Борьба с наркотиками мешается с борьбой идеологической. Так часто бывает, когда рациональные идеи, попав в нерациональную среду, обретают совершенно непредвиденные ранее свойства. Как какие-нибудь супермутанты. Вот и сейчас, депутаты хотят принять очередной запрещающий закон, который может поставить на грань допустимого произведения русских классиков от Булгакова до Пелевина. На сколько процентов снизится число наркозависимых, после того, как они наконец-то перестанут читать «вредные книги»? Думаю, экспертному управлению ГД нужно дать какой-то прогноз в этом отношении.
Разумеется, сила наших законов в необязательности их исполнения. И если на старину Булгакова начальство может глаза то и подзакрыть, то на того же Пелевина может и приоткрыть. По сути, интервенция государства в сферу искусства – это попытка взять ее под контроль. Но с помощью более иезуитских способов, чем прямая цензура. Это такой «британский» стиль, которые позволяет осуществлять те же репрессивные механизмы в отношении любого объекта культуры через различные подзаконные акты и поправки, позволяющие в нужный момент точечно выключить любое неугодное явление. В Англии, к примеру, так боролись с пиратским радио в 1970-е, когда британское правительство избавлялось от рокеров под предлогом того, что они создают угрозу для рыбаков (пиратские радиостанции базировались на кораблях в нейтральных водах). Более примитивно боролись с книгами в нацистской Германии, где произведения авторов от Ремарка до Фрейда были преданы огню из-за «морального разложения» и «фальсификации отечественной истории и очернительству великих имён». Про китайскую «культурную революцию» я уж вовсе молчу. В общем, у мира богатый опыт взятия культуры под контроль.
В этом смысле, наши законы всегда очень размыты и туманны. В конечном итоге понять, кто там пропагандирует наркотики, а кто борется с их употреблением, можно будет исходя из политических воззрений автора. Это позволяет применять их точечно, где формальная логика и реальные мотивы будут максимально разнесены между собой. Поэтому не думаю, что Булгакова кто-то будет запрещать, учитывая, что на писателе уже оттоптались ненавистные соседи, а вот ряд более современных авторов, вполне может попасть под раздачу. Не говоря уже про кино, которое в депутатской оптике просто напичкано наркотиками. В этом случае под нож можно пускать всю зарубежную запрещенку, от Антониони до Гая Ричи. Хотя и наши, даже советские фильмы, вроде той же «Иглы», могут попасть под каток. В этом случае, всегда остаётся вечная классика, вроде «Лебединого озера», который, впрочем, в нынешние пуританские времена тоже вполне могут признать каким-то не таким, как пел Высоцкий: «был в балете, мужики, девок лапают».
Разумеется, сила наших законов в необязательности их исполнения. И если на старину Булгакова начальство может глаза то и подзакрыть, то на того же Пелевина может и приоткрыть. По сути, интервенция государства в сферу искусства – это попытка взять ее под контроль. Но с помощью более иезуитских способов, чем прямая цензура. Это такой «британский» стиль, которые позволяет осуществлять те же репрессивные механизмы в отношении любого объекта культуры через различные подзаконные акты и поправки, позволяющие в нужный момент точечно выключить любое неугодное явление. В Англии, к примеру, так боролись с пиратским радио в 1970-е, когда британское правительство избавлялось от рокеров под предлогом того, что они создают угрозу для рыбаков (пиратские радиостанции базировались на кораблях в нейтральных водах). Более примитивно боролись с книгами в нацистской Германии, где произведения авторов от Ремарка до Фрейда были преданы огню из-за «морального разложения» и «фальсификации отечественной истории и очернительству великих имён». Про китайскую «культурную революцию» я уж вовсе молчу. В общем, у мира богатый опыт взятия культуры под контроль.
В этом смысле, наши законы всегда очень размыты и туманны. В конечном итоге понять, кто там пропагандирует наркотики, а кто борется с их употреблением, можно будет исходя из политических воззрений автора. Это позволяет применять их точечно, где формальная логика и реальные мотивы будут максимально разнесены между собой. Поэтому не думаю, что Булгакова кто-то будет запрещать, учитывая, что на писателе уже оттоптались ненавистные соседи, а вот ряд более современных авторов, вполне может попасть под раздачу. Не говоря уже про кино, которое в депутатской оптике просто напичкано наркотиками. В этом случае под нож можно пускать всю зарубежную запрещенку, от Антониони до Гая Ричи. Хотя и наши, даже советские фильмы, вроде той же «Иглы», могут попасть под каток. В этом случае, всегда остаётся вечная классика, вроде «Лебединого озера», который, впрочем, в нынешние пуританские времена тоже вполне могут признать каким-то не таким, как пел Высоцкий: «был в балете, мужики, девок лапают».
Мэры нескольких крупных городов ушли в отставку с начала 2024 года. Пост главы города является самой нестабильной кадровой позицией в России. С начала 2024 г. ушли в отставку мэры ряда крупных городов – Новосибирска, Вологды, Воронежа, Элисты, Сургута (Ханты-Мансийский автономный округ) и Сочи (Краснодарский край). Все указанные города, за исключением Сочи, являются административными центрами регионов. Главы Сургута, Сочи и Воронежа соответственно ушли в отставку в течение последнего месяца.
Трое из шести сложивших полномочия мэров находились на своих постах более одного срока. Это член КПРФ Анатолий Локоть (впервые был избран на пост главы Новосибирска в 2014 г., спустя пять лет переизбрался) и единороссы Вадим Кстенин (возглавлял Воронеж с 2018 г., в 2023 г. переизбрался по результатам конкурса) и Сергей Воропанов (стал мэром Вологды по результатам конкурса в 2017 г., спустя два года был переизбран депутатами гордумы на пятилетний срок).
Локоть – единственный из отставников, кто избирался на свой пост на прямых выборах. Заксобрание Новосибирской области отменило их в 2023 г. Срок полномочий Локотя истекал в апреле 2024 г., но он ушел в отставку 25 января. 16 апреля совет депутатов Новосибирска впервые назначил мэра – им стал Максим Кудрявцев, в прошлом работавший вице-президентом «Ростелекома», заседавший в Госдуме VII созыва и заксобрании Новосибирской области. Последнее место работы Кудрявцева перед назначением на пост мэра – заместитель губернатора Новосибирской области.
Большинство ушедших в отставку мэров объяснили свое решение переходом на другую работу. 28 декабря 2023 г. «Ведомости» сообщали, что Локоть может стать помощником премьер-министра России Михаила Мишустина. На данный момент информации о трудоустройстве экс-мэра Новосибирска нет.
21 марта врио губернатора Вологодской области Георгий Филимонов заявлял журналистам, что экс-мэр Вологды Сергей Воропанов «остается работать в команде, но в другом качестве». Исполняющим обязанности мэра Вологды по рекомендации Филимонова был назначен экс-глава департамента дорожного хозяйства и транспорта Вологодской области Андрей Накрошаев.
Глава Элисты Николай Орзаев (с 2019 г.) ушел в отставку 25 мая. На заседание горсобрания, где рассматривался вопрос, пришел глава республики Бату Хасиков. Орзаев был предложен на пост руководителя счетной палаты Калмыкии.
Трое из шести сложивших полномочия мэров находились на своих постах более одного срока. Это член КПРФ Анатолий Локоть (впервые был избран на пост главы Новосибирска в 2014 г., спустя пять лет переизбрался) и единороссы Вадим Кстенин (возглавлял Воронеж с 2018 г., в 2023 г. переизбрался по результатам конкурса) и Сергей Воропанов (стал мэром Вологды по результатам конкурса в 2017 г., спустя два года был переизбран депутатами гордумы на пятилетний срок).
Локоть – единственный из отставников, кто избирался на свой пост на прямых выборах. Заксобрание Новосибирской области отменило их в 2023 г. Срок полномочий Локотя истекал в апреле 2024 г., но он ушел в отставку 25 января. 16 апреля совет депутатов Новосибирска впервые назначил мэра – им стал Максим Кудрявцев, в прошлом работавший вице-президентом «Ростелекома», заседавший в Госдуме VII созыва и заксобрании Новосибирской области. Последнее место работы Кудрявцева перед назначением на пост мэра – заместитель губернатора Новосибирской области.
Большинство ушедших в отставку мэров объяснили свое решение переходом на другую работу. 28 декабря 2023 г. «Ведомости» сообщали, что Локоть может стать помощником премьер-министра России Михаила Мишустина. На данный момент информации о трудоустройстве экс-мэра Новосибирска нет.
21 марта врио губернатора Вологодской области Георгий Филимонов заявлял журналистам, что экс-мэр Вологды Сергей Воропанов «остается работать в команде, но в другом качестве». Исполняющим обязанности мэра Вологды по рекомендации Филимонова был назначен экс-глава департамента дорожного хозяйства и транспорта Вологодской области Андрей Накрошаев.
Глава Элисты Николай Орзаев (с 2019 г.) ушел в отставку 25 мая. На заседание горсобрания, где рассматривался вопрос, пришел глава республики Бату Хасиков. Орзаев был предложен на пост руководителя счетной палаты Калмыкии.
Уровень ротации на постах мэров довольно высокий. Политолог Илья Гращенков увязывает тренд с идущей в регионах кадровой ротацией. Впрочем, все замены произошли в регионах, где губернаторы остались прежние.
