Тот факт, что регион может прекрасно жить без губернатора (как говорят источники в Тверской области, теперь все работает гораздо лучше, спокойнее и ответственнее), говорит о том, что централизация власти дошла до того предела, где ВДЛ скорее мешает системе. И вправду, зачем нужны эти губернаторы, которые то мэров на три буквы посылают, то начинают с местным законодательством экспериментировать, то и вовсе выясняется, что разворовали все что можно. Одни проблемы от них, а ведь выбирают очередного «кота в мешке», не просто так, а как человека президента, ведь как говорилось, «знак ГТО на груди у него, больше не знают о нем ничего».

Коммерсант озаботился тем, что необычная задержка в назначении может быть связана с тем, что ряд номинантов на пост главы – отказались от должности. С момента перевода предыдущего губернатора Тверской области Игоря Рудени на другую должность прошёл почти месяц, а врио до сих пор не назначен. Область временно возглавляет вице-премьер и министр финансов регионального правительства Марина Подтихова. А среди отказавшихся кандидатов якобы были: заместитель министра природных ресурсов и экологии Денис Буцаев, глава управления АП по ВПК Виктор Евтухов, вице-губернатор Томской области Андрей Дунаев. Хотя, поверить в то, что сейчас от губернаторства можно отказаться, довольно тяжело. Скорее всего, традиционные «башни» влияющие в Тверской области, от АП до «Ростеха» предложили своих кандидатов, но их не согласовали.

В свете того, что накануне кампании ГД-2026 могут пойти больше ротации в правительстве РФ, возможно, что в регионах произойдет и свой губернаторопад. Так что вероятно, Тверь как и ряд других субъектов РФ в 2026 году, просто припасена в качестве ротационного ресурса.

Вот только, казалось бы, победили квадроберов, но тут нарисовался новый враг в лице «Маши и медведя». Почему-то сразу вспомнилось, как в святые нулевые вышла книжка о том, как Гарри Поттер принял таки православие, а потом крестил и Гермиону, отрекшись от теории Дарвина. Но впереди у нас, судя по всему, еще долгий увлекательный путь: фильмы Балабанова уже вроде предложили запретить, далее – нетрадиционная ныне советская классика (тут запрещать можно все пачками, от «Служебного романа» до «Весны» с Орловой), нетрадиционная русская классика от извращенца Маяковского и алкоголика Есенина (у меня даже деда арестовывали в свое время за чтение его стихов, так что можем повторить!) до нетрадиционного Лермонтова, ироничного Чехова и сомнительного арапа, который «наше все». Можно и дальше заглянуть, конечно, там ведь как пойдет. Статуи все эти греческие, обнаженка сплошная и срамота, как известно.

В это же время, придумать что-то свое все никак не получается. Шедевры патриотического калибра последних лет, обошедшиеся казне в миллиарды, если и собирают аудиторию, то в основном разово и по разнарядке. Админресурс часто нагоняет отчетные просмотры массовыми походами школьников в кинотеатры, а киноплатформы делают тоже самое, не дожидаясь команды сверху. В других формах творчества происходит примерно тоже самое: музнарком захватил Шаман и полк зомби из 90-х, а что происходит в художественной сфере и литературе (слава Б-гу, у нас этим никто особо не интересуется, так что и щемят художников и писателей по остаточному принципу), лучше и не знать вовсе.

Собственно, не то, что не получается. С этим то в России как раз проблем нет, весь XX век мы исправно поставляли всему миру художников, писателей, да и гениев в целом. Просто нежданно нагрянувший совок быстро воскресил поведенческую модель, дремлющую в нашем ДНК: не отсвечивай. Вот и попрятались наши творческие люди, как тараканы за печкой. Кто-то уехал во внешнюю эмиграцию, а кто-то в свою «внутреннюю Монголию». Нынешние художественные выставки пестрят малопонятной абстракцией и безопасной философской эстетикой, опасаясь, что и в них зоркий глаз общественника углядит дамский сосок или неуместное сочетание золота на голубом. Литература и вовсе ушла в подполье, а книжные магазины держат осаду от прокурорских. В целом, понимая, что можно закончить свое творчество на какой-нибудь акции против нерусского духа, наши литераторы также впали в режим анабиоза.

В общем, пока пожар традиционной революции не добьет последний оплот гомосексуализма и меркантилизма, пока дугинские хороводы не заполнят наши евразийские поля и улицы опустевших городов, пока последняя Маша не будет лишена гражданства, а русский медведь не обретет счастья с медведицей, вместо квадроберши, угрожающей спадом демографии в лесу, не думаю, что бдительные общественники и критики от народа могут спать спокойно. В конце концов, все еще никто так и не дал внятного ответа, сколько же ангелов может танцевать на булавочной головке?

Великая машина ничего. Многие наблюдатели отмечают, но редко объясняют изнутри, саму логику любой системы власти и почему в поле ее работы, и либералы, и ура-патриоты рано или поздно оказываются в одной лодке, в лучшем случае «полезных идиотов»? Ответ кроется в самой ее природе, так как мы часто ищем сложности там, где действует простая, почти машинальная процедура отбраковки. Сама по себе система власти – это не идеология и даже не государство, а скорее метод обращения с реальностью, превращающий любые сущности, от денег и территорий до законов и идей в повод и ткань для воспроизводства процедуры. Главный объект фокуса системы – её собственное перманентное «завтра», которое всегда должно наступить. И все, что угрожает этому – сбой для системы.

