Избирателям, возможно, интересна левая, но точно не левацкая и не патерналистская повестка. Ведь это прежде всего ответственность государства перед человеком. Государство действительно сервис, но не только сервис. Мы создаем его вместе, отдаем ему часть своих доходов, прав и возможностей, несем общую нагрузку. Значит, вправе требовать защиты от жизненных рисков, равенства возможностей и понятных правил.
Коллективизм при этом бывает разным. Советский вариант – когда все ходят строем, а государство решает, как правильно жить, работать и думать. Но существует и другой – комьюнитаризм свободных сообществ. Люди объединяются вокруг дома, города, профессии, бизнеса или общей проблемы и сами определяют, что для них важно. Примерно так устроена значительная часть европейской социальной модели.

«Новые люди» когда-то именно с этим и заходили в политику. Не с идеей одинокого человека, которому никто ничего не должен, а с идеей сообществ, самоорганизации и взаимной поддержки. Сейчас эту линию можно было бы развить в современную левую повестку. Тем более что Россия и Европа движутся навстречу друг другу с разных сторон. Европа за последние десятилетия сильно полевела и теперь совершает правый поворот. Россия, напротив, экономически и социально остается очень правой страной – и постепенно начинает поворачивать влево.

Но этот поворот не обязательно должен вести к еще большему государству. Бесконечные выплаты для стимулирования рождаемости, лояльности, переезда, голосования или чего угодно – это не социальная справедливость. Это патернализм: власть сама выбирает достойных помощи и назначает им цену. Настоящая справедливость требует не только больше социальных гарантий, но и больше демократии. Не чиновник должен единолично решать, кому, сколько и за что положено. Люди сами должны участвовать в определении приоритетов – через местное самоуправление, профессиональные объединения, независимые профсоюзы, сообщества родителей, предпринимателей, самозанятых и жителей городов.

Новые левые – это не возвращение в СССР. Это ответственность государства без всевластия. Солидарность без уравниловки. Сообщества без строя. Поддержка человека без превращения его в просителя. И главное – справедливость, которую не спускают сверху. Потому что если власть единолично определяет, что справедливо, то это уже не справедливость, а очередная форма управления. Это та повестка, которая долгие годы не было востребована, но сейчас может стать топовой темой. Благодаря тому, что защищаться от прилетов БПЛА, лучше коллективно, как и искать дефицитный бензин или создавать коллективный VPN. Наша власть умеет объединять людей.

Михаил Мишустин дал поручения по итогам стратегической сессии о повышении производительности труда. Осознанный управленческий ход в условиях, когда демография уже не позволяет расти «вширь».

Цифры первого квартала 2026 года сами по себе уже говорят о том, что выбранный курс работает: общий рост более 1,5%, а в сфере информации, связи и сельском хозяйстве – около 5%. Вдобавок первые пилотные проекты «бережливого производства» уже показали, что резерв есть – выработка на отдельных площадках выросла почти на 60%. Т.е. работоспособность правительственной модели подтверждена.

Причём результат получен в условиях жёсткой денежно-кредитной политики, так как лучшие практики масштабируются по всей цепочке создания стоимости. Для меня здесь важен не столько сам прирост, сколько его отраслевая структура: государство целенаправленно поддерживает те сегменты, которые формируют и технологическую, и продовольственную базу экономики.

Однако в условиях демографических ограничений экстенсивный путь закрыт. Остаётся только форсированный режим: обновление основных фондов, ускоренная цифровизация, роботизация и масштабное применение искусственного интеллекта. И здесь уже накоплен серьёзный задел. Отраслевые программы, охватывающие 11 ключевых отраслей экономики и шесть социальных сфер, рассчитаны на рост производительности в среднем на 4% в год и на увеличение показателя на 25% к 2030 году. Это позволит высвободить около трёх миллионов работников и перенаправить их в приоритетные сектора. Программы покрывают более 55 миллионов занятых – свыше двух третей рабочей силы страны.

Теперь Мишустин идёт дальше. Минпромторгу и Минэкономразвития поручено провести отраслевые совещания с крупным бизнесом, чтобы выявить реальные барьеры. Методические рекомендации по программам должны быть скорректированы с обязательным включением мер по автоматизации, роботизации, цифровизации, ИИ и развитию кадров. Принципиально и другое. Государственная поддержка будет жёстче привязана к фактическому уровню производительности. То есть ресурсы сконцентрируют на направлениях с максимальной отдачей.

Вернуть будущее ну или хотя бы поговорить о нем, предлагает коллега Олег Бондаренко. Ну, дискуссия об образах себя несколько исчерпала. Да и Кремль как-то про будущее не очень. Так что речь идет скорее уж о сценариях, по крайней мере о чем-то таком недавно заикнулся Мельниченко.

Но я бы поспорил с утверждением коллеги, что образ будущего никто не пытался найти. Пытались, и неоднократно. Я бы даже сказал, что таких поисков не дефицит, а избыток. За последние два десятилетия появились Концепция долгосрочного социально-экономического развития до 2020 года, различные версии «Стратегии-2020», майские указы, национальные проекты, прогнозы социально-экономического развития, национальные цели до 2030 года и на перспективу до 2036-го, единый план их достижения, а также новая Стратегия пространственного развития. Это не говоря о всяких там Валдаях и прочих перспектив с «позитивными ядерными ударами». В общем многие на такое будущее глянули и приуныли.

Но даже исключая маргинальное планирование, нет ощущения, что это планы нашей общей жизни. Большинство подобных документов написано как техническое задание для государственного аппарата. В них перечислены показатели, проценты, километры дорог, объемы производства и сроки исполнения. Но почти отсутствует главный герой будущего – человек. Человек там обычно выступает единицей статистики: трудовым ресурсом, налогоплательщиком, потребителем услуг, получателем выплат или демографическим показателем. Но кем он станет в эпоху ИИ? Как будет работать бок о бок с роботами? Чем будет владеть – собственностью или подпиской? Где будет жить – в малых домах или человейниках? Насколько свободно сможет выбирать профессию, место жительства и образ жизни? Сможет ли открыть свое дело, влиять на управление городом, распоряжаться результатами собственного труда?

