📋 Центр развития региональной политики (ЦРРП) представляет рейтинг «Социально-экономические и политические итоги года в регионах России».

1.Лидерами рейтинга стали: Москва, Татарстан, Московская область, Санкт-Петербург, Башкирия, Тюменская область, Нижегородская область, Краснодарский край, Ханты-Мансийский автономный округ (ХМАО) и Свердловская область.

2. 2025 год стал годом существенного снижения темпов экономического роста в большинстве российских субъектов. Это связано как с внешнеполитической конъюнктурой, так и с недостаточно эффективными управленческими практиками. В развитых регионах ставка делается преимущественно на постиндустриальный сегмент, развитие новых направлений и инновационную экономику (при этом в структуре экономики таких относительно успешных субъектов как Краснодарский край, Татарстан или Башкирия сельское хозяйство по-прежнему играет заметную роль).

3. Глобальной проблемой для многих региональных администраций становится дефицит достижений, что порождает непростую социально-психологическую обстановку в субъектах, отток населения. В этой ситуации ставка делается на PR-компании, которые должны подсветить отдельные, пусть и локальные, но успешные кейсы. Подобная ситуация в меньшей степени проявляется в столичных регионах и ряде экономически развитых субъектов (Нижегородская область, Татарстан Башкирия и ряд других).

4.Устойчивый дефицит на рынке труда, который стал одной из причин ускорения инфляции. Повышение зарплат в борьбе за работников, вероятно, достигло предела и в следующем году этот процесс замедлится или остановится. При этом предложение в экономике все больше не успевает за растущим спросом, хотя мощности предприятий задействованы практически полностью.

5. Важнейшим фактором, определяющим экономическую и политическую устойчивость в 2026 г., станет способность к купированию социально-экономического недовольства, а также выстраивание совместной эффективной работы с федеральными органами. Это может подорвать позиции некоторых глав субъектов, привыкших заменять реальные дела активной пиар кампанией.

6. В выигрыше также оказались те субъекты, в которых хорошо развит военно-промышленный комплекс (ВПК). В числе таких регионов – Москва, Нижегородская, Свердловская, Тульская области и ряд других. Очевидно, что такая ситуация определяется ходом СВО и общей военно-политической ситуацией на международной арене. При этом у регионов возникают объективные трудности, связанные с необходимостью поддержки других отраслей экономики, малого и среднего бизнеса, который испытывает непростые времена.

7. В социально-экономическом плане почти все регионы сталкиваются с проблемами привлечения инвестиций. В условиях санкций инвестиции носят ограниченный характер. Причем, как правило, это деньги крупных государственных компаний и их привлечение часто результат лоббистской деятельности губернаторов и членов их команд. Что касается иностранных инвестиций, то перспективы их наращивания пока выглядят неопределёнными. Тем не менее, ряду субъектов, согласно рейтингу Агентства стратегических инициатив, удается сохранить высокую инвестиционную привлекательность (Москва и Московская область, Нижегородская область, Татарстан, Башкирия).

8. Ближайшая социально-экономическая задача управленческих команд регионов заключается в разработке и реализации стратегических планов, которые позволят предложить повестку развития адекватную сложившейся социально-экономической ситуации. Такая повестка предполагает в перспективе увеличение темпов социально-экономического развития.

Подводя итоги года для прифронтовых регионов, аналитики часто сводят всё к сухой статистике: количество атак, объёмы восстановления, экономические показатели. Однако настоящая оценка эффективности власти в таких условиях лежит в иной плоскости – в измерении общественного доверия и социально-психологической устойчивости. Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков на протяжении уже более трех лет демонстрирует редкий сегодня управленческий кейс, как не просто реагировать на вызовы, а системно выстраивать модель, которая не даёт кризису, даже самому глубокому, перерасти в хаос и панику.
Стратегию Гладкова можно описать двумя словами – это защита и развитие.

Первый приоритет – обеспечить безопасность людей и не допустить паники. И здесь губернатор действует на разных уровнях: его личное присутствие в эпицентре событий – не пиар, а необходимость. Это мощный сигнал, что руководитель разделяет риски, и он всегда рядом с людьми. Параллельно работает программа практической защиты: эвакуация жителей, строительства защитных сооружений, сооружение антидроновой защиты многоквартирных домов. Личные связи Гладкова с другими губернаторами позволяют круглогодично вывозить белгородских детей на отдых в более спокойные регионы, а в этом году они помогли оперативно обеспечить регион генераторами, которые привозят со всех концов страны.
Второй приоритет – развитие экономики и мирной повестки. Установки на то, что регион должен не просто выживать, а работать на будущее, Гладков придерживается с самого начала, балансируя между режимом ЧС и созданием условий для деловой активности. Поэтому, несмотря ни на что, Белгородская область демонстрирует и экономическую устойчивость: инвесторы не уходят, бизнес хоть и медленно, но растет.