Ведомости
Мэры нескольких крупных городов ушли в отставку с начала 2024 года
Пост главы города является самой нестабильной кадровой позицией в России
Зеленый уровень опасности. Экология, судя по всему, вновь начинает доминировать в протестной повестке регионов. Можно прогнозировать, что грядущие летние месяцы рискуют оказаться жаркими с точки зрения потенциальных демаршей экоактивистов. Например, в эти дни скандал разгорается в Ульяновске: местный урбанист Азат Усманов устроил перформанс. Молодой человек покрасил зеленой краской брусчатку на тротуарах в центре города в местах, где раньше росли деревья, тем самым обратив внимание власти на проблему озеленения. Мэру областного центра Александру Болдакину перформанс явно не понравился, теперь он намерен наказать урбаниста за порчу муниципального имущества, а также заставить его вернуть брусчатку «в прежнее состояние» через суд, если не помогут убеждения. В городской администрации указывают, что исчезновение некоторого количества деревьев — вынужденная мера, потому что зеленые насаждения плохо приживаются в агрессивной среде центра города.
Резонансное выступление активиста и весьма нервная реакция городских властей на демарш автоматически высветили две острейшие проблемы. Во-первых, вырубки в Ульяновске, который долгое время считался одним из самых зеленых городов страны, начинают носить тотальный характер. Во-вторых, местные власти так и не сумели выстроить систему адекватной коммуникации с экологическим сообществом: в ответ на перформанс мэрия по традиции обещает исключительно силовой ответ.
Ульяновский кейс в очередной раз демонстрирует, что призывы федеральной власти максимально аккуратно подходить к работе с разными слоями гражданского общества на низовом уровне по-прежнему плохо слышат. Вместо адекватного реагирования – очередные «трудности перевода». Попытки местных властей всех наказать за «плохое поведение» в нынешних условиях могут оказаться взрывоопасными: спектр тем, доступных для публичного обсуждения, за последние 2,5 года заметно сузился. Однако экологическая проблематика все еще остается одним из пресловутых столпов гражданской активности.
Коллега справедливо замечает: показатель ФОМ в части уровня протеста на уровне в 14%, с одной стороны, достаточно точен, а с другой - не учитывает региональных особенностей. Экологические проблемы действительно могут стать ключевой составляющей летнего информационного фона.
В актуальных условиях работу с указанными направлениями протеста действительно можно трактовать как показатель качества работы внутриполитического блока того или иного региона. При этом проблемные зоны прогнозируемы, а основные активисты известны. И это – вызов для муниципальных и региональных властей: смогут ли они стабилизировать ситуацию или вновь пойдут по пути тушения пожара керосином.
Резонансное выступление активиста и весьма нервная реакция городских властей на демарш автоматически высветили две острейшие проблемы. Во-первых, вырубки в Ульяновске, который долгое время считался одним из самых зеленых городов страны, начинают носить тотальный характер. Во-вторых, местные власти так и не сумели выстроить систему адекватной коммуникации с экологическим сообществом: в ответ на перформанс мэрия по традиции обещает исключительно силовой ответ.
Ульяновский кейс в очередной раз демонстрирует, что призывы федеральной власти максимально аккуратно подходить к работе с разными слоями гражданского общества на низовом уровне по-прежнему плохо слышат. Вместо адекватного реагирования – очередные «трудности перевода». Попытки местных властей всех наказать за «плохое поведение» в нынешних условиях могут оказаться взрывоопасными: спектр тем, доступных для публичного обсуждения, за последние 2,5 года заметно сузился. Однако экологическая проблематика все еще остается одним из пресловутых столпов гражданской активности.
Коллега справедливо замечает: показатель ФОМ в части уровня протеста на уровне в 14%, с одной стороны, достаточно точен, а с другой - не учитывает региональных особенностей. Экологические проблемы действительно могут стать ключевой составляющей летнего информационного фона.
В актуальных условиях работу с указанными направлениями протеста действительно можно трактовать как показатель качества работы внутриполитического блока того или иного региона. При этом проблемные зоны прогнозируемы, а основные активисты известны. И это – вызов для муниципальных и региональных властей: смогут ли они стабилизировать ситуацию или вновь пойдут по пути тушения пожара керосином.
Разлад в Ингушетии — дело рук элит? В Ингушетии вновь нарастает напряжение. И в мутной воде политических интриг легко разглядеть тени тех, для кого нестабильность — инструмент достижения собственных целей в регионе.
В 2018 году республику сотрясали массовые протесты. Тогда, как утверждают некоторые эксперты, к разжиганию страстей оказались причастны и региональные, и федеральные элитные группы, преследовавшие свои интересы.
Активизация этих сил на сегодня совпала с обострением обстановки в соседней Грузии. Похоже, политические игроки решили проверить на прочность всю систему безопасности на Кавказе, и Ингушетия стала своеобразным полигоном для этих опасных игр.
Цель все та же — сместить неугодного им главу, с которым не удалось договориться «по-хорошему». Оппоненты пытаются выбить почву из-под ног главы Ингушетии Махмуд-Али Калиматова, раздувая из локальных конфликтов, как арест его брата, Магомед-Башира Калиматова, экс-руководителя Почты России, целый политический кризис.
При этом замалчивают заслуги младшего брата главы, Героя России — Алихана Калиматова, который вел активную борьбу с распространением терроризма в республике, и не сообщают о работе, которую проводит сам глава Ингушетии.
При участии Махмуд-Али Калиматова, например, инициировано более 500 уголовных дел по возвращению в государственную собственность земель, присвоенных представителями различных клановых элит.
В элитных кругах явно рассчитывают на то, что смогут раскачать кресло главы. Однако вопреки слухам и инсинуациям, этот скандал никак не отразится на позиции и решимости Калиматова.
В 2018 году республику сотрясали массовые протесты. Тогда, как утверждают некоторые эксперты, к разжиганию страстей оказались причастны и региональные, и федеральные элитные группы, преследовавшие свои интересы.
Активизация этих сил на сегодня совпала с обострением обстановки в соседней Грузии. Похоже, политические игроки решили проверить на прочность всю систему безопасности на Кавказе, и Ингушетия стала своеобразным полигоном для этих опасных игр.
Цель все та же — сместить неугодного им главу, с которым не удалось договориться «по-хорошему». Оппоненты пытаются выбить почву из-под ног главы Ингушетии Махмуд-Али Калиматова, раздувая из локальных конфликтов, как арест его брата, Магомед-Башира Калиматова, экс-руководителя Почты России, целый политический кризис.
При этом замалчивают заслуги младшего брата главы, Героя России — Алихана Калиматова, который вел активную борьбу с распространением терроризма в республике, и не сообщают о работе, которую проводит сам глава Ингушетии.
При участии Махмуд-Али Калиматова, например, инициировано более 500 уголовных дел по возвращению в государственную собственность земель, присвоенных представителями различных клановых элит.
В элитных кругах явно рассчитывают на то, что смогут раскачать кресло главы. Однако вопреки слухам и инсинуациям, этот скандал никак не отразится на позиции и решимости Калиматова.
Школа выживания: учителя в регионах требуют финансирования. Обнародованные данные Росстата и Минпросвещения продемонстрировали катастрофический разрыв в зарплатах учителей по регионам России. Например, в Костромской области учителя работают в среднем на 1,65 ставки и получают 36 200 рублей, что после вычета налогов составляет около 19 200 рублей за одну ставку. В российской столице педагоги трудятся на 1,3 ставки и зарабатывают 111 700 рублей, что делает их зарплату за одну ставку примерно в четыре раза выше, чем в Костромской области.
Опубликованные данные, несомненно, выглядят чудовищно с точки зрения действующей идеологической парадигмы власти. С одной стороны, именно учителям в нынешней системе координат отводится особое место: в число их задач входит и «импортозамещение» образовательных технологий, и воспитание будущих патриотов. С другой стороны, зарплатный вопрос в очередной раз обострил проблему социального неравенства и расслоения: получается, у них там, в Москве, учителя жируют, а у нас, в Костроме, едва сводят концы с концами, не пойти ли в таком случае работать в ближайшую «Пятерочку»?
Еще один аспект – «выстрелившие» данные в очередной раз актуализируют вопрос «кто виноват?». В современных политических условиях Кремль не любит повторяться. Так, стоит напомнить, что в минувшем декабре президент Путин, выступая на заседании Госсовета, заявил, что оплата труда педагогов в России должна стать более справедливой. Тогда же он высказал мысль, согласно которой работа учителей должна оплачиваться по единым, понятным и прозрачным правилам. Путин объяснял: «Ситуация очевидна: доходы по региону ниже, чем в целом по стране, значит, и зарплата учителя отстает. От этого теряется качество образования, а сам регион лишается хорошего профессионального ресурса».
Нынешний провал – это, помимо прочего, удар по региональным властям, по условной Костроме, которая вроде бы и находится под боком у столицы, а среднестатистическому педагогу там осталось разве что переквалифицироваться в управдомы. Потому как сеять доброе и вечное за 19 тысяч рублей в месяц – в общем-то, так себе занятие.
Можно предположить, что сейчас региональные власти начнут в срочном порядке изыскивать средства для того, чтобы «поднять зарплаты» учителям, хотя понятно, что если этот и случится, то только имитационно, на бумаге. Очевидно, что подавляющее большинство субъектов в актуальных экономических условиях не способны на такой прорыв. И тут федеральному центру даже бесполезно все переваливать на регионы, стучать кулаком и требовать.
