Четыре новых эпизода подкаста «Первая четверть» про музыку в России XXI века.

Герои эпизодов: «Би-2» и песня «Мой рок-н-ролл», Стас (о ужас) Михайлов и песня «Покаяние», Слава КПСС и песня «Ради детей», «Кино» и песня «Ты мог быть героем».

Неймчек: упоминаются М. Козырев, Е. Федоров, Ю. Сапрыкин, С. Калугин, Б. Латыпов, И. Тальков, Ю. Шатунов, И. Азар, А. Аузан, Френдли Таг, АК-47, ансамбли «Миллион», «Лепреконсы» и «Серьга», а также мультфильм «Песенка мышонка». Ну и еще много кто и что.

Слушайте на основных платформах или в телеграме и пишите, как вам, мне это правда важно.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

«Идеальная соседка» — нетфликсовский номинант на документального «Оскара». И это очень необычный фильм.

Это видно даже по открывающему титру: никаких замысловатых шрифтов и дизайна, название просто написано на весь экран чуть ли не ариалом. Ну и дальше тоже. Тут две ключевых составляющих.

Первая — предмет. Фактически, это полнометражный фильм про один случай того, что в российских редакциях называют бытовухой. В обычном мирном пригороде в захолустье штата Флорида жила одинокая женщина, которую очень раздражало, что соседские дети то и дело играют на газоне рядом с ее домом. Она чуть ли не по два раза в неделю вызывала полицию, чтобы пожаловаться на trespassing и domestic disturbance. Полицейские разговаривали с Сьюзан, потом разговаривали с соседями и выясняли, что дети в основном просто кидали мячик, а женщина орала на них, называла словом на букву «н» (Сьюзан белая, соседи чернокожие, это важно), произвольно включала сигнализацию своего джипа и вообще всячески провоцировала. Но со всеми участниками конфликта полицейские разговаривали дружелюбно, просили одних не беспокоить, а другую не слишком беспокоиться.

Но все продолжалось — неделя за неделей. Пока как-то раз Сьюзан не вышла из себя и не выкинула планшет одного из детей, а еще кинула в них роликами. Тогда их мать разозлилась и пошла стучать Сьюзан в дверь. А та из-за закрытой двери выстрелила из пистолета. И убила соседку Ажике, мать четырех детей.

В пересказе история кажется трагической, но не слишком интересной. И тут вступает в действие вторая составляющая.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

Это метод. Фильм практически целиком состоит из записей с нательных камер полицейских, которые бесконечно ездят в этот квартал и отвечают на жалобы Сьюзан, ну и еще немножко из записей, сделанных уже в участке, где ее допрашивают. Это, очевидно, сознательное режиссерское решение: уже на финальных титрах выясняется, что у них в распоряжении было много материалов с суда над Сьюзан; плюс в процессе реплики, записанные в живом режиме, иногда перекрывают фрагменты интервью, сделанные специально для фильма — но только аудио, никаких говорящих голов. При том, что судя по тому, что заблюрены только отдельные лица, большинство героев были готовы сниматься и говорить.

В результате фильм выглядит так, что в кинотеатре его смотреть просто бессмысленно. Камеры низкого качества, оператор, разумеется, не заботится о съемке, это чистый POV, иногда еще и помехи. Но именно из-за этого создается ощущение, что мы оказываемся буквально внутри этого совершенно пустякового, мелкого конфликта, который закончился трагедией. И это ощущение по-настоящему мощное, особенно в самые драматические моменты. То есть мы буквально видим, как отец детей сообщает им, что их мама умерла — в режиме реального времени. Ну и я прямо ревел в три ручья. Дистанция сокращается максимально.

Конечно, это фильм не просто про одну одинокую злую белую женщину. Авторы подчеркивают проблематичность законов про Stand Your Ground, которые существуют во Флориде и позволяют стрелять в случае «разумного ощущения угрозы»; часто они помогают таким вот Сьюзан уйти от ответственности, особенно если они белые, а жертвы — черные. В данном конкретном случае получилось иначе — во многом потому что жертвы подняли шум, привлекли всех вплоть до Эла Шарптона и превратили кейс в историю национального масштаба.