При этом подход Гладкова отличается нестандартной для жестких условий максимальной публичностью и честностью. Он открыто говорит о проблемах: о последствиях атак, о недоработках подчинённых, о случаях коррупции. Эта «гибридная» открытость, сочетающая оперативную жесткость и искренность в коммуникации, парадоксальным образом усиливает доверие.
Для меня главное достижение Белгородской области и ее губернатора в 2025 год – в том, что регион продолжает жить и работать. Выстроенная система прошла стресс-тест, доказав, что управляемость и обратная связь не просто сохраняются, а крепнут. Сохранить социальный и экономический каркас – вот самая важная победа.

Угольный тупик. Ранее «чёрное золото», а теперь - сплошные издержки. Казалось бы, рекорды сыплются как из рога изобилия. По итогам 2025 года по рельсам страны прошагает более 325 миллионов тонн угля. РЖД отчитывается, что экспорт в восточном направлении бьёт все мыслимые рекорды — 119 миллионов тонн. Цифры громкие, впечатляющие. Но правда в том, что «угольное изобилие» оборачивается еще и колоссальными убытками. Мы не богатеем на угле, а оплачиваем его доходность и существование из других карманов.

Так, РЖД в 2024 году понёс от перевозок угля астрономический убыток - 127 миллиардов рублей. В первой половине 2025-го еще 62 миллиарда. Государственная компания, опора всей логистики страны, лишь теряет миллиарды. Компенсируют выпадающие доходы, понятно, налогоплательщики, в виде дополнительных расходов за перевозку других грузов. А иначе откуда еще оплатить эти расходы?

Но это лишь вершина айсберга. Сама угольная отрасль в тяжелом состоянии. По данным Минэнерго, доля убыточных шахт и разрезов за год взлетела с 52% до 74%! Три из четырёх предприятий работают в минус. Их поддерживают искусственно, как пациентов в реанимации, фактически закачивая бюджетные деньги. А зачем? Чтобы они могли поставлять уголь, перевозка которого сама по себе — сплошной убыток. Замкнутый круг.

Всё это происходит на фоне странных «соглашений» между РЖД и регионами. Бумаги подписываются, планы строятся, но грузоотправители-угольщики сами же отказываются вывозить миллионы тонн согласованного угля. Используют старые вагоны вместо новых, экономят на всём, нарушая договорённости. Как итог — вывоз кузбасского угля в 2025 году шёл «не благодаря, а вопреки» этим самым соглашениям.

Приоритет угля на путях, как считают эксперты в сфере транспорта, просто приговор для других отраслей. Зачем что-то строить и что-то тратить на производство сложной, «умной» продукции, если всю логистику продолжают отдавать убыточному углю? Об этом прямо говорил президент: нужно наращивать несырьевой, неэнергетический экспорт. Но если система продолжает везти низкорентабельное сырье в ущерб всему остальному, то такой скачок трудно сделать.

Альтернативной стратегией можно считать предложение перейти на адресные, жёсткие правила по принципу «вези или плати». Заключать соглашения с конкретными компаниями, которые рублем гарантируют объёмы. А если гарантий нет - освободить пути для тех, кто везёт товары с высокой добавленной стоимостью, машины, оборудование, продукцию переработки.

Следует признать: бездумная поддержка убыточной угольной отрасли - это опасная тенденция самым негативным образом отражающаяся на экономике. Уголь когда-то был локомотивом экономики, но сегодня он ее скорее тормозит. Учитывая тенденции перехода энергетики к более чистым видам топлива, наверное стоит ориентироваться на то, что в будущем потребности в угле исчезнет вовсе. А значит, нужно уже сейчас к этому готовиться и предпринимать не самые хорошие, но необходимые для экономики шаги.

Принял участие в ежегодном научном совете ВЦИОМ, где обсуждали тренды и прогнозы на 2026 год. Цифры, как всегда, безупречны методологически: осторожный оптимизм, стабилизация после пиковых тревог, даже подрастающий индекс счастья. Но проблема точных прогнозов накануне электорального цикла 2026, пока лакируется чересчур позитивным взглядом и розовыми очками.

Да, соцопросы фиксируют, что запрос на «нормальную жизнь» нарастает, а терпимость к ограничениям падает. Ожидания от нового года позитивны, но крайне абстрактны. И именно здесь социология ловит не настроения, а социально одобряемые ответы, в которых люди надеются на лучшее, потому что альтернатива психологически невыносима.

Ключевые тренды 2025 - национализация активов, «мягкая посадка» экономики, управляемая миграция, в 2026 году получат мощнейший электоральный усилитель. Власть будет вынуждена балансировать между: реализацией жёсткой повестки (фискальное давление, идеологический контроль в медиа) и необходимостью демонстрировать «социальную победу» - рост благосостояния, мир, стабильность.

Прогноз о мирной повестке, как главном драйвере позитивных изменений, скорее политическое пожелание, нежели тренд. Реальность такова, что даже в случае перемирия, экономика столкнётся с серьезными вызовами, а запрос на справедливость (вспомните «кейс Долиной») может взорвать предвыборное поле.

Самый тревожный сигнал - завышенные ожидания, которые фиксирует ВЦИОМ. Люди ждут перемен к лучшему в момент, когда государство, напротив, готовится к ужесточению контроля (в интернете, в образовании, в культурной сфере). Этот разрыв между чаяниями общества и логикой управления - главный риск 2026 года.