Отдельные спикеры уже вбрасывают в информполе самые разные идеи: например, предлагают зафиксировать на федеральном уровне минимальную зарплату школьного учителя в размере 100 тысяч рублей под соусом того, что именно учитель должен быть символом успешности и материального благополучия, а также стимулом для получения образования. Идея красивая, но тогда педагогов следует завести в систему Минобороны, потому как вся экономика сейчас там, где госзаказ. Учителя же в России никогда не жили хорошо, и начнут ли когда-то – по-прежнему большой вопрос.
Опубликованные данные, несомненно, выглядят чудовищно с точки зрения действующей идеологической парадигмы власти. С одной стороны, именно учителям в нынешней системе координат отводится особое место: в число их задач входит и «импортозамещение» образовательных технологий, и воспитание будущих патриотов. С другой стороны, зарплатный вопрос в очередной раз обострил проблему социального неравенства и расслоения: получается, у них там, в Москве, учителя жируют, а у нас, в Костроме, едва сводят концы с концами, не пойти ли в таком случае работать в ближайшую «Пятерочку»?
Еще один аспект – «выстрелившие» данные в очередной раз актуализируют вопрос «кто виноват?». В современных политических условиях Кремль не любит повторяться. Так, стоит напомнить, что в минувшем декабре президент Путин, выступая на заседании Госсовета, заявил, что оплата труда педагогов в России должна стать более справедливой. Тогда же он высказал мысль, согласно которой работа учителей должна оплачиваться по единым, понятным и прозрачным правилам. Путин объяснял: «Ситуация очевидна: доходы по региону ниже, чем в целом по стране, значит, и зарплата учителя отстает. От этого теряется качество образования, а сам регион лишается хорошего профессионального ресурса».
Нынешний провал – это, помимо прочего, удар по региональным властям, по условной Костроме, которая вроде бы и находится под боком у столицы, а среднестатистическому педагогу там осталось разве что переквалифицироваться в управдомы. Потому как сеять доброе и вечное за 19 тысяч рублей в месяц – в общем-то, так себе занятие.
Можно предположить, что сейчас региональные власти начнут в срочном порядке изыскивать средства для того, чтобы «поднять зарплаты» учителям, хотя понятно, что если этот и случится, то только имитационно, на бумаге. Очевидно, что подавляющее большинство субъектов в актуальных экономических условиях не способны на такой прорыв. И тут федеральному центру даже бесполезно все переваливать на регионы, стучать кулаком и требовать.
Отдельные спикеры уже вбрасывают в информполе самые разные идеи: например, предлагают зафиксировать на федеральном уровне минимальную зарплату школьного учителя в размере 100 тысяч рублей под соусом того, что именно учитель должен быть символом успешности и материального благополучия, а также стимулом для получения образования. Идея красивая, но тогда педагогов следует завести в систему Минобороны, потому как вся экономика сейчас там, где госзаказ. Учителя же в России никогда не жили хорошо, и начнут ли когда-то – по-прежнему большой вопрос.
Попытка реновировать Госсовет – это один из возможных треков трансфера власти, который вновь актуализируется на очередном президентском сроке. Он может пройти как по короткому треку – до 2026 года, так и занять все время очередной путинской каденции, по итогам которой в очередной раз будет поднят вопрос о преемственности власти в РФ.
В прошлый раз Госсовет реновировался в 2020 году, как раз вместе с внесением изменений в Конституцию РФ. Позже этот сценарий оказался подморожен на фоне не слишком удачного казахского сценария с попыткой аналогичного трансфера. После 2022 года ГС вновь превратился в формальную структуру на фоне усилившегося Совбеза с секретарем Патрушевым. В 2024 году, как мы видим, на фоне перехода Патрушева на должность президентского помощника и смены секретаря Госсовета с формального Левитина на Дюмина и назначения в Совбез Шойгу, Кремль пытается перераспределить властный ресурс. Проще говоря, Совбез ослабевает в своей функции «оператора трансфера», а Госсовет (и вместе с ним кремлёвская администрация), в этой функции укрепляется.
В прошлый раз Госсовет реновировался в 2020 году, как раз вместе с внесением изменений в Конституцию РФ. Позже этот сценарий оказался подморожен на фоне не слишком удачного казахского сценария с попыткой аналогичного трансфера. После 2022 года ГС вновь превратился в формальную структуру на фоне усилившегося Совбеза с секретарем Патрушевым. В 2024 году, как мы видим, на фоне перехода Патрушева на должность президентского помощника и смены секретаря Госсовета с формального Левитина на Дюмина и назначения в Совбез Шойгу, Кремль пытается перераспределить властный ресурс. Проще говоря, Совбез ослабевает в своей функции «оператора трансфера», а Госсовет (и вместе с ним кремлёвская администрация), в этой функции укрепляется.
Forwarded from Политтехнологи
Победители конкурса/рейтинга "100 лучших политтехнологов России"
(Предварительный список)
1. Казанков Григорий
2. Гнатюк Андрей
3. Орлов Дмитрий
4. Алиев Фирдус
5. Костин Константин
6. Гращенков Илья
7. Карпилов Олег
8. Быстров Петр
9. Табак Владимир
10. Куранов Григорий
11. Минченко Евгений
12. Саркисов Вартан
13. Зверев Сергей
14. Максимов Андрей
15. Игнатовский Ярослав
16. Смирнов Вячеслав
17. Полосин Андрей
18. Гамбашидзе Илья
19. Пономарев Андрей
20. Сергеева Мария
21. Серавин Александр
22. Бианки Валентин
23. Потуремский Виктор
24. Кислицына Дарья
25. Кузнецов Глеб
26. Данилин Павел
27. Вочкова Алина
28. Еловский Дмитрий
29. Старовойтов Сергей
30. Замарацкая Светлана
31. Модин Руслан
32. Наследков Сергей
33. Стулова Евгения
34. Михуля Денис
35. Истомин Кирилл
36. Туровский Ростислав
37. Цепелев Андрей
38. Курилкин Андрей
39. Высоцкий Алексей
40. Моложон Роман
41. Огай Денис
42. Тарасьянц Сергей
43. Асафов Александр
44. Шипилов Алексей
45. Павлючков Лев
46. Колосова Светлана
47. Холодов Антон
48. Садкин Антон
49. Панова Аксана
50. Костомаров Александр
51. Швецова Ольга
52. Листратов Константин
53. Минаев Сергей
54. Дубравский Павел
55. Горячева Дарина
56. Беляков Вячеслав
57. Смирнов Роман
58. Ковальчук Кирилл
59. Прохоров Валерий
60. Костикова Анастасия
61. Кузнецов Игорь
62. Васильев Алексей
63. Виноградова Ирина
64. Фрадкин Виктор
65. Юханов Николай
66 Мержанов Алексей
67. Назаров Александр
68. Август Алена
69. Ханас Петр
70. Вихрев Илья
71. Елисеева Наталия
72. Мартынов Алексей
73. Шильников Денис
74. Хугаев Заурбек
75. Курков Владимир
76. Смердов Василий
77. Лушникова Татьяна
78. Набатникова Екатерина
79. Горичев Виталий
80. Яцюк Евгений
81. Лукьянчиков Егор
82. Ткаченко Андрей
83. Музаев Марат
84. Косачева Татьяна
85. Аксютенко Алексей
86. Дунаев Валерий
87. Белоус Юлия
88. Чегин Константин
89. Вольхина Маргарита
90. Турманидзе Илья
91. Ястребов Денис
92. Штульман Елена
93. Харисов Рамиль
94. Ломов Алексей
95. Романенкова Татьяна
96. Милешкина Юлия
97. Абдулина Роза
98. Периков Роман
99. Кудрявцев Максим (2.071)
100. Зайцев Александр (10.985)
ПОДПИСАТЬСЯ — Telegram-канал Политтехнологи
(Предварительный список)
1. Казанков Григорий
2. Гнатюк Андрей
3. Орлов Дмитрий
4. Алиев Фирдус
5. Костин Константин
6. Гращенков Илья
7. Карпилов Олег
8. Быстров Петр
9. Табак Владимир
10. Куранов Григорий
11. Минченко Евгений
12. Саркисов Вартан
13. Зверев Сергей
14. Максимов Андрей
15. Игнатовский Ярослав
16. Смирнов Вячеслав
17. Полосин Андрей
18. Гамбашидзе Илья
19. Пономарев Андрей
20. Сергеева Мария
21. Серавин Александр
22. Бианки Валентин
23. Потуремский Виктор
24. Кислицына Дарья
25. Кузнецов Глеб
26. Данилин Павел
27. Вочкова Алина
28. Еловский Дмитрий
29. Старовойтов Сергей
30. Замарацкая Светлана
31. Модин Руслан
32. Наследков Сергей
33. Стулова Евгения
34. Михуля Денис
35. Истомин Кирилл
36. Туровский Ростислав
37. Цепелев Андрей
38. Курилкин Андрей
39. Высоцкий Алексей
40. Моложон Роман
41. Огай Денис
42. Тарасьянц Сергей
43. Асафов Александр
44. Шипилов Алексей
45. Павлючков Лев
46. Колосова Светлана
47. Холодов Антон
48. Садкин Антон
49. Панова Аксана
50. Костомаров Александр
51. Швецова Ольга
52. Листратов Константин
53. Минаев Сергей
54. Дубравский Павел
55. Горячева Дарина
56. Беляков Вячеслав
57. Смирнов Роман
58. Ковальчук Кирилл
59. Прохоров Валерий
60. Костикова Анастасия
61. Кузнецов Игорь
62. Васильев Алексей
63. Виноградова Ирина
64. Фрадкин Виктор
65. Юханов Николай
66 Мержанов Алексей
67. Назаров Александр
68. Август Алена
69. Ханас Петр
70. Вихрев Илья
71. Елисеева Наталия
72. Мартынов Алексей
73. Шильников Денис
74. Хугаев Заурбек
75. Курков Владимир
