Дело Эпштейна может перезагрузить мировые элиты. Само по себе оно давно перестало быть просто уголовной историей, став инструментом системного политического давления на мировые элиты. Хотя, как говорится, все это уже было в South Park, где мировые элиты в лице путешественников-педофилов путешествовали по планете и даже «убили Шефа». Как и мультфильм Симпсоны, Южный парк оказался пророческим, возможно потому, что в его основе – древний миф и извечная конкуренция элит.

Изначально оно могло использоваться как рычаг против бизнесменов и политиков, близких к республиканцам, затем, с приходом Трампа, было развернуто против демократов. Сейчас его фокус сместился на европейский континент, задевая членов королевских фамилий. По сути, мы наблюдаем классическую борьбу элит как таковую, восходящую к средневековому противостоянию гвельфов и гибеллинов: элит «старой крови» и элит «новых денег». Эта многовековая конкуренция никуда не исчезла.

Скандал обнажает несколько ключевых аспектов. Во-первых, преднамеренную и крышуемую «на самом верху» долговременную защиту всей схемы, что видно по характеру хранения данных и провалам правоохранительных органов на протяжении 20 лет. Во-вторых, системный и тотальный характер связей, вовлекающий высшие эшелоны мировой власти: политиков, королевские семьи, миллиардеров. При этом важно различать уровни вовлеченности – не каждый посетитель вечеринок автоматически является преступником.

"Это удар по политическим системам в результате которого вероятен кризис старой элиты и возможная ротация на новую: технократов вместо аристократии", - сказал ТАСС политолог, руководитель ЦРРП Илья Гращенков. По его словам, скандал с файлами - социальная катастрофа, "которая может привести к перезагрузке мировых элит по всему миру". Конспирологические медиа со своей стороны получили видимое для публики подтверждение своих теорий в официальных документах.

Политически «файлы Эпштейна» стали мощным медиаинструментом. Их публикация используется различными силами: для давления на оппонентов внутри США, для мобилизации антиэлитной популистской базы как доказательство коррумпированности «глубинного государства». Сейчас мы наблюдаем атаку на глобальную элиту не только со стороны традиционных партий, но и со стороны контр-элит. Контроль над нарративом: от полного раскрытия до объявления фальшивкой – используется для управления общественным мнением и отвлечения внимания от сути. Это порождает глубокий кризис доверия. Скандал подрывает веру в ключевые институты: правосудие, Минюст и ФБР США, политическую систему, СМИ и даже академическую среду. Происходит эрозия общественного устройства. При этом трагедия жертв отходит на второй план, их права приносятся в жертву политическим играм.

К чему это приведет? Это не просто список имен, а доказательство системной безнаказанности и сращивания преступности с властью. Это материализация тезиса о двух системах правосудия: для обычных людей и для неприкасаемой элиты. Такой нарратив идеально объединяет в образ врага либеральных политиков, глобальных финансистов, королевские семьи и продажных бюрократов, что ведет к росту поддержки популистских сил, поляризации и подрыву легитимности традиционных партий и международных институтов (ООН, ЕС). Также происходит эрозия морального авторитета Запада. Геополитические конкуренты, такие как Россия или Китай, используют скандал для пропаганды, демонстрируя «моральное гниение» и лицемерие западной элиты, чтобы дискредитировать критику в свой адрес. «Мягкая сила» Запада несет урон.

На национальном уровне возможна дестабилизация и кадровая ротация, как в случае с отставкой лорда Мандельсона в Великобритании. Это кризис «старой элиты» и возможная победа «новой» - технократов и предпринимателей, современных «гвельфов» над «гибеллинами». Возникает и новая норма тотальной подозрительности: любые закрытые встречи элит будут рассматриваться общественностью как «мутные» схемы. Таким образом, скандал с Эпштейном – это политическая и социальная катастрофа, способная привести к глобальной перезагрузке элит, знаменующей потенциальную победу новых «гвельфов».

🦊🔛🦁 Как политические лисы противостоят силовым львам? В связи с «делом Эпштейна» и его влияния на мировую элиту, многие задались вопросом, а кто вообще все эти люди? Кто-то воспринимает элиту по крови, кто-то меритократически, как «лучших людей», кто-то как совокупность тех, кто в принципе на что-то влияет: деньгами, авторитетом или должностью. В современной политологии нет, пожалуй, более дискуссионного понятия, чем «элита».

Термин «элита» (от лат. eligere «выбирать», фр. élite «избранный») в науку ввели итальянские социологи, создатели классической теории элит. Они перевели разговор об управлении обществом с морали и религии на язык социального анализа. Столь любимый в нашем политтехнологическом сообществе Макиавелли первым указал на раскол между организованным правящим меньшинством и неорганизованным большинством. Затем Парето определял элиту как группу, обладающую наивысшими способностями в своей сфере деятельности, и сформулировал знаменитую теорию циркуляции элит: циклическую смену «львов» (консерваторов, силовиков) и «лис» (инноваторов, технократов). А вовсе не американских ослов и слонов, кстати. Лисы! Вот кто противостоит грубой силе.

Моска говорил о «политическом классе» как об организованном меньшинстве, которое управляет большинством в силу своей организованности и качеств, а позже Михельс дополнил это «железным законом олигархии», где любая крупная организация, даже демократическая, неизбежно порождает властное меньшинство. Но всё многообразие трактовок в элитологии сводится к двум основным подходам: ценностному и структурному.

В первом случае элита – это лучшие, самые талантливые, морально или интеллектуально превосходящие остальных люди. Этот подход хорошо работает для определения культурной или научной элиты и наиболее распространен у людей советской ментальности, которые про другую ее часть говорят не иначе, как про «илитку». Во втором случае, мы говорим о системе власти и управления, независимо от их личных достоинств. Критерий элиты здесь – положение в социальной иерархии и выполнение управленческих функций.

Так что именно политическую элиту стоит определять не по «лучшести», а по месту в системе принятия решений. Поэтому обобщая множество теорий, можно дать следующее комплексное определение: политическая элита – это относительно малочисленная, внутренне сплочённая группа, занимающая высшие позиции в структуре политической власти, обладающая значительными ресурсами (административными, информационными, силовыми) и осуществляющая ключевые функции управления обществом. Гефтер говорил о ней как о социуме власти, а его ученик Павловский определил современную элиту как Систему РФ. Но что-то похожее существует и в мире, как «глобалистская элита» или противостоящие ей «националисты». В общем – современные гвельфы и гибеллины.