Мы подходим к выборам в Госдуму в ситуации, когда традиционные социологические метрики: оптимизм, удовлетворённость, доверие - теряют предсказательную силу. Они отражают не будущие решения избирателей, а глубинный запрос на изменение качества жизни, который не укладывается в привычные партийно-политические рамки.

Политология 2026 года должна говорить не о «трендах» и «прогнозах», а о кризисе репрезентации: как адекватно измерить то, что люди боятся или не умеют формулировать в условиях ценностной мобилизации? Как предсказать исход выборов, когда запрос - не на новую программу, а на другую реальность? Но это уже вопрос не ученого совета, а практикующих политтехнологов.

Как отмечают коллеги, Якушев обозначил динамичную стратегию кампании. Но что важно – за этой динамикой стоит не импровизация, а жёсткая аналитическая рамка. Партия целенаправленно развивает собственную систему социологических и политических исследований, создавая подробную «цифровую карту» с региональным и даже муниципальным срезом.

Зачем это нужно? Чтобы перейти от реакции – к реальному проектированию решений и управлению реализацией общественного запроса.

Для партии сегодня навык понимания, какая тема резонирует в конкретном районе, а какая — нет, является залогом эффективности. Именно это понимание ложится в основу Народной программы, где конкретика – главное мерило результата. Ну и нельзя забывать об изменении качества своей работы: без понимания реальной картины никакие КПЭ и KPI не то что не выполнить – их и сформулировать по существу не получится.

Единая Россия трепетно относится к кампании не в смысле осторожности, а в смысле скрупулёзности. Она готовится к выборам как к сложному проекту, где важен каждый параметр. Партия больше не хочет идти на выборы, просто «зная дорогу». Она строит для себя детальную навигационную систему. В эпоху, когда доверие к общим словам падает, побеждает тот, кто говорит с избирателем на его языке, о его проблемах. А чтобы знать этот язык, нужно не просто слушать, но и понимать. Глубоко. На основе данных.

Европейские медиа возмущены: оказывается, только в одном единственном 2024-м году страны заинтересованные в российском экспорте закупили у России рыбы и морепродуктов на сумму более 700 миллионов евро. И это при существующих барьерах на закупку российской икры.

О чём это говорит? В первую очередь, об устойчивости российской экономики, несмотря на все усилия евробюрократии. И о том, что текущие ограничения едва ли достигают своих прямых целей. Хотя в чём то они могут препятствовать, но также они помогают перестраивать логистические цепочки и стимулируют развитие альтернативных платёжных инструментов.

Так что в некоторые инструменты можно даже продолжать вкладываться. Например, российская платформа A7, созданная с участием ПСБ, предлагает российским предпринимателям Золотой Вексель A7. Это не только проценты, но и полноценное платёжное средство, позволяющее вести ВЭД оперативно и абсолютно легально. Но об этих спецпредложениях и вообще о возможностях такого Векселя, лучше обращаться к первоисточнику @veksel_a7. Как мы видим, чем больше трансформируется рынок, тем больше бизнес адаптируется.

Итоги 2025 года: мир в точке перезагрузки, Россия на пороге перемен. Традиционно, для самого лонгридистого издания, под конец года записали большое и обстоятельное интервью о том, что было, что будет и чем сердце успокоится.

Уходящий 2025 год стал временем накопления кризисов, ожиданий и очевидной потребности в перезагрузке. Глобально мир окончательно погрузился в состояние турбулентности, где решения всё чаще принимаются импульсивно, а долгосрочная стратегия отсутствует. Мы живём в эпоху уже не первоначального супа, а «новой каши», исходя из структуры которой, почти невозможно строить долгосрочные прогнозы. Вероятно, 2026-й станет годом, когда начнётся движение от хаоса к упорядочению.

В России ситуация схожая: страна изменилась, но сохранила свою суть. Главная надежда года, на скорый мир, не оправдалась, но переговоры вышли на непубличный уровень, и их завершение максимально приблизилось. Внутри страны исчерпание резервов привело к наступлению на карманы граждан через рост налогов и тарифов. Это зачастую бездумная, угнетающая бизнес политика, отражающая острую нехватку средств у государства.

Экономическое давление вызвало оживление политизации. Когда государство залезает в кошельки, квартиры и постели граждан (как в резонансном деле Долиной), люди начинают задаваться вопросами о том, кто принимает такие решения. Дело Долиной стало символом системной проблемы, где суды балансируют между «телефонным правом» и реальностью, где прав тот, кто сильнее. Это разожгло в обществе запрос на справедливость и равенство всех перед законом, включая элиты.

На международной арене главным дестабилизирующим фактором остаётся политика Дональда Трампа. Его метания – это не просто психологические особенности, а отражение войны с американским истеблишментом. Он действует как «контрэлитный» президент, а его внешние шаги часто являются отражением внутренних договорённостей. Это делает мировую политику непредсказуемой и раздваивает её на публичный и кулуарный треки.