Без ответов на эти вопросы стратегия остается пустышкой. Есть и другая проблема. Большинство государственных планов линейны: они берут сегодняшний мир и пытаются продлить его на десять или пятнадцать лет вперед. Немного больше производства, немного выше доходы, немного современнее инфраструктура. Однако сам мир развивается уже не линейно. Хотя вроде бы очевидно, что будущее нельзя назначить распоряжением правительства. Оно возникает из развилок и принятых решений. Будет Россия пространством нескольких гигантских мегаполисов или страной сильных городов, агломераций и местных сообществ? Станет экономика системой государственных монополий или средой миллионов частных инициатив? Будет искусственный интеллект инструментом освобождения человека от рутины или механизмом тотального контроля? Получит человек больше свободного времени и возможностей для творчества – или окажется просто лишним на новом рынке труда?

Этот разговор очень скоро встанет ребром. Если говорить о политике, то пока только «Новые Люди» одни из немногих пытаются поставить в центр такого разговора самого человека. Это особенно важно сейчас, когда начинается новая экономическая революция. Искусственный интеллект, роботизация и автоматизация изменят не только отдельные профессии. Они могут изменить само представление о труде, доходе, собственности, образовании и социальной справедливости. Это, на минуточку, переломный политический вопрос: какое место останется человеку? Будет ли он собственником технологий или только пользователем чужих платформ? Попадет в зависимость от государства и корпораций? Будет ли искусственный интеллект расширять человеческую свободу или сокращать ее?

Так что спор о будущем на самом деле идет не между коммунизмом и капитализмом, левыми и правыми. Главная развилка проще и жестче: человек для системы – или система для человека. Разговор о сценариях будущего действительно нужно вернуть, потому что если человек не участвует в создании будущего, то это уже не его будущее. Это всего лишь план, составленный для него кем-то другим.

Что на самом деле сказал Собянин? Заявление мэра Москвы о недопустимости перевода всей экономики на военные рельсы выглядит гораздо важнее обычного спора о том, нужно ли сейчас благоустраивать города и строить новую инфраструктуру.

Это проявление вполне определенной логики, существующей внутри управленческой элиты. Боевые действия и мирная жизнь не должны поглощать друг друга. Страна может помогать военным, развивать оборонную промышленность и обеспечивать безопасность, но при этом не обязана превращаться в единый мобилизационный лагерь.

Именно против такого сценария выступил Собянин. По сути, он предостерег от попыток превратить ограниченный военный конфликт в тотальную мобилизацию государства, экономики и общества. Ура-патриотическая логика предлагает подчинить происходящему все – потребление, городское развитие, культуру, образование и обычную человеческую жизнь. Управленческая логика устроена иначе: государство должно сохранять нормальную жизнь именно потому, что без нее оно становится слабее.

Экономика способна поддерживать военных, но военная мобилизация сама по себе не способна создать устойчивую экономику. Для помощи фронту нужны налоги, работающий бизнес, технологии, инфраструктура и доходы граждан. Не будет больших денег – не будет и ресурсов для ведения боевых действий. В этом смысле Собянин рассуждает не как идеолог, а как практик, управляющий крупнейшей региональной экономикой страны.

Важно и другое. Санкции – это прежде всего экономический вызов, а не повод отменить нормальную жизнь. Ответом на них должны становиться рост производительности, развитие промышленности, городов и человеческого капитала, а не соревнование в самоограничениях и запретах. Собственно, об этом мы говорим, когда используем понятие нормализации. Нормализация не обязательно означает, что все внешние конфликты немедленно завершились и все проблемы исчезли. Она означает возвращение нормальной жизни в качестве самостоятельной ценности.

Нормально жить можно и в условиях продолжающегося конфликта, и после его завершения. Боевые действия и устройство повседневной жизни – разные вопросы. И чем раньше государство научится их разделять, тем устойчивее окажутся и экономика, и общество, и сама страна.

Племяннику президента Роману Путину наконец нашли должность в «Единой России», с прямым подчинением секретарю генсовета Владимиру Якушеву. Табличка уже появилась в партийном офисе на Кутузовской.
В статусе советника Якушева Путин будет курировать молодежную политику партии - МГЕР, сторонников, НКО, малый и средний бизнес, а также взаимодействие с госкорпорациями, такими как Росатом, РЖД, Ростех и Газпром. Отдельное направление – контроль партийной работы со сторонниками ЕР в силовых ведомствах. Главная задача – встроить проекты и инициативы ЕР в уже существующую корпоративную повестку, не ломая ее, а также усилить партийное присутствие среди молодых предпринимателей, сотрудников госкорпораций и общественных организаций.

Свежие данные ФОМ демонстрируют, что резкое июльское снижение рейтингов власти пока не превратилось в обвал. Оценка работы президента и доверие ему закрепились около 70%, рейтинг правительства – в середине 40-х. После провала середины июля это похоже на стабилизацию.

Но пока не на восстановление. Показатели остаются заметно ниже зимних, а общество продолжает жить в режиме высокой тревоги. Тревожное настроение преобладает у 57% россиян, спокойное – только у 37%. Объяснение стоит искать в картине недели. Медиаповестку по-прежнему формируют боевые действия, налеты беспилотников, удары по российским территориям и объектам инфраструктуры. Рядом – дефицит и рост цен на бензин, проблемы с логистикой, атаки на склады маркетплейсов.

Такая повестка действует сразу в двух направлениях. С одной стороны, угрозы традиционно консолидируют людей вокруг власти и останавливают падение ее рейтингов. С другой – когда тревожные события происходят уже не где-то далеко, а затрагивают топливо, покупки, транспорт и безопасность городов, внешняя повестка превращается во внутреннюю. Поэтому рейтинги стабилизировались, а тревога – нет.

