Прочитал тут на RTVI интересный материал. Статья изобилует большим количеством фактов и цифр, но за ними, правда, теряется главное — природа уголовных дел против глав сибирских лесничеств, которых в последние годы действительно стали сажать буквально повально. История ирбейского лесничего Николая Ильина среди них, безусловно, выделяется. С момента возбуждения дела до вынесения приговора прошло семь лет, в течение которых, как я понимаю, он жил в подвешенном состоянии: по договоренности с руководством ушел на пенсию, находился на свободе под обязательством о явке, наблюдал, как его дело возвращалось из суда в прокуратуру. И лишь этой зимой, когда сверху была дана команда ужесточить контроль за ходом реформы лесопромышленного комплекса, он услышал суровый приговор.

Иногда такие истории о «маленьких людях», становящихся заложниками большой административной системы, крайне показательны. Хотя, именно это дело скорее важно как яркий индикатор отраслевых изменений и повод внимательнее присмотреться к тем, кто этими изменениями — а точнее, их фоном — оперативно и достаточно умело пользуется, чтобы, возможно, утвердить собственное доминирующее положение в региональной вертикали. Да, это тревожный симптом: любой подобный прецедент рано или поздно превращается в тренд. А тренды в уголовно-процессуальной сфере, скажем так, небезопасны. Потому что там, где приговоры выносятся исходя не их соображений справедливости, а в логике целесообразности реформы, речь уже идет не столько о принципах правосудия, сколько о ее механике. А ведь за этой механикой стоят человеческие судьбы.

Интернет продолжает наступать на телевизор. Замеры проведенные ЦРРП в ходе социсследований, сделанных на региональных кампаниях 2025 года показывают, что предпочтение источников в сети Интернет все-таки переломили тенденцию, в среднем перешагнув отметку в 55%, тогда как телевидение снизилось до отметки в 45%. И это включая цифровые платформы, только лишь «чистое» телевещание смотрят лишь порядка 25% населения. В прошлом году замеры Russian Field показывали схожую динамику.

Однако доля смотрящих телевизор все равно остается довольно высокой, впрочем, как и во всем мире. В Британии, Германии, Франции и Италии доли просмотров телеканалов также не меняются за последние 15 лет, составляя порядка 40-50% от числа зрителей. Что же касается РФ, то здесь растет доля сетевых СМИ (включая видеоплатформы), но происходит это не так быстро, буквально на 2-3% в год, хотя прогноз о взрывном замещении интернетом всех традиционных СМИ (прежде всего, ТВ и газет) казался вполне реалистичным.

С 2014 года ЦРРП проводил соцопросы, посвященные степени доверия избирателей коммуникационным каналам. Т.е. не просто потребление информации, а именно электоральной – в выборный период. Тогда в лидерах оказались федеральные СМИ, областная и районная печать. Но ни одно средство коммуникации не преодолевало отметки выше 50%, самый высокий уровень доверия – федеральным телеканалам – составлял 31%.

Ранее ВЦИОМ заявил, что больше половины россиян верят центральному телевидению. Среди всех СМИ россияне сильнее всего доверяют центральному телевидению (53%), региональному ТВ (47%) и местной прессе (33%). В прошлом году центральному телевидению доверяли 60% опрошенных. Telegram-каналам как источнику новостной информации доверяет порядка 40% респондентов (цифра выросла по сравнению с предыдущими годами), 20% им не доверяют, а 30% ими не пользуются. Хотя в целом долю людей регулярно потребляющих новостную информацию можно определить в 20-30% от всего населения, тогда как порядка 50-60% получают новости опосредованно, а еще около 10% в принципе ими не интересуются.

При том, что в общем потоке информации уже тогда разделение между ТВ и интернетом шло примерно поровну, хотя тогда телевидение немного опережало всех остальных, сейчас же напротив – отстает. Т.е. тенденция к замещении есть, и если в 2022-2024 гг. она замедлилась, то в 2025 вновь начала нарастать. Возможно еще и потому, что в принципе информацию больше потребляет старшее поколение, чья продолжительность жизни увеличилась, как и уровень пользования гаджетами.

Так что классическое телевидение, как влиятельное медиа, продолжит реформироваться и может исчезнуть уже к середине 2030-х гг.. Несмотря на то, что сейчас ТВ смотрит подавляющее число активного электората (пенсионеры, жители небольших населенных пунктов), цифровизация формирует иной тип потребления информации, выборочный контент, а не потоковое вещание, как сейчас. К тому же «холодные медиа» (по Маклюэну) постепенно утрачивают доверие. Не имея возможности получить фидбэк, зрители постепенно перестают доверять информации (исключение – эмоциональная подача) и она становится для них скорее фоновой, чем релевантной.

Так что по прогнозам экспертов к 2030 году телевидение будет переживать очередной кризис и искать выходы в новые цифровые форматы. Уход из числа зрителей людей с деньгами может окончательно пошатнуть рынок телерекламы. Опять же, если основной контент перекочует на другие сетевые платформы, то потоковое вещание может в принципе остаться только как некий атавизм аналоговой эпохи. Но в любом случае, еще 5-10 лет пять у телевидения есть. Поэтому и политическое влияние медиа будет сохраняться. Кстати, нынешний формат эфиров может сократить срок жизни классического ТВ. Сделав ставку на эмоциональную составляющую и уйдя от классической журналистики фактов, телевидение довольно быстро сжигает уровень доверия. Что заметно по уровню падения доли зрителей, когда многие телешоу скорее стали источником неврозов, чем информации.

Порт как система. Новая модель регионального стратегического управления в Архангельской области. Выступление губернатора Александра Цыбульского с посланием перед областным парламентом выходит за рамки рутинного отчета. Оно представляет собой наглядный кейс современного подхода к региональному управлению, где стратегическое видение немедленно подкрепляется конкретными инструментами его реализации. Анонсируя развитие глубоководного порта в Архангельске, Цыбульский демонстрирует качества лидера нового типа — «стратега-практика», чьи действия основаны на принципах проактивности, системности и опоре на существующие конкурентные преимущества.