С одной стороны, такие элиты – это меньшинство в масштабах всего общества. Но их возвышает обладание стратегическими ресурсами власти (а не просто богатством или талантом), способность принимать и реализовывать общезначимые решения, а также сложная внутренняя организация и свои «правила игры». Качество и характер элиты напрямую определяют траекторию развития государства. В современном турбулентном мире от них требуются не просто навыки управления, а высочайшая адаптивность. И, судя по делу Эпштейна, многие ее представители утратили этот навык выживания в дикой природе. Лисы перестали путать следы, а львы – ловить зайцев.

Так что сегодня мы наблюдаем кризис политических элит, утративших связь с реальностью и погрязших в сиюминутных интересах. В то время как запрос общества на сильное, ответственное и профессиональное руководство лишь растёт. Увы, сегодня это не мифические «лучшие», а конкретная управленческая группа, чья эффективность и легитимность вызывает большие вопросы по всему миру. И особенно интересна возможность «перезагрузки» мировых элит, а для России – формирование собственной, устойчивой группы, которая бы могла пережить хотя бы 100-летний горизонт планирования. Так что, о принцах крови, поговорим чуть позже.

КПРФ объявляет себя единственной партией президента. Предвыборную риторику левые ужесточают для борьбы не за власть, а за статус главной оппозиции. Центр исследований политической культуры России (ЦИПКР) растолковал смысл речи лидера КПРФ Геннадия Зюганова перед Всероссийским партсобранием. Это был один из этапов смотра сил перед выборами в Госдуму и заксобрания регионов. Зюганов ужесточил риторику в адрес правительства, администрации президента и «Единой России» из-за того, что те не исполняют указаний главы государства о сплочении политсил ради победы страны. Эти слова Зюганова против «раздвоенности власти» были названы заявлением о том, что КПРФ теперь единственная пропрезидентская партия. Однако главное ее требование – это соблюдение всеми договоренности о беспрепятственном участии коммунистов в кампании.

Выступление лидера было названо программной речью, которая де-факто объявила «политическую войну» либеральному крылу во власти». Потому что, мол, Зюганов обвинил часть исполнительной власти и политических администраторов в саботаже указов президента и фактически в подготовке к «сдаче страны». Доклад ЦИПКР получил такое обозначение – «10 ударов Геннадия Зюганова по политическому и экономическому блоку «Единой России».

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ», что расхождения между словами Зюганова и тезисами ЦИПКР – это создание «двухслойной реальности»:

«Если верхний слой – мягкая и обтекаемая риторика, то нижний – острая критика. Потому что верхний обращен к власти, а нижний – к активу и избирателям. Это сделано под задачи избирательной кампании КПРФ». «Этот своего рода бунт на коленях вряд ли будет осужден со стороны АП, тем более, что КПРФ намекает на то, что она стала партией президента. Это тоже нормально, что каждая парламентская партия борется за такое «наследство». Этим может быть недовольна только непосредственно ЕР. Но так или иначе КПРФ пытается доказать свою нужность системе», – считает Гращенков. По его словам, кроме этой, у партии есть еще пара задач – и доказать свою полезность ядерному и общепротестному электорату, и сохранить свой статус, влияние и депутатские мандаты.

И сама по себе КПРФ, подчеркнул Гращенков, за последние годы пережила эволюцию, и грань между оппозиционностью и консенсусом стала тоньше, при том сильно сместившись как раз в пользу консенсуса. «И если раньше КПРФ демонстрировала жест доброй воли, отказываясь от нападок на власть, то сейчас это уже новая реальность, в которой оппозиция вынуждена отказываться вообще от какой-то борьбы ради выживания. Но тогда и ее ценность как громоотвода для системы падает. Потому коммунистам и приходится подменять реальную борьбу как бы жесткой критикой», – считает Гращенков. Он полагает, что судьба этой партии окончательно еще не определена. Но при самом неблагоприятном для КПРФ сценарии ее падение пойдет с выборов именно этого года. Сперва – на третье место, в следующем федеральном цикле – на уровень партий третьего и даже четвертого выбора, а дальше – к состоянию маргинальной политсилы.

Нормализация и трансфер. Похоже, что отсутствие долгосрочной стратегии и в целом неясные перспективы на фоне успешного выживания, равно как и непредсказуемые повороты Трампа в роли «князя мира», создают для России такое поле нестабильности, которое бы при верном стечении обстоятельств могло бы привести к вполне положительному выходу из в целом непростой ситуации. Однако окончание одной глобальной игры неминуемо приведет к новой, в рамках которой неминуемо потребуется разморозка некоторых процессов.

Та самая нормализация, которая должна вернуть государство из режима «полувоенного времени» к времени нормальному, неминуемо столкнется с ситуацией на земле, где в тлеющей фазе, но все-таки шел трансфер власти. Если посмотреть на набор элит «до и после», то мы увидим, что трансфер унес из политической системы несколько влиятельных групп, которые теперь будут либо пытаться вернуться во власть, либо окончательно разорвут с ней отношения.

Появились и новые группы, которые отмечены нарастающей экспансией в политическое пространство (назначение собственных губернаторов, расширение сферы своих интересов в крупных бизнес-отраслях и т.д.). В случае нормализации политического пространства эти группам предстоит зафиксировать свое положение, оформить его в преддверии усиления трансфера, который может прийтись на этап 2026-2030 гг. Собственно, выборы в Госдуму станут «уходящим поездом» для многих из этих групп.

Трамп для российской элиты стал своеобразной wild card, которая в пространстве непреодолимых разногласий (планируемый ранее «вековой конфликт» с Западом), неожиданно распечатала возможность продолжения игры на ранее выбранном направлении. Правда, обстоятельства и ландшафт игры также будут меняться, не давая реализоваться старым стратегиям (доковидного этапа), но давая шанс форсированной победы на новых неведомых дорожках.