В партийном рейтинге «Единая Россия» сохраняет 35%. У ЛДПР – 10%, КПРФ – 9%, «Новых людей» – 8%, «Справедливой России» – 4%. Главная динамика недели – рост «Новых людей» сразу на 2 пункта, с 6% до 8%. Формально колебание укладывается в погрешность опроса. Политически же важнее другое: партия снова приблизилась к КПРФ и ЛДПР, вернувшись в плотную борьбу за второе место.

Похоже, высокая тревога рождает запрос и на протест и на нормальность. Правда, рейтинги антивоенной партии Яблоко, ФОМ почему-то пока фиксирует лишь на уровне 2%. Очевидно, респонденты поквартирных опросов высказываются за меньшее количество запретов, работающий интернет и возвращение повседневной предсказуемости, чем за заморозку конфликта.

Главный вывод ФОМ – общество пока не успокоилось. Оно просто адаптировалось к тревоге. И в августе расти будут те, кто сможет предложить не очередную мобилизацию, а понятный путь обратно к нормальной жизни. Но, судя по всему, власти напротив, планируют повысить уровень тревоги - новыми ограничениями и разговорами о мобилизации.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Колобок вместо черного лебедя

История с Колобком может иметь несколько слоев, как та же «Война и мир». С одной стороны, сама сказка максимально короткая: дед с бабкой испекли колобка, а он укатился и через пару часов был съеден лисой. Однако, мораль сей сказки считает важнейшей президент Путин, который в 2021 году назвал Колобка в тройке самых важных произведений, между концертом Чайковского и произведением Толстого. И вот, в поворотный для страны момент, в тревожном августе и преддверии выборов в Госдуму, на которых партия власти впервые чувствует себя неуверенно, одним из «черных лебедей» становится неудачная премьера блокбастера по любимой сказке президента.

Очевидно, Путин рекомендовал чиновникам читать «Колобка», чтобы не прибывать в иллюзиях относительно коварного Запада. Очевидно, что хитрая лиса – это тот самый Евросоюз, который «надул» Колобка, не став озвучивать свои реальные планы - «я тебя съем!» - а, подманив его похвалами его песенки о том, как он был по коробу скребен. В конце концов Колобок сам залез лисе в рот, фактически вынудив ее проглотить поскребыша. Но, как я уже сказал, у истории явно несколько слоев. В т.ч. и психологический, где Колобок предстает гордецом, не только свалившим от бабки и деда, кинувшим своих создателей, которые вложили в него последнее. И, в конечном итоге, лиса быстро раскусила, как такого балабола самого за язык притянуть. Стоит ли ее в этом винить?

Вопрос - непраздный. Помнится, губернатор Курской области Хинштейн, едва заступив на должность, рассказал Путину о том, что Колобок родом именно из этих мест. Тема была явно популярной и напрашивалась на экранизацию. И вот, в рамках франшизы «Последний богатырь», которая ранее снималась силами российского подразделения Disney, переосмысленный «Колобок» вышел на экраны и стал объектом разбирательств. Вчера стало известно, что телеканал «Россия 24» обратился в прокуратуру и СК из-за травли и угроз в адрес съемочной группы фильма. Хотя ранее режиссер фильма Антон Маслов и актер Дмитрий Журавлев начали травить в соцсетях одного из зрителей, который пожаловался на качество графики. Они выяснили, что человек работает электриком и стали ругать его работы, выложенные в личном блоге. Говорят, что все это произошло из-за того, что ради «Колобка» в прокате перенесли премьеру фильма-конкурента «Человек-паук» и фанаты вселенной Марвел устроили хейт русской сказке, обвалив рейтинги ниже единицы.

Понятно, что «Колобок» был снят на бюджетные деньги и теперь требует организованного похода в кино, дабы «отбить» очередной миллиард. В данном случае, качество продукции роли не играет. И, как в случае с другим соседом Колобка по полке с важными для РФ сказками - бездуховным Чебурашкой, проклятым Дугиным - события переходят в финансово-административную плоскость. Так что, как любит говорить начальство, нравится – не нравится, а на Колобка ты покатишься. И билеты купишь через самый удобный мессенджер. Потому что именно это и считается суверенитетом. А кто будет против, пусть подумает, там ведь теперь следствие будет разбираться с дискредитацией «Колобка», а критика фильма может быть сочтена распространением заведомо ложной информации.

Но люди не хотят идти на «Колобка». И за «Единую Россию» тоже не очень хотят идти. И еще много чего не хотят, что с точки зрения государственных интересов – хотеть необходимо. «Надо, Вася, надо!», – хотели бы сказать начальники, ведь сам президент вам говорил о важности этой сказки. Так что принуждение к просмотру «Колобка», подкреплённое иском в силовые структуры от команды создателей, вполне может могут совместить с мобилизационными мероприятиями. И как бы он не придал дополнительного раздражения обществу, которое и без того страдает от «черных лебедей» - то на заправках, то в интернете. Только вот Колобка еще не хватало.

Коммунисты как-то чересчур серьезно отнеслись к дискуссии о новом левом повороте. Краснознаменные коллеги сетуют, что, говоря о будущем левой идеи, мало кто замечает КПРФ. Не потому, что общество окончательно отвернулось от Маркса. Наоборот, критика неравенства, отчуждения и власти капитала снова становится актуальной. Проблема в том, что сама КПРФ слабо использует марксизм как инструмент анализа современности.

Маркс важен не как собрание правильных цитат, а как метод, который необходимо постоянно применять к меняющемуся миру. Ленин потому и состоялся как политик, что не повторял Маркса, а перевел его идеи на язык России начала ХХ века. Сегодня требовалось бы проделать такую же работу заново: объяснить платформенный капитализм, цифровой контроль, экономику ренты, прекариат, долговую зависимость, коммерциализацию жилья, образования и медицины.