В РФ либерал стал сбоем по определению, неся в себе вирус нормальности. Говоря о правилах, договорах, предсказуемости, верховенстве права, он испытывал ее на прочность, так как система выросла из борьбы с нормальностью, которую отождествила с унизительной зависимостью от норм навязанных извне, а норма, согласно Павловскому – это клетка для её верткости. Либерал со своим кодексом и макроэкономикой воспринимался ей скорее как дрессировщик, пытающийся обуздать хищника, чья суть в его безудержном броске. Наша система его терпела, пока была нужна связь с мировыми финансовыми институтами или показной модернизацией. И в этом пространстве и зародились т.н. сислибы. Но стоило им заговорить о международном суде или непризнании выборов, они сразу же утрачивали свою системность.

Но, как стало ясно еще в 2023 году, ультра-патриоты быстро заняли ту же самую нишу, так и не став соратниками, а оставшись лишь временными попутчиками. Мечты о величии, воспринимаемые как художественный проект, стали удобным нарративом для мобилизации. Умелое использование этой риторики хорошо позволяет сплотить подавляющее большинство, чему пример MAGA Трампа. Но патриотизм часто склонен к мутациям в какой-то свой идеальный проект, при этом требуя от власти реальных, а не декларативных действий, вроде последовательной борьбы с коррупцией (которая, еще по Щедрину, есть смазка национального бюрократического механизма), или реальной, а не телевизионной борьбы с чем бы то ни было. Этот патриотизм – уже идеология, а любая идеология, ограничение для всеядной процедуры.

Таким образом, либерализм, как и патриотизм, в случае обретения собственной политической субъектности, становится конкурентом. Любая попытка навязать свой лозунг или программу, последовательность действий, основанную на принципах, будь то принципы права или принципы почвенничества, обречены стать камешком, точащим механизм власти. Любая политическая система не выносит равных и допускает только две роли: лоялиста, исполняющего процедуру, не задаваясь лишними вопросами и врага-конкурента, эти вопросы задающего, неважно, с каких позиций. В РФ, фундаментальное отличие системы от того же СССР, равно как и от классических империй в том, что те пытались достичь утопии или удержать величие,тогда как любая система идеальна в своей пустоте, испытывая триумф процедуры над содержанием.

Пример того, как выстраивается современная региональная молодежная политика виден в Волгограде. Открытие там после реконструкции Театра юного зрителя – теперь одного из самых современных в стране – это событие, имеющее глубокое политическое и социальное измерение. Оно ярко характеризует стиль управления губернатора Андрея Бочарова, проявляющего себя как подлинного социального архитектора.

Что мы видим? Прежде всего, переход от реактивности к проактивному созданию среды. Важно подчеркнуть: инициатива исходила от самой молодежи – участников фестиваля #ТриЧетыре. Власть не спустила «разнарядку», а услышала запрос и создала условия. Это принципиально иная парадигма, когда молодые люди видят, что их идеи материализуются в амбициозные проекты. Обновленный ТЮЗ – это материализованное доверие, создающее среду, где молодой человек чувствует свою востребованность и связывает будущее с регионом.

Но это еще и тонкая работа по формированию идентичности. Многофункциональная площадка станет базой для школьных театров и дискуссионной площадкой для обсуждения ключевых вопросов жизни региона. В городе-герое, символе стойкости, создается пространство, где новое поколение в комфортной среде приобщается к культуре и учится мыслить. Это самый действенный ответ на попытки идеологического противодействия – не запреты, а создание притягательной, содержательной альтернативы. Когда у молодежи есть современные площадки для творчества и диалога, когда ее голос слышат, – чуждые нарративы теряют почву.

Ключевой элемент – институциональное и персональное закрепление этой политики. Создание профильного комитета, а теперь и решение губернатора лично возглавить совет по реализации молодежной политики – это публичное взятие на себя ответственности. Бочаров не просто курирует, он рулит процессом, отправляя четкий сигнал системе. Этот подход идеально встраивается в общероссийский тренд, учитывая, что молодежная политика является одним из приоритетов на федеральном уровне и курируется Сергеем Кириенко. Активная и результативная работа в этом направлении укрепляет позиции губернатора на федеральном уровне и закрепляет внимание Москвы к региону.

Таким образом, открытие ТЮЗа – это системный ход в рамках выстроенной стратегии. Стратегии «социального архитектора», который через доверие и реализацию проектов формирует поколение, органично разделяющее традиционные ценности и видящее свое будущее в родном регионе. Волгоградская область демонстрирует своевременную и эффективную модель работы с главным ресурсом страны – ее молодежью.

Кто в детстве не прошел через унижения бедности, этого не поймёт, для этого режиссеры вроде Митты, снимали многие свои фильмы, типа «Друг мой, Колька». Резонансная история из Азова, где в школьной столовой появились столы с табличками «СВО» и «Малоимущие», получила ожидаемый финал - директора отстранили. Чиновники единогласно осудили «грубейшую дискриминацию», и это правильная реакция на шокирующий публичный проступок. Однако за этим кейсом скрывается куда более глубокая и тревожная системная проблема.