76. Смердов Василий
77. Лушникова Татьяна
78. Набатникова Екатерина
79. Горичев Виталий
80. Яцюк Евгений
81. Лукьянчиков Егор
82. Ткаченко Андрей
83. Музаев Марат
84. Косачева Татьяна
85. Аксютенко Алексей
86. Дунаев Валерий
87. Белоус Юлия
88. Чегин Константин
89. Вольхина Маргарита
90. Турманидзе Илья
91. Ястребов Денис
92. Штульман Елена
93. Харисов Рамиль
94. Ломов Алексей
95. Романенкова Татьяна
96. Милешкина Юлия
97. Абдулина Роза
98. Периков Роман
99. Кудрявцев Максим (2.071)
100. Зайцев Александр (10.985)
ПОДПИСАТЬСЯ — Telegram-канал Политтехнологи
Telegram
Политтехнологи
Тelegram-канал о политтехнологиях и политтехнологах, Инсайды,инсайты, манипуляции ОМ, о троллинге, о выборах о политпартиях, о SMM, Креатив, лучшие предвыборные ролики, АПМ, черный PR
Чат https://xn--r1a.website/+wuZRnX5Eqac2ODMye
По всем вопросам: t.me/falenkov_m
Чат https://xn--r1a.website/+wuZRnX5Eqac2ODMye
По всем вопросам: t.me/falenkov_m
Forwarded from ЕЖ LAB
BRIEF. #Мнение
Политолог Илья Гращенков специально для BRIEF о новой налоговой реформе:
#налоговая_реформа
Политолог Илья Гращенков специально для BRIEF о новой налоговой реформе:
Мне кажется, что у нас история с повышением налогов отображает суть российской государственности: очень тактическое, но не стратегическое решение. То есть, сейчас во власти могут считать, что удар по среднему классу – это даже хорошо: его немного, и он еще и политически неблагонадежен, да и вообще эти люди заботятся прежде всего о самих себе и в душе либералы, и государству кажется, что люди с зарплатами 200 тысяч должны быть благодарны, что им еще разрешают существовать. Вся страна при этом ментально возвращается в СССР, где все равны, и академики, и дворники. Но проблема в том, что средний класс пусть немногочисленен, но во многом является опорой этого самого государства, которое забывает, что как бы оно не красилось в коммунистические цвета, но на деле оно – капиталистическое, рыночное и я бы даже сказал либеральное, то есть, исповедует либеральный, монетаристский подход к экономике. Опора этой монетаристской системы – это крупные корпорации, сотрудничающие, в том числе, с зарубежными фирмами, а основа этих компаний – это средний класс. Если они разочаруются, то продолжат уезжать. Да, можно будет затруднить им выезд, чтобы человек хотел уехать, но не мог, и вот это уже чревато социальным недовольством, так как средний класс — это население крупных городов, а крупные протесты всегда происходят в крупных городах. Протесты могут носить разный характер: например, начнет меняться само поведение людей, от «ладно, поживем-переживем» до атмосферы внутреннего саботажа государственных решений и даже публичных выступлений. Сейчас пространство для этого сужено, но грядут думские выборы 2016 года.
#налоговая_реформа
Накануне выступил с лекцией во Франко-российском аналитическом центре Обсерво на тему «Система власти в России на этапе трансфера до 2026 года». Новое правительство: сильное тактическое или слабое стратегическое? Кремль и новые лица: кто будет операторами трансфера власти? Экономика или политика: новые лица и старые кадры будут бороться за выживание через реструктуризацию отраслей экономики.
По итогам возникло несколько интересных вопросов, на которые бы я более подробно хотел ответить уже здесь, постами в канале. Дело в том, что многие не понимают, что такое трансфер власти в России и к чему он ведет. Дело в том, что стратегически не понимает этого почти никто, а его большие этапы очень похожи на русскую окрошку – это смешанные элементы всех времен и эпох. Поэтому когда спрашивают, к чему мы в итоге придем, в новый 1937-й, 1991-й или даже 2000-й, я могу лишь сказать: ко всему понемногу.
По итогам возникло несколько интересных вопросов, на которые бы я более подробно хотел ответить уже здесь, постами в канале. Дело в том, что многие не понимают, что такое трансфер власти в России и к чему он ведет. Дело в том, что стратегически не понимает этого почти никто, а его большие этапы очень похожи на русскую окрошку – это смешанные элементы всех времен и эпох. Поэтому когда спрашивают, к чему мы в итоге придем, в новый 1937-й, 1991-й или даже 2000-й, я могу лишь сказать: ко всему понемногу.
«Губернаторские квоты» для партий: отменить или оставить? Обсуждается тема перспектив появления новых губернаторов-представителей партий парламентской оппозиции. Кто-то полагает, что целесообразность такой политики в нынешних условиях крайне мала. Единичные назначения возможны, но подход, согласно которому, у всех партий парламентской оппозиции должны быть свои губернаторы уже не очень актуален.
На мой взгляд, на новом президентском сроке меняется сам политический договор с партиями. Можно вспомнить, что раньше партии выставляли своих кандидатов в губернаторы практически повсеместно, и порой даже имели возможность реально победить, иногда это происходило наперекор желанию не только Кремля, руководства партий и даже самих кандидатов. Условно, т.н. «кейс 2019 года», когда во Владимирской области, например, победу одержал Владимир Сипягин, представитель ЛДПР, который всячески не хотел этой победы. Схожие ситуации мы наблюдали в Хакасии, Приморье и Хабаровском крае.
Сейчас ситуация меняется. Прежний договор с партиями не аннулируется официально, однако и не пролонгируется. Потому что, с одной стороны, сохраняется возможность того, что любая из партий в том или ином регионе может взять, да и выиграть выборы. Кремль довольно гибко сейчас реагирует на такие эксцессы, потому что, конечно, ему может быть неприятно, что не он диктует свою непреклонную волю. С другой стороны, муниципальный фильтр, подход руководства партии позволяет везде выдвинуть в целом лояльных, провластных кандидатов, с которыми Кремль может работать при любых условиях. Поэтому старый договор немного меняется в сторону того, что по квоте партиям никто ничего не обязан, но если где-то они сумеют победить, то признать победу будет не слишком болезненно для федерального центра.
Второй же момент заключается в том, что существуют лоббисты, главы политических сил, которые могут добиться назначения членов своих партий в тот или иной регион. Кстати, мы увидели, например, дважды назначения, хотя и бывших, но на тот момент беспартийных членов партии «Яблоко» в Пермском крае и в Ярославской области. Это говорит о том, что даже оппозиционные силы не являются препятствием для лоббизма такого рода. Это как раз пролонгация старого договора, но логика его будет в другом: теперь Кремль не компенсирует партиям проигрыш, как это было в прежние годы.
«Губернаторская квота» для партий действительно существовала на протяжении длительного времени. Сейчас получается, что у «Справедливой России» есть один губернатор в Чувашии, но само существование партии как парламентской может оказаться под угрозой после выборов 2026-го года. Соответственно, одна партия может выпасть. ЛДПР тоже лишилась всех своих губернаторов, и, возможно, что не восстановит прежние позиции по их числу (компенсировав их министром спорта). Нынешний лидер Слуцкий в этом случае вряд ли будет, как Жириновский, вступать с Кремлем в конфликт и дожимать его. «Новые Люди» также пока не получили своего губернатора, хотя некоторые депутаты прошли обучение в «школе губернаторов» и такое назначение по-прежнему остается вероятным.
Получается, что среди оппозиционных губернаторов сейчас остаются в основном коммунисты. У них трое своих губернаторов, что выглядит как своеобразный откуп от КПРФ за ее лояльность. Таким образом, политический договор меняется, однако пока его рамки не закреплены, скорее всего, он останется открытым. Это означает, что в какой-то момент могут быть приняты старые правила игры. Но в целом подход, согласно которому каждая партия имеет право на своего губернатора, постепенно исчерпал себя. Партии больше не вправе что-то требовать, они вправе только либо проявить субъектность и победить на выборах, либо пролоббировать назначение одного из своих кандидатов на такой пост, если Кремлю покажется, что это здравое решение.
На мой взгляд, на новом президентском сроке меняется сам политический договор с партиями. Можно вспомнить, что раньше партии выставляли своих кандидатов в губернаторы практически повсеместно, и порой даже имели возможность реально победить, иногда это происходило наперекор желанию не только Кремля, руководства партий и даже самих кандидатов. Условно, т.н. «кейс 2019 года», когда во Владимирской области, например, победу одержал Владимир Сипягин, представитель ЛДПР, который всячески не хотел этой победы. Схожие ситуации мы наблюдали в Хакасии, Приморье и Хабаровском крае.