Но современного языка для этого у КПРФ почти нет. Вместо исследования новых форм эксплуатации партия предлагает конспект «научного коммунизма», составленный для индустриального общества прошлого века. Изменился и сам субъект левой политики. Когда-то им считался фабричный пролетариат. Сегодня в центре внимания «новые слабые» – платформенные работники, самозанятые, арендаторы, должники, мигранты, женщины, сотрудники сферы услуг, жители депрессивных территорий. Все те, кто формально свободен, но практически лишен контроля над своим трудом, временем, жильем, данными и будущим.

Отсюда сближение новых левых с либералами и даже либертарианцами. Их соединяет защита личности от давления корпораций, государства, бюрократии и общественной иерархии. Современная левая идея говорит уже не только о перераспределении собственности, но и об автономии человека, гражданских правах и защите меньшинств. КПРФ движется в противоположном направлении. Она обещает не освобождение от господства, а защиту со стороны государства. Не передачу власти гражданам и трудовым коллективам, а замену плохих управляющих хорошими. Национализация у нее предшествует обобществлению, государство – самоуправлению, порядок – свободе.

В этом смысле коммунисты ушли даже от Ленина. Ленин был политиком разрыва: он рассматривал государство как историческую конструкцию, которую можно сломать и переучредить. КПРФ воспринимает российское государство почти как вечную ценность, которую нужно укрепить, очистить от олигархов и наполнить социальным содержанием. Поэтому на ее символическом флаге сегодня скорее Сталин, чем Маркс или даже Ленин. Но Сталин здесь важен не как теоретик классового освобождения. Он выступает символом порядка, индустриализации, державной мощи, дисциплины и способности государства заставить элиту служить стране. И это в меньшей степени похоже на революционную левую идею, а скорее на красный государственный консерватизм.

КПРФ остается левой в вопросах зарплат, пенсий, налогов и собственности. Но современная левая политика начинается там, где ставится вопрос не только о том, кто распределяет ресурсы, но и о том, кто и как их зарабатывает. И где в этом мире место человека. И пока КПРФ предлагает общество, защищенное сильным государством, новые левые ищут общество, способное контролировать государство само. Именно поэтому главный спор о будущем левой идеи сегодня проходит почти без участия главной коммунистической партии страны, а скорее с между платформами внутри ЕР и «Новыми Людьми».

Да и вообще, левые идеи способны завести сильно вправо, если вспомнить куда в итоге завел национал-социалистов один там художник, на пару с другим театральным критиком. А ведь оба Маркса в юности начитались. Вот и Зюганов вместо ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» обращается к Нагорной проповеди Христа, а вместо революции выбирает государство.

Пока ВС решает судьбу Яблока по иску ЛДПР-Родины, ЦИК утверждает бюллетень из всех 11 партий. Это пока ничего не значит, снятых кандидатов и партии будут просто вычеркивать из уже напечатанного. Тем не менее, антивоенной партии удалось расколоть власть на два лагеря. Пока одни видят в Яблоке хороший инструмент для конкуренции и повышения явки по принципу «разделяй и властвуй», другие видят угрозы в «раскачивании лодки» и легализацию запроса на прекращение боевых действий в Украине.

Решение ВС с новым верховным судьей Красновым должно быть тонким и политически выверенным. Так как с одной стороны – решение допустить Яблоко до выборов было принято ЦИК РФ и очевидно, согласовано с политическими кураторами. С другой, если реальные нарушения будут выявлены, суд не сможет их игнорировать. Впервые в истории российских выборов снять старейшую федеральную политическую партию – это событие. Конечно, тут можно сослаться на принципы «басманного» правосудия, но ВС – не районный суд.

Чьи интересы представляет член фракции ЛДПР и глава партии Родина Журавлев, можно только догадываться. Но юристы, собиравшие материалы для снятия Яблока, базируются скорее на тенденциозных обвинениях в экстремизме и пропаганде ЛГБТ, чем на реальной фактуре, позволяющей гарантировано снять партию с выборов. Основой таких обвинений являются нарушения интеллектуальной собственности (в нынешнем изводе это может быть что угодно, от изображения церкви на заднем фоне календарика, то марки костюма кандидата), но обычно даже на региональных выборах суд подходит к таким решениям взвешено.

Политический интерес «тарана», которым выступает ЛДПР-Родина являются не только задачи по борьбе с «раскачивающими лодку», но и низкие рейтинги ура-патриотической «оппозиции». Родина вообще находится на грани исчезновения, ЛДПР уверенно дрейфует на нижние этажи электоральных рейтингов. Так что вполне вероятно, что помимо «стратегических задач», противники «Яблока» занимаются не более чем самопиаром, а значит и не реальным снятием партии с выборов.

«Очевидно, что система так не работает. Понятно, что «Яблоко» допустила Центральная избирательная комиссия, и в нашей системе координат это было согласованное решение. И сегодня давить на чиновников и заставлять снимать «Яблоко» по какому-то иску партии «Родина» — это чистой воды пиар. Поэтому я не думаю, что по этому иску «Яблоко» будет снято», — сказал Гращенков Daily Storm. При этом эксперт отметил, что «яблочники» могут что-то нарушить уже в ходе ведения избирательной кампании и снимут их уже в процессе. «Яблоко» может ошибиться при использовании авторских прав, неправильном расходовании избирательного фонда. Есть специальные электоральные юристы, занимающиеся атаками на политические силы, и они вполне могут найти, к чему докопаться», — считает Гращенков. При этом саму идею снятия партии с выборов политолог считает сомнительной, ведь реальной угрозы для политической системы от нее нет. По его мнению, «Яблоко» изначально появилось на выборах в качестве спойлера «Новых людей» и со своей задачей оно пока справляется. «Прохождение трехпроцентного барьера с финансированием для них — понятный результат. Пятипроцентный барьер, скорее всего, невозможен: какими бы высокими ни были рейтинги партии в Москве и Петербурге, в целом по России у нее невысокие рейтинги и достаточно высокий антирейтинг», — резюмировал Гращенков.