Но для меня, конечно, это еще и фильм про зло, которое происходит от права на ношение оружия. Если бы не чертова вторая поправка, Ажике, скорее всего, была бы жива.

https://www.netflix.com/title/82018736

Документалка «The New Yorker at 100» — юбилейный фан-сервис для людей, неравнодушных к великому журналу. Можно побывать в редакции (мне посчастливилось это сделать в реальной жизни, в 2015 году сидел делал домашнее задание в соседнем с Ремником кабинете), поприсутствовать на летучках, посмотреть, как работают карикатуристы и художники (комиков благоразумно оставили за скобками), как к Дэвиду Ремнику заходят в кабинет обсудить питчи топ-авторы, как кинокритик ходит в кино, а музыкальный — на концерт. Горькой вишенкой на торте — прямой эфир из редакции в момент, когда там узнают о переизбрании Трампа и выбирают обложку на этот случай. Параллельно голос Джулианны Мур по верхам проходится по вехам истории журнала (основание, «Хиросима», «Тихая весна», Тина Браун), а всякие звезды Нью-Йорка типа Сары Джессики Паркер и Джесси Айзермана признаются в любви к изданию.

В общем, совсем ничего особенного, но зацепили две вещи.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

Первая — бюджет. Кино ну прям дежурное. Однако там есть такой, например, эпизод. В редакцию заходит Джон Ли Андерсон, который много лет пишет про всякие войны. Следующий кадр — он едет в Сирию, где только что сменился режим, и ходит по пыточной тюрьме Асада. Все это снимается, то есть, видимо, оператор ради этих 30 секунд съездил с корреспондентом в Сирию. Нормально.

Вторая — чертовы блокноты. Я уже не раз писал про эту поражающую воображение константу американской журналистики, которая совершенно не намеревается отступать перед цифровой революцией (отчасти, видимо, потому что суд признает записи в блокноте, но необязательно признает диктофонные записи, но вряд ли только поэтому). Они все постоянно ходят с блокнотами и что-то в них корябают. И репортеры, которые ходят на митинги Трампа или там ездят в Сирию. И даже критики — и ладно старик Ричард Броуди, который в полной темноте кинозала все равно пишет в блокнот, но даже вполне молодой и модный Келефа Санне стоит на панк-концерте с блокнотиком и что-то туда пишет, пока вокруг него скачут. Дружище, ну ведь проще было бы в телефон набросать, не?

https://www.netflix.com/lv/title/81770824

Сегодня вторник, а значит — время для новой порции выпусков подкаста «Первая четверть».

И хотя мы выпускаем их в произвольном порядке, эта четверка получилась очень личной. Со всеми героями я так или иначе лично знаком. У пары из них даже бывал в гостях, у кого-то неоднократно. С кем-то вместе ходил на кладбище — а это тоже, между прочим, большое дело. Кому-то советовал музыку. А с кем что именно происходило — узнаете, если послушаете.

Ну и вообще, с каждым артистом тут связана целая череда воспоминаний. Помню, как я слушал альбом «Горгород», плавая в бассейне Университета Миссури, и думал про него (да-да, именно плавая, у меня был специальный плеер для бассейна с очень плохим звуком). Помню, как я сидел зимним вечером в редакции «Афиши» и улетал куда-то в космос, впервые слушая демо-версию альбома «Downshifting». Помню, как NRKTK играли на Пикнике «Афиши» свой кавер на «Карнавала.нет», а Лагутенко подпевал им, прыгая под чужую-свою музыку. Помню, как мы переписывались с Земфирой по поводу Пикника «Афиши», пока я ехал на автобусе в патриотический лагерь на Селигер — писать про него репортаж.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

Вот про песни всех этих людей и поговорим в этот раз. Слушайте подкаст и рассказывайте о нем, если вам нравится — и/или ставьте оценки в приложениях.

«Медуза» попросила меня составить список любимых — ну или просто главных в моей жизни — книг о музыке. Я составил, но решил схитрить, и на каждый пункт написал еще и альтернативный вариант — то есть книг получилось десять. Но редакцию так просто не объегорить! Поэтому в итоге этот список вышел в двух частях.

В «Медузе» — основной список из пяти книг: Горохов, Рейнольдс, Бирн и еще кое-что, включая «Please Kill Me», которую сейчас перечитываю по-английски (и выясняется, что русский перевод отличный).

А в телеграме издательства «Медузы» — бонус-список из еще пяти книг: там больше русского и есть книжка Яна Лесли про Маккартни и Леннона, которую я прочитал буквально месяц назад.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

Приходите на презентации «Когда мы поём, поднимается ветер» в Риге (5 февраля, Vilki Books) и Берлине (20 февраля, «Бабель») — о других книгах там тоже наверняка будет речь.

В 2001 году, после первого курса, я поехал в фольклорную экспедицию с А. Б. Морозом в село Тихманьга в Каргопольском районе Архангельской области. Это был во всех отношениях очень ценный опыт — там я по-настоящему подружился с несколькими самыми дорогими людьми, с которыми дружу до сих пор, выпил столько водки, сколько не выпивал ни до, ни после, а также наслушался удивительных историй про старинные ритуалы, связанные с браком, рождением, выпасом скота и чем только не. Устроено это было так: каждому из нас вручался опросник на определенную тему (например, похороны) и дальше мы парами шли по деревне, стучались в дома и просили что-то рассказать. Навсегда запомнил старичка по фамилии, кажется, Малыгин, который на третьем часу разговора вдруг начал рассказывать натуральную сказку, никакими опросниками не предусмотренную. Кажется, Андрей Борисыч потом его даже на камеру снимал.