Но новая игра неминуемо потребует оформления новых контуров российского государства, так как в нынешнем полузамороженном состоянии слишком много внутренних противоречий, которые при выходе во внешний контур могут создать опасные для системы перегрузки. По сути, стране понадобится новая система сдержек и противовесов, некий новый СНИП, который поможет перестроить систему власти таким образом, чтобы она была устойчива как на сжатие (экономика, санкции и т.д.), так и прочна к ударам.
Собственно, пространство для маневра не столь велико и кратковременно. «Время Трампа» может продлиться какое-то время, н есть и риски преждевременного схлопывания. Россия всегда мечтала о форсировании своих проблем, чтобы на очередном повороте истории вырваться из отстающих. Но благих намерений и самохваления всегда недостаточно, тут требуются рискованные, но выверенные решения, которые бы помогли сыграть с партнерами-тяжеловесами таким образом, чтобы обернуть их силу против них. Штамп про айкидо настолько заезжен, что не хочется его использовать, но в целом – что-то вроде этого.

Но неправильно думать, что такие форсированные мероприятия можно проводить, не модернизировав политическую систему. В ее нынешнем упрощенном формате она не способна к тому, чтобы работать в более сложной системе, а ручное управление неминуемо приведет к конфликтам. Так что главной задачей нормализации в любом случае станет установление новых правил игры, которая с одной стороны закрепит победу «чемпионов выживания», но с другой – откроет путь к их мирному сосуществоанию с другими акторами, без которых форсирование во внешней политике вряд ли будут успешными.

В дискуссиях об экономическом коллапсе Украины часто звучит понятие failed state, что возрождает в памяти первый постсоветский кризис. Тогда Россия пережила дефолт 1998 года. Значит ли это, что и Украина сможет реализовать схожий сценарий? Увы, но любая аналогия препятствует пониманию реальной природы украинского кризиса. Сравнивая две ситуации, мы видим не повторение прошлого, а принципиально новую модель, где долг является не финансовой, а политической категорией, а суверенитет государства оказывается глубоко зависимым. Природа российского кризиса конца 90-х была внутренней и системной. Колоссальный долг, достигший 150% ВВП, сложился из двух ключевых компонентов: бремени наследства СССР, которое Россия взяла на себя, и финансовой пирамиды краткосрочных гособлигаций (ГКО), призванной латать хронический дефицит бюджета. Это был кризис суверенного, хотя и неэффективного, государства, которое пыталось найти баланс в переходный период. Решение было болезненным: объявив дефолт и проведя резкую девальвацию рубля, Россия, воспользовавшись последующим ростом цен на нефть, получила внутренний ресурс для восстановления и смогла вести переговоры с кредиторами, добившись реструктуризации и начав досрочные выплаты. Кризис был преодолен за счёт комбинации жёстких внутренних мер и благоприятной внешней конъюнктуры с которой стране во многом повезло.

Современная украинская ситуация - кризис иного порядка. Долг, превышающий 210 миллиардов долларов, не наследие и не спекулятивная пирамида, а прямой счёт за поставки вооружений. Он формируется колоссальным бюджетным дефицитом, который тотально покрывается внешними инъекциями. Ключевое отличие - в структуре кредиторов. Основными кредиторами Украины выступают не рыночные игроки, а правительства стран-доноров и подконтрольные им международные финансовые институты. Таким образом, долг из финансового инструмента превращается в инструмент политического влияния и контроля. Это предопределяет качественно иные механизмы и возможности выхода из кризиса. У Украины отсутствуют те рычаги, что были у России. Девальвация гривны уже произошла, но не дала стимула для производства, поскольку экономика физически разрушена, а человеческий капитал истощён. Не существует и внутреннего ресурса, аналогичного нефтяному росту для России 2000-х, который мог бы стать основой для самостоятельного погашения обязательств. Разве что перераспределение каких-то рынков от ЕС, но пока такая перспектива лишь гипотетическая. Реальная экономика существует в режиме искусственного поддержания жизнедеятельности за счёт внешних доноров. Вследствие этого, вопрос обслуживания и реструктуризации украинского долга перемещается из экономической плоскости в сугубо политическую.

Способность Киева исполнять обязательства перед кредиторами зависит не от показателей экономического роста, а исключительно от политической воли. Ожидаемые гигантские платежи по процентам в будущем являются виртуальными, так как они заведомо не могут быть осуществлены без нового цикла внешнего заимствования. Фактически, мы наблюдаем уникальную модель, когда группа государств финансирует военные расходы и текущее содержание другого государства, а затем обсуждает, как реструктурировать образовавшийся у него перед собой же долг. Таким образом, итоговое решение - масштабное списание или конверсия долга, будет принято не в Киеве и не на основе экономических расчётов, а на политических саммитах как часть более широкого пакета соглашений о послевоенном устройстве. Это делает украинский кризис примером новой, ещё не до конца осмысленной модели «государства-протектората», чья экономическая состоятельность подменена внешней субъектностью кредиторов. Проблема Украины заключается не в том, чтобы найти внутренние силы для «вытягивания» себя из долговой ямы, как это в итоге смогла сделать Россия. Её проблема в том, что сама возможность такого восстановления, оказалась жёстко привязана к мировой политике. В этом фундаментальное отличие двух кризисов, которые внешне, по объемам, вроде бы схожи, но очень разные структурно.

Михаил Мишустин распорядился выделить почти 1,3 млрд рублей на компенсацию арендного жилья для более 20 000 курских семей вынужденных переселенцев. Напомню, с ноября 2024 по декабрь 2025 года на те же цели уже направлено около 5 млрд рублей для более чем 25 тысяч семей.

Важнее даже не сумма, а логика системной и предсказуемой поддержки, которую реализует премьер. Курянам важно не только получить помощь, но и понимать, что она не прервётся в трудную минуту. За два года регион получил свыше 220 млрд рублей, из которых 190 млрд — адресная помощь жителям: единовременные и ежемесячные выплаты, компенсации за утрату имущества, жилищные сертификаты. Параллельно идут точечные, но стратегически выверенные вложения в социнфраструктуру, включая ремонт перинатального центра в Курске, обновление больниц и поликлиник, а также поставка современного оборудования. Идет последовательное укрепление социальной ткани региона и рост качества жизни.

Мишустин выстроил модель, в которой оперативная гуманитарная помощь органично продолжается инвестициями в восстановление и развитие, чтобы регион не застрял в режиме "латания дыр". В экономике это и льготные кредиты курским МСП, отсрочки по налогам и страховым взносам, поддержка аграриев и пострадавших предприятий, увеличение субсидий для индустриальных центров — весь набор мер направлен на сохранение рабочих мест и предотвращение оттока жителей региона.