В общем, подождем решения ВС. Есть надежда, что Краснов, отстаивая позицию независимости судебной системы перед силовым прессом и политической ангажированностью будет, как в том анекдоте, судить по справедливости. И пока мы наблюдаем трансляцию из зала суда, нет уверенности, что обе стороны хорошо подготовились к заседанию: Яблоко – к защите, а ЛДПР-Родина к нападению.

Ну что ж, охранители победили. Верховный суд России снял партию «Яблоко» с выборов в Госдуму. Главное что б теперь еще кого не сняли, а то Родина-ЛДПР открыли ящик Пандоры. Ждем рейтинги ВЦИОМ через неделю. Полагаю, часть оппозиции вновь подрастет.

Верховный суд снял партию «Яблоко» с выборов в Госдуму

Административный иск об этом подала партия «Родина», среди прочего обвинившая «Яблоко» обвинили в нарушении авторских прав на фразу «лишь бы не было войны».

Многие уверены, что это решение было принято на самом верху. Но почему же тогда две недели назад «Яблоко» допустили до выборов — ведь и то решение явно не было случайным?

Разбирались во всем этом в спецвыпуске «Редакции»(Минюстом РФ Алексей Пивоваров признан иноагеноом) Смотрите в YouTube: https://youtu.be/1Gfj77tahZw

И «Дзене»: https://dzen.ru/video/watch/6a7a0419e805f20a64302a80

Спикеры как минимум двух легислатур административных центров субъектов Федерации сменятся после выборов 20 сентября, подсчитали «Ведомости». В новые созывы легислатур не выдвинулись председатели петрозаводского городского совета и кемеровского городского совета народных депутатов.

Реальный вес спикера гордумы зависит не столько от прописанных в законе полномочий, сколько от его политического ресурса, говорит президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков. «Если он способен консолидировать депутатов и участвует в формировании городских договоренностей, это заметная фигура. Если дума фактически полностью встроена в вертикаль администрации и региона, роль председателя становится скорее организационной и представительской», – отмечает эксперт. По новому закону о местном самоуправлении именно представительный орган столицы субъекта избирает главу такого муниципалитета из кандидатов, предложенных губернатором, напоминает Гращенков. «Поэтому председатель думы становится важным посредником между депутатским корпусом, мэрией и региональной властью», – заключил политолог.

РАСО опубликовала интересное экспертное исследование ресурсов и стратегий партий на выборах в Госдуму-2026. По нему важно проследить общее направление движения всей партийной системы. Первое и самое очевидное – ресурсное преимущество «Единой России» сохраняется. По интегральной оценке экспертов ЕР получает 68 баллов против 56 у КПРФ, 55 у «Новых людей» и 54 у ЛДПР.

Но нельзя сказать, что у партии власти дела обстоят прекрасно. Скорее наоборот, столь большой ресурсный отрыв существует одновременно с накоплением вполне заметных проблем: усталостью от бренда, сложностью обновления кадров, зависимостью результатов от административной и одномандатной составляющей. И это проблема не только ЕР. В определенном кризисе находится сама партийная система. Старые бренды постепенно теряют способность расширять свои аудитории, а политика все чаще превращается в борьбу за удержание уже существующего электората.

На этом фоне особенно интересен результат «Новых людей». Если в исследовании 2021 года их ресурс оценивался в 35 баллов, сейчас – уже в 55. Это самый большой рост среди парламентских партий. Более того, если 5 лет назад эксперты вообще не считали прохождение НЛ гарантированным, сегодня 100% опрошенных относят их к партиям, которые точно будут представлены в следующей ГД. Конечно, это результат работы самой партии – построения структуры, федерального бренда и медийного присутствия. Но дело не только в этом. Рост «Новых людей» отражает гораздо более широкий запрос на обновление политического ландшафта. Избирателю нужны новые лица, новый язык и новые темы. И пока именно НЛ лучше других сумели занять эту нишу.

Совсем другая динамика у «Справедливой России». Исследование показывает очень высокую неопределенность относительно ее прохождения. Только четверть экспертов считают преодоление 5% фактически гарантированным. Я бы здесь был даже несколько осторожнее авторов исследования. Не исключаю, что по федеральному списку СР барьер вообще не преодолеет. При этом партия, вероятно, сможет сохранить несколько точек опоры – взять один-два одномандатных округа и побороться за результат выше 3%, позволяющий сохранить государственное финансирование. В таком случае произойдет важное символическое изменение: СРЗП фактически перейдет из первой партийной лиги во вторую – туда, где сейчас находятся «Родина», Партия пенсионеров и другие политические проекты с ограниченным, но сохраняющимся электоральным ресурсом.

Интересна и ситуация с КПРФ. По федеральному ресурсу коммунисты остаются сильными и даже несколько прибавляют относительно 2021 года. Но их традиционное преимущество – работа «на земле», постепенно размывается. КПРФ все больше вытягивает федеральный бренд. Очень показателен огромный разброс экспертного прогноза по одномандатным округам – от 4 до 20 депутатов. То есть сама КПРФ остается сильной, но ее территориальная машина уже не выглядит настолько безусловной, как раньше.

Наконец, любопытный раздел исследования посвящен медиа. С главным выводом трудно спорить: Телеграм стал одним из важнейших инструментов политической кампании. Он сегодня действительно влияет и на массовую аудиторию, и особенно на элиты. Но я бы не стал недооценивать YouTube. По формальной экспертной оценке он находится примерно в одной группе с VK, Дзеном и TikTok. Но на практике же значение ютуба гораздо серьезнее. Это огромная инфраструктура политического видео. Телега дает скорость и повестку, а Ютуб дает глубину и долгосрочное влияние.