Сейчас ситуация меняется. Прежний договор с партиями не аннулируется официально, однако и не пролонгируется. Потому что, с одной стороны, сохраняется возможность того, что любая из партий в том или ином регионе может взять, да и выиграть выборы. Кремль довольно гибко сейчас реагирует на такие эксцессы, потому что, конечно, ему может быть неприятно, что не он диктует свою непреклонную волю. С другой стороны, муниципальный фильтр, подход руководства партии позволяет везде выдвинуть в целом лояльных, провластных кандидатов, с которыми Кремль может работать при любых условиях. Поэтому старый договор немного меняется в сторону того, что по квоте партиям никто ничего не обязан, но если где-то они сумеют победить, то признать победу будет не слишком болезненно для федерального центра.
Второй же момент заключается в том, что существуют лоббисты, главы политических сил, которые могут добиться назначения членов своих партий в тот или иной регион. Кстати, мы увидели, например, дважды назначения, хотя и бывших, но на тот момент беспартийных членов партии «Яблоко» в Пермском крае и в Ярославской области. Это говорит о том, что даже оппозиционные силы не являются препятствием для лоббизма такого рода. Это как раз пролонгация старого договора, но логика его будет в другом: теперь Кремль не компенсирует партиям проигрыш, как это было в прежние годы.
«Губернаторская квота» для партий действительно существовала на протяжении длительного времени. Сейчас получается, что у «Справедливой России» есть один губернатор в Чувашии, но само существование партии как парламентской может оказаться под угрозой после выборов 2026-го года. Соответственно, одна партия может выпасть. ЛДПР тоже лишилась всех своих губернаторов, и, возможно, что не восстановит прежние позиции по их числу (компенсировав их министром спорта). Нынешний лидер Слуцкий в этом случае вряд ли будет, как Жириновский, вступать с Кремлем в конфликт и дожимать его. «Новые Люди» также пока не получили своего губернатора, хотя некоторые депутаты прошли обучение в «школе губернаторов» и такое назначение по-прежнему остается вероятным.
Получается, что среди оппозиционных губернаторов сейчас остаются в основном коммунисты. У них трое своих губернаторов, что выглядит как своеобразный откуп от КПРФ за ее лояльность. Таким образом, политический договор меняется, однако пока его рамки не закреплены, скорее всего, он останется открытым. Это означает, что в какой-то момент могут быть приняты старые правила игры. Но в целом подход, согласно которому каждая партия имеет право на своего губернатора, постепенно исчерпал себя. Партии больше не вправе что-то требовать, они вправе только либо проявить субъектность и победить на выборах, либо пролоббировать назначение одного из своих кандидатов на такой пост, если Кремлю покажется, что это здравое решение.
Отставка главы ХМАО Натальи Комаровой произошла за год до того, как официально истекал срок её полномочий. 14-летний срок нахождения в кресле главы, делал Комарову одним из последних губернаторов-долгожителей. Очевидно, что давно обозначен тренд на обновление губернаторского корпуса. В этом смысле, губернаторов идущих на 4 срок (как это могло бы быть в случае, если бы Комарова осталась на должности) в стране практически не осталось. Так что ротация была предрешена, вопрос был только в том когда она произойдёт. Учитывая, что тюменская матрёшка требует особенного подхода, замену решили провести заранее, не дожидаясь, пока губернатор станет «хромой уткой». Собственно, это уже начало происходить в последние годы, когда любой региональный медийный скандал моментально становился достоянием федеральной повестки. Достаточно вспомнить, что на Комарову даже подавали жалобу в МВД, якобы за дискредитацию вооруженных сил России. Кстати, вполне возможно, что именно этот удар оказался наиболее болезненным и привёл к тому, что решение отставке принято именно сейчас.
По слухам, новым врио станет мэр Тюмени Руслан Кухарук. Человек из команды Собянина вполне органично сможет перенять власть у Комаровой и выстроить отношения с непростыми местными элитами. Также он кажется человеком достаточно равноудаленным от интересов всех работающих в регионе нефтегазовых компаний. При этом, Собянин вынужден тянуть такие сложные регионы как Курганская область, поэтому получения региона донора, такой как Югра, вполне может оказаться компенсацией и внутренним балансом внутри ФПГ.
По слухам, новым врио станет мэр Тюмени Руслан Кухарук. Человек из команды Собянина вполне органично сможет перенять власть у Комаровой и выстроить отношения с непростыми местными элитами. Также он кажется человеком достаточно равноудаленным от интересов всех работающих в регионе нефтегазовых компаний. При этом, Собянин вынужден тянуть такие сложные регионы как Курганская область, поэтому получения региона донора, такой как Югра, вполне может оказаться компенсацией и внутренним балансом внутри ФПГ.
Forwarded from Клуб Регионов
Назначение мэра Тюмени Руслана Кухарука врио главы ХМАО помогает перераспределить ресурсы внутри «собянинской группы», и в данном случае оно выглядит логично, сказал «Клубу Регионов» политолог Илья Гращенков.
💬 «Назначение на ХМАО человека из группы Сергея Собянина логично. Вообще, тут могло быть еще два варианта. Второй – усилить группу нефтяников, которые работают в регионе. Но это не в интересах федеральной власти, потому что основные проблемы ХМАО – в социалке. У нефтяников там проблем особых нет, поэтому свой губернатор им не нужен. Третий вариант – назначить кого-то совсем независимого, как например, прокурора Демешина в Хабаровском крае.
В тюменской «матрешке» назначение руководителя – это тоже проблема, поскольку оно требует согласованного взаимодействия. В усилении Собянина в этом смысле нет ничего страшного, потому что мэр Москвы и так обладает колоссальным ресурсом. Возможно, даже требуется какое-то перераспределение ресурсов внутри этой группы, учитывая, что Собянин тянет еще и губернатора Шумкова в Курганской области, которая депрессивная и требует постоянных вливаний. Так что я бы даже сказал, что назначение Кухарука – это не столько укрепление группы Собянина, сколько ее балансировка».
💬 «Назначение на ХМАО человека из группы Сергея Собянина логично. Вообще, тут могло быть еще два варианта. Второй – усилить группу нефтяников, которые работают в регионе. Но это не в интересах федеральной власти, потому что основные проблемы ХМАО – в социалке. У нефтяников там проблем особых нет, поэтому свой губернатор им не нужен. Третий вариант – назначить кого-то совсем независимого, как например, прокурора Демешина в Хабаровском крае.
В тюменской «матрешке» назначение руководителя – это тоже проблема, поскольку оно требует согласованного взаимодействия. В усилении Собянина в этом смысле нет ничего страшного, потому что мэр Москвы и так обладает колоссальным ресурсом. Возможно, даже требуется какое-то перераспределение ресурсов внутри этой группы, учитывая, что Собянин тянет еще и губернатора Шумкова в Курганской области, которая депрессивная и требует постоянных вливаний. Так что я бы даже сказал, что назначение Кухарука – это не столько укрепление группы Собянина, сколько ее балансировка».
Маркетплейсам нужно больше пряников и меньше кнутов. Вопрос о дорегулировании онлайн-ритейла, похоже, выходит на финишную прямую: дискуссия об этом давно ведется на всех этажах власти, а теперь выходит в публичную плоскость.
Быстрый рост e-commerce превращает отрасль в драйвер развития потребительской экономики, который, к тому же, устраняет разрыв между региональными центрами и малыми городами. Вокруг маркетплейсов сформировалась целая сфера экономики, в работе которой заняты несколько миллионов человек. Государство не может этого не замечать — отсюда и стремление формировать правила игры и создавать подход к регулированию отрасли, о чем так часто говорят в Госдуме и Правительстве.
Участники рынка тенденцию определенно чувствуют и показывают открытость и к диалогу, и к регулированию. Свежий пример: Ozon снял под свой форум COM.E ON целый стадион и пригласил на него продавцов, владельцев ПВЗ и руководство конкурентов из Вайлдберриз, Магнита, Яндекса и Сбера. В фокусе повестки форума — не «как больше зарабатывать», а будущее отрасли и коммуникация между площадками, продацами, покупателями и государством.
Запрос у маркетплейсов в этой ситуации понятный: договориться о регулировании, которое позволит отрасли расти дальше. В последнее время в инфополе было много вбросов о том, что маркетплейсам нужнозапретить делать, но фактически государству предстоит сделать две вещи: детально разобраться в том, как работает модель маркетплейса и помочь найти баланс между интересами покупателей, предпринимателей и самих площадок.
Поэтому, по слухам, на форум приглашены не только конкуренты, но и все профильные министерства и комитеты. Ход умелый: одно дело слышать про нужды 10 тысяч предпринимателей, а другое дело — увидеть их вживую и выслушать их запросы. Думаю, о роли этого мероприятия в будущем мы еще вспомним.
Быстрый рост e-commerce превращает отрасль в драйвер развития потребительской экономики, который, к тому же, устраняет разрыв между региональными центрами и малыми городами. Вокруг маркетплейсов сформировалась целая сфера экономики, в работе которой заняты несколько миллионов человек. Государство не может этого не замечать — отсюда и стремление формировать правила игры и создавать подход к регулированию отрасли, о чем так часто говорят в Госдуме и Правительстве.