Можно с уверенностью говорить о том, что кабмин нацелен превратить приграничье в территорию устойчивого роста. Проактивная стратегия премьера с одной стороны минимизирует последствия внешних угроз, а с другой — усиливает внутренний потенциал региона. В такой подход веришь: он демонстрирует, что государство умеет работать с проблемными зонами.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Общество косплея

Вроде как отказавшись от своего «либерального прошлого», прозванного «лихими 90-ми», и его наследия, страна уже несколько лет пребывает в состоянии идеологической многополярности. Решительно отказавшись от гегемонии Микки Мауса, мы оказались зажаты между Дугиным и Чебурашкой, где ресентимент былого величия явился столь мощным двигателем, что позволил решительно отказаться от реальности в пользу самих ее ощущений. Французский режиссер и философ Ги Дебор когда-то написал интересное эссе «Общество спектакля», но это было на излете послевоенных 1960-х, в нынешней же реальности наш спектакль – это новая постановка или косплей прошлых хитов.

Суть современного состояния он определял как утрату непосредственности: «всё, что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление». Но Ги Дебор боялся наступления «общества потребления», с его «холодным контролем» и неизменчивостью (то, что позже Фукуяма назовет концом истории). Наш театр оказался куда более зрелищным местом, где, как в старом-добром шапито, идет попурри из разнообразных представлений: арлекины и пираты, чебурашки-акробаты, волк и заяц, тигры в клетке. Ведь в серьезном XX веке было тяжеловато примирить белогвардейцев-хрустобулочников с коммунистами-космополитами и даже сталинистами-империалистами. В постмодернизме нынешнего века все эти противоречивые сущности легко уживаются рука об руку, как высшее партийное руководство КПРФ с Лениным на лацкане пиджака в церкви на Рождество.

Ведь что такое косплей? От англицизма costume play или «костюмированная игра», суть которой – перевоплощение в различные роли, заключающееся в переодевании в костюмы и передаче характера. Имеет некоторую связь с исторической реконструкцией, которая в последние годы стала для многих заменой идеологии. К тому же образ, выбранный для косплея, может быть взят из любого источника или придуман автором как оригинальная идея, либо как синтез различных известных персонажей и стилей. О чем мы тут уже говорили, вспоминая интеграцию мира Warhammer 4000 в дела РПЦ, когда в храме Вооруженных сил освятили т.н. «Печати чистоты».

Вот и русская мысль разбилась о русскую идею, дойдя до своего апогея, в котором Советский Союз развалил Чебурашка, и который и теперь угрожает нам своей аполитичной бездуховностью. Собственно, так и не найдя опорный гвоздь для какой-то новой фундаментальной идеи, имеющей шанс перерасти в идеологию (вроде марксизма), русское бессознательное устремилось к переработке и синтезу образов прошлого. Тысячелетняя история Руси, переполненная полярными персонажами, засекреченными документами, утерянными артефактами и всевозможными мифами, оказалась прекрасным источником материала для того dark fantasy, которое пишется-играется на сцене больших и малых театров нашей повседневности. «Темное фэнтэзи», ярким представителем которого выступает Мартин с его «Игрой престолов» - прекрасная метафора и пространство для сборки разноукладных компонентов: от Старков и Ланнистеров до драконов и нежити. Там нет плохих и хороших персонажей, как нет и хэппи-эндов, одна проблема просто сменяется другой, герои гибнут как мухи, а идеей, лежащей на поверхности, становится жизнь в моменте: выпей пива и погрейся у костра сейчас, так как к вечеру ты можешь быть уже мертв.

Но косплей помогает удерживать баланс, хранящий тот самый хрупкий мир, который чуть не разрушили мощные идеи и хищные вещи прошлого века. Марксизм, фашизм, либерализм и прочие, как у нас любят иронично подмечать «измы», оказались слишком опасны в чистом виде. Водку ведь тоже придумали соотношением яда к воде, так и сейчас, микс из противоречий, приправленный театральностью жестов, помогает им существовать в отрыве от реальности, будучи разбавленными до безопасных 40 градусов. Да и спектакль давно переместился в гаджеты, будучи кастрированным до формата шортсов. История Мадуро хорошо демонстрирует образчик такого политического рилса.

Запуск пилотного проекта Россотрудничества, РФС и РПЛ в Армении — показательный пример смены подхода в гуманитарной политике. Впервые спортивное направление используется не как сопутствующий элемент, а как самостоятельный инструмент выстраивания устойчивых связей.

Важно, что речь идёт не о символическом визите, а о комплексной программе, рассчитанной на длительный период. Проект был запущен 5 февраля премьерой фильма «Золотой дубль» о Никите Симоняне и мероприятиями в Русском доме в Ереване, а его практическая часть будет реализовываться в течение 2026 года.

По словам Игоря Чайки, содействие визиту РФС и РПЛ в Армению стало для Россотрудничества принципиально новым форматом работы — с координацией усилий спортивных организаций и выстраиванием практического взаимодействия с зарубежными партнёрами. Отдельный акцент сделан на работе с молодёжью и использовании спорта как нейтральной и понятной платформы «народной дипломатии».

Если формат окажется устойчивым, его логично рассматривать как пилотную модель для масштабирования и на другие направления международного гуманитарного сотрудничества.

С конца января город Бодайбо в Иркутской области борется с масштабной коммунальной аварией. Из-за сильных морозов и промерзания водовода остановились четыре котельные, оставив без отопления и горячей воды 141 жилой дом, где проживает более 1300 человек, а также две школы. 
Вскоре после аварии администрация Бодайбинского муниципального округа ввела режим «Повышенная готовность», в городе были развернуты пункты временного размещения. Ситуация осложнялась чередой новых прорывов на промерзших сетях во время ремонтных работ. Вскоре после аварии Следственный комитет по Иркутской области возбудил уголовное дело по факту оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст. 238 УК РФ).

Политолог Илья Гращенков в беседе с «Ведомостями. Страна» отметил, что видит в происходящем отражение системной логики «вертикали власти». Он указывает, что «запоздалый, но демонстративный» вылет губернатора на место ЧС и обыски в районной администрации – это попытка контроля с переносом ответственности на местный уровень. «Молчание федерального полпреда здесь – не равнодушие, а элемент управляемой эскалации, позволяющий системе сначала локализовать проблему на низовом уровне», – считает Гращенков. Он называет ситуацию в Бодайбо «стресс-тестом» для системы, устойчивость которой зависит от способности технически решить проблему, а не от подавления недовольства.