Поэтому для современной политической кампании игнорировать любую из этих двух платформ означает добровольно отдавать значительную часть информационного пространства конкурентам. В итоге исследование РАСО хорошо показывает главную тенденцию кампании-2026. ЕР сохраняет доминирование, но сама система становится менее устойчивой. Старые оппозиционные партии постепенно теряют прежние преимущества, а главный рост демонстрирует партия, которая смогла встроиться в запрос на обновление. То есть избирательная система пока меняется медленно. А вот запрос избирателя на изменения – заметно быстрее.

Пав в суде, тема Яблока быстро ушла из повестки, напоследок сверкнув надкушенным боком. Хайп вокруг антивоенной партии рассеялся в какой-то звенящей тишине. Все-таки на этот раз снос политической силы носил характер явной идеологической необходимости, так что свято место так и осталось пусто. Многие спрашивают – что это было?
 
Основная версия, что поссорились силовики и администраторы. Мол одни хотели победить пацифистов в честном бою, а вторые – не хотели раскачивать лодку. Однако в альтернативной версии, ровно наоборот, силовики вытащили из корзины загнивающее Яблоко, чтобы ополовинить рост чересчур выросших «Новых Людей», лишив его электората из числа попутчиков.
 
Что теперь? Электорат Яблока – не столько сторонники партии Явлинского, сколько авангард антивоенных настроений. Сколько их в реальности, спорить не будем. Кто-то насчитал 3%, а кто-то 9,38%, но это самая верхушка айсберга. По последним опросам иноагента «Левады» от 62% до 81%, в зависимости от формулировки вопроса, выступают за переход к мирным переговорам, и лишь 28% за продолжение боевых действий. При том, что в лучшие времена возможность голосования за Яблоко озвучивали лишь 18% респондентов (что создавало определенный потолок для партии), то превратившись в легальный канал коммуникации ранее карликовая политическая сила начала претендовать на возвращение в большую политику.
 

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ»: «В этой истории важно разделять формальную юридическую сторону и политический смысл решения. Но возникает другой, гораздо более серьезный вопрос - вопрос соразмерности. Одно дело - обязать удалить спорный материал, запретить его распространение, назначить штраф или применить другую санкцию. И совсем другое - исключить из федеральных выборов целую политическую партию. Масштаб возможного нарушения и масштаб последствий здесь находятся совершенно в разных весовых категориях. Ведь снимая федеральный список, государство наказывает уже не только партию. Последствия распространяются на всех граждан, которые собирались за нее голосовать. Они сохраняют право прийти на участок, но одна из политических альтернатив для них исчезает. Поэтому в избирательном процессе цена подобных решений объективно выше, чем в обычном гражданско-правовом споре об авторских правах».

По словам эксперта, здесь как раз возникает проблема приоритетов. Конституционная логика исходит из того, что выборы являются формой осуществления народом своей власти. Следовательно, чем серьезнее ограничение политической конкуренции, тем более вескими и очевидными должны быть основания для такого ограничения. «У государства нет отдельного политического права сокращать число участников выборов. У него есть полномочия обеспечивать соблюдение закона. И именно поэтому принципиально важно, чтобы применение этих полномочий выглядело необходимым и соразмерным нарушению. Политическое последствие такого решения шире судьбы самой партии Явлинского», - подчеркнул он.

 
После выбывания Яблока из бюллетеня, часть электората вернется либо к Новым Людям, либо уйдет в КПРФ (вечных бенефициаров «умного голосования»), либо вообще на выборы не придет. С другой стороны, выборы перестали быть томными и протестная волна может еще больше подрасти непосредственно ко дню голосования. Благо, каких еще черных лебедей принесет нам жизнь мы пока даже не представляем. В целом, власть попыталась маргинализировать антивоенную повестку (в т.ч. через призывы признать Яблоко экстремистами), но ощущения что это хорошо удалось пока не сложилось. Возможно, что наоборот, мирная повестка окрепнет и станет важным фактором, если и не на самих выборах, то после них.

Привлекли внимание цифры: с 2021 года число техногенных аварий снизилось на 22%, несчастных случаев на производстве – на 21%. Эти данные глава Ростехнадзора озвучил на рабочей встрече с Михаилом Мишустиным. При этом только за первое полугодие служба выдала более двух тысяч разрешений в области промышленной безопасности. Все 27 сервиса ведомства доступны через Госуслуги, а цифровые инструменты позволяют переводить значительную часть взаимодействия бизнеса и регулятора в электронный формат.

На мой взгляд, здесь важна не только сама статистика. За ней просматривается изменение философии государственного надзора. Речь идёт о переходе от модели, при которой контроль в значительной степени строится вокруг количества проверок и выявленных нарушений, к модели управления рисками. Мишустин ставит задачу снижать административную нагрузку на предприятия, которые соблюдают обязательные требования, одновременно сохраняя жёсткий контроль там, где цена ошибки особенно высока.

Иными словами, государству всё меньше нужен контроль ради самого контроля. Нужен результат: снижение аварийности при минимально необходимом вмешательстве в работу добросовестного бизнеса. И это, кстати, принципиальный момент для промышленности. Чем сложнее технологический проект, тем больше в нём разрешительных процедур, экспертиз и требований безопасности. Если каждая из них превращается в самостоятельный административный барьер, регулятор начинает тормозить развитие экономики. Если же контроль становится более точным и риск-ориентированным, он, напротив, может ускорять реализацию проектов.

Поэтому отдельный показатель – участие Ростехнадзора в проектах технологического лидерства. В прошлом году служба выдала 70 заключений по объектам нацпроектов. В ближайшее время ожидается решение по Амурскому газохимическому комплексу. Кроме того, формируется нормативная база для термоядерных технологий. Ведомство трансформировали в один из институтов, через которые государство создаёт условия для появления новой промышленной инфраструктуры.