От амбиции к механизму: тактика проактивного управления. Ключевой элемент в выступлении Цыбульского — отказ от пассивной роли. Вместо того чтобы воспринимать строительство порта как отдаленную цель, после достижения которой можно начинать думать об инфраструктуре, губернатор запускает эти процессы синхронно. Прямые поручения во время послания — о расширении территории опережающего развития (ТОР) «Столица Севера» и о локализации выпуска строительных материалов — это не просто бюрократические решения. Это инвестиционный каркас, который создается здесь и сейчас.

Такой подход сигнализирует бизнесу и федеральному центру о серьезности намерений региона. Цыбульский не просто «заявляет», он «формирует условия». Расширение ТОР означает готовность предоставлять преференции новым производствам еще до их прихода. Локализация стройматериалов — это не только экономия на логистике, но и создание новых предприятий на месте. Эти управленческие решения, нацеленные на мультипликативный эффект.

Порт как ядро экономического кластера: системное видение. Второй фундаментальный тезис — отказ рассматривать порт как изолированный логистический хаб. Для Цыбульского это точка сборки нового экономического уклада для всего региона. Его заявление раскрывает многослойную структуру будущего кластера: во-первых,  Промышленный слой: упоминание о 65 новых судах указывает на оживление судостроения и судоремонта, что является исторической специализацией региона. Но речь идет и о «новых производствах» — вероятно, ориентированных на переработку арктических ресурсов и экспорт. Во-вторых, логистический слой: модернизация терминалов и дорожной сети — это создание капилляров, соединяющих порт-ядро с экономическим организмом области и страны.
В-третьих, научно-технологический слой: акцент на создание «самого современного порта с цифровыми сервисами» помещает проект в общегосударственный тренд цифровизации и соответствует стратегии развития Северного морского пути как высокотехнологичной артерии.
И в четвертых, социальный слой - наиболее политически важный аспект. Губернатор напрямую увязывает успех проекта с ростом инвестиций в образование, здравоохранение и качество жизни. Это классический пример «политики обоснованных ожиданий».

Стратегия, основанная на фактах: от потенциального к актуальному. Что отличает заявления Цыбульского от популистских обещаний, которыми часто грешат региональные власти? Фактическая база. Его стратегия базируется не на пустых мечтаниях, а на уже работающих активах и подтвержденной динамике. Регулярные перевозки с Китаем по СМП доказали свою коммерческую состоятельность и востребованность. Рост грузооборота на 5–10% ежемесячно — это конкретный индикатор, который невозможно оспорить. Он свидетельствует об эффективности выбранного курса и правильном определении ниши. Рекорд в контейнерных перевозках, особенно на фоне общей стагнации в арктическом бассейне, доказывает, что Архангельск уже сегодня является точкой роста и обладает уникальными компетенциями в организации арктических логистических цепочек.

Эти успехи являются для губернатора не только поводом для отчетности, но и доказательством для федерального центра и кредитом доверия от инвесторов. Они переводят проект глубоководного порта из разряда гипотетических в категорию неизбежных и экономически обоснованных. Развитие Архангельского порта под руководством Цыбульского становится интереснейшим политологическим кейсом.

Политологи представили обобщенный образ идеального российского управленца 2050 года: универсальный менеджер с критическим мышлением, эмоциональным интеллектом и стремлением к самосовершенствованию, которые делают его "сильнее любой нейросети". При этом идеальный губернатор 2050 года - гибрид технократа и политика, сочетающий эффективное управление, социальную ответственность и стратегическое мышление.

Презентация доклада "Россия будущего - 2050: идеальный регион, лучший город, образ идеального управленца" прошла в ТАСС. Авторский коллектив Фонда прогрессивной политики отмечает, что доклад - "продукт дискуссий и споров, взвешивания экспертных позиций и в чем-то строгой логики происходящего". Цель доклада - поиск решений для того, чтобы сбылись оптимистичные сценарии.

"Управленец будущего - универсальный солдат, способный разговаривать и договариваться со всеми, с хорошим образованием и багажом знаний, начитанный, со сформировавшейся ценностной моделью и принципами поведения, лидер и вдохновитель; однозначно ориентируется в инструментарии работы с данными, обладает навыками критического мышления, а его эмоциональный интеллект и стремление к постоянному самосовершенствованию делают его сильнее любой нейросети", - говорится в докладе.

"Подозреваем, что к 2050 году водораздел между менеджером и чиновником обмелеет, а границы профессии станут совсем прозрачными", - написано в докладе. По мнению политологов, к середине XXI века сам менеджмент как наука начнет выходить из кризиса. "Симбиоз практики и науки становится большим и ярким, а результат такого симбиоза приводит к уменьшению доли ошибок в управлении, которые не менее значимы, чем ошибки врачей или учителей", - говорится в докладе.

Идеальный губернатор будущего. Спрогнозировали политологи и портрет будущего идеального губернатора. По их расчетам, губернатор 3.0 - это гибрид технократа и политика, который управляет регионом как сложной системой, настраивая ее под вызовы времени, сохраняет лояльность центру, но не забывает о нуждах жителей.

"Такой руководитель превращает регион в территорию не только стабильности, но и устойчивого развития, где власть - это не привилегия, а ответственность", - отмечается в докладе.

Эксперты полагают, что идеальный губернатор - 2050 сочетает эффективное управление, прозрачность, социальную ответственность и стратегическое мышление. "Ключевые качества и принципы работы: компетентность (имеет опыт в управлении экономикой, инфраструктурными проектами, социальной сферой); технократичность (принимает решения на основе анализа данных, а не популизма); профессионализм (окружает себя квалифицированной командой - эксперты, а не "свои люди")", - говорится в докладе.

По мнению политологов, такой руководитель обязан быть ориентирован на гражданское общество и эволюцию публичной политики, "ведь именно она сформулировала бы образ идеального губернатора с акцентом на легитимность". Губернатор будущего - "это менеджер-инженер, который рассматривает регион как сложную систему, требующую тонкой настройки". Портрет идеального губернатора - это синтез менеджера, политика и социального архитектора, считают авторы доклада.