Власть отреагировала на явное, овеществленное проявление социального разделения. Но это не значит, что в обычной жизни это расстояние не существует. Оно есть, и оно фундаментально. Школа здесь, лишь лакмусовая бумажка, проявившая реальные процессы. Очевидно, что в условиях экономического напряжения и консолидации общества вокруг определенных ценностей, тенденции к социальному расслоению будут только нарастать. Мы де-факто выделяем отдельные группы, наделяя их особым статусом, но наивно полагаем, что это не создает барьеров внутри сообщества.

Конечно, легко уволить директора, допустившую такое. Но она лишь винтик в системе, которая тотально продуцирует подобные явления, поощряя сегментацию на «детей ветеранов», «верных», «малоимущих». Хотя любая современная идеология на словах отвергает разделение, механизмы ее реализации часто работают наоборот, подчеркивая различия. Сотрудник пищеблока, ставивший таблички «для удобства», мыслил именно системными, бюрократическими категориями. Он не видел детей, он видел «льготные категории».

Увольнение директора не решает системную проблему, а лишь купирует симптом. Пока мы строим общество, основанное на жесткой идентификации по социальным или иным признакам, будем готовы, что эти ярлыки рано или поздно появятся на школьных столах. Вопрос не в табличках, а в том, хотим ли мы общества, где они, пусть невидимо, но существуют в головах.

Пока одни следят за федеральными высотами, самые показательные политические процессы часто разворачиваются на муниципальном уровне. Именно здесь видна реальная расстановка сил и степень консолидации элит. Яркий пример - прошедшие выборы главы Архангельска, где Дмитрий Морев был единогласно избран на второй срок депутатами Гордумы.

Коллеги, за внешней рутиной этого события (выборы или назначения высшего муниципального управленца — процедура регулярная) скрывается несколько важных политических сигналов, которые стоит прочесть правильно.

Во-первых, управленческая непрерывность как главный тренд. Тот факт, что действующего мэра поддержал губернатор Александр Цыбульский, только что уверенно переизбранный сам - это не просто «одобрямс». Это осознанная демонстрация курса на преемственность. После сентябрьской избирательной кампании главы региона важно было максимально быстро снизить так называемую «турбулентность ожиданий» в среде региональных и муниципальных элит. Сохранение Морева на посту чёткий месседж: «команда остаётся, курс - неизменен». В условиях, когда многие регионы только завершили избирательный цикл, такая стабильность - ценный актив.

Во-вторых, собранное большинство и сигналы консолидации. Показательно, что за неделю до голосования различные фракции в гордуме и ключевые муниципальные акторы публично заявили о поддержке кандидатуры Морева. Единогласный итог — это всегда результат предварительной, и порой непростой, работы. В данном случае мы видим индикатор собранного и скоординированного большинства. Это говорит о том, что на местном уровне достигнут консенсус, а фигура мэра не является предметом острой внутриэлитной борьбы. В нынешних реалиях такая слаженность — признак управляемости и оперативной эффективности.

Также повестка: от громких стартов к системной реализации. И здесь мы переходим от чистой политики к содержанию. Поддержка Цыбульским Морева - это и одобрение той повестки, которую мэр реализовывал последние пять лет. Акцент сместился с анонсирования новых совместных с регионом мегапроектов на доведение до ума начатых контрактов и масштабирование практик, которые уже доказали свою эффективность. Транспорт, благоустройство, ЖКХ, социальные сервисы - это та самая «хлебная» муниципальная рутина, от качества которой напрямую зависит жизнь горожан.

Фокус на реализацию - всегда более сложная задача, чем этап ярких обещаний. Он требует от управленца не харизматичных презентаций, а упорства, педантичности и ответственности за результат. То, что региональная власть делает ставку именно на такого исполнителя, говорит о зрелости подхода.

Так что выборы мэра Архангельска стали для региона точкой сборки управленческого контура после выборов губернатора. Ситуация, в которой региональный центр сохраняет проверенного главу, задаёт тон спокойного, эволюционного развития без резких движений и кадровых пертурбаций. Это история про стабильность и системную работу. А в текущих условиях именно это зачастую и является самым дефицитным и ценным ресурсом для развития территорий.

На Севере жить или почему Арктика — это наш космос XXI века. Глава Мурманской области Андрей Чибис опубликовал в ТАСС по-настоящему качественный и содержательный текст. В своём недавнем выступлении он ясно и системно изложил видение будущего российской Арктики. Это тот случай, когда региональный лидер говорит не о сиюминутных проблемах, а о большой национальной стратегии. И делает это, стоит признать, блестяще.

Во-первых, предлагая системность вместо лоскутного одеяла. Первое, что цепляет в тексте Чибиса - это отход от риторики разрозненных «проектов освоения». Он говорит о будущем Арктики как о едином организме, где экономика, логистика и социальная сфера должны развиваться в неразрывной связке. Это принципиально важный сдвиг в мышлении. Вместо того чтобы просто добывать ресурсы, мы наконец-то начинаем говорить о создании замкнутого цикла: от геологоразведки и добычи до глубокой переработки, чтобы добавленная стоимость оставалась в регионе. Но всё это, как справедливо отмечает автор, лишь фундамент. А главный капитал - это люди.