Читайте подробнее: https://www.vedomosti.ru/strana/siberian/articles/2026/02/06/1174497-bodaibo-posle-avarii?from=copy_text

История с запретом на въезд в Россию для комика Нурлана Сабурова - чуть больше, чем частный миграционный или даже административный случай. Это событие, которое демонстрирует принципиально новый этап во взаимоотношениях российского государства и публичных фигур, особенно тех, кто обладает широкой популярностью, но при этом не является гражданином РФ. Если обратиться к формальным причинам, озвученным в медиаполе, критика СВО, миграционные и налоговые нарушения - то каждая из них при детальном рассмотрении выглядит странно. Сабуров никогда не был политическим сатириком, его шутки лежали в бытовой плоскости, а публичных высказываний, подпадающих под статьи о дискредитации армии, просто нет. Налоговая задолженность в 18 тысяч рублей для его бизнеса смехотворна, а миграционные нарушения, судя по всему, были точечными и ранее урегулированными. Такая явная диспропорция между формальными поводами и беспрецедентной мерой - запретом на 50 лет - указывает, что реальные мотивы лежат в иной плоскости.

Ключевое здесь - это описанный источником ультиматум от силовиков, который, даже оставаясь неподтверждённым, абсолютно логично встраивается в текущую политическую логику. Режим, ведущий мобилизационную кампанию, перешёл от запроса на лояльность к требованию активного, видимого и персонального участия. Фигура успешного, но избегающего однозначных заявлений комика-негражданина стала идеальным объектом для демонстрации новых правил. Ему предложили не просто демонстрировать патриотизм, а превратить его в форму прямого служения. Его попытка ограничиться финансовой помощью была отвергнута как недостаточная. В этом контексте запрет на въезд - это не наказание за прошлые проступки, а ритуальное действие, отправляющее сигнал всей прослойке «условно лояльных» или «нейтральных» публичных людей.

Как передает BFM ранее Нурлан Сабуров подавал на российский ВНЖ, но получил отказ. На самом деле истинные причины выдворения Сабурова из России просто непонятны, говорит политолог Илья Гращенков:
«Ввиду того, что никаких дополнительных разъяснений нет, в целом все выглядит именно как попадание конкретно Сабурова, может быть, на чем-то, о чем мы не знаем и что решено не вытаскивать в паблик. Возможно, что все-таки проблема в каких-то невидимых для нас историях Сабурова, связанных с налоговым обложением, еще с чем-то».

Государство показывает готовность пожертвовать даже коммерчески успешными проектами ради поддержания новой иерархии ценностей, где публичная позиция (или её отсутствие) становится ключевым ресурсом. Это шаг к дальнейшей унификации публичного пространства, где любая значимая фигура должна быть не просто «не против», а активно и символически вовлечена в общий государственный проект. Ну или у Сабурова какие-то свои терки с властью, нам неведомые и оттого непонятные.

Смерть Алии Галицкой в ИВС накануне этапирования в СИЗО – очередной «перегиб» на конвейере, где заключение под стражу стало рутиной, а не исключительной мерой. Ее обвиняли в вымогательстве – серьезном, но ненасильственном экономическом преступлении. Это был обвинительный тезис, а не вступивший в силу приговор. Но с ней поступили как с опасной рецидивисткой, представляющей угрозу обществу, хотя единственной реальной сферой ее конфликта были отношения с бывшим супругом. Не было ни угрозы сокрытия – она вернулась в страну для суда, ни явных рисков давления на свидетелей. Была чудовищная личная драма, усугубленная борьбой за детей и имущество, которую система лишь загнала в угол. Этот случай обнажает порочную практику, превратившую СИЗО в инструмент давления и устрашения по делам, где достаточно домашнего ареста. По данным ФСИН, каждый четвертый обвиняемый в следственном изоляторе содержится за экономические преступления. Людей, не бравших в руки оружие, годами содержат в условиях, ломающих психику и здоровье, лишь перестраховываясь или формируя удобную для следствия позицию. Сломленный в СИЗО человек чаще идет на сделку с правосудием. Система карает еще до суда, фактически отрицая презумпцию невиновности.

Много раз говорили, что есть альтернативы – домашний арест, крупные залоги, подписка о невыезде. Но они игнорируются, потому что проще и «безопаснее» для карьеры следователя и судьи избрать самую строгую меру. То, что эта мера может стать приговором еще до вердикта суда, как произошло с той же Галицкой, считается непроцессуальной мелочью. Домашний арест сохраняет человеку связь с реальностью, возможность готовить защиту и, что немаловажно, ощущение достоинства. Лишение этого выбора часто равносильно пытке отчаянием. Именно поэтому все чаще звучат законодательные инициативы о запрете помещения в СИЗО по ненасильственным статьям, о радикальном повышении порогов ущерба для возбуждения экономических дел. Это необходимость, о которой уже не раз говорили Новые Люди. Речь о том, чтобы остановить конвейер, калечащий судьбы людей, чья вина еще не доказана в суде. Общество должно быть защищено от реальных насильников, но не должно разрушать жизни тех, чьи проступки не связаны с насилием. Смерть в камере – это крайняя точка, за которой должно последовать системное покаяние и реформа. Нужен строжайший пересмотр практики избрания меры пресечения с приоритетом альтернатив, персональная ответственность должностных лиц, необоснованно отправивших человека в изолятор, и публичное расследование каждого такого инцидента. Трагедия Галицкой – это прямое следствие отношения к человеку как к объекту в деле, а не как к субъекту права.

Домашний арест существует именно для этого, и его применение должно стать правилом, а не исключением. Иначе мы продолжаем строить правосудие, которое одним своим действием может совершить непоправимое зло, так и не доказав вину.

Выборы в Госдуму назвали одним из определяющих регуляторную политику факторов. Непопулярные инициативы могут быть отложены, считают эксперты. Ключевыми факторами, определяющими регуляторную политику в России в 2025–2026 гг., являются экономическая ситуация в стране и мире («охлаждение экономики»), внутриполитический контекст (выборы в Госдуму) и геополитический фактор (активизация дипломатических контактов с США, мирные переговоры, международная нестабильность). Их выявили аналитики Baikal Lobridge в исследовании «Обзор регуляторных трендов 2025–2026 гг.» (есть у «Ведомостей»).