Липецкая область как национальный полигон цифровой трансформации интересен практикой от муниципальных решений к достижению федеральных целей.
Недавно в Липецке состоялось значимое событие в сфере государственного управления — межрегиональная конференция «Цифровая трансформация муниципалитета», организованная совместно с Всероссийской ассоциацией развития местного самоуправления (ВАРМСУ). Участие представителей 51 субъекта РФ свидетельствует, в том числе, и о возросшем интересе к опыту региона, который за короткое время сумел не только внедрить ряд передовых цифровых решений, но и создать целостную, эффективную экосисистему «умного» управления.

Работа губернатора Игоря Артамонова и администрации Липецкой области является наглядным примером успешной имплементации федеральной повестки на местном уровне. Более того, регион демонстрирует опережающее выполнение стратегических задач, создавая эталонные модели, готовые к масштабированию в других субъектах РФ.

Вот результаты, которые делают Липецкую область лидером в данной сфере. Во-первых, высокие позиции в рейтингах: Липецк занимает первое место в рейтинге «IQ городов» России, а вся область — шестое. Во-вторых, внедрение ИИ в повседневные процессы. Регион делает ставку не на точечные эксперименты, а на интеграцию искусственного интеллекта в ключевые сферы жизни: от «умных» камер видеонаблюдения до мониторинга состояния лесов и прогнозирования урожая.
В-третьих, это прорыв в социальной сфере, где Липецкая область — первая в стране по оформлению электронных удостоверений многодетной семьи (выдано более 12 тысяч). Красноречивым примером является платформа «Забота», изначально созданная для поддержки семей участников СВО, но масштабированная на другие льготные категории. За год через нее было решено более 50 тысяч вопросов. Тут же и цифровая медицина: разработанный в регионе голосовой помощник «Ника» демонстрирует практическую пользу ИИ в здравоохранении, автоматизируя многие процессы. И в дополнении – федеральное признание: пять цифровых проектов области стали призерами III Национальной премии «Умный город» в 2025 году, что подтверждает их ценность.

Таким образом, инициативы, которые реализуются в  Липецкой области, не только отвечают актуальным запросам жителей, но и полностью синхронизированы с ключевыми федеральными проектами цифровой трансформации. В результате внедрения интеллектуальной системы управления (ИСУ) и платформы процессной аналитики в регионе сократились сроки назначения выплат, вдвое повысилась производительность труда госслужащих и на 30% снизилось время ожидания в очереди в поликлиниках. Все вместе это напрямую способствует достижению целей федерального проекта «Цифровое государственное управление» в части повышения эффективности и прозрачности управления.

Закономерен и успех в реализации федерального проекта «Искусственный интеллект»: Липецкая область уже внедрила более 30 проектов с использованием ИИ. Так, система видеоаналитики помимо функции наблюдения стала активным элементом обеспечения правопорядка. Это полностью соответствует целям по интеграции ИИ в госуправление и социальную сферу, а также укрепляет инфраструктуру кибербезопасности.
Важной составляющей является и реализация федерального проекта «Кадры для цифровой трансформации»: все госслужащие региона прошли базовое цифровое обучение, при этом 10% освоили продвинутые навыки анализа данных, а 3% стали экспертами в области искусственного интеллекта.

Понимание важности цифровой трансформации местного уровня проявилось в разработке «цифровой карты будущего муниципалитетов» и детальных дорожных карт, которые обсуждались на конференции при участии ВАРМСУ. Это подтверждает, что Липецкая область не просто выполняет федеральные указания, но и активно участвует в формировании методологии цифровой трансформации для всей страны.

Таким образом, опыт Липецкой области является прямым вкладом в достижение национальных целей развития. Такая роль сегодня отводится передовым субъектам в процессе построения цифрового государства. Модель «Липецк» доказала свою эффективность и готова к масштабированию.

Мне очень понравился термин «розовые политологи» (про наш доклад), видимо, относящийся к тем, кто смотрит на мир сквозь «розовые очки», имея необоснованно радужное, идеализированное, чрезмерно оптимистичное восприятие действительности. Что ж, в нашу эпоху смотрящих на мир то сквозь прицел винтовки, то из окна высоких кабинетов, то залитыми глазами, розовые очки – не самый плохой девайс. Возможно, что смотря в будущее из года нынешнего, только так смотреть и нужно. Иначе прекрасную Россию будущего можно и вовсе не увидеть. Конечно, социологов понять можно, им то приходится работать с цифрами, которые оптимизма порой не внушают.

Доклад получился несколько эклектичный, конечно, где футурология, прогрессизм и реальные управленческие практики, какими-то непостижимым образом сумели ужиться на соседних листах бумаги. Так что на некоторые вопросы коллег, могу ответить лишь применительно к своей части – про губернаторов 3.0 (которые закладывают основу для губернаторов будущего). К примеру, коллега Евгений Минченко пишет:

Очень понравился блок про губернаторов будущего - как они будут эффективно разруливать конфликты между федеральным центром, местными элитами и силовиками. Те, кто знают реалии на местах, в этом месте могут только грустно усмехнуться. И когда авторы обещают «подавление оставшихся коррупционно-олигархических кланов» к 2035 году, хочется поподробнее узнать о механизмах этого самого подавления и кто и в чьих интересах его будет осуществлять. Что, кстати, ждёт в целом нынешние элиты? Какова судьба «Политбюро 2.0»?

Отчасти, тот феномен губернаторов, которых я называю 3.0, ломают устоявшуюся парадигму уже сейчас. Это не просто технократы – винтики системы, а человек, готовый отстаивать свою стратегию, даже находясь в зоне риска, в т.ч. и силового давления. Да, таких губернаторов сегодня от силы – два десятка, но тенденция постепенно меняется. Так что идеальный губернатор – это менеджер-политик, который сочетает административную эффективность, демократическую подотчётность и открытость инновациям. Такой руководитель не боится экспериментов, но и не игнорирует запросы общества.