Это ключевой тезис: люди – это основа и залог освоения Русского Севера и развития Северного морского пути. Андрей Чибис называет главным преимуществом России в Арктике не уникальную ледокольную флотилию, не запасы полезных ископаемых и даже не Севморпуть, а 2,5 миллиона человек, которые уже сегодня живут на этих суровых землях и создают порядка 10% ВВП страны. Это глубоко гуманитарный и абсолютно верный подход. Без людей, без их желания здесь жить, растить детей и строить будущее, все индустриальные проекты повиснут в воздухе. Борьба за человеческий капитал — это та битва, которую Северу предстоит выиграть. И она ведётся не только зарплатами, а качеством жизни: современными школами, доступной медициной, комфортным жильем и городской средой, в которой хочется оставаться.

Именно поэтому стратегия «На Севере - жить!» — это не красивый лозунг, а насущная необходимость. Через 25 лет Арктика сможет стать опорой страны только в том случае, если будет территорией не вахтового, а постоянного престижного проживания. Уверен, что эта модель будет масштабирована на все арктические регионы. Закономерность проста: если Север станет богатым, комфортным и сервисным, люди поедут туда сами. Яркий пример, который приводит губернатор: Мурманская область в 2023 году впервые за 30 лет показала миграционный прирост. Это мощнейший сигнал.

Севморпуть и новые вызовы — это ответ на санкции как точка роста. Очень точно Чибис проводит параллель между освоением Арктики и первым полетом человека в космос. Это задача сравнима по масштабу, сложности и стратегической значимости. И так же, как и тогда, нам будут мешать. Но здесь автор проявляет здоровый оптимизм, видя в санкциях не только ограничения, но и стимул для развития собственных технологий, судостроения, цифровизации.

Через четверть века Северный морской путь должен превратиться из просто транспортного коридора в мощную, разветвлённую систему портов, сервисов и логистических хабов. Это амбициозно, но именно такие цели и должны стоять перед страной, претендующей на статус великой арктической державы.

Государство вернулось на Север. И это возвращение ощущается не по отчетам, а по реальным делам: льготная арктическая ипотека, которая вдохнула жизнь в строительный рынок, уникальные социальные проекты вроде «Зарплаты мамы», создание молодёжных пространств. Это та самая «мягкая сила», которая удерживает людей прочнее любых приказов. И начинается она с простой, но фундаментальной установки: «На Севере – жить»!

У нас с девяностых как-то повелось, что в кабинете каждого губернатора или профильного зама висит незримый знак «осторожно, дети!». После детской гипер-идеологизации советских времён (от политинформации для октябрят до комсомольских собраний) мы надолго упали в другую крайность. Стали ограждать детей и подростков от любой политики, даже если они сами начинали ей интересоваться. Теперь власть явно хочет выровнять этот баланс.

Сейчас в самом разгаре заявочная кампания конкурса первичных отделений Движения Первых. Вот на что стоит обратить внимание и почему участие в нем регионов важно. Говоря простым языком, большинство первичек Первых - это, как правило, школьные команды, то есть социально активные ребята, которые помимо учёбы хотят вместе что-то делать на благо общества и государства.

Форматы участия у Первых самые разные: история, патриотика, социалка, технологии, транспорт, культура, спорт, помощь животным. Призы для победителей вполне осязаемые и понятные, а не только значки, вымпелы и переходящие знамёна, как во времена их родителей, дедушек и бабушек. Важная составляющая конкурса первичек – это поощрение детской инициативы, которая, как известно, антипод инфантильности и нигилизма.

И вот здесь конкурс Первых выходит за рамки просто конкурса, и становится лакмусовой бумажкой для региональных властей. Поддержат ли, помогут ли, или отмахнутся и снисходительно сделают что-то для галочки? Аудитория ведь только предэлекторальная и ещё отнюдь не лоялисткая, её внутренние политические взгляды в подростковом возрасте только формируются.

Но работать с ней стараются здесь и сейчас. Причём, очевидно, хотят делать это надпартийно, акцентируясь на ценностных, а не политических ориентирах. Школа-улица-район-регион-страна. Слово «регион» выделил специально, как базовую функциональную связку в цепочке, где и формируется понимание своей малой Родины. Не говоря уже о том, что искренность и вовлеченность школьников порой может принести региону больше пользы, чем административная механика исполнения тех же самых добрых дел. Хотя бы в плане психологического климата, детям всегда будут верить больше.

📋 «Центр развития региональной политики» подготовил доклад на тему «Международное сотрудничество российских регионов в 2025 году: перспективы при понижающем тренде», посвящённый анализу международной активности российских регионов в  январе — октябре.

    1. Выделены три группы регионов по уровню и качеству выстраивания взаимоотношений с иностранными партнёрами. Регионы, «зелёной зоны» (Краснодарский край, Башкирия, Ростовская область) ведут активное международное сотрудничество. Эти субъекты демонстрируют высокие показатели, в том числе благодаря серьёзным лоббистским возможностям, которыми обладают главы этих регионов и премьер-министры региональных правительств. Регионы «жёлтой зоны» характеризуются средним уровнем международного взаимодействия (Калининградская область, Хабаровский край, Дагестан и другие), сумевшие за последние полгода реализовать ряд проектов с иностранным бизнесом и государственными структурами. Регионы «красной зоны» не используют свой экономический потенциал в должной мере (Свердловская и Ленинградская области, Красноярский край).