Особого внимания также требует работа в новых регионах, подчеркнул Мишустин. Донбасс и Новороссия проходят масштабную перестройку промышленной, энергетической и коммунальной инфраструктуры. Здесь важно обеспечить безопасность, не затягивая запуск и восстановление предприятий. Ростехнадзор в этой ситуации выполняет ещё одну функцию: помогает интегрировать объекты новых регионов в российскую систему технического и промышленного регулирования.

Мишустин одновременно предъявляет к Ростехнадзору два требования, которые на первый взгляд могут показаться противоречивыми: жёстко обеспечивать безопасность и не мешать тем, кто работает добросовестно. На деле именно сочетание этих принципов и формирует современную модель регулирования.

Когда одному региону доверяют почти половину олимпийской программы крупнейших национальных соревнований, это показатель того, где сегодня реально сосредоточены спортивная инфраструктура, компетенции и люди, способные работать с большим спортом.

И в этом смысле Свердловская область уже давно закрепила за собой статус одного из главных спортивных центров страны. Причем спортивный капитал региона — это не только арены и соревнования. У свердловской политики есть редкая особенность: среди депутатов от «Единой России» есть люди, которых задолго до выборов знали по всему миру.

Антон Шипулин — олимпийский чемпион Сочи-2014 и чемпион мира по биатлону. Сергей Карякин — победитель «Дакара»-2017 и многократный победитель «Шёлкового пути». Сегодня Шипулин представляет регион в Госдуме, а Карякин — депутат областного Заксобрания и заместитель секретаря свердловского отделения партии.
И здесь важны не столько громкие фамилии, сколько то, зачем профессиональные спортсмены идут в политику.
Шипулин добился принятия федеральных изменений, которые сняли многолетние ограничения для профессиональных спортсменов, служащих в МВД, ФСБ, Росгвардии и Минобороны. Карякин свою мотивацию объяснял тем, что за годы в автоспорте его команда накопила практический опыт, который можно использовать для развития детского и молодежного спорта.

Член президиума свердловского политсовета ЕР Андрей Козицын и УГМК стали ключевыми участниками проекта новой «УГМК-Арены», рассчитанной на соревнования по 11 видам спорта.
Благодаря Игорю Алтушкину и РМК в Екатеринбурге появилась Академия единоборств РМК, где сегодня занимаются более двух тысяч человек, больше половины из них — дети. РМК также открыла Академию спорта, а спортивный квартал «Архангел Михаил» получил новые площадки для экстрима и падела.

Получается довольно конкретная свердловская модель: крупнейшие соревнования подтверждают статус региона, чемпионы приносят профессиональный опыт в законодательную работу, а бизнес вкладывает средства в инфраструктуру.

32-й округ Татарстана становится главным политическим полигоном выборов-2026. Не только региональным, но и федеральным. Еще недавно кампания здесь выглядела предсказуемой. Праймериз «Единой России» уверенно выиграл Алексей Грушин, набравший около 34 тысяч голосов. Затем его кандидатуру отозвали из-за «технической накладки». В результате один из крупнейших округов страны с 521 тысячей избирателей неожиданно остался без представителя партии власти.

Версия о забытых документах выглядит юридическим оформлением уже принятого политического решения. Скорее всего, округ вошел в федеральный пакет договоренностей и был передан ЛДПР для сохранения баланса между парламентскими партиями. Татарстан для такого эксперимента почти идеален. Позиции «Единой России» здесь достаточно сильны, чтобы потеря одного из шести округов не угрожала всей конструкции. Кроме того, в 32-м округе нет действующего одномандатника, который пять лет создавал собственную сеть и теперь был бы вынужден уступить место. Федеральный размен получился сравнительно дешевым. Но полигоном округ делает не сам договор, а возможность проверить, насколько подобные договоренности вообще исполнимы на земле.

Во-первых, здесь тестируется новая роль ЛДПР. Партия должна получить не просто еще один мандат, а продемонстрировать способность побеждать в сложном национальном регионе. Бенефициар размена Руслан Юсупов - не московский «варяг», а руководитель регионального отделения и депутат Госсовета Татарстана. У него есть опыт, ресурсы и сеть. Но даже сильного кандидата невозможно просто назначить победителем, если кампания становится по-настоящему конкурентной.

Во-вторых, округ проверит прочность вертикали договоренностей. Федеральный центр может нарисовать политическую карту, но воплощать ее должны региональные элиты, муниципальные администрации, партийные штабы и конкретные люди на местах. А 32-й округ огромен и неоднороден: два района Казани и еще одиннадцать муниципальных районов. Здесь соединяются город, промышленные центры, пригороды и сельские территории. Одной политической команды сверху для такой географии недостаточно.

В-третьих, уход кандидата «Единой России» освобождает пространство для реальной борьбы. КПРФ может опереться на протестный и промышленный электорат. «Новые люди» с Ольгой Айдугановой получают шанс обратиться к городскому среднему классу, предпринимателям и тем, кто устал от старой партийной номенклатуры. Если эта кампания будет проведена всерьез, заранее распределенный округ может перестать быть договорным.

Как я сказал «Вечерней Казани»: «Интрига в другом: действительно ли освобожденное пространство целиком достанется Юсупову или возникнет настолько серьезная самостоятельная коалиция, что формально “договорной” округ внезапно превратится в конкурентный. Именно это будет самым интересным индикатором того, насколько федеральные договоренности 2026 года обязательны для исполнения на региональном уровне».

Наконец, здесь проверят цену самого размена. Отсутствие одномандатника неизбежно ослабляет полевую кампанию «Единой России». Кандидат обычно мобилизует людей одновременно за себя и за партийный список. Теперь часть этой работы придется выполнять без собственного локомотива. Возможное снижение партийного результата становится заранее заложенной стоимостью федеральной сделки. Поэтому 32-й округ - это выборы в миниатюре. Здесь сталкиваются аппаратный сценарий и живая политика, федеральная архитектура и региональные интересы, договоренности элит и самостоятельность избирателя.