Что же касается судьбы нынешних элит, то их определенно ждут фундаментальные преобразования, связанные с трансфером власти, который уже идет и в ближайшие два года – перейдет в свою решающую стадию «последней мили», так и попытками встроить в нее своих наследников. И тут развилка в целом простая, описанная мной для губернаторов следующим образом.

Первый сценарий – нормализации отношений с Западом. В случае смягчения международной напряжённости и восстановления экономических связей с Западом идеальный губернатор, скорее всего, будет оцениваться по следующим критериям: экономическая эффективность – способность привлекать иностранные инвестиции. Гибкость и переговорные навыки – умение работать в условиях снятия санкций, выстраивать логистические цепочки. Технократизм – ставка на управленцев с международным опытом. Снижение роли силовиков – губернаторы могут стать менее милитаризированными. Больше автономии регионам – возможна децентрализация. Пример: губернатор «эпохи оттепели» – экономист с международными связями, делающий ставку на цифровизацию и привлечение капитала.

Второй сценарий - «осаждённой крепости», если конфронтация с Западом продолжится, а внутренняя политика ужесточится. Лояльность как главный критерий – назначенцы будут в первую очередь проверяться на преданность базовым ценностям, а его эффективность отойдет на второй план. Силовой компонент – больше губернаторов с бэкграундом в силовых структурах, способных жёстко контролировать свои территории. Идеологическая надёжность – активное участие в патриотической пропаганде, борьба с «западным влиянием», продвижение традиционных ценностей. Замкнутая экономика – ставка на изоляционизм, губернаторы должны уметь выжимать максимум из ресурсов региона. Жёсткий, идеологически выдержанный, с опорой на силовые структуры.

Саммит ШОС проходит в КНР. На масштабное мероприятие прибыли представители более чем двух десятков стран, однако западных политиков на нем нет. Тут впервые говорят о сплочении государств Глобального юга вокруг Китая в противовес давлению США.

Переход к новой международной экономической системе на платформе БРИКС может быть реализован по следующим заявленным направлениям сотрудничества: кластерное торгово-экономическое партнерство; секторальное сотрудничество; совместное участие в реализации масштабных проектов по решению глобальных проблем. Здесь видится смычка с самым масштабным из заявленных проектов на пространстве ШОС — идеей о сотрудничестве по сопряжению строительства ЕАЭС и Экономического пояса Шелкового пути, что потребует согласования национальных стратегий развития и поиска путей формирования партнерской сети многосторонних объединений.

Почему именно ШОС и БРИКС столь заметны при рассмотрении процесса формирования многополярной системы международных отношений? Прежде всего, это связано с тем, что их членами одновременно являются три крупнейшие евразийские державы — Индия, Китай и Россия. Этими странами человечеству предложено объединить свои усилия в глобальном проекте построения поли-центричного мира как альтернативы выдвинутому Западом проекту монополярной глобализации. Включение в число объединяющих приоритетов деятельности ШОС и БРИКС таких направлений, как «образование», «наука» и «инновации» закономерно отразило глубокие гуманитарные изменения, происходящие в мировой цивилизации.

При создании ШОС эксперты отмечали необходимость поиска ответов на вызовы процессов трансформации мироустройства, обращая внимание на неустойчивость однополярного миропорядка как порождающего тенденцию к установлению военно-силовой диктатуры; угрозу дисбаланса мировой экономики и обострения борьбы за планетарные ресурсы как следствие утверждения либерально-рыночных отношений в глобальном масштабе; проблему гибели масс населения от голода, болезней и вооруженных конфликтов.

Изначально ШОС была создана для решения проблем границ между КНР и четырьмя бывшими советскими республиками. Однако потенциальные возможности организации оказались намного шире. Идея создания на базе «шанхайской пятерки» более сильной структуры стала вызревать еще в 90-е годы. Уже здесь прочитывался замысел сближения пяти незападных цивилизаций — русской, китайской, исламской, индуистской и буддийской. Предполагалось, что ШОС станет ядром некоего особого мира без четко обозначенных границ, но пронизывающей все планетарное пространство. К тому времени уже обозначился треугольник Индия, Китай, Россия (РИК). В исламском ареале просматривался способный консолидировать различные ветви ислама треугольник — Иран, Саудовская Аравия, Турция.

Первоначально (до начала мирового экономического кризиса 2008 г.) ключевой сферой сотрудничества в рамках ШОС стало укрепление трансграничного сотрудничества в целях совместной борьбы с терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом. Регулярными стали военные учения с участием российских и китайских подразделений в странах Центральной Азии. Однако организация стала постепенно превращаться в полноценную структуру по сотрудничеству в разных сферах деятельности среди стран евразийского региона.

Некоторые западные обозреватели называют встречу «осью потрясений» из-за состава приглашенных гостей. В списке присутствующих — лидеры государств, которые традиционно не входят в западные альянсы и не связаны формальными договорами о взаимной обороне. Мероприятие вряд ли приведет к заключению официальных пактов, однако его символическое значение велико: саммит однозначно призван напугать тех, кто наблюдает с Запада.

Начало нового учебного года автоматически актуализировало тему патриотизма. В свете последних геополитических трансформаций власти уже пару лет как обратили внимание на идеологический вакуум, который активно высветился после конфронтации с «западными ценностями». Очевидно, было решено заполнить его посредством интеграции патриотических тезисов в образовательные программы школ и вузов.

Однако поиск патриотического вектора рискует в очередной раз обернуться зайти в некий тупик и по вполне объективным причинам. Во-первых, патриотизм – это не та вещь, которую можно силой навязать учащимся детских садов, школ и университетов. В данном контексте рациональнее подключать пресловутую soft power, которая в первую очередь формирует любовь к малой родине. Однако мягкая сила мгновенно наталкивается на вызов: если человек живет в депрессивном городе, где нет оплачиваемой работы и необходимой социальной инфраструктуры, то прививать патриотизм – любовь к своей родине – задача со звездочкой.