    2. Крупнейшим государством, с которым российские регионы поддерживают связи, остаётся Китай.  При этом, важным трендом стало выстраивание межрегиональных контактов, когда российские субъекты заключают соглашения о сотрудничестве с отдельными китайскими провинциями, часто имеющими свою экономическую специализацию. В частности, такую практику использовали Новосибирская область, Хабаровский край, Башкирия и другие регионы. Взаимодействие с Китаем характерно для многих субъектов, но активнее оно проявляется у регионов Дальнего Востока. Вместе с тем, имеются и примеры, когда и более отдалённые субъекты стараются выстроить с восточным соседом экономические связи.

    3. Потенциал укрепления межрегионального международного сотрудничества кроется в расширении не только экономических, но и социально-культурных, а также спортивных контактов. На сегодняшний день, говоря о международных связях, большинство регионов в первую очередь подразумевают экономическое взаимодействие. При этом, связи в научно-образовательной, культурной и спортивной сферах используются недостаточно эффективно.

    4. Главным препятствием для регионального экспорта остаются транспортно-логистические проблемы и неблагоприятная конъюнктура. Недостаток пропускной способности портовой инфраструктуры и железнодорожной сети, а также высокие тарифы на транспортировку и перевалку грузов, формируют значительные экспортные издержки. При небольших объемах поставок эти расходы могут стать «запретительными». В этой связи, в ближайшей перспективе ожидать существенного увеличения экспортных объемов не приходится; более вероятно продолжение спада.

    5. В отношениях субъектов с иностранными партнёрами растёт настороженность, связанная с введением новых санкций и не до конца отработанными деловыми и логистическими цепочками, однако, на губернаторов и кураторов экономических процессов в регионах (как правило, премьер-министров) федеральным центром возложена задача развития внешнеэкономических связей. Региональные элиты уже, в большинстве случаев, наладили алгоритм сотрудничества, но риски связанные с объективными и субъективными факторами по-прежнему высоки.

    6. Хорошие информационные поводы о взаимодействиях с иностранными партнёрами и связанные с этим региональные PR-мероприятия хорошо воспринимаются федеральным центром, но от регионов будут требовать не только красивую картинку, но и реальные экономические результаты, связанные с привлечением иностранных инвестиций и ростом товарооборота, а именно с этим у целого ряда субъектов возникают сложности

    7. Главной проблемой экономических связей российских регионов с зарубежными странами является то, что такое взаимодействие сегодня зачастую выстраивается исходя из внешнеполитической конъюнктуры, а не реальных экономических интересов обеих сторон. Это делает перспективы дальнейшего экономического сотрудничества крайне зависимыми от развития внешнеполитической ситуации.

Встреча председателя КПК КНР Си Цзиньпина и президента США Дональда Трампа прошла в Китае на авиабазе в Пусане. Это не просто переговоры двух мировых лидеров, а знаковое событие, претендующее на перезагрузку крайне напряженных отношений между крупнейшими экономиками мира и потенциально меняющее расстановку сил в глобальной политике. Напомню, что Трамп избрался на волне «китайской угрозы», обещая решить вопрос противостояния на 50 лет вперед. Однако, даже внутри республиканской партии, многие бы не хотели конфликта.

Первая личная встреча с начала второго срока президентства Трампа и он (как, впрочем всегда), излучал оптимизм, говоря о «очень успешных переговорах» (на 12 из 10, хотя переговоры с Путиным в Анкоридже он оценил на 10 из 10), в то время как Си Цзиньпин более прагматично отмечал возможность «трений», но подчеркивал необходимость быть «друзьями и партнерами». На повестке дня – тарифы, конкуренция за чипы и редкоземельные металлы, а также судьба TikTok в США. Однако за этими пунктами скрывался куда более тяжелый груз вопросов: торговая война, технологическое противостояние и, конечно, китайская поддержка России.

Отсутствие совместного заявления по итогам встречи, несмотря на долгое рукопожатие, красноречиво свидетельствует о том, что переговоры были далеко не легкими и, возможно, не принесли столь однозначных результатов. Самым же интригующим стали его слова об военном конфликте: «Мы согласились, что обе стороны завязли в боевых действиях, и иногда нужно дать им возможность сражаться. Но Си поможет нам, и мы будем работать вместе по Украине». Упоминание обсуждения закупок российской нефти Китаем также важное упоминание. Вообще, китайская группа «Друзей мира», как я писал ранее, явно хочет стать основным посредником в конфликте.

Примечательны и комментарии главы МИД КНР Ван И о визите американских конгрессменов как о «поездке, растапливающей лед», что указывает на понимание Пекином многовекторности американской политики и важности диалога даже на фоне разногласий. И вот мы подходим к самому интересному – геополитическому «треугольнику» США-РФ-КНР. Встреча Си и Трампа и последовавшие за ней заявления служат примером виртуозного маневрирования. Дональд Трамп решает несколько задач одновременно

Во-первых, внутриамериканский контекст: демонстрируя готовность к диалогу с КНР, он посылает сигнал американским политическим и бизнес-элитам, включая представителей обеих партий, которые не считают целесообразным открытое противостояние с Пекином. Это может укрепить его позиции на внутренней арене. Во-вторых, тем самым, американцы могут усилить давление на РФ, ведь открытая попытка наладить отношения – это недвусмысленный посыл Кремлю о том, что Белый дом готов обойтись без посредников. Более того, оскорбительное именование РФ «бумажным тигром», которое допустил ранее Трамп, риторика для ушей понимающего. Так как этот эвфемизм использовал Мао для определения американского «империализма» и советского «ревизионизма».