Данные факторы не являются исчерпывающими, но их влияние прослеживается в большинстве регуляторных трендов, говорится в докладе: «Они определяют темпы нормотворчества, приоритетные направления внимания регуляторов, а также позиции и роль ключевых государственных стейкхолдеров». В связи с предстоящими 20 сентября выборами депутатов Госдумы девятого созыва повышается электоральная чувствительность в отношении регуляторных инициатив, одновременно с этим стартует процесс формирования партийных программ на ближайшие пять лет, отмечается в исследовании. На первый план выходит восприятие любых мер со стороны избирателей, т. е. фактически политическая и социальная цена решений.

«Даже согласованные, финансово, технически оправданные инициативы могут «не пройти» по таймингу, если они выглядят непопулярно, плохо ложатся в электоральную повестку. Как минимум часть таких решений может быть отложена на осеннюю сессию 2026 г.», – считают в Baikal Lobridge. Также может активизироваться электорально ориентированная риторика, например в части миграционной политики или защиты российского цифрового пространства от иностранного вмешательства, отмечают исследователи.

За триадой «экономика, выборы и геополитика» скрывается глубокий процесс конструирования реальности, который хорошо объясняет именно критическая геополитика, говорит президент Центра региональной политики Илья Гращенков. «Речь не о том, что эти факторы просто «влияют», а о том, как они сплетаются в единый нарратив, который и становится основой для решений», – считает он.

По мнению Гращенкова, многие недооценивают роль выборов, сводя все к технике голосования или распределению мандатов. «На деле же выборы – это мощнейший механизм производства легитимности и конструирования политической реальности. <...> Они становятся ритуалом, скрепляющим связь между геополитическим контекстом, экономической повесткой и повседневностью гражданина», – сказал эксперт «Ведомостям».

Выборы играют роль в регуляторной политики и логике государственных решений, согласен политолог Константин Калачев. «Их результат – интегральный показатель социального самочувствия. Обычно непопулярные решения перед выборами не принимаются. Они принимаются после них», – сказал он «Ведомостям».

Югра меняет миграционную парадигму, переходя от символических жестов к жесткому регулированию. Решение властей Ханты-Мансийского автономного округа прекратить выдачу «шкатулок новорожденного» (символического подарка с мамонтенком и материальной помощью в 20 тысяч рублей) детям мигрантов - это не просто мелкая бюджетная экономия, а сигнал, завершающий целую серию жестких заявлений и нормативных актов, которые в совокупности формируют новую, беспрецедентно строгую миграционную политику региона.

Фактически, мы наблюдаем системный разворот от условной «интеграционной» модели, предполагавшей хоть и минимальное, но символическое включение приезжих в социальную ткань, к модели «жёсткого протекционизма и санирования» рынка труда. Отмена подарка для новорожденных детей мигрантов носит глубоко знаковый характер: она маркирует разделение на «своих», чьи дети - будущее региона, и «чужих», чье пребывание носит временный и сугубо утилитарный характер.

Этот символический шаг логично встраивается в практические меры, озвученные губернатором Русланом Кухаруком. Расширение «запретного списка» профессий для иностранцев до 27 позиций - уже не просто защита рынка труда. Запрет на работу в доставке, сфере дикоросов, рыболовстве и оленеводстве - это вытеснение мигрантов не только из высококонкурентных, но и из традиционных, сакральных для региона сфер. Власти явно стремятся оградить от внешнего влияния не только экономику, но и культурно-хозяйственный уклад автономии.

Мотивация, озвученная главой региона, показательна: акцент смещен с «привлечения рабочей силы» на борьбу с криминализацией и «ложной» трудовой миграцией. Увеличение стоимости патента - это уже прямой экономический фильтр, призванный сделать использование иностранной силы менее выгодным для работодателей.

Однако истинный масштаб проблемы обнажает не официальная риторика, а тревожная оценка. Напомню, что ранее много говорили о превращении Югры в «этнический анклав», «искусственной исламизации» и «выдавливании коренного населения» указывают на то, что региональные элиты, возможно, уже опаздывают с реакцией. Сигналы, которые многие интерпретируют как «провал политики», губернаторство Кухарука пытается резко скорректировать силовыми методами.

Резонансный случай депутата Халида Таги-Заде, назвавшего ХМАО «исторической родиной мигрантов», и его последующее «покаяние» с лишением зарплаты стала яркой иллюстрацией накала страстей. Это публичная демонстрация того, что даже намёк на легитимизацию мигрантов как постоянной и равноправной части сообщества становится неприемлемым для регионального истеблишмента.

Но в сухом остатке тот факт, что ХМАО в авральном режиме пересматривает свою миграционную стратегию. Регион, чье благополучие исторически строилось на привлечении ресурсов (включая человеческие) со всей страны, теперь пытается выстроить барьеры. Комбинация мер - от экономических (дорогой патент) и профессиональных (запреты) до социально-символических (отмена подарков для новорожденных) и идеологических (осадка «промигрантских» высказываний), говорит о желании взять процесс под жёсткий, почти оборонительный контроль.

Пока это самый радикальный эксперимент среди российских регионов. Его успех или провал будет зависеть от двух факторов: удастся ли действительно переориентировать работодателей на местные кадры без ущерба для экономики, и смогут ли эти барьеры снизить социальную напряженность, либо, напротив, загнают миграционные потоки в ещё менее управляемое, теневое русло. Югра стала полигоном, где апробируют предельно жёсткий подход к управлению миграцией. За его результатами будут наблюдать и другие регионы.

Сочинский горный кластер становится примером управляемого развития — и сигналом доверия. На фоне общемирового тренда к ужесточению требований к развитию охраняемых природных территорий соглашение между федеральной территорией «Сириус» и группой «Интеррос» можно рассматривать как своего рода сигнал, неформальный «зелёный свет» от государства на долгосрочную работу с территорией сочинского горного кластера.

Речь идёт не о точечных инвестициях, а о попытке задать устойчивую модель управления: с заранее заданной предельной нагрузкой, регулярным экологическим мониторингом, восстановлением нарушенных природных массивов и встроенной системой подготовки кадров для сферы туризма и территориального планирования. Это значимое отличие от прежней логики — когда развитие велось отчасти инерционно, «вдогонку» растущему спросу.