Впрочем, большую часть времени занимали даже не интервью, а их расшифровка — причем в правильной звуковой транскрипции. Работа это была занудная, но в чем-то полезная. Интересно, кстати, справляется ли теперь с этим ИИ.

Помимо прочего, для меня то был период неутомимого постижения новой музыки — собственно, люди, с которыми я в Тихманьге подружился, многому меня обучили, конкретно Беллка выдала мне мои первые кассеты Radiohead, за что буду признателен по гроб жизни. Но сам я тоже старался как-то расширять горизонты. И вот как-то раз мы поехали из Тихманьги в Каргополь — за провиантом, кажется, ну и просто посмотреть на город. А в городе этом был неизбежный ларек с аудиокассетами. И мимо него я, конечно, не прошел — приобрел в этом ларьке кассету группу «Ленинград» с альбомом «Пуля+» (именно плюс, это важно). Песни Шнурова я к тому моменту уже, разумеется, слушал, но первый альбом еще не попадался.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

И вот приезжаю я обратно в Тихманьгу и, выкроив свободное время между расшифровками, вставляю кассету в свой плеер. А там в самом финале как раз притаилось некоторое количество бонусов, исполненных голосом Шнурова (а не Вдовина). И среди них — песня «ХХХ». В народе она известна как «Побрей пизду», но тогда я ничего такого не подозревал — ну и, надо думать, густо покраснел, ознакомившись с содержанием песни. Однако понял, что держать в себе это будет сложно. Как дальше дело было, я уже не помню, но, в общем, в какой-то момент я поставил эту композицию на полной громкости для всех собравшихся в кухне-столовой, которая располагалась просто в холле обычной сельской школы. И одна из старших коллег (ну как старших, это тогда так казалось, так-то старше она нас была ну лет на пять), ее звали Лиля, буквально не выдержала и выбежала из помещения.

Вот так работали ранние песни «Ленинграда». А вы думали, я просто веселую историю вспомнил? Ничего подобного: это была подводка к новым выпускам подкаста «Первая четверть» — и эта история в одном из них, про «Ленинград», тоже есть, и с самым скандальным куплетом «ХХХ» там можно ознакомиться, хотя выпуск не про нее, а про песню «Москва» 2012 года.

А еще в новых выпусках — «Положение» Скриптонита, «Моя любовь» Мамонова и «Страшно» Shortparis. Слушайте и ставьте оценки!

Когда я в более мирные времена читал лекции начинающим журналистам, я любил огорошить их следующей максимой: журналистика не меняет мир.

Мысль тут вот в чем. Многие приходят в журналистику, руководствуясь идеей, что они будут помогать людям и менять мир к лучшему. Это хорошая путеводная, но важно, мне кажется, понимать границы своей ответственности и компетенции. Журналист может рассказать чью-то историю, дать кому-то голос, сделать проблему более видимой. Но он не может решить эту проблему, это просто вне его профессиональных полномочий и возможностей. Дальнейшая ответственность за то, что происходит с проблемой, лежит на непосредственных агентах изменений: иногда это чиновники, иногда следователи, иногда — общество в широком смысле слова, иногда еще кто-то. Мы можем донести до них информацию, но мы не можем брать на себя их работу.

Мне кажется, что это полезная мысль еще и в те моменты, когда ты сталкиваешься с реальностью, в которой мир не изменился — или изменился недостаточно. А еще мне кажется, что благое желание менять мир, если выбрать именно его как руководство к действию в журналистике, может привести в бездны бытия. Особенно если дело происходит в современной России.

И это, по-моему, случай Марины Ахмедовой — во всяком случае, таков один моих собственных из выводов текста, который мы сегодня выпустили в «Новой газете-Европа».

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

Когда появился «Русский репортер», я уже работал в «Афише» — и честно говоря, так и не смог увлечься чтением этого издания. Их подход к репортажам казался мне слишком эмоциональным, аффектированным, я всегда был сторонником understatement; а то, как «Афиша» делала непосредственно литературу, стиль, казалось более тонким и изящным. Однако трудно отрицать, что для многих других людей, особенно поколением младше, «РР» оказался важнейшим сюжетом, чуть ли не дверью в большую журналистику. Помню эти регулярные отчеты с опросов абитуриентов то ли журфака, то ли Вышки — и там всегда на первых местах в