Участники рынка тенденцию определенно чувствуют и показывают открытость и к диалогу, и к регулированию. Свежий пример: Ozon снял под свой форум COM.E ON целый стадион и пригласил на него продавцов, владельцев ПВЗ и руководство конкурентов из Вайлдберриз, Магнита, Яндекса и Сбера. В фокусе повестки форума — не «как больше зарабатывать», а будущее отрасли и коммуникация между площадками, продацами, покупателями и государством.
Запрос у маркетплейсов в этой ситуации понятный: договориться о регулировании, которое позволит отрасли расти дальше. В последнее время в инфополе было много вбросов о том, что маркетплейсам нужнозапретить делать, но фактически государству предстоит сделать две вещи: детально разобраться в том, как работает модель маркетплейса и помочь найти баланс между интересами покупателей, предпринимателей и самих площадок.
Поэтому, по слухам, на форум приглашены не только конкуренты, но и все профильные министерства и комитеты. Ход умелый: одно дело слышать про нужды 10 тысяч предпринимателей, а другое дело — увидеть их вживую и выслушать их запросы. Думаю, о роли этого мероприятия в будущем мы еще вспомним.
Борьбе с коррупцией потребовались новые вводные. Антикоррупционный тренд в России видоизменяется, однако запрос на соответствующую борьбу продолжает оставаться устойчивым. Актуальная социология демонстрирует определенные трансформации в общественном сознании. Согласно данным ФОМ, 61% считают, что в России отмечается высокий уровень коррупции.
Про низкий (8%) и невысокий (14%) говорят суммарно менее четверти респондентов, остальные не определились с ответами. Примечательно, что, по мнению 35% опрошенных, уровень коррупции в стране повышается, 21% полагают, что он не меняется и лишь 20% придерживаются мнения, что уровень коррупции снижается. Важен и другой срез: 47% респондентов указывают, что коррупцию невозможно искоренить в принципе, а 43% убеждены, что это возможно сделать.
Очевидно, что федеральной власти сегодня следует концептуально определиться, каким образом, по каким конкретно лекалам должна вестись борьба с коррупционными проявлениями, чтобы таковая не превратилась исключительно в триггер социального раздражения.
Общественный консенсус сегодня таков, что борьба с коррупцией на самом высоком уровне в целом воспринимается позитивно: причем россияне в этом видят не только очищение власти. Так, один из новых ракурсов социального восприятия заключается в ориентации на рачительное расходование государственных средств. Третий год военного конфликта с Украиной и соответствующая риторика власти, похоже, сделали свое дело: изначально Россия оказалась на позициях осажденной крепости, а в условиях блокады, пусть и неполной, необходим максимально щепетильный и бережливый подход к бюджетным тратам.
Подобный нарратив, перманентно внедряемый в общественное сознание, сработал: россияне негласно согласились вновь затянуть пояса, отказаться от многих западных благ и возможностей. Именно поэтому задержания изобличенных в коррупции высокопоставленных чиновников, пусть в Минобороны или в гражданских администрациях, населением преимущественно воспринимается как выполнение властью негласного договора: в экстремальных условиях коррупции нет прощения.
Вместе с тем подобное соглашение начинает чересчур вольно трактоваться на разных этажах власти. Например, во многих регионах силовики подчас проявляют повышенное рвение: тогда под раздачу попадают мелкие чиновники, клерки, врачи и педагоги. Таким образом происходит размывание антикоррупционной стратегии: стрельба из пушек по воробьям не приветствуется львиной долей социума, потому как врач, который незаконно выдал больничный лист за две тысячи рублей, не воспринимается обществом как злостный коррупционер и преступник.
Можно констатировать, что курс на борьбу с коррупционными проявлениями продолжится. Однако Кремлю, вероятно, придется скорректировать тактику борьбы – чтобы «не мельчить», не вызывать общественное раздражение и не лишать очередное задержание пресловутого вау-эффекта.
Про низкий (8%) и невысокий (14%) говорят суммарно менее четверти респондентов, остальные не определились с ответами. Примечательно, что, по мнению 35% опрошенных, уровень коррупции в стране повышается, 21% полагают, что он не меняется и лишь 20% придерживаются мнения, что уровень коррупции снижается. Важен и другой срез: 47% респондентов указывают, что коррупцию невозможно искоренить в принципе, а 43% убеждены, что это возможно сделать.
Очевидно, что федеральной власти сегодня следует концептуально определиться, каким образом, по каким конкретно лекалам должна вестись борьба с коррупционными проявлениями, чтобы таковая не превратилась исключительно в триггер социального раздражения.
Общественный консенсус сегодня таков, что борьба с коррупцией на самом высоком уровне в целом воспринимается позитивно: причем россияне в этом видят не только очищение власти. Так, один из новых ракурсов социального восприятия заключается в ориентации на рачительное расходование государственных средств. Третий год военного конфликта с Украиной и соответствующая риторика власти, похоже, сделали свое дело: изначально Россия оказалась на позициях осажденной крепости, а в условиях блокады, пусть и неполной, необходим максимально щепетильный и бережливый подход к бюджетным тратам.
Подобный нарратив, перманентно внедряемый в общественное сознание, сработал: россияне негласно согласились вновь затянуть пояса, отказаться от многих западных благ и возможностей. Именно поэтому задержания изобличенных в коррупции высокопоставленных чиновников, пусть в Минобороны или в гражданских администрациях, населением преимущественно воспринимается как выполнение властью негласного договора: в экстремальных условиях коррупции нет прощения.
Вместе с тем подобное соглашение начинает чересчур вольно трактоваться на разных этажах власти. Например, во многих регионах силовики подчас проявляют повышенное рвение: тогда под раздачу попадают мелкие чиновники, клерки, врачи и педагоги. Таким образом происходит размывание антикоррупционной стратегии: стрельба из пушек по воробьям не приветствуется львиной долей социума, потому как врач, который незаконно выдал больничный лист за две тысячи рублей, не воспринимается обществом как злостный коррупционер и преступник.
Можно констатировать, что курс на борьбу с коррупционными проявлениями продолжится. Однако Кремлю, вероятно, придется скорректировать тактику борьбы – чтобы «не мельчить», не вызывать общественное раздражение и не лишать очередное задержание пресловутого вау-эффекта.
Неожиданный губернаторопад (который все ожидали, но возможно и нет), заставляет коллег перейти к любимой игре в угадайку «кого назначат». При том, что многие инсайдеры и вправду в курсе грядущих назначений, но политическая телега ловко замыливает такие ответственные версии.
Итак, очередной «упавший вниз», глава Самарской области Дмитрий Азаров. Давно находящийся под прессом силовиков и весьма ожидаемый кандидат на уход. Вместо него на область номинируют три вероятные кандидатуры: председателя правительства Тульской области 34- летнего Вячеслава Федорищева, бывшего вице-премьера Викторию Абрамченко и даже депутата ГД Александра Хинштейна. Полагаю, что есть еще весьма внушительная скамейка выпускников «школы губернаторов», которые могли бы претендовать на этот ресурсный регион.
UPD: все-таки Федорищев, выходец из Тульской области. Ну вот, новый секретарь Госсовета начинает укреплять свое положение через собственных глав.
Итак, очередной «упавший вниз», глава Самарской области Дмитрий Азаров. Давно находящийся под прессом силовиков и весьма ожидаемый кандидат на уход. Вместо него на область номинируют три вероятные кандидатуры: председателя правительства Тульской области 34- летнего Вячеслава Федорищева, бывшего вице-премьера Викторию Абрамченко и даже депутата ГД Александра Хинштейна. Полагаю, что есть еще весьма внушительная скамейка выпускников «школы губернаторов», которые могли бы претендовать на этот ресурсный регион.
UPD: все-таки Федорищев, выходец из Тульской области. Ну вот, новый секретарь Госсовета начинает укреплять свое положение через собственных глав.
Регионы продолжают наращивать сотрудничество. Причем некоторые из них делают это на системной основе. В частности, губернатор Ставрополья Владимиров и глава Омской области Хоценко активизировали работу по межотраслевой кооперации в рамках решения общефедеральной задачи по импортозамещению и опережению, которую в качестве одного из приоритетов определил президент. Похоже, что работа наконец перешла в практическую плоскость. Теперь субъектам предстоит показать свое видение проблемы снизу, с земли.
Делегация Ставрополья работает в Омской области уже не в первый раз. Ставропольский край и Омская область сегодня – одни из регионов-лидеров в развитии промышленности (перерабатывающей, тяжелой, аграрной). Их сотрудничество позволит еще больше усилить друг друга, что работает на рост экономик и повышение качества жизни граждан – президент неоднократно подчеркивал, что на это, в конечном итоге, должна быть направлена вся работа властей. Очень важно, чтобы губернаторы могли самостоятельно представить эти стратегии развития, опираясь не только на возможности собственного региона, но и на возможности межрегионального сотрудничества.
Сейчас регионы запускают совместные проекты в АПК, строительстве, промышленности, увеличивают товарооборот (по итогам 2023г. составил 2 млрд руб. – это на треть больше, чем в 2022г.) Ставрополье последовательно наращивает горизонтальные экономические отношения с Омской областью. Задел для этого есть, ведь нынешний омский губернатор Хоценко несколько лет возглавлял ставропольское краевое министерство экономики, промышленности и связи. Владимиров умеет поддерживать продуктивные отношения с бывшими подчиненными, это работает на пользу отдельным регионам и всей стране.