Фактически сегодня предлагается полюбить некий миф, при этом отсутствует осязаемый образ будущего – до сих пор нет понимания того, каким мы видим свою страну, например, через пять или сто лет? Социально-политический ландшафт сегодня опустел, страна переживает острый дефицит достижений, но исключительно милитаристский вариант вряд ли может послужить долговечной патриотической подпоркой.

Во-вторых, миллионы россиян выросли без патриотических уроков в школе, но можем ли мы говорить, что это какие-то плохие россияне, разве они любят страну меньше тех, кто был вынужден глотать советскую политинформацию? Можно предположить, что у отдельных сил сегодня есть соблазн внедрять через патриотизм свою картину мира, навязать госидеологию. Но даже для самих авторов этой идеи существует опасность, что картина мира окажется скучной и серой, не отвечающей реальным деланиям людей. И мы вновь упремся в проблему наносного патриотизма.

В-третьих, патриотизм трудно внедрить искусственно, особенно через пропаганду. Это так не работает. «Разговоры о важном» – особый проект власти, который по разнарядке был внедрен во всех школах страны. Вопрос только в том: а что важно для людей? Такой же, кстати, как и с традиционными ценностями - у всех они ведь разные. Есть ли у государства реальное понимание того, что важно для россиян, и насколько голос власти созвучен голосу социума? И переживут ли эти ценности период хотя бы в 25 лет, не говоря уже про 50, 100 и 200.

Юбилейный 10-ый Восточный экономический форум может оказаться финальной точкой еще одного глобального проекта по развитию ДВ, презентованного и запущенного на таком же мероприятии несколько лет назад.
Правительство Приморского края не смогло согласовать внесение изменений в концессионное соглашение по реализации проекта «Цифровое Приморье» с Федеральной антимонопольной службой.

Примечательно, что сама экосистема «Цифрового Приморья», включающая более 30 сервисов, в том числе цифровизацию школьного питания, мониторинг с помощью беспилотников, оплату парковок и т.п., не один год позволяла закрывать отчетность по целому ряду нацпрограмм и поручений – от комплексного развития Дальнего Востока до внедрения институтов государственно-частного партнерства.

Однако за отчетностью потерялась реальная доходность проекта, который готовился еще в прежней макроэкономической и международной реальности. Потеряв значительную долю доходной базы после изменения законодательства в период СВО и санкций, да еще и перетащив систему на отечественные программные разработки, концедент в лице регионального правительства оказался к 2025 году в ситуации, когда выплаты по банковским кредитам данного проекта стали, мягко говоря, невозможны, ну или очень затруднительны. В том числе и потому, что финмодель была привязана еще к прежней ключевой ставке и ценам на оборудование.
Приморские власти готовят повторное обращение в ФАС, ведь в случае, если вопрос по изменению соглашения не удастся урегулировать, в регионе случится коллапс в ряде критически важных сфер. Зря потрачены будут и те самые миллиардные инвестиции ВЭФ.

Примечательно, что летом проект снова рассматривался для дальневосточного доклада президенту, как один из немногих проектов ВЭФ, реализованных в регионе. Вряд ли успели актуализировать статус после истории с ФАС, хотя на данном этапе в курсе ситуации и минцифры РФ, и дальневосточный полпред Трутнев.

Судя по всему, ЕДГ-2025 обозначит тренд на уход коммунистов с позиции второй партии власти. Это не значит, что их сменит ЛДПР. Формальный перевес в 1-2% - суть статпогрешность, где рейтинги делят все партии парламентской оппозиции. Но будущее у красных - туманно, так как помимо рейтингов у КПРФ был особый статус (в частности, связи с КПК и всем китайским руководством). В дальнейшем, чтобы выжить, стране может понадобиться новых социалистический проект.

КПРФ, по сути, «вторая партия» России, так как будучи преемником КПСС, в 90-е сохраняла часть этой номенклатурной структуры (еще до появления блока Единство и его преемника в лице «ЕР»). На фоне СВО коммунисты стали одной из главных политических сил патриотической поддержки. Однако на фоне того, как государство само по себе становится все больше похожим на СССР 2.0, поддержка «левых сил» в РФ падает. Возможно, что для выживания КПРФ и вправду придется аккумулировать в себе спойлерские проекты, такие как СРЗП и прочие леваки.

После распада СССР в 1991 году, почти два года коммунисты не признавали этого факта. Но в 1993 согласились участвовать в первых парламентских выборах. По сути, рождение КПРФ – это признание коммунистами нового государства – РФ. Если бы этого не произошло, страна вполне могла расколоться, началась бы гражданская война. Так коммунисты встали на путь демократии и даже смогли достигнуть определенных успехов. В ГД с 1995 по 2003 большинство принадлежало «красным». Тогда же власть постаралась воссоздать «КПСС для себя», т.е. сделать партию власти (в марксистском ее понимании «базис-надстройка» и в итоге пройдя путь от блока «Наш Дом – Росси» до «Единства», родилась «Единая Россия», ставшая наследницей КПСС де-факто.

Идею «большой левой партии» запустил еще Сурков в 2005 году, задумав создание «левой ноги» режима в лице второй России – справедливой. Правда, плану не суждено было сбыться. С тех пор эсеры постоянно ищут нишу. В 2012 они повязали белые ленточки, а в 2014 – стали апологетами присоединения Крыма. В 2021 году они объединились с ура-патриотами Прилепина. Но левых партий в России чересчур много. Партия Пенсионеров, РПСС, КПСС, «Коммунисты России» и много еще кто. Да и КПРФ уже давно не революционная сила, хотя надежды на вымирание ее электората в лице советских бабушек оказались завышенными ожиданиями. Поэтому тенденция на объединение левых сил есть, да и в Кремле не против получить управляемый проект вместо Зюганова с его «горкомычами».

