии: люди чаще всего уверены, что им нужно еще лучше научиться делать то, что нужно перестать. Это как если бы в спортзал пришел человек с перекачанными до состояния камня руками и требовал дать ему эффективный комплекс на руки, а то что-то они как-то плохо работают”.

“Всё уже, можно больше не быть хорошим, можно не нравиться, можно не стараться, потому что все всё равно не одобрят. Тех, кто не одобрит, можно уже перестать путать с мамой-папой и обнаружить, что неодобрение не убивает”.

“Превентивное ощущение полного пиздеца, которое заваривается во внутренней реальности при внешнем относительном не-пиздеце, призвано вроде бы помогать: мол, получше подготовишься уже сейчас - больше шансов пережить, когда полный пиздец действительно настанет. Но если он действительно настанет, понадобятся силы, которые окажутся уже слиты на то, чтобы обрабатывать это превентивное ощущение и как-то сквозь него жить”.

PS. Вопросы к заметкам на метафорических салфетках принимаются по адресу @elizaveta_musatova. Ваши вопросы я люблю и иногда из них вырастают отдельные посты.

У канала случились длительные каникулы, пока у меня шло и продолжается горячее время в практике. Главная проблема психотерапевта с блогом все еще заключается в том, что делать терапию и писать о терапии - это два разных процесса. А делать в последние полгода нужно было много.

За это время у меня появилось желание что-то изменить в формате канала - пока думаю. Он в любом случае останется профессиональным и будет про изнанку терапии, работу терапевта и опыт клиента, и о том, как весь этот наш запутанный богатый внутренний мир восхитительно устроен. Все тексты “про жизнь”, миллион фотографий белградских собак, новости про мой роман (выходит в бумаге, а я работаю над вторым), истории про шахматы, актерские тренинги и прочего черта в ступе остаются в инстаграме и немного в нано-блоге “Время красивых людей”.

Пока что здесь будут появляться старые добрые посты про “да почему оно все вот так, а не вот эдак, что за хрень творится?!”

Что вообще может терапия перед лицом войны, смерти, травли?

С обучения методу системных расстановок я вынесла проверочный вопрос на миллион долларов: с кем вы перепутали ***? Вашего партнера, босса, собаку, противную бабку с первого этажа и стремного чувака, который утром дышал в шею в трамвае.

Наше восприятие других не чисто и не объективно. Психика не любит неопределенности и мгновенно достраивает гипотезы, чего ожидать от нового человека, ситуации или опыта. Строительный материал для ожиданий - прошлый опыт. Что-то напоминает нам отношения, которые были и оставили глубокий след, и в ответ автоматически включаются стратегии поведения, которые сформировались в тех отношениях: защищаться, или провоцировать, или доказывать, или прятаться, или…

Терапия не останавливает ни санкции, ни ракеты. Разве что речь о том, что в терапии находятся люди, которые принимают решения о санкциях и ракетах, - но это перспектива малореалистичная.

Но терапия помогает отделить то, что есть, от того, с кем или чем это перепутано.

С кем я путаю комментатора на фейсбуке, которого хочу забить своими эмоциями и размазать в биомассу? Или комментатора из соседнего треда, который унижает меня? С кем путаю политика, который записал меня в “плохие” и смакует, как бы еще меня за это наказать? С кем я путаю “всех русских”, “всех украинцев”, “всю Европу”? И когда я действую из чувств, которые поднимаются у меня в ответ на вот это все, то что я на самом деле делаю и для кого?

И есть ли смысл продолжать это делать?

Иногда нет. А иногда есть. Тут уж человек решает сам. Терапевт “просто” помогает навести чуть больше внутренней ясности и разделить: это - там, а я - здесь, это

Вопрос со звездочкой: с кем эти люди путают меня? На него не обязательно знать точный ответ. Иногда достаточно помнить, что проклятия, слезы, просьбы, приказы, крик, унижение - это способ другого человека взаимодействовать со своими фантомами.

С конца февраля мой ответ на вопрос “что может сделать один человек” не изменился: отделить войну в себе от внешней войны и учиться останавливать ту, что внутри.

В детективных историях действуют два принципа для поиска преступника: cherchez la femme и cui prodest.

В терапии, в общем-то, все тоже сводится к поиску двух вещей: любви и достоинства. Сначала их по жизни ищет клиент, а потом, если поиски блуждают странными маршрутами от одного тупика к другому, их ищет терапевт.