Похоже, что в этой сложной игре, характерной для древнекитайской политики, каждый участник стремится использовать двух других участников к своей выгоде, используя их слабости и противоречия. Таким образом, встреча Си и Трампа – это не столько перезагрузка, сколько калибровка отношений на фоне меняющегося мирового порядка. Под бравадой Трампа и философскими заявлениями Си скрывается жесткая прагматика и расчет на многоходовую игру, где каждый стремится усилить свои позиции. Собственно, разве кто-то думал, что создать второй центр мировой силы в виде того же БРИКС, будет просто?

Борьба с социальными засорами. Фекальная тема неожиданно захватила медиа-пространство. Все началось с 19 пакета санкций и запрета на поставку унитазов из ЕС (на что президент Путин заявил, что Европе «они нужнее»), затем о проблемах с дефекацией у татар рассказал мэр Казани. Он пожаловался, что в городе случается по 50 засоров канализации в день, износ сетей уже 70%, так как пользование туалетом жители «так и не освоили». После чего привлечь к борьбе с социальными засорами предложили социальных архитекторов, где их компетенции вполне можно было бы использовать, как социальных сантехников. И, похоже, сработало – на Госуслуги уже предлагают добавить обучающий курс по использованию унитаза.

Конечно, кто-то может подумать, что сортирной темой нас опять отвлекают от чего-то важного. Например, от повышения тарифа на утильсбор, который передвинули на месяц с ноября по декабрь, но уже с нового года за купленный автомобиль придется платить до 1,5 млн. рублей «сверху». Может отвлекают и еще от чего-то, не так важно, однако факт, что фекальные разборки являются симптомом засоров и в медиа пространстве.

Что же, ждем новых сводок с канализационных просторов и ярких побед соцархов над главной русской бедой, которой с недавних пор стали уже не дороги, а деревянные неотапливаемые туалеты.

Пишут про попытку «перехвата» контроля над конструкцией избирательной кампании в ГД в 2026. Но, сдается мне, перехватывать пока особенно и нечего. Контуры туманны, как вероятность встреча Путина и Трампа в Будапеште. Говоря о том, что «ближайшие годы станут важными в условиях пост-СВО, авторы, наверное, и сами не могут точно сказать, а будет ли этот «пост» или же конфликт будет длится еще неясное количество лет? Такое впечатление, что анкориджский нарратив, не исчерпав своего заряда, все-таки продолжает оставаться центральным в кремлевском планировании.

Что же касается возможной смены спикера, то эта рокировка все-таки носит скорее декоративный характер. И во многом будет зависеть от сохранения у нее патриотического настроя, который Володин и вправду олицетворяет. Кроме того, выступая на Территории смыслов, спикер много говорил об усилении роли Сталина в делах государства, называл предателем Горбачева, осуждал критиков сталинизма.

В принципе, схожую риторику до сих пор разделяет и «ядерный аватар» бывшего президента Дмитрия Медведева, однако партия власти вполне может сделать крен в сторону от излишней идеологизации, сосредоточившись на технократических подходах. По крайней мере, сегодня в публичном пространстве неожиданно всплыл Илья Медведев, сын экс-главы государства и правительства, заявив, что партия должна стать площадкой для согласования интересов бизнеса, науки и власти и обеспечивать долгосрочные «понятные правила игры». А в качестве примера обратился к опыту Китая, где ключевую роль играет КПК, создающая прикладные институты с четкой задачей коммерциализации разработок.

Очевидно, что сын Медведева, получив должность руководителя партпроектов в ЕР, в 2026 году может претендовать и на депутатский мандат. В свою очередь сам Дмитрий Медведев, все еще мог бы возглавить ГД (хотя многие считают это понижением статуса, но с нынешней позиции замглавы СБ и блогера, такой ресурс как парламент не кажется понижением). Хотя в качестве сменщиков Володина на посту спикера называют многих, от губернатора Александра Хинштейна до главы СП Бориса Ковальчука. Так что это скорее гадание на кофейной гуще.

Но в целом, если административные контуры ГД-2026 в целом ясны (вопрос скорее по партии СРЗП и ее прохождению в парламент, ну и по части 30% некоторых одномандатников), то смысловые линии – пока остаются размытыми. Сейчас политическая работа идет по инерции от 2022 года и может как сохранить движение по этому направлению, так и довольно серьезно изменить вектор. Приход в парламент большого количества ветеранов СВО поможет зафиксировать их статус, однако в случае наступления перемирия, более важными могут стать вопросы сплочения уже не вокруг флага, а для совместного преодоления сложностей. А это – уже принципиально иные нарративы, нежели игра на постоянном противостоянии с Западом.

Правительство Михаила Мишустина продолжает активно развивать особые экономические зоны (ОЭЗ), расширяя их в Свердловской, Воронежской и Нижегородской областях. В частности, зона «Титановая долина» увеличена до 635,7 га: там создаётся база под крупные металлургические инвестиции на территории бывшего завода. Аналогичные расширения в зонах «Центр» и «Кулибин» необходимы для новых проектов в пищепроме, логистике, стройке, металлургии и т.д. Более 1000 рабочих мест планируется создать только в Свердловской области. Общий объём инвестиций там заявлен как «свыше 28 млрд рублей».