Особый интерес представляет сочетание компетенций: управленческие и инвестиционные ресурсы «Интерроса» сочетаются с исследовательским и образовательным потенциалом «Сириуса», а сам проект оформлен в виде институционального партнёрства, поддержанного на федеральном уровне. Это сигнал: доверие к крупным игрокам по-прежнему остаётся важнейшим фактором доступа к стратегическим природным территориям.

📌 По сути, речь идёт о пилотной модели — первом примере выстраивания эталонной модели развития туризма на уникальных природных территориях. От Алтая до Байкала и Камчатки — десятки кластеров сегодня ищут такую схему, где экология из ограничения станет рамкой устойчивого планирования.

Это пока не система, но уже прецедент. Но сам факт появления такой рамки задаёт новый вектор управленческого мышления: вместо эксплуатационного подхода к ресурсной территории — к стратегическому партнёрству с ней.

РЕЙТИНГ АВТОРСКИХ TELEGRAM-КАНАЛОВ ПОЛИТОЛОГОВ-ПОЛИТТЕХНОЛОГОВ* Топ-30. Рейтинг подготовлен Telegram-каналом «Политтехнологи» 10 февраля 2026года

В рейтинг вошли публичные авторские каналы по совокупности данных: популярность, цитируемость, информированность, охваты (прежде всего, «естественные», количество подписчиков (далеко не главное, но влияет на рейтинг), влияние на сообщество, экспертность канала и вовлечение экспертов. Также использованы данные известных рейтинговых сайтов и опросы политологов.

1. Политджойстик/Politjoystic
2. The Гращенков
3. ПолитологОрлов
4. Глебсмит
5. ЧАДАЕВ
6. Чеснаков
7. Homo Politicus. Мария Сергеева
8. Как бы Mikhail Vinogradov
9. Чисто для фиксации
10. Харисов о политике
11. Мысли ВиктОра
12. Калачев-пост
13. Что-то знаю / Павел Данилин
14. Политбюро 2.0
15. Павел Склянчук/Эксперт по Госдуме
16. Телеграбля
17. АСАФОВ
18. Campaign Insider | Павел Дубравский
19. Kynev
20. Политген
21. Вадим Попов Мнение
22. Женская политика и лидерство
23. ЛИСТРАТОВ
24. ГРИЩУК
25. #Шалимовправ
26. Аксютенко Life
27. Александр Сайгин
28. Политесса Кислицына
29. Анна Федорова
30. Еловский. Политика и управление


Есть замечания, предложения, вопросы — пишите.


ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Новость о том, что Валентина Терешкова в 88 лет планирует снова избираться в Госдуму - хороший повод поговорить не столько о возрасте, сколько о самой природе власти. Спорить о том, может ли человек в таком возрасте быть эффективным - дело неблагодарное. История знает массу примеров активных и мудрых старших политиков. Но здесь вопрос глубже.

Когда одна и та же фигура, пусть и легендарная, десятилетиями остается в политике, это говорит о системе, которой становится все сложнее обновляться. Геронтократия - это ведь не просто «правление стариков». Это такая расстановка сил, при которой доступ к самым вершинам власти для новых поколений и идей оказывается серьезно ограничен. Система начинает использовать проверенные символы прошлого - как Терешкова для легитимации настоящего эксплуатируя образ прорыва и молодости для консервации текущего порядка, который как раз может эти качества и не поощрять.

Суть проблемы даже не в биологическом возрасте, а в возрасте политическом. Когда элита, чей ключевой опыт формировался в совершенно другую эпоху - без интернета, без глобальных цепочек поставок, без современных вызовов, продолжает принимать решения за общество, живущее в цифровом мире, это ведет к разрыву. К разрыву в восприятии скорости жизни, в понимании технологических рисков и возможностей, в языке, на котором говорит страна.

Такая система маскируется под стабильность. Мол, вот проверенные люди, им можно доверять. Но настоящая, здоровая стабильность - это не заморозка. Это динамика, это когда в элите есть место и для мудрости опыта, и для энергии и свежего взгляда новых людей. Когда есть механизмы, позволяющие достойным представителям разных поколений приходить во власть. Если этих механизмов нет, система начинает буксовать. Она теряет гибкость и способность к адаптации, что в нашем стремительном мире чревато куда большими потрясениями, чем плановая ротация кадров.

История с Терешковой - такое зеркало, в котором наша политическая система отражается без прикрас. Увы, но главные свершения остались в прошлом веке. То, что у России есть не только великое прошлое, но и будущее, для управления которым нужны люди, чья жизнь и карьера еще впереди - это запретная область образа будущего. Ведь каким оно будет - уже никто не знает, а прогнозировать его в столь турбулентном моменте, дело неблагодарное.

Первые форумы Единой России, прошедшие на Урале, задают контур партийной повестки: отчет по Народной программе, социалка, экономика в приоритете, но громче слышны инициативы с мест. Это радует.
Второй очевидный маркер: Якушев будет лично погружаться в электоральные проекты этого сезона.

Форум в Челябинске: от Якушева не отходит губернатор Текслер. Потом быстрый визит в др Екатеринбург (встреча на ногах с Паслером). Там уже готовятся к финальному форуму Урала который пройдет в конце февраля. В понедельник форум в Тюмени, явка видных партийцев - 100%. Выступления максимально проработанные.
Генсека Единой России ждут в Хантах, на Ямале, в Кургане, каждый регион надеется что Якушев к ним успеет.

Если говорить о сценариях и ролях, то одним из ключевых аспектов кампании является принцип консолидации административной машины вокруг Единой России. Альтернативные сценарии даже не обсуждают.

Четко фиксируется установка на работу с бизнесом и промышленниками. Экономическая безопасность и стратегический рост это гораздо глубже чем выборы. Урал опорный край России, и для Якушева тоже.

РКН пока не блокирует Телегу, а вроде как проводит технические работы, которые связаны с блокировками ряда запрещенных страниц. Прямое «замедление» официально не декларируется, но может быть побочным эффектом или неофициальной практикой.

Как говорят админы, самый распространенный метод – это блокировка IP-адресов. РКН постоянно обновляет их списки, которые использует Telegram (часто это адреса крупных облачных провайдеров). Блокировка по DPI (Deep Packet Inspection), так как провайдеры внедряют системы глубокого анализа трафика, которые могут идентифицировать его с определенного приложения и блокировать его. Также РКН, очевидно, готовится к противостоянию с сервисами в будущем, используя преследование обходных путей. Ведомство отслеживает и блокирует технологии, которые использует Telegram для обхода блокировок через прокси.