Базовые человеческие потребности - это, да простит меня Абрахам Маслоу, не еда, вода и сон. Это любовь и достоинство. Наша жизнь вертится вокруг двух понятий, одновременно абстрактных и сложных для описания, и очень хорошо знакомых и узнаваемых в моменте, когда их переживаешь.

Все начинается с любви. А любовь начинается там, где есть потребность в отклике другого человека, в контакте с ним.

Ребенок с рождения ищет материнского отклика и считывает его как сигнал: да, ты есть. Тебе рады - или не рады. Когда ты делаешь вот так - это хорошо, это одобряется. А когда эдак - это плохо, так делать не надо. И ребенок учится делать так, как хорошо для мамы, а потом - и для остальных значимых взрослых. Учится жить так, чтобы не лишиться контакта с тем, от кого буквально зависит его жизнь. Быть таким, каким нужно, чтобы его не отвергли.

Ребенок вырастает в то, чему говорилось “да”, под которым в бетонном подполе ждет выхода то, чему говорилось “нет”.

Все продолжается достоинством - сложносоставным чувством ценности себя и своего существования. В этом сложном составе замешаны и уважение, и автономность, и права и свободы, и равный доступ к благам, которые все это укрепляют, и ощущение себя человеком среди людей.

Есть люди, которым повезло больше, чем другим: их потребности в любви и достоинстве не ощущались как конфликтные. Значимые люди не ставили их перед невозможным выбором: или - или. Когда ты делаешь то, что верно для тебя, мне от этого плохо и я этого не хочу. Будь хорошим для меня - или я тебя брошу. “Одеваешься как шлюха, продолжишь - и ты мне не дочь”, “ведешь себя как баба, мне такой сын не нужен”, “твоего в этом доме вообще ничего нет, не хочешь жить по правилам - катись отсюда” и другие варианты одного и того же послания: выбирай между нашей связью и своей жизнью. Между связью - и ценностями. Между связью - и самостоятельностью. Между связью - и связью с кем-то еще, тоже любимым.

К восьмому году практики мне кажется, что происходящее в кабинете терапевта сводится к поискам ответов на два вопроса:

Кто тебя так и не полюбил?

Где было порушено твое достоинство?

В любой проблеме, в любой боли, в любой злости, в любом нелогичном, разрушительном, трудном или вообще невозможном к пониманию поведении, во взглядах, убеждениях и жизненных выборах нужно искать ответы на эти два вопроса. И чем более разрушительно и невозможно к пониманию, тем нужнее на них ответить.

И тогда появляется третий: теперь, когда ты это знаешь, как ты будешь выбирать жить?

Придумала терапевтическую интервенцию нового времени. Каждый раз, когда от очередного куска новостей хочется свернуться калачиком и не быть, говорить себе: “Это не причина не жить”. И слушать внутренний отклик. Если внутри поднимается “это очень даже причина! как ты вообще можешь!” - нести на терапию или присмотреться самому.

В марте я написала пост о том, как люди массово хоронят себя будучи живыми. К сентябрю у меня появились некоторые наблюдения о коллективном умирании.

Одна из стадий горевания - торг. Его коронная фраза “вот если бы…”, которая может быть обращена в будущее (“вот если я сейчас поступлю так, может быть, моя собственная боль станет поменьше”) или в прошлое (“вот если бы тогда поступить иначе, сейчас было бы не так плохо”). Торг обычно описывают как активную стадию, на которой человек или что-то делает, или фантазирует о действиях. Но есть у него и другая форма.

“Я сейчас умру” - тоже торг, который скрыт за страданием, за болью и пробивающей потолок тревогой. Это крик “если вы у меня это заберете - я отказываюсь жить”, попытка торговаться с реальностью там, где больше нечего предложить, кроме всего, что еще осталось. Хорошо, раз так - я откажусь от своих сил. Радости. Будущего. Я отдам работу, семью и все, что приносит мне удовольствие. Я перестану жить и для этого мне не нужно умирать физически.

Если в ответ на очередные новости кажется, что теперь все бессмысленно, незачем, можно просто лечь на диван, который ощущается как гроб, и никогда больше с него не вставать - это крик протеста в ответ на утрату, которую кажется невозможным переварить. Выход из гроба там, где получится осознать утрату, назвать ее по имени и начать проживать свое горе. Ходить по его стадиям, пока не откроется выход из пространства потери в пространство принятия и новой жизни по ту сторону утраченного.

Сил, конечно, всем нам и нашим героическим птицам-кукушечкам на этом пути.