Отмечу, что такое решение Мишустина — не просто расширение инфраструктуры, а часть более широкой стратегии, ориентированной на усиление обрабатывающей промышленности и подъём региональной экономики. По сути, комплексная поддержка правительства, подкрепленная налоговыми льготами, таможенными преференциями и сниженными арендными ставками, делает зоны привлекательными для бизнеса, как отметил премьер, подчеркивая их роль в развитии высокотехнологичных отраслей.

При этом сама практика показывает, что вложения и рост производства действительно ускоряются, поддерживая инвестиционную привлекательность региона, — а значит, сценарий расширения зон выглядит разумным. Так, общая эффективность всех ОЭЗ РФ оценивается на уровне 90%. За прошлый год инвестиции резидентов достигли рекордных 1,2 трлн рублей, что, на минуточку, вдвое больше плановых показателей и результата 2023 года.

Однако важно понимать и риски и задачи, которые появляются наряду с возможностями. Во-первых, повышение инвестиционной активности требует не просто льгот, но и развитой инфраструктуры: логистика, коммуникации, железнодорожные связи — всё это должно быть готово. Во-вторых, важно обеспечить качественные рабочие места и локализацию — наличие крупных проектов само по себе не гарантирует устойчивого роста, если цепочки поставок и технологическая база отстают.

В целом, могу сказать: расширение ОЭЗ — очередной шаг команды Мишустина в правильном направлении, и он хорошо вписывается в логику современного индустриального развития. Его успех будет определяться тем, насколько эффективно регионы и федеральные органы обеспечат сопутствующую инфраструктуру, кадровое обеспечение и технологическую включённость. Тогда заявленные многомиллиардные инвестиции смогут превратиться в реальный импульс роста и высокооплачиваемые рабочие места.

«Иноагент» в массовом сознании. Результаты недавнего опроса ВЦИОМа о восприятии россиянами термина «иностранный агент» вызвали оживленную дискуссию. На первый взгляд, цифры говорят о консолидированной поддержке государственного курса: 65% тех, кто осведомлен о законе, считают, что присваивать такой статус «скорее нужно». Однако стоит копнуть глубже, как за фасадом «народного одобрения» проступает куда более сложная и тревожная картина, свидетельствующая о кризисе в понимании этого инструмента.

Ассоциативный ряд: от шпиона до «нехорошего человека». Первое, что бросается в глаза - это калейдоскоп эмоциональных и зачастую не связанных с законом ассоциаций. Лидирующие позиции занимают ярко выраженные образы врага: для 28% респондентов «иноагент» — это «предатель», «враг народа», «пятая колонна». Еще 13% видят в нем «шпиона», «диверсанта», «вредителя». Это классическая риторика, отсылающая к мрачным страницам истории, где любое инакомыслие приравнивается к государственной измене.

Значительная часть ответов (15%) сводится к расплывчатому «негативному отношению, неприятным эмоциям», а 8% респондентов и вовсе ограничиваются бытовой характеристикой «нехороший человек» или «сволочь». Лишь 4% опрошенных связывают статус с оппозицией, инакомыслием или «борьбой за правду». Эти данные четко показывают, что в массовом сознании понятие «иноагент» выхолощено до оскорбления. Оно перестало быть конкретным юридическим термином и превратилось в свалку для любых негативных эмоций от политической ненависти до бытовой неприязни.

В этом и парадокс незнания. Ключ к пониманию ситуации кроется в данных об осведомленности. Лишь 20% респондентов заявили, что хорошо осведомлены о законе. Остальные 75% либо «что-то слышали» (55%), либо узнали о нем впервые из анкеты опроса (23%). При этом именно среди этой малознающей аудитории наблюдается самый высокий процент поддержки закона (65%).

Возникает классический парадокс: люди поддерживают то, в чем плохо разбираются. И это не их вина. Сам механизм присвоения статуса настолько непрозрачен и субъективен, что даже юристы затрудняются дать ему однозначную трактовку. Законодательная формулировка «политическая деятельность» настолько широка, что под нее можно подвести кого угодно — от правозащитника, критикующего местные власти, до блогера, обсуждающего экологические проблемы. В результате публика видит не правовой инструмент, а ярлык, который наклеивается на неугодных, и на интуитивном уровне поддерживает «борьбу с врагами», не вдаваясь в юридические тонкости.

Кризис идентичности института налицо. Опрос наглядно демонстрирует, что институт иноагентства переживает глубочайший кризис идентичности. Изначально задумывавшийся как аналог (FARA) в США. Показателен и тот факт, что в списке узнаваемых «иноагентов» лидируют медийные личности: Максим Галкин (28%) и Алла Пугачева (13%), которая формально этого статуса не имеет. Это доказывает, что в общественном восприятии статус давно оторвался от своей законодательной основы. Или например мало кто считает иноагентом Алексея Пивоварова, которого воспринимают как объективное СМИ.

Более того, среди политически активной части общества нарастает тревога, что механизм, опробованный на внешней оппозиции, начинает работать и внутри системы. Под раздачу уже попали и те, кто считал себя лояльными, но возомнил, что ему позволено критиковать систему. Статус превращается из инструмента давления в средство для внутриэлитных конфликтов. Так что опрос ВЦИОМа, с одной стороны демонстрирует единодушную поддержку политики властей, но невольно обнажает несколько тревожных тенденций.

Понятие «иноагент» в массовом сознании полностью оторвано от своего юридического содержания и существует как эмоционально-негативный ярлык. Так что поддержка происходит без понимания. Высокие проценты одобрения закона основаны не на его содержательном анализе, а на усвоении общей установки о наличии «внутренних врагов». Так что возможно, если власть намерены дальше активно использовать этот инструмент, он всё-таки потребует некоторой перегрузки и пересмотром правовых подходов к нему.