Также стоит отметить и гуманитарное сотрудничество. Владимиров объявил, что Ставрополье примет на отдых детей из пострадавших от паводка территорий Омской области. Губернатор демонстрирует системный подход в заботе о детях, которым нужна помощь. Напомним, сейчас в крае отдыхают школьники из обстреливаемых территорий Белгородской области. Надеюсь, что опыт Ставрополья и Омской области послужит хорошим кейсом, который смогут применить коллеги из других регионов.
Делегация Ставрополья работает в Омской области уже не в первый раз. Ставропольский край и Омская область сегодня – одни из регионов-лидеров в развитии промышленности (перерабатывающей, тяжелой, аграрной). Их сотрудничество позволит еще больше усилить друг друга, что работает на рост экономик и повышение качества жизни граждан – президент неоднократно подчеркивал, что на это, в конечном итоге, должна быть направлена вся работа властей. Очень важно, чтобы губернаторы могли самостоятельно представить эти стратегии развития, опираясь не только на возможности собственного региона, но и на возможности межрегионального сотрудничества.
Сейчас регионы запускают совместные проекты в АПК, строительстве, промышленности, увеличивают товарооборот (по итогам 2023г. составил 2 млрд руб. – это на треть больше, чем в 2022г.) Ставрополье последовательно наращивает горизонтальные экономические отношения с Омской областью. Задел для этого есть, ведь нынешний омский губернатор Хоценко несколько лет возглавлял ставропольское краевое министерство экономики, промышленности и связи. Владимиров умеет поддерживать продуктивные отношения с бывшими подчиненными, это работает на пользу отдельным регионам и всей стране.
Также стоит отметить и гуманитарное сотрудничество. Владимиров объявил, что Ставрополье примет на отдых детей из пострадавших от паводка территорий Омской области. Губернатор демонстрирует системный подход в заботе о детях, которым нужна помощь. Напомним, сейчас в крае отдыхают школьники из обстреливаемых территорий Белгородской области. Надеюсь, что опыт Ставрополья и Омской области послужит хорошим кейсом, который смогут применить коллеги из других регионов.
Forwarded from Кремлёвский безБашенник
🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -
Непубличная политика
После президентских выборов в системе политической власти РФ начались некоторые ротации. Известная номенклатурная «банка с пауками» начала неспешно перетряхиваться. Немного, в пределах 15-30%, но все же, изменения затронули правительство, АП и губернаторский корпус. Поскольку логика принимаемых решений становится ясна после сложения определенного пазла из инсайдов, слухов, понимания «корпоративной этики» и прочих «ходов в сумраке», политическое осмысление процессов очень плотно смешивается с более тонким мастерством трактовки наблюдаемых процессов, в чем-то родственным шаманизму.
Публичная политика, если за ней наблюдать, становится чем-то похожей на салат оливье. Яркая и завораживающая, накрошенная из непонятно чего. Но зато непубличная политика переживает свой расцвет, несоразмерный даже с периодом противоборства т.н. «башен Кремля». На наших глазах образуются новые группы, усиливаются или ослабевают те или иные вельможи. Спящие институты, вроде Госсовета, усиливаются игроками с непредсказуемой ролью, тогда как бодрствующие институты вроде СовБеза, пополняются опальными министрами. Весь этот движ можно было бы назвать усилившемся трансфером власти, который похож в своем финале то ли на игру в кальмара, то ли на бахтинский карнавал.
Однако логика происходящего продолжает оставаться туманной. При том, что такой подход, вероятно, является частью плана, ведь все трансферы власти у нас проходят в режиме политических спецопераций, а значит fog of war и прочее запутывание следов является непременным атрибутом этого этапа Игры. Публичная политика превращается в хорошо срежиссированный Ги Деборовский спектакль, тогда как непубличная политика становится процессом той самой борьбы за власть, перехода ее из одних рук в другие, равно как и попыток части элит удержаться во время этой турбулентности.
Разумеется, непубличная политика не вчера начала доминировать над публичной (под которую теперь даже разрабатывают отдельное законодательство). Но проблема в том, что непубличная часть борьбы внутри системы РФ по-прежнему остро конкурирует со своей видимой вершиной айсберга. Не желая полностью уходить в сумрак (как предлагали некоторые в прошлом году – отменить выборы, назначать губернаторов и т.д.), система отчаянно нуждается в инструментах по легитимизации и опубличиванию собственных решений. Иначе в ней исчезает ощущение собственной силы, той самой магической составляющей, которая делит общество на власть и всех остальных.
При том, что в процессе расцвета непубличной политики, система вынужденно обнажает некоторые свои приводные механизмы, тем самым демонстрируя принципы своей работы не только нам, но и самой себе. Так, мы постепенно начинаем узнавать «как все было на самом деле в 1990-е», как назначался тот или иной губернатор, почему эта группа людей «держала поляну» в виде какого-нибудь министерства и т.д. Система власти опасно полагает, что настолько сблизилась с большей частью населения путем ежедневных задушевных бесед-монологов через телевизор, что теперь тут каждый пенсионер или домохозяйка прекрасно понимают, как нелегко приходится властям. Тут Байден и англо-саксы, тут - воры-коррупционеры, тут - «пятая колонна». Трудно жить на свете пастушонку Пете.
Но это сближение мнимое, разумеется. Обнажение приводных механизмов непубличной политики - завораживающее, но опасное действо. Слишком велико желание хакнуть систему у той части элит, которая пока в трансфере не участвует, но обязательно захочет к нему присоединиться, когда карнавал будет в разгаре. Поэтому наш fog of politic продолжит нарастать примерно с той интенсивностью, насколько будет усиливаться ход трансфера. Востребованность знающих толк в шаманских практиках тоже возрастет, как и тех просветленных, способных не только в инсайды, но и в инсайты.
политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -
Непубличная политика
После президентских выборов в системе политической власти РФ начались некоторые ротации. Известная номенклатурная «банка с пауками» начала неспешно перетряхиваться. Немного, в пределах 15-30%, но все же, изменения затронули правительство, АП и губернаторский корпус. Поскольку логика принимаемых решений становится ясна после сложения определенного пазла из инсайдов, слухов, понимания «корпоративной этики» и прочих «ходов в сумраке», политическое осмысление процессов очень плотно смешивается с более тонким мастерством трактовки наблюдаемых процессов, в чем-то родственным шаманизму.
Публичная политика, если за ней наблюдать, становится чем-то похожей на салат оливье. Яркая и завораживающая, накрошенная из непонятно чего. Но зато непубличная политика переживает свой расцвет, несоразмерный даже с периодом противоборства т.н. «башен Кремля». На наших глазах образуются новые группы, усиливаются или ослабевают те или иные вельможи. Спящие институты, вроде Госсовета, усиливаются игроками с непредсказуемой ролью, тогда как бодрствующие институты вроде СовБеза, пополняются опальными министрами. Весь этот движ можно было бы назвать усилившемся трансфером власти, который похож в своем финале то ли на игру в кальмара, то ли на бахтинский карнавал.
Однако логика происходящего продолжает оставаться туманной. При том, что такой подход, вероятно, является частью плана, ведь все трансферы власти у нас проходят в режиме политических спецопераций, а значит fog of war и прочее запутывание следов является непременным атрибутом этого этапа Игры. Публичная политика превращается в хорошо срежиссированный Ги Деборовский спектакль, тогда как непубличная политика становится процессом той самой борьбы за власть, перехода ее из одних рук в другие, равно как и попыток части элит удержаться во время этой турбулентности.
Разумеется, непубличная политика не вчера начала доминировать над публичной (под которую теперь даже разрабатывают отдельное законодательство). Но проблема в том, что непубличная часть борьбы внутри системы РФ по-прежнему остро конкурирует со своей видимой вершиной айсберга. Не желая полностью уходить в сумрак (как предлагали некоторые в прошлом году – отменить выборы, назначать губернаторов и т.д.), система отчаянно нуждается в инструментах по легитимизации и опубличиванию собственных решений. Иначе в ней исчезает ощущение собственной силы, той самой магической составляющей, которая делит общество на власть и всех остальных.
При том, что в процессе расцвета непубличной политики, система вынужденно обнажает некоторые свои приводные механизмы, тем самым демонстрируя принципы своей работы не только нам, но и самой себе. Так, мы постепенно начинаем узнавать «как все было на самом деле в 1990-е», как назначался тот или иной губернатор, почему эта группа людей «держала поляну» в виде какого-нибудь министерства и т.д. Система власти опасно полагает, что настолько сблизилась с большей частью населения путем ежедневных задушевных бесед-монологов через телевизор, что теперь тут каждый пенсионер или домохозяйка прекрасно понимают, как нелегко приходится властям. Тут Байден и англо-саксы, тут - воры-коррупционеры, тут - «пятая колонна». Трудно жить на свете пастушонку Пете.
Но это сближение мнимое, разумеется. Обнажение приводных механизмов непубличной политики - завораживающее, но опасное действо. Слишком велико желание хакнуть систему у той части элит, которая пока в трансфере не участвует, но обязательно захочет к нему присоединиться, когда карнавал будет в разгаре. Поэтому наш fog of politic продолжит нарастать примерно с той интенсивностью, насколько будет усиливаться ход трансфера. Востребованность знающих толк в шаманских практиках тоже возрастет, как и тех просветленных, способных не только в инсайды, но и в инсайты.