Продолжаю следить за финансовым положением дел в VK, так как вокруг компании много спекуляций. Но в итоге холдинг вышел в плюс. Корпоративный отчет показывает, что результаты за первое полугодие оказались выше ожиданий аналитиков. Выручка холдинга достигла 81 млрд рублей, увеличившись на 12%. EBITDA выросла сразу на 34% – до 14 млрд рублей. Рентабельность поднялась до 17%.

Еще показательнее динамика второго квартала. Выручка составила 43,5 млрд рублей – плюс 17% год к году, EBITDA выросла на 41%, до 7,6 млрд. Но главное, что компания получила 328 млн рублей чистой прибыли. Впервые за долгое время компания не просто наращивает обороты и аудиторию, а выходит в реальный плюс. Это важно по нескольким причинам.

Во-первых, VК растет двузначными темпами на фоне стагнирующего рекламного рынка. Доходы от онлайн-рекламы во втором квартале увеличились на 14%, до 26,7 млрд рублей. При этом особенно быстро растет видеореклама – доходы от in-stream форматов прибавили 44%. Значит, рост обеспечен не только общим расширением аудитории. Компания смогла улучшить рекомендательные системы, точнее соединить пользователя с контентом, а рекламодателя – с нужной аудиторией. В современной цифровой экономике именно качество алгоритмов становится главным производственным активом.

Во-вторых, быстро растут VK Tech, образовательные сервисы, видео и новые коммерческие направления. Социальная коммерция уже принесла холдингу 2,2 млрд рублей. Это серьезная заявка на создание собственной цифровой экосистемы, где коммуникация, контент, покупки, образование и технологии связываются в единое пространство. Причем новые направления начинают давать не только перспективу, но и измеримый финансовый результат.

В-третьих, компания последовательно сокращает долговую нагрузку. За полтора года долг уменьшился более чем в три раза. Для бизнеса такого масштаба это, возможно, даже важнее отдельных рекордов по выручке. Снижение долга означает меньшую зависимость от стоимости кредитов, больше возможностей для инвестиций и более устойчивую модель развития. При этом ВК полностью раскрыла финансовую отчетность, несмотря на введенные Евросоюзом в июле санкции. В нынешних условиях это тоже показатель уверенности. Компания не закрывается и не переходит в режим информационной обороны, а демонстрирует рынку свои цифры.

История VK интересна еще и как пример более общего процесса. После ухода западных платформ российский цифровой рынок получил огромные возможности, но автоматически успех никому не был гарантирован. Освободившуюся нишу недостаточно просто занять – нужно доказать пользователю и рекламодателю, что новый продукт способен быть удобным, технологичным и коммерчески эффективным. Похоже, холдингу постепенно проходит именно этот путь. Аудитория растет, время использования сервисов увеличивается, рекламная модель развивается, новые направления начинают приносить деньги, а долговая нагрузка снижается.

Так что мы видим все признаки поступательного оздоровления бизнеса. Впервые за долгое время ВК показывает чистую прибыль, одновременно сохраняя двузначные темпы роста и инвестируя в развитие. Если эта динамика сохранится, компания которую постоянно оценивали через ожидания и кризисы, в устойчивый и прибыльный центр российской цифровой экономики.

Про метафизику первого места у ЕР – это забавно, напоминает серию смешариков, где они вызывали дождь при помощи бубна. Это я к тому, что в «Единой России» объяснили «политической метафизикой» то, что партия оказалась на первой строке бюллетеня не только на выборах в Госдуму, но и в заксобрания как минимум трети регионов. Чудеса.

Но история российских выборов показывает: если первое место кому-то и помогало, то скорее оппозиции. На выборах в Госдуму с 1993 года первыми успели побывать Аграрная партия, «Женщины России», Консервативное движение России, «Единение», «Справедливая Россия», «Родина» и КПРФ. Ни одна из них выборы не выиграла. Пять из восьми первых номеров вообще не преодолели проходной барьер. Лучший результат показала КПРФ в 2021 году – 18,93%, а до нее эсеры в 2011-м получила 13,24%. В обоих случаях речь шла об оппозиции, собиравшей в том числе голоса недовольных.

Почему так? Избиратель вовсе не обязательно читает бюллетень сверху вниз, как меню в ресторане. Одни начинают с первой строки, другие сразу смотрят в конец. Поэтому наиболее заметны действительно две крайние позиции – первая и последняя. Первая строка получает эффект начала списка. Последняя – эффект финальной точки. Ее легче найти, запомнить и воспринимать как альтернативу всему написанному выше. В определенных обстоятельствах она может даже превращаться в символическое «против всех».

Но у такой механики есть серьезное ограничение. Она работает лишь тогда, когда человеку в целом все равно, за кого голосовать. Но мотивированный избиратель ведет себя иначе. Сторонник власти найдет партию власти на любой строке. Противник власти не проголосует за нее только из-за номера один. А сторонник конкретной оппозиционной партии будет искать именно ее название. Поэтому первая строка исторически могла быть полезнее именно оппозиции.

В 2026 году этот эффект будет еще слабее. Нынешняя кампания проходит вовсе не в атмосфере политического безразличия. У людей накопилось вполне определенное отношение к росту цен, ограничениям интернета, давлению на бизнес, состоянию экономики и затянувшейся чрезвычайной повестке. Одни будут голосовать за сохранение нынешнего курса. Другие – за его корректировку. Третьи – против сложившегося положения вещей. Но случайным такой выбор уже назвать трудно.

Поэтому первый номер вряд ли заметно прибавит «Единой России». Зато последняя строка, которую получили «Новые люди», выглядит политически интереснее. Так что метафизика номера действительно существует. Просто в 2026 году содержание выбора будет гораздо важнее расположения строки.