Украинский конфликт медленно, но движется к переговорному финалу. Давление реальности – колоссальные ежедневные затраты, истощение ресурсов, заставляет стороны искать компромисс. Ключевыми камнями преткновения становятся не столько территориальные вопросы, сколько гуманитарные темы (статус языка, церкви). Прогресс возможен к весне 2026 года, тем более что в России предстоят выборы в Госдуму, и тема «жизни после победы» может стать центральной.

Будущее России рациональнее видеть в стратегическом сближении с Европой, а не в погружении в орбиты США или Китая. Мы – органичные соседи на одном континенте. Несмотря на текущую конфронтацию, взаимная потребность в ресурсах, технологиях и безопасности рано или поздно возобладает. Протянутая рука будет пожата, а идея единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока – не утопия в долгосрочной перспективе.

Главный итог года: общество устало от неопределённости, тревоги и давления. Эта усталость перерастает в молчаливый протест: абсентеизм и нежелание поддерживать власть в её начинаниях. Всё это формирует запрос на стабильность, справедливость и чёткие перспективы. 2026 год, с его выборами в Госдуму и вероятным мирным урегулированием, станет проверкой на способность системы ответить на этот запрос.

Вроде бы все возможные рейтинги и профессиональные пузомерки вышли, а значит время подвести некоторые личные итоги. Спасибо самому популярному медиа в телеграмме, по версии ЕЖа – стал №1 в рейтинге политологов и публичных политических комментаторов РФ в 2025 по версии экспертов и наблюдателей. В Рейтинге политтехнологов традиционно вошел в ТОП-10 и в двадцатку рейтинга политконсультантов. Также вошел в ТОП-3 самых цитируемых в СМИ политологов 2025. Ну и также вошел в еще один политологический топ, был отмечен вниманием коллег за смелость и что-то там еще. В общем, рабочий год постепенно завершаем и готовимся к предвыборному сезону 2026!

На исходе года — обнадеживающие новости по демографии: в 26 регионах увеличилась рождаемость.

Среди лидеров — Ленинградская, Калининградская и Магаданская области, Севастополь, Мордовия... Значит, многотрудная деятельность правительства и немалые расходы на "Цель номер 1", как ее обозначил Президент Путин, дают результаты. Пока не очень заметные, но важно ведь начало подвижек, которые необходимо укреплять.

Эту тенденцию поддерживает и очередное постановление, которое подписал Михаил Мишустин. Документ определяет порядок формирования нового демографического стимула — ежегодной семейной выплаты. Дополнительные деньги теперь сможет получать каждый работающий родитель с двумя и более детьми в возрасте до 18 лет или до 23 лет, если они обучаются очно. При этом среднедушевой доход в семье должен быть ниже, чем полтора региональных прожиточных минимума. В проблемной по рождаемости Москве, к примеру, этот показатель в 2025 году составляет 23 908 руб., в Краснодарском крае, тоже не особо блещущей положительной демографией, — 17 904 руб., в той Калининградской области, где зафиксирована положительная динамика, — 18 265 руб.

Деньги можно будет получить единовременно по итогам года. Сумма составит более половины НДФЛ, уплаченного родителями, который будет пересчитан по сниженной ставке 6%, а разница возвращена в семью. Понятно, что заявление на выплату за 2025 год необходимо подавать после того, как будет собрана налоговая отчетность — с 1 июня по 1 октября 2026 года. Сделать это можно через портал госуслуг, МФЦ или в отделении Социального фонда.

Разумеется, новая мера, на которую ассигновано 120 млрд руб. в 2026 году, более 128 млрд в 2027 году и свыше 138 млрд руб. в 2028 году сама по себе кардинально не изменит демографическую ситуацию, однако ежегодная выплата системно будет применена в комплексе с десятком других нововведений. Они в профессиональном стиле правительства Мишустина структурированы в нацпроекте "Семья" стоимостью свыше 17,89 трлн руб. и создают основу, чтобы, по крайней мере, остановить сокращение населения и выйти на приемлемое плато рождаемости к 2030 году.

Результаты года для канала The Гращенков – неплохие. И пока главная альтернативная медиаплощадка страны продолжает оставаться на плаву, будем надеется, что и в новом году продолжим расти. По крайней мере, в этом году вы заметно больше пересылали сообщения между собой, что говорит о том, что пол миллиона раз они вас затронули.

Дорогие друзья! 2025 год подошел к концу и как многие опасались, ни мира, ни стабильности он не принес. Зато, мне хочется верить, что в людях начала расти и крепнуть надежда и вера на лучшую, мирную жизнь. Возможно, что какие-то трудности нам даны не просто так, а чтобы осознать, чего мы хотим на самом деле? Чтобы повзрослеть и сделать какой-то осознанный выбор, как люди, как нация, да просто, как соседи, живущие рядом друг с другом, населяющие тысячи новых, атомизированных и непохожих друг на друга миров новой реальности. Взрослеть – трудно и больно, как и делать выбор – быть собой. Но есть у взрослых людей и свои плюшки, о которых не узнаешь, пока не попробуешь.