Помнится как-то президент Путин допускал, что при определенных условиях к власти в стране могут прийти левые силы. Путин и его окружение сами вышли из КПСС, так что знают, о чем говорят. Вполне вероятно, что левый проект может быть интересен кому-то в верхах власти, например в Совбезе. Сейчас важным испытанием для КПРФ могут стать выборы в Госдуму-2026. Пойдет ли на них Зюганов старший или партию возглавит тот же Афонин или иной преемник? В принципе, политический ландашфт России после 2026 года имеет два четко выраженных вектора: новое многообразие (усиление новых партий, от «зеленых» до либеральных) или же наоборот, выбор американской системы из двух партий: лево-консервативно-патриотичной и право-центристко-прогрессивной. Хотя, всегда есть непредвиденные обстоятельства.

Из всех 20 губернаторских кампаний ЕДГ-2025 второй тур возможен только в Иркутской области. О том, что существенное внимание центра будет приковано и к этой кампании, заявляли и коллеги из ФоРГО. В том, что это единственная конкурентная губернаторская кампания в этом году, согласен также политолог Калачев. Тот факт, что экс-губернатору не требуется кампания на узнаваемость, так как она у него в регионе абсолютная, пишет политолог Кынев.

Соглашусь с коллегами, а от себя добавлю, что вероятность второго тура на выборах в Иркутской области, будет зависеть не столько от хода самой кампании, сколько от настроений граждан, пришедших на участки. Некоторые считают, что его допуск на выборы (прохождение мунфильтра), нужен только для увеличения явки и приданию легитимности избранию действующего главы. Однако такие рассуждения базируются скорее на вере в мобилизационный ресурс и предположении о чрезмерной симпатии избирателей к действующей власти, которые напротив - могут устроить протестное голосование.

Собственно, риск второго утра существовал изначально. Поэтому еще в июне вопрос о конфигурации иркутских выборов предполагал, что Левченко может не пройти мунфильтр, а действующий глава региона Кобзев настаивал на проведении максимально закрытой кампании. Но даже в таких условиях сохранялись риски массового голосования за одного из технических кандидатов. В начале кампании политологи поддерживающие Кобзева сообщали, что «смелость штаба Кобзева небезосновательна [так как] его рейтинг недосягаем для оппонентов, по данным опросов его поддержат на выборах около 60% избирателей». Однако никаких официальных опросов опубликовано не было, поэтому обозначенные цифры остаются то ли предметом экстраполяции (на прошлых выборах Кобзев победил с близким результатом), то ли некоей социологией полученной в ходе кампании. Так же инсайдеры формируют нарратив о том, что «результат Левченко на уровне 20–24% не угрожает переизбранию Кобзева». Что опять же похоже на экстраполяцию, так как на прошлых выборах кандидат от КПРФ Щапов набрал 25,5%. Напомню, что для второго тура основному кандидату достаточно не набрать 50%.

Тезис о том, что Приангарье «попрощалось с красным наследием» кажется чересчур оптимистичным для действующей власти. Как я уже писал, суммарный рейтинг кандидата с левой повесткой варьируется на уровне 25-35%. В регионе идут муниципальные выборы, например, в Иркутском районе области крайне интенсивная кампания, где идет напряженная борьба между действующим главой Леонидом Фроловым и молодым кандидатом от КПРФ Константином Бушуевым. Местные паблики постарались откреститься от влияния этих выборов на губернаторскую кампанию: «проблемы индейцев шерифа не волнуют. Еще не факт, что молодой и дерзкий Бушуев одолеет матерого Фролова». Кобзеву, конечно, выбирать не приходится. Ранее при высокой явке выборы мэра Братска закончились поражением провластного кандидата. Теперь политическая конкуренция сотрясает Братский район, о чем ранее говорил коллега Еловский: «политические позиции губернатора будут зависеть от его дальнейшей стратегии. Вопрос в том, как дальше будет проходить кампания [в районе]. Она будет жесткая. Это скажется на политической ситуации и отразится на губернаторе», - говорит Дмитрий Еловский. Он же проецирует ситуацию и на другой муниципалитет. «Голосование за экс-губернатора Левченко в Иркутском районе будет выше, чем в среднем по региону. Бушуев поведет избирателей голосовать за коммунистов. Что приведет на участки большое количество избирателей, которые не прогнозировались со стороны штаба Кобзева».

Полностью соглашусь с коллегой-сибиряком. Разговоры о том, что коммунисты никак не угрожают действующей власти, могут быть либо прогревом перед обкаткой ДЭГ в регионе, либо поводом успокоить самого кандидата. При перечисленных проблемах и того, с каким настроением люди придут на участки, второй тур представляется вполне допустимым сценарием. Левченко – вполне системный кандидат, поэтому федеральный центр будет наблюдать, но не вмешиваться.

ЕДГ-2025 станет одним из самых конкурентных выборов последних лет на уровне заксобраний и гордум. Данные, которые публикует социологическая служба Russian Filed показывает несколько интересных тенденций. Во-первых, все парламентские партии подтверждают логику борьбы за нишу в 35-40% оппозиционных голосов, имея примерно равные рейтинги на уровне 9-12%. Но в разных регионах доминируют разные политические силы, что как раз хорошо видно на примере срезов полученных перед ЕДГ. Во-вторых, территориальные привязки формируют новую политическую географию партий.

Так, на выборах в законодательное собрание Челябинской области наибольшей рейтинг у ЕР — 47,8%, тогда как вторую строчку делят ЛДПР —12,7% и Новые Люди — 12,6%, а сильная в регионе Справедливая Россия (под руководством Гартунга) — всего 11,2%, КПРФ — 9,2% сильно сдавая позиции в «рабочем регионе», и даже Партия пенсионеров преодолевает здесь барьер — 5,4%.

На выборах в Костромскую облдуму Единая Россия – 44,2%, ЛДПР – 16,0%, КПРФ – 15,2%, Новые люди – 8,4%, а Партия пенсионеров – 7,5% и Справедливая Россия – 6,3%. Опять ЛДПР теснит коммунистов, но и НЛ набирает хороший процент. Схожая ситуация и в Калужской области: Единая Россия – 48,8%, ЛДПР – 13,7%, КПРФ – 11,3%, Новые люди – 8,6%, Справедливая Россия – 5,9%, а Партия пенсионеров – 4,9% (не проходя в заксобрание, как и Зеленые – 3,4%).