Одна из стратегических задач, стоящих перед страной на ближайшие годы — увеличение продолжительности жизни населения. В рамках соответствующего нацпроекта цифры называются конкретные: 78 лет к 2030 году, 81 год — к 2036-му.

Понятно, что за этими показателями стоит сложная системная работа, и не только в области здравоохранения: согласно исследованиям, долголетие лишь на 10% зависит от качества медицины. Основное влияние оказывают образ жизни и среда обитания человека.
 
Здесь и возникает ключевой вопрос: кто и как должен формировать эту среду? Государство задаёт рамки, но наполнять их содержанием предстоит бизнесу. И первые примеры кардинально новой, социально ориентированной бизнес-оптики уже имеются.
 
Так, на Международном муниципальном форуме стран БРИКС (а это, на минуточку, 45% населения планеты), на сессии про социальную архитектуру звучали разные мысли. Наряду с традиционными девелоперскими подходами с фокусом на базовые детали (детские площадки или системы умного дома) нашлось место и иному, более масштабному видению. Сооснователь группы «Родина» Владимир Щекин представил переосмысление роли девелопера в качестве полноценного участника решения общегосударственных и общественных задач.
 
В его выступлении речь шла о создании целой комплексной среды, где инфраструктура становится инструментом формирования здорового общества. Это не просто строительство, а социальная архитектура, учитывающая культурный код — от восстановления исторических зданий до создания современных центров превентивной медицины. Например, в одном из проектов «Родины», квартале «Союз» биохакинг-центр работает на упреждающую диагностику и минимизацию заболеваний.
 
Такой подход не только закрывает все базовые потребности человека (в шаговой доступности создаются пространства для образования, спорта, работы и культуры), но и формирует ту самую здоровую среду, напрямую влияющую на качество и продолжительность жизни. Центральным же элементом такой системы, как это видит Щекин, становится семья, где несколько поколений могут жить полноценной жизнью без дефицита инфраструктуры.
 
Это уже не просто рыночная деятельность, завязанная на прибыли, а в некотором смысле миссия, созвучная национальным целям. И такой подход — с фокусом на качестве человеческого капитала — представляется одним из наиболее перспективных вкладов бизнеса в будущее страны.

Как инвестиции в науку и кампусы становятся оружием в борьбе за будущее Арктики.
В публичной политике символика часто оказывается важнее прямых бюджетных вливаний. Заявление губернатора Архангельской области Александра Цыбульского о поддержке создания «Парка героев Отечества» на территории САФУ - яркий пример такой символики. Казалось бы, рядовое событие: студенческая инициатива, благоустройство, зелёная зона. Однако в нынешних условиях это название обретает определенный смысл.

Для Архангельской области Арктика – это стратегический плацдарм национальной безопасности и экономического развития. Выиграть битву за ресурсы, маршруты и влияние можно только одним способом: создав передовую научно-образовательную и технологическую базу. Именно на это и нацелены усилия губернатора Цыбульского, сделавшего развитие САФУ и создание кампуса мирового уровня «Арктическая звезда», одним из своих приоритетов.

Анализируя подход областной власти, можно выделить несколько системных тезисов. Во-первых, это признание человеческого капитала и науки основным ресурсом развития. Масштабные государственные инвестиции в кампус - это не просто строительство новых корпусов. Это вложение в главный актив XXI века, в знания и в людей, которые их генерируют. 11 лабораторий и исследовательских центров, которые будут развёрнуты на площадках «Арктической звезды» - это фабрики идей и решений для региона.

Во-вторых, фокус на создание синергии между образованием, наукой и реальным сектором экономики. Архангельские вузы не варятся в собственном соку. Они, при поддержке властей, целенаправленно развивают кооперацию с предприятиями, а их исследовательская повестка формируется под запросы региона. 57 «продуктов кампуса», подготовленных университетом, - это не абстрактные научные статьи, а конкретные разработки в таких критически важных для Севера областях, как глубокая переработка биоресурсов, морские технологии и, что особенно значимо, безэкипажное судостроение и цифровая экосистема Севморпути. Здесь мы видим прямой путь к технологическому лидерству России в Арктике.

В-третьих, прямая работа над преодолением кадрового дефицита. Создание современной, высокотехнологичной среды - это лучший способ не только подготовить, но и удержать талантливую молодёжь и учёных в регионе. Мозги не утекут оттуда, где им предоставляют интересные задачи, современное оборудование и перспективы карьерного роста.
Цыбульский заботится не только о «чистой» экономике, но и о создании комфортной, современной, человекоориентированной среды. Коворкинг, сцена, спортивная площадка - это инфраструктура для жизни, для сообщества, которые реализованы в парке «Героев». Именно такая среда, сочетающая высокие технологии с качеством повседневности, становится решающим фактором в глобальной конкуренции за таланты.

Таким образом, и проект кампуса «Арктическая звезда», и даже такой, казалось бы, второстепенный элемент, как студенческий парк, являются частью большой государственной работы. Это осознанное выстраивание будущего, где образование, наука и промышленность работают в унисон на стратегические цели страны. В нынешней геополитической реальности Арктика - это не просто территория, это зона ответственности и испытаний.