Мой канал во многом всегда был именно для взрослых людей. Не тех, кто ждет, что ему расскажут, как нужно думать или как «на самом деле». Даже не для тех, кто ждет каких-то ярких идей или смыслов. Но для тех, кто понимает, что жизнь у нас – одна, а значит нельзя ее откладывать на завтра. Мысли о будущем или о прошлом, часто крадут настоящее. И именно оно и есть жизнь, которая прекрасна сама по себе, где бы и когда не случилось ее прожить.

Политика – это лишь способ договориться между собой. Научиться уважать друг друга, потому что именно в праве данному другому на то, что он может быть интересен, важен, ценен, да просто – может быть, кроется та самая интересная жизнь, которую мы можем развернуть (как подарок, взятый под елкой) и прожить, а можем даже забыть распаковать. Но что-то я разговорился…

С наступающим новым 2026 годом, который, как многим хочется верить, станет годом начала больших перемен, новых возможностей и вместе с ним – нашего общего взросления. Очень надеюсь, что на путь, который ведет к современной, мирной, и счастливой России, мы вместе с вами вступим уже этой ночью. До встречи в будущем году!

Почти что политический «голубой огонек» получился у нас на РБК. Поговорили о том, как предновогодние настроения вскрывают региональные различия и общие страхи России. Ведь предновогодние соцопросы – это не просто замер настроений, а сложный социальный диагноз, снятый в момент, когда бытовое и политическое, личное и общественное смешиваются, как ингредиенты в салате оливье.

Последние данные всех социологических служб (ВЦИОМ, ФОМ, RF, иноагент Левада), в чем-то сильно расходились, а в чем-то соглашались друг с другом. Например, говоря про стабильность и рейтинги первых лиц на привычно высоких уровнях, и о том, что система демонстрирует устойчивость, но при явном нарастании скрытой тревоги и необходимости нахождения точки опоры в будущем. Эти слои нарастающей тревоги, которая распределена по стране крайне неравномерно, о чем и говорили на РБК.

Региональная «чересполосица» тревог, что многоукладная страна – не монолит в вопросе страхов. На Дальнем Востоке ключевая тревога – демографическая и инфраструктурная, где высокая стоимость жизни и ощущение оторванности от «материка», формируют свою идентичность. На Северном Кавказе фокус может смещаться на вопросы занятости молодежи, традиционного уклада и межэтнического баланса. В депрессивных моногородах всё завязано на судьбе градообразующего предприятия. В Москве и городах-миллионниках – на качестве городской среды, ипотечных нагрузках, карьерных траекториях. Это разные миры с разными болевыми точками. Объединяет их одно: везде эти тревоги имеют конкретное, осязаемое, местное измерение.

Общий знаменатель для РФ – социально-экономическая неопределённость. И здесь данные социологов попадают точно в цель. Да, тревоги локальны, но топливо для них общее. Рост упоминаний о ценах, часто универсальный язык беспокойства. Снижение доли тех, кто видит вокруг спокойствие и рост фиксации тревожного настроения в ближнем круге, сигнализирует об этом. Еще один маркер усталости от фона и нарастающей неопределенности, в том, что люди теряют четкие ориентиры для оценок.

Говорили о том, что тенденции инерционны. Социально-экономическое давление вряд ли кардинально снизится, а значит, фоновая тревожность будет сохраняться или даже расти, подпитывая региональные специфические страхи. Однако вступает в силу важный психологический и политический механизм. 2026-й – предвыборный год, а значит, во-первых, власть, осознавая риски, будет стремиться адресно «лечить» наиболее острые региональные боли, демонстрировать внимание и вброс ресурсов. Обещания, новые программы, визиты – это инструменты терапии. Во-вторых, и это ключевое, сами люди склонны в преддверии выборов включать механизм рационального оптимизма. Они хотят верить в улучшения, ждут позитивных сигналов, более внимательно «вслушиваются» в обещания. Выборы становятся не просто процедурой, а психологической вехой, точкой предполагаемого обнуления проблем и начала нового цикла.

Социология дает картину сфокусированного на бытовых проблемах общества. И хотя региональные различия в приоритетах тревог огромны, но корень явно в экономической неопределённости и падении реальных доходов. Долгосрочная динамика будет зависеть от того, сумеет ли государство в предвыборном году перевести обещания в ощутимые результаты на местах. Пока же система действует в условиях сочетания высокой лояльности к центру и фрагментированной, локализованной озабоченности своим непосредственным окружением.

Конец чавизма? Прямая атака США на Венесуэлу должна вызвать коллапс режима Мадуро руками самих венесуэльцев, которые десятилетием страдают от гиперинфляции и авторитаризма. Однако, население может не поддержать сценарий США. Венесуэла – это не Ливия, и не Ирак. Ее социально-политический ландшафт более противоречив.

Есть колоссальная усталость от насилия. Страна пережила несколько волн уличных протестов в 2014-м и 2017-х годах, которые не привели к смене власти, но углубили травму и поляризацию общества. Многие, кто не любит Мадуро, также категорически против иностранной интервенции. Националистический рефлекс в Латинской Америке против «гринго» по-прежнему силен.