Интересны и выборы в Смоленский горсовет. Единая Россия — 51,0%, ЛДПР — 16,6% (ранее регион возглавлял губернатор от этой партии), КПРФ — 12,2%, Новые люди — 10,3%, а вот левые партии «Партия пенсионеров» — 4,7% и «Справедливая Россия» — 4,5% могли бы войти в совет только поодиночке. В Оренбурге на выборах в горсовет Единая Россия — 57,1%, ЛДПР — 12,6%, КПРФ — 12,1%, Новые люди — 9,4%, а Справедливая Россия — 7,6% (тут новых партий нет).

На выборах в горсовет Чебоксар, Единая Россия – 56,3%, ЛДПР – 12,9%, Новые люди – 10,0%, Справедливая Россия – 9,4%, а КПРФ – лишь 6,5%. Впервые Новые Люди третьи в рейтинге после ЛДПР в данном регионе. Схожая ситуация и в Ижевске, где Единая Россия – 55,8%, ЛДПР – 19,7%, Новые люди – 10,0%, КПРФ – 8,3%, а Справедливая Россия – 5,0%. Опять НЛ третьи, обгоняя коммунистов. В культурной столице Сибири – Томске, дела еще лучше: Единая Россия — 49,7%, ЛДПР — 16,8%, Новые люди — 16,0%, КПРФ — 8,4%, Справедливая Россия — 4,9%, Яблоко — 3,0%. Здесь НЛ и ЛДПР явно конкурируют за второе место.

Можно сделать выводы исходя из данной социологии, что ЕДГ-2025 существенно меняет рейтинги партий и их доминирование в регионах. КПРФ ослабевает в ряде городов, пропуская вперед ЛДПР и «Новых Людей». СРЗП конкурирует с Партией пенсионеров на четвертое место, кое-где – с Яблоком и Зелеными. НЛ и ЛДПР в ряде городов конкурируют за второе место, что для новой партии – показатель закрепленного успеха среди городского электората.

КПРФ и ЛДПР в ходе единого дня голосования 2025 г. будут пытаться утвердить себя в качестве «второй политической силы» после «Единой России», отмечают опрошенные «Ведомостями» эксперты. Соревнование за 2-е место давно присутствует в повестке дня, но сейчас важность этого вопроса «особенно велика» в преддверии думской кампании 2026 года.

По данным ведущих социологических служб, уровни декларируемой поддержки КПРФ и ЛДПР практически идентичны, разница в пределах статпогрешности. По данным ФОМа, электоральный рейтинг ЛДПР с августа 2024 г. колеблется в пределах 8–10%, а КПРФ – 7–9%. В последний предвыборный месяц, по информации ВЦИОМа, у ЛДПР этот показатель колебался в рамках 10,5–11%, у КПРФ – 9,3–10,1%.

Об этом же говорит и президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков: КПРФ, ЛДПР, а также «Новые люди», по его словам, находятся в одном рейтинговом диапазоне (по последним данным ФОМа, у «Новых людей» 3%, по данным ВЦИОМа – 7,6%). «Справедливая Россия» хотя и отстает в рамках этого рейтинга, но в некоторых регионах тоже имеет возможности занять 2-е место, например в Челябинской области, где справороссы традиционно имеют хорошие позиции за счет депутата Госдумы Валерия Гартунга (избран от этой области), говорит Гращенков.

В Костромской области традиционно сильны левые кандидаты и на прошлых выборах губернатора в 2020 г. 2-е и 3-е места заняли представители КПРФ и «Справедливой России» (Валерий Ижицкий набрал 16,3%, Александр Плюснин – 7,64%). У коммунистов есть шансы на 2-е место и на выборах в гордуму Орла, и на губернаторских выборах в Иркутской области (в них участвует депутат Госдумы и бывший глава региона Сергей Левченко), говорит Гращенков.

У ЛДПР сейчас действительно есть реальные шансы стать второй партией. Если добавить традиционного избирателя ЛДПР, которого партия удерживает за счет памяти о Владимире Жириновском, то вполне можно выходить на 12–13%. КПРФ же, напротив, после волны протестов 2016–2021 гг. не нашла пока нового позиционирования, а еще часть городского электората забрали «Новые люди». Кстати, накануне писал о новых интересных опросах Russian Field. И судя по ним, на ГД-2026 претендовать на статус второй партии могут все три партии: КПРФ, ЛДПР и НЛ. Так, в ряде регионов «Новые Люди» идут ноздря в ноздрю: в Томске – имея одинаковые рейтинги с ЛДПР по 16% (у КПРФ – 8%), в Челябинской области – по 12% (СР – 11%, КПРФ – 9%). Это говорит о том, что у НЛ – самая сильная динамика из всех партий, так как рост рейтингов в ходе кампании был максимальным, по сравнению с другими участниками выборов.

Власти РФ переключают информресурсы на выборы Госдумы-2026. Пока идет отработка основных моментов предстоящей кампании. Понятно, что один из ключевых нарративов – массовое голосование россиян за избрание депутатами ветеранов. Но ночью 3 сентября государственное информагентство ТАСС вдруг задалось и вопросом о том, смогут ли попасть в Госдуму бывшие украинские политики. И сразу же представило ответ, что это возможно, но не для всех. Похоже, что есть задумка показать братским элитам образ другой Украины, которую они потеряли.

Прогнозы относительно будущего состава Госдумы девятого созыва от главы Фонда развития гражданского общества (ФОРГО) Константина Костина распространил в ночь на 3 сентября. Это известный медийный прием, позволяющий при необходимости раскручивать тему в течение суток. И стоит заметить, что большого резонанса заявления маститого политтехнолога в СМИ пока не вызвали, хотя они были достаточно любопытными.