Губернаторопад или новые принципы ротации? Отставки сразу двух глав регионов за одну только неделю автоматически породили дискурс о новых подходах к ротации представителей губернаторского корпуса. Фактически старт изменению парадигмы отставок ВДЛ субъектов произошел после замены вологодского губернатора Кувшинникова на Филимонова. Тогда кадровая замена выглядела неожиданно и не вписывалась в критерии ставших в последние годы уже традиционными губернаторопадов.
Случившиеся отставки Натальи Комаровой (ХМАО) и Дмитрия Азарова (Самарская область) продемонстрировали, что Кремль не находится в жестких тисках ритуалов и ограничений. По сути, федеральные власти дали понять, что ротации могут случиться не по расписанию и не в рамках какой-то казалось бы, сложившейся логики. Обращает на себя внимание тот факт, что Дмитрий Азаров только в прошлом году переизбрался на новый срок, а сегодня неожиданно «принял решение уйти в отставку». Стоит отметить, что Азаров, по сути, не стал объяснять причин собственной отставки: вероятно, это связано с дальнейшей неопределенностью его политической судьбы. Комарова же, напротив, сообщила, что переходит на другую работу: очевидно, это можно расценивать, как то, что она остается в системе власти, получив от Москвы соответствующие гарантии.
Уход со своих постов губернаторов двух опорных регионов практически мгновенно актуализировал тему «нового губернаторопада». В числе потенциальных отставников, например, все чаще называют главу Республики Алтай Олега Хорохордина. По некоторым данным, Хорохордин якобы готов уйти в отставку, однако целесообразность такого шага неоднозначна.
В нынешних условиях я бы не стал прогнозировать новый губернаторопад в экспресс-режиме – во-первых, времени до начала голосования (сентября 2024 г.) остается критически мало; во-вторых, неожиданные отставки Комаровой и Азаровой как раз и стали со стороны Кремля пресловутым «разрывом шаблона». Политические администраторы в регионах оказались в состоянии замешательства, осознав, что ротации, по всей видимости, перестали носить календарный характер.
Можно ли сегодня говорить о том, что Кремль действительно запускает новую ротационную модель? И да, и нет. С одной стороны, федеральный центр не заинтересован в дестабилизации внутриполитической ситуации, а отсутствие хотя бы примерного «расписания отставок» позволяет сохранять достаточно высокий уровень устойчивости региональных администраций. В то же время подобные «встряски» показывают, что Кремль в любой момент готов «смазать карту будня, плеснувши краску из стакана» - то есть у Кремля имеется целый набор сценариев, и внутренняя политика даже в условиях фиксируемой турбулентности вполне динамична. Не исключено, что такие эксперименты будут повторяться в дальнейшем, в том числе для проверки стрессоустойчивости губернаторского корпуса.
Случившиеся отставки Натальи Комаровой (ХМАО) и Дмитрия Азарова (Самарская область) продемонстрировали, что Кремль не находится в жестких тисках ритуалов и ограничений. По сути, федеральные власти дали понять, что ротации могут случиться не по расписанию и не в рамках какой-то казалось бы, сложившейся логики. Обращает на себя внимание тот факт, что Дмитрий Азаров только в прошлом году переизбрался на новый срок, а сегодня неожиданно «принял решение уйти в отставку». Стоит отметить, что Азаров, по сути, не стал объяснять причин собственной отставки: вероятно, это связано с дальнейшей неопределенностью его политической судьбы. Комарова же, напротив, сообщила, что переходит на другую работу: очевидно, это можно расценивать, как то, что она остается в системе власти, получив от Москвы соответствующие гарантии.
Уход со своих постов губернаторов двух опорных регионов практически мгновенно актуализировал тему «нового губернаторопада». В числе потенциальных отставников, например, все чаще называют главу Республики Алтай Олега Хорохордина. По некоторым данным, Хорохордин якобы готов уйти в отставку, однако целесообразность такого шага неоднозначна.
В нынешних условиях я бы не стал прогнозировать новый губернаторопад в экспресс-режиме – во-первых, времени до начала голосования (сентября 2024 г.) остается критически мало; во-вторых, неожиданные отставки Комаровой и Азаровой как раз и стали со стороны Кремля пресловутым «разрывом шаблона». Политические администраторы в регионах оказались в состоянии замешательства, осознав, что ротации, по всей видимости, перестали носить календарный характер.
Можно ли сегодня говорить о том, что Кремль действительно запускает новую ротационную модель? И да, и нет. С одной стороны, федеральный центр не заинтересован в дестабилизации внутриполитической ситуации, а отсутствие хотя бы примерного «расписания отставок» позволяет сохранять достаточно высокий уровень устойчивости региональных администраций. В то же время подобные «встряски» показывают, что Кремль в любой момент готов «смазать карту будня, плеснувши краску из стакана» - то есть у Кремля имеется целый набор сценариев, и внутренняя политика даже в условиях фиксируемой турбулентности вполне динамична. Не исключено, что такие эксперименты будут повторяться в дальнейшем, в том числе для проверки стрессоустойчивости губернаторского корпуса.
Деловая программа любого ПМЭФа – это важный набор сигналов (как политических, так и экономических). Поэтому анализ многостраничной повестки позволяет не только определить основные дискуссии, которые стоит посмотреть, но и определить важные экономические векторы.
Так, конечно, обращает на себя внимание сессия «Совершенствование налоговой системы: справедливость, сбалансированность, стабильность». Такое количество высоких и разноплановых спикеров (от главы ФНС и Минфина до руководителя РСПП и ВЦИОМа) подтверждает важность темы в публичном поле и необходимость донесения правильных сигналов – обществу и бизнесу.
В контексте нового экономического цикла интересна и другая, не менее представительная сессия: «Российская экономика: как обеспечить достижение национальных целей». Узкий, но представительный состав – Орешкин, Набиуллина, Решетников, Силуанов – словно указывает на то, что ответ на заглавный вопрос сессии лежит в экономико-монетарной плоскости, потому прогнозирую фокусные и детальные ответы (особенно учитывая амбициозность национальных целей).
В контексте дальнейшей трансформации экономики и целеполагания работы Правительства важна и еще одна сессия – «Большие проекты для человека». Ключевые спикеры тут – Дмитрий Григоренко, который в новом кабмине получил расширенный функционал (теперь курирует еще и цифру) и Игорь Шувалов, под руководством которого ВЭБ существенно нарастил объем финансирования знаковых проектов в стране. В дискуссии, как ожидаю, будут обозначены ориентиры госполитики в области инвестиций в капиталоемкие проекты, а также действующие и планируемые меры поддержки. Учитывая масштаб работы ВЭБа, информация будет иметь, как говорят экономисты «материальное значение для рынка»
Так, конечно, обращает на себя внимание сессия «Совершенствование налоговой системы: справедливость, сбалансированность, стабильность». Такое количество высоких и разноплановых спикеров (от главы ФНС и Минфина до руководителя РСПП и ВЦИОМа) подтверждает важность темы в публичном поле и необходимость донесения правильных сигналов – обществу и бизнесу.
В контексте нового экономического цикла интересна и другая, не менее представительная сессия: «Российская экономика: как обеспечить достижение национальных целей». Узкий, но представительный состав – Орешкин, Набиуллина, Решетников, Силуанов – словно указывает на то, что ответ на заглавный вопрос сессии лежит в экономико-монетарной плоскости, потому прогнозирую фокусные и детальные ответы (особенно учитывая амбициозность национальных целей).
В контексте дальнейшей трансформации экономики и целеполагания работы Правительства важна и еще одна сессия – «Большие проекты для человека». Ключевые спикеры тут – Дмитрий Григоренко, который в новом кабмине получил расширенный функционал (теперь курирует еще и цифру) и Игорь Шувалов, под руководством которого ВЭБ существенно нарастил объем финансирования знаковых проектов в стране. В дискуссии, как ожидаю, будут обозначены ориентиры госполитики в области инвестиций в капиталоемкие проекты, а также действующие и планируемые меры поддержки. Учитывая масштаб работы ВЭБа, информация будет иметь, как говорят экономисты «материальное значение для рынка»
Мне кажется, что в отношении Андрея Турчака ожидания были серьезно завышены в политическом пространстве, как и в отношении Алексея Дюмина, которого медиа уже прочили и на Минобороны и чуть ли не в премьеры. Так и с Турчаком, которого называли и «преемником», и сватали на Петербург, да и еще много чего прогнозировали. После таких завышенных ожиданий губернаторство в Большом Алтае кажется ссылкой, но это не так. Алтайский край и Республика Алтай – сфера федеральных интересов, в т.ч. и из-за возросшего значения РА, как туристического кластера. При этом местные элиты (в т.ч. национально настроенные) пытаются играть политическую роль в жизни региона, а объединение края и республики – это очень сложное политическое решение, которое кроме опытного федерала никто не потянет. Соответственно, возможное объединение двух регионов вполне может состояться, правда для этого оба субъекта изначально должны провести соответствующие референдумы (в Конституцию Республики Алтай уже были внесены соответствующие изменения). Правда, это дело не одного дня, но на место того же Хорохордина бывший псковский губернатор Турчак может быть назначен уже на днях, а потом уже «под него» будут проведены соответствующие решения по объединению субъектов.