Лояльное ядро и силовые структуры у режима Чавеса-Мадуро остались, как значительная социальная база поддержки. Это и миллионы получателей социальной помощи, члены кооперативов, часть армии и созданные «коллективы» (вооруженные проправительственные формирования). Они не капитулируют при первых ударах, что гарантирует не «бескровную революцию», а полномасштабную гражданскую войну, где удары США станут лишь одной, внешней, силой в клубке противоречий. Впрочем, что-то похожее может произойти и в Иране.

Отсутствие единого лидера и проекта также усложняет миссию США. Оппозиция в Венесуэле раздроблена, у нее нет единого лидера находящегося в стране (правда, есть в эмиграции). Но, кто придет после Мадуро, это скорее вопрос, а ответа пока нет и главное – с каким проектом? В Иране хотя бы понятно, что альтернатива – шах, а здесь в стране с сильно левым населением, простое возвращение к неолиберальной модели 90-х, ассоциирующейся с неравенством, что для многих обитателей фавелл выглядит неприемлемо. Вероятно, в случае успешного напора Трампа, мы увидим хаос, где против правительства выступят одни группы, а другие – мобилизуются для его защиты под лозунгами антиимпериализма. Результатом будет не быстрая победа, так что «Каракас за 3 дня», вряд ли получится, если только в военном смысле.

Для РФ все это, конечно, серьезный удар по антисанкционной экономике. Россия вложила в Венесуэлу не менее $17 млрд (в основном через кредиты «Роснефти» и ГК, а также оружейные контракты). Эти инвестиции были стратегическими, дающими политическое влияние и поддерживали платежеспособность режима Мадуро. Каракас стал ключевым союзником Москвы в Западном полушарии, «плацдармом» для демонстрации глобального присутствия. Теперь его точно не будет. Смена власти на проамериканскую приведет к мгновенному и тотальному пересмотру всех этих соглашений. Новое правительство почти наверняка объявит долги России «кредитами диктатору» и аннулирует. Или Трамп использует их в торге с Путиным по украинскому вопросу.

Но возможна и программа нормализации. Венесуэла обладает колоссальным потенциалом: крупнейшие в мире запасы нефти, плодородные земли, выход к морю. Теоретически, она могла бы стать региональным экономическим лидером. Однако наследие «чавистской разрухи» давлеет, текущая ситуация не просто кризис, это институциональный коллапс. Гиперинфляция уничтожила финансовую систему, нефтяная отрасль деградировала из-за отсутствия инвестиций и «мозгов», разрушена электроэнергетика, здравоохранение. Восстановление базовой инфраструктуры потребует сотен миллиардов долларов и десятилетий.

Отсюда и политическая нестабильность. Правительство, пришедшее на штыках иностранной интервенции, будет считаться легитимным лишь частью населения, что отпугнет долгосрочных инвесторов. Скорее всего, единственным способом быстрого запуска экономики станет тотальная приватизация нефтяных активов в пользу американских и западных компаний на экстремально выгодных для них условиях. Это создаст не «нормальную» экономику, а экономику колониального типа, зависимую от сырьевого экспорта. Социальные проблемы, породившие чавизм, никуда не денутся.

Трамп заявил об аресте Мадуро. Это почти косплей истории с Норьегой, когда в декабре 1989 года (под новый 90-й) американские войска вторглись в Панаму и арестовали действующего президента и поставили у власти новое правительство. Вероятно, Трамп посмотрел фильм «Портной из панамы». Ну или наконец договорился с Мадуро о гарантиях ему (то, что Skynews назвали «согласованным уходом»), а может надоевшего лидера просто сдали же свои, договорившись с ЦРУ. Всякое возможно. Главное, что на этом фоне, гражданской войны, возможно, удастся избежать, но именно в этот момент начинается самый сложный этап нового политического строительства. И центральной фигурой в этом хаосе, может стать получившая премию мира вместо Трампа, венесуэльская оппозиционерка Мария Корина Мачадо. Ее потенциальное лидерство вполне может вывести Венесуэлу из-под сценария угрозы разрушения государственности.

Присуждение Мачадо Нобелевской премии мира буквально перед переворотом – это своего рода награда и мощнейший инструмент легитимации, запущенный международным сообществом. Но если на Западе ее моральный авторитет взлетает до небес, то внутри Венесуэлы этот же факт работает двояко. Для ее сторонников и нейтрально настроенных граждан, уставших от насилия, она становится символом надежды и возвращения в лоно цивилизованного мира. Ей будут доверять. Однако для лоялистов чавизма и националистически настроенной части армии она является «марионеткой США».

Гипотетически, если она станет главным кандидатом на смену Мадуро, это создает тот самый фундаментальный раскол, о котором я говорил ранее. Биография Мачадо – это готовый сценарий героического противостояния. Основатель гражданской организации, лишенный мандата депутат, политик, прошедший запреты, обвинения в заговоре и аресты. Ее турне по стране в поддержку «технического» кандидата Гонсалеса показало ее истинную народную поддержку. Ее последние слова из интервью El Pais в июле 2025 года рисуют портрет лидера сопротивления: «Мы стали тайной организацией».