Главным среди них тезисом, конечно, следует считать утверждение, что примерно 40% депутатов Госдумы-2026 будут участниками СВО. При этом большая часть – до 90% пройдет в парламент по спискам «Единой России». Потому что, по мнению Костина, партия власти более ответственно подходит к подготовке участников СВО к политической деятельности, чем ее конкуренты. «Это касается вовлечения в работу органов власти и приобретения навыков политработы к началу избирательной кампании», – пояснил он.

Собеседник ТАСС отмечает, что, по сути дела, баллотироваться в Госдуму смогут, например, и те персонажи, которые не до конца расстались с Украиной. Так, если кандидат сохраняет украинское гражданство, то это формально препятствует его выдвижению, но тут ключевой фактор – это наличие официального заявления в МВД РФ о прекращении украинского гражданства при получении российского паспорта: «Даже если фактическое прекращение украинского гражданства пока невозможно по объективным причинам, поданное заявление рассматривается как достаточное условие для участия в выборах».

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ»: «Сейчас мы видим, как официальная риторика в отношении Украины постепенно сменилась. Если раньше говорили, что там враги и никого не осталось, с кем можно было бы иметь дела, то сейчас уже открыто говорят о «братском народе, с которым мы могли бы мирно сосуществовать». И об украинских элитах речь пошла неспроста. Первопричина сводится к установке президента: Путин говорил, что Украина должна быть в сфере влияния России. А как обеспечить это влияние?» Гращенков напомнил, что пророссийски настроенные украинцы всегда жили на бывшем востоке Украины, но сейчас это уже российские территории, а вся оставшаяся страна, по сути, стала как раз Западной Украиной. «Поэтому наверху поняли, что нужно послать четкий и ясный позитивный сигнал украинским элитам, что с Россией можно и нужно взаимодействовать. Вполне возможно обеспечить себе вхождение в элиту будущей объединенной страны. Так было и с украинскими главами новых регионов, с крымским прокурором Поклонской и т.д.», – напомнил он. По мнению Гращенкова, скорее всего это одна из больших тем, которая будет раскручиваться в 2026 году перед думскими выборами: «Тот же Костин, к примеру, говорил и о вхождении в Госдуму ветеранов. Потом, конечно, появится вопрос взаимодействия этих ветеранов с бывшими членами украинской элиты в Госдуме, но это будет потом. Сейчас, видимо, дан предварительный старт соответствующей информационной кампании».

Правовая защита негосударственных банков в рамках их сотрудничества с госструктурами в качестве кредиторов строительства проектов инфраструктурного развития – вопрос не только госкорпораций, Минстроя, Минэкономразвития или Минвостокразвития (в ДВФО сейчас на стадии согласования и запуска множество проектов КРТ, требующих участия частного кредитования). Это проблема законодательства, а значит без внимания Госдумы и Совета Федерации не обойтись.  
 
Причина взволновавшей банкиров ситуации с Сургутнефтегазбанком (попытка привлечения его к субсидиарной ответственности, благодаря чему кредиторы других проектов обанкроченного подрядчика Росэнергоатома хотят восполнить собственную ликвидность) уже после окончания работ по строительству причала для плавучей АЭС в арктических водах является, по сути, устаревшее законодательство. Оно просто не поспевает за инициативами развития института государственно-частного партнерства, по сей день скрывающего в себе множество подводных камней.
 
Банкиры начинают шарахаться от госпроектов, многие из которых сложны, долгосрочны, окутаны туманом потенциальных последствий – банкротств подрядчиков, прокурорских проверок и уголовных дел, обезопасить себя (банк) от которых можно, по логике, только активным контролем и содействием господрядчикам, не допуская банкротств и доводя госзаказ до конца. Но за это можно и поплатиться: признают аффилированным, разденут до гола.

Главная встреча года: Трутнев представил Путину знаковый доклад о развитии Дальнего Востока. Президент России прилетел во Владивосток и практически первым делом дал старт работе сразу восьми объектам инфраструктуры, включая Тихоокеанскую железную дорогу, международный терминал аэропорта Хабаровск и Камчатскую краевую больницу.

Не без удовлетворения Путин подчеркнул: с каждым годом в ДФО запускается все больше промышленных, инфраструктурных, логистических и социальных проектов, а масштаб их постоянно растет.

Еще десять лет назад нельзя было представить ни современный, технологический медицинский центр на дальних рубежах России, ни инновационно-технический центр во Владивостоке, ни больше 500 километров частной железной дороги - первой в стране - в арктической тундре.

Нынешний доклад полпреда Юрия Трутнева в этом контексте эксперты уже называют знаковым. Ровно десять лет здесь же, на Русском, глава государства скорее поручал ему привести Дальний Восток в соответствии с тем статусом, которого он заслуживает - центра силы России на востоке, не только военного форпоста, но и мощного экономического центра. Сегодня они, можно сказать, поменялись местами: Президент скорее слушает, а полпред докладывает о выполнении задачи.

«В 2013 году вы опередили развитие Дальнего Востока как национальный приоритет нашей страны. Через полтора года была сформирована необходимая законодательная база, и начиная с 2015 года по 2025-й по всем основным показателям развития Дальний Восток существенно опережает другие территории. Что произошло в результате? В результате мы сегодня можем говорить о новом Дальнем Востоке. О Дальнем Востоке, созданном вашей волей и трудом миллионов жителей Дальнего Востока», - сказал Трутнев главе государства.

Слова полпреда подтверждают цифры. Инвестиции в основной капитал ДФО выросли за десять лет на 287% против 184% в среднем по РФ - превышение в 1,6 раза. Обрабатывающее производство - на 223% (против 150%, разница в 1,5 раза), объем строительных работ - на 244% (139% по РФ, разница 1,8 раза), прибыль организаций - на 401% (261% в среднем по стране, разница в 1,5 раза).

И хотя сам же Владимир Путин отмечает, что работы предстоит еще много, он в прямом смысле готов подписаться под тем, что Дальний Восток из некогда периферии превратился в одну большую территорию опережающего развития - в буквальном смысле, если сравнивать показатели ДФО и других федеральных округов России за десять лет.