Что касается возможной блокировки, то эти меры носят более системный и инфраструктурный характер. Например, установка средств, которые позволяют перенаправлять трафик через утвержденные узлы маршрутизации. Этот процесс может вызывать задержки и увеличение пинг-времени для международного трафика, так как маршруты становятся неоптимальными.

РКН и Минцифры периодически проводят учения по устойчивости Рунета. В их рамках моделируется отключение России от внешних DNS-серверов и перенастройка маршрутизации внутри страны. Отсюда и происходит временное увеличение потери пакетов на международных стыках.

Что касается блокировки, то об этом РКН вряд ли официально заявит. Регулятор декларирует только блокировку ресурсов по решению суда. Прямое «замедление» законом вообще-то не предусмотрено. Но де-факто такая практика – это «серая зона». Например, когда блокируются огромные диапазоны облачных адресов, они создают нагрузку на сети. Как и манипуляции с маршрутизацией. Так что нынешние сбои – результат комплекса мер, как постоянного конфликта блокировок и обходов, так и учения в рамках создания «суверенного интернета».

Регионы ПФО приняли активное участие в международной промышленной выставке «Иннопром-2026», которая в эти дни проходит в Саудовской Аравии. Промышленники Самарской, Пензенской, Ульяновской областей и Республики Татарстан представили инновационную продукцию своих предприятий. Российскую делегацию в Эр-Рияде возглавляет министр промышленности и торговли РФ Антон Алиханов. На полях форума состоялись переговоры и встречи по вопросам реализации торгово-логистического маршрута "Средняя Волга – Каспийское море – Персидский залив". На пленарной сессии российско- саудовского экономического сотрудничества от регионов РФ выступили руководители Татарстана и Ульяновской области Рустам Минниханов и Алексей Русских.
По заявлению главы Татарстана Рустама Минниханова, перспективными сферами в развитии сотрудничества между саудовскими компаниями и татарстанским бизнесом могут стать сельское хозяйство, информационные технологии и индустрия халяль. Минниханов пригласил саудовских партнеров принять участие в реализации совместных проектов в Татарстане, а также в проводимом в Казани международном экономическом форуме «Россия — Исламский мир».
В свою очередь, ульяновский губернатор Алексей Русских представил возможности повышения эффективности продвигаемого российскими властями транспортно- логистического коридора "Север-Юг". По словам главы приволжского региона, первым шагом на этом направлении должно стать создание единых операторов на ключевых сегментах маршрута, что позволит упросить взаимодействие торговых партнеров и снизить транзакционные издержки. Затем, по мнению губернатора Русских, должна быть проведена синхронизация работы регуляторов для решения инфраструктурных вопросов. Немаловажным этапом развития проекта является и запуск мер государственной поддержки для раскатки новых маршрутов и модернизации портовой инфраструктуры на Волге и железнодорожных терминалов в приволжских субъектах. Как подчеркнул ульяновский губернатор, Ульяновская область готова стать логистическим и дистрибьюторским хабом для саудовских и других партнерских товаров. Регион располагает для этого не только необходимой инфраструктурой, но и особой культурной основой, включая исторически сложившуюся традицию межконфессионального диалога, а также собственные сертифицированные халяльные производства. Ульяновская область еще с 2022 года активно развивает внешнеэкономические связи с государствами Каспийского бассейна, реализуя проект создания торгово-логистического канала «Средняя Волга – Каспий – Персидский залив». В прошлом году власти Ульяновской области предприняли бизнес-миссии в Узбекистан, Иран и Турцию , а также принимали зарубежные делегации в рамках реверсных бизнес-миссий из Узбекистана, Казахстана, Азербайджана, Омана, ОАЭ и Ирана.

«Что реально с телегой?», - спрашивают в личке. Ну, к тому, что уже написал, могут добавить, что все будет в ситуации ни мира, ни войны ни блокировки, ни нормальной работы. Власти идут по пути взятия медиасферы под контроль, что называется емким определением «суверенного интернета». Хвост, виляющий собакой, рубят по частям. И чем терпеливее к рубке относится сама собака, тем увереннее работают укоротители.

Говорят, что кампания по замедлению телеги совпала с разрешением всем желающим открыть собственные каналы в национальном мессенджере. Месседж прост – ваше будущее там, а телега будет постепенно становиться все менее и менее удобной, пока не будет доживать свои дни подобно запрещенной Мете. Те, кто тг-каналы особо не читает, с радостью воспользуются альтернативой (благо, у каждого уже не один десяток мессенджеров установлен на телефоне). Из уверенных потребителей контента около 20% воспримут новую реальность как единственно возможную и подчинятся давлению. Около 50% будут обходить блокировки как только могут, так что наравне с Ютубом, телега останется источником информации.

Другой вопрос, что есть еще куда надавить: по монетизации, по сервисам (звонки уже ограничены), ввести ответственность за просмотр каналов с «деструктивным контентом» и т.д. Как сегодня сказал депутат Гурулев «боремся с НАТО», а если перевести на человеческий язык: черта вам лысого, а не интернет. Собственно, времена грядут непростые и совпадают они с выборами в Госдуму. Учитывая, что больше других недовольство политикой властей испытывает ура-патриотический сегмент телеги, именно эту угрозу и купирует силовой блок.

Либералов то в телеграмме почти не осталось, зато патриотические паблики насчитывают сотни тысяч. И именно они больше всего недовольны то чересчур мягкой позицией на переговорах с США, то недоработкой чиновников на внутреннем контуре. В общем, чтобы перед выборами не стоял стон о том, почему растут цены, рушится ЖКХ и все такое прочее, доступность ресурса несколько ограничат для простых людей. Политическая элита продолжит читать телеграмм-каналы, так что власть просто проредит поляну, вернув телеге ее бутиковый статус. Тогда как для плебса будет доступна более выверенная информация, не столь смущающая простого мужика. Это применительно к вопросам о «белом» и «сером» рунете.

Конечно, в случае чего возможен и сценарий с включением чебурнета и тотальной блокировки всего, кроме «белого списка». Как показывает опыт того же Ирана, это нужный для силовиков инструмент. Но пользоваться им в относительно мирной жизни – без лишней надобности ухудшать условия жизни населения, которое у нас порой склонной к беспощадному бунту. Так что зачем дергать тигра за усы? Лучше подрезать хвост собаке.