И вот этот лидер подполья, привыкший к конспирации и выживанию, должна в одно мгновение трансформироваться в государственницу, отвечающую за всё. Ей предстоит предотвратить возможную гражданскую войну, ведь страна не станет единой с падением Мадуро, особенно на фоне того, что экономика скорее всего, обвалится еще больше. Лоялистские отряды могут уйти горы и ее задача, не дать им превратиться в вечную партизанскую силу, подобно FARC в Колумбии. Это потребует не силы, а умения вести переговоры с врагами, что неминуемо вызовет гнев радикальной части ее сторонников.

Кроме того, оживить экономический труп – задача сложная. Ее программа по привлечению инвестиций, борьба с коррупцией, демонтирование чавистской экономической модели – верна на бумаге. Но с чего начать, когда в казне нет денег, нефтяная инфраструктура разрушена, а доверие к любой частной собственности подорвано десятилетиями экспроприаций. Массовая приватизация вызовет социальный взрыв, а медленные реформы не дадут быстрого результата, который от нее будут ждать изголодавшиеся люди.

Ну и самый сложный вызов – это управление победившей коалицией. В ее лагере будет пестрая смерь: от либеральных технократов и социалистов-антимадуристов до радикалов, жаждущих мести, и откровенных прозападных карьеристов, которых привлек запах нефти и новых контрактов. Удержать эту «коалицию гиен» единой будет сложнее, чем бороться с режимом.

Несогласованный уход. Итак, можно подвести первые итоги новогодней спецоперации по захвату венесуэльского главы. Помимо картинного символизма, когда Мадуро был захвачен 3 января, а до него – 4 января 1990 года также был вывезен в США глава Панамы Нарьега, есть еще ряд обстоятельств. Протестами охвачен Иран, который Израиль и США бомбили летом прошлого года, а протестующие против режима аятолл были очень вдохновлены американской спецоперацией. Сейчас в Иране все находится на грани гражданской войны, когда стражи исламской революции по приказу Али Хаменеи готовы расправиться с оппозицией. Однако, первопричины такие же, как и в Венесуэле – растущая бедность.

В России мнения относительно «решения Трампа» по Мадуро – разделились. С одной стороны, режим чавесистов нам дружественен, по крайней мере, получал от РФ деньги и контракты. Обидно терять эти инвестиции и лишаться плацдарма в Южной Америке. Фактически, последний оплот антиамериканизма остается на Кубе. В общем, одна часть осуждает Америку за импераилизм и спецоперацию в суверенной стране, типа «а что, так можно?!». С другой, многих история вдохновила для «окончательного решения вопроса по киевскому режиму». Если так можно Трампу, почему нельзя нам? Но, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Нарушать международное право, как бы можно, если удается достичь эффекта «Каракас за 3 часа», а если не удается – такая операция ударяет зеркально по инициаторам.

Та же Израильская спецоперация в Газе и Иране затянулась, что вызвало рост сочувствия по отношению к Палестине. Конечно, Хамас и Хезболла – непростые «сетевые» соперники для Цахала, но фактически, Нетаньяху удалось подготовить для американцев плацдарм для силового давления на Иран. Учитывая свою «холодную войну» на Ближнем востоке, между Саудовской Аравией и Ираном, там история будет развиваться по принципу демонтажа исламского социализма в пользу прозападного монархизма. Так что Мадуро первый в этом списке постсоциалистических режимов, подлежащих демонтажу в рамках американской программы борьбы с «осью зла 2.0».

Это не очень то похоже на многополярный мир, скорее уж на тот самый MAGA-максимум, который заставляет США вновь стать «новым Римом» объявившим новый поход против восставшего Карфагена. И во многом США опираются на поддержку элит или контр-элит, уставших от «уникальных» режимов боливарианцев, аятолл, чучхе и прочих нестандартных демократических диктатур, где «кулаки» и «бедянки» объединены пактом о выживании против вечно недовольного «средняка». В этом смысле, версия что Мадуро сдали свои же, устав от его торговли с Трампом за собственное благополучие, имеет место быть. Теперь Венесуэла будет предоставлена сама себе, где чекистко-чавистское правительство, вероятно, столкнется с оппозиционной интервенцией и либо сможет найти компромисс, либо доведет до гражданской войны.

Да, 2026 год начинается лихо. Похоже, Трамп учел свои ошибки прошлого года и решил действовать напористо. Вероятно, он даже сумел договориться с Китаем о разделе сфер влияния, что в свою очередь развяжет руки Пекину для похожих спецопераций в азиатско-тихоокеанском регионе. Ближний Восток, по-прежнему, остается сферой влияния Британии и США. Интересно, поменял ли Трамп отношение к российско-европейскому конфликту на Украине. Судя по предновогодней акции руководства Белоруссии, которые в рамках договоренностей с американцами амнистировали сотню заключенных, Трамп активно действует и на этом направлении.

134 года со дня рождения Толкина (или Толкиена, кто к какому переводу привык). JRRT стал для нас не просто культовым писателем, подарившим миру хоббитов, но и настоящим пророком современной геополитики. Его разделение мира на темный Мордор, добрых эльфов на недосягаемом Западе и прообраз миропорядка через единое «кольцо всевластья», как-то сами собой стали почти реальностью. Для нас, поколения выросших в 90-е, побывавших толкинистами (по сути, оставшись ими), привыкших говорить о Профессоре и его Книге с почтительным придыханием, почти как о Библии, мир Толкина по-прежнему остаётся значимой аллюзией на реальность.

Интересно, что его концепция кольца всевластья – это та самая первая попытка осмыслить власть, как нечто самодостаточное и притягательное настолько, что нет ничего в мире, на что ее можно было бы обменять. Плоское хрущевское: власть - слаще денег, слаще водки, слаще женщин, слаще всего на свете», серьезное упрощение. Власть не просто слаще, она тяжелый наркотик, которая порабощает любого короля. Кольцо не отдают сами, его либо отбирают, либо оно само уходит. И даже такой добрый хоббит как Фродо, нуждался в своем Горлуме, который бы отхватил эту упавшую с небес власть вместе с пальцем. Еще один человек без пальца – Борис Ельцин, расстался с властью очень тяжело и подобно Бильбо, быстро постарел и покинул мир, потеряв ее. Знаменитый миротворец Горбачев тоже не планировал отдавать власть, собираясь лишь использовать свое кольцо для перестройки системы и укрепления той самой президентской модели (к которой мы сейчас и пришли). В общем, концепция кольца очень наглядно демонстрирует, что победить его силу можно только сообща. Снижая бремя (отдавая кольцо на хранение другому), выбирая для него лучших хранителей (Боромир вот только постоял рядом и сразу с ума сошел, а мудрый Гэндальф так и вовсе боялся его даже трогать).

Мы уже посмеивались над тем, как много толкинистов у нас во власти. И этот общий культурный код как раз позволяет найти общий язык в пространстве «мира кольца». Дело в том, что Толкин и вправду создал очень глубокий нарратив, который до сих пор исчерпывающе объясняет многие современные политические процессы. Сегодня профессор актуален как никогда. Да и третьего дня нового года нет повода не выпить в его честь, благодаря которому выросло поколение людей живущих то в «Игре престолов», то в еще где-нибудь.

На фоне трампистских интервенций в Южную Америку, российских промышленник Олег Дерипаска предложил восстанавливать «дорогу Афанасия Никитина». Напомню, что его путешествие в Индию в XV веке началось с грабежа на территории нынешнего Дагестана, откуда тот вынуждено через баку попал на побережье западной мусульманской Индии, намучался там, проведя 4 года без денег и товаров, то ли принял то ли нет ислам, сумел-таки сбежать обратно на Запад, но не добравшись до родной Твери умер под Смоленском, тогда еще в Литовском княжестве. Так что спонтанный поход Никитина так себе иллюстрация «единственной стратегии, способной обеспечить долгосрочное развитие», как пишет Дерипаска. В лучшем случае ограбят и успеем унести ноги.

А вот то, что будущее даст европейцам возможность вернуться к проекту, который может привести к миру, процветанию и стабильности в Евразии – единому экономическому пространству от Лиссабона до Владивостока, тут можно согласиться. Я ровно о том же говорил в предновогоднем интервью-прогнозе, и считаю, что будущее России рациональнее видеть в стратегическом сближении с Европой, а не в погружении в орбиты США или Китая. Мы – органичные соседи на одном континенте. Несмотря на текущую конфронтацию, взаимная потребность в ресурсах, технологиях и безопасности рано или поздно возобладает. Протянутая рука будет пожата, а идея единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока – не утопия в долгосрочной перспективе.

Но, конечно, ссылаться в XXI веке на доктрину Монро 1823, не очень-то актуально. Тогда разделения мира на европейскую и американскую системы государственного устройства, равно как и прекращения колонизации европейскими державами Америки и взаимное невмешательства государств Старого и Нового Света в дела друг друга, носили несколько иной характер. В век глобализма – это принципиально иные «старые» и «новые» территории. И очевидно, что после Венесуэлы Трамп может продолжить и дальше – в Иране, Северной Корее, Мексике, Украине. Следовательно, интересы США, как гегемона, по-прежнему лежат не в узкоконтинентальном пространстве, а в мировом. Что же касается победы над Китаем, тут иллюзий нет, но и рамки борьбы все прекрасно понимаю, обе сверхдержавы готовятся к конфликту будущему – после 2050 года.

И к тому времени либо мир изменится, станет более безопасным и структурированным. Где на пути к Единой Земле и ноосферному коммунизму, человечество сначала разделится на два полюса. Либо все-таки будет глобальный конфликт, равного которому планета еще не видела. Зная природу человечества, готовиться, конечно, логичнее к худшему. Но мы, христиане, верим в лучшее, а следовательно, как и Афанасий Никитин (мой тезка-однофамилец по отцовской бабушкиной линии), от веры не откажемся и будет надеется, что рано или поздно Россия вернется домой из-за вынужденного путешествия по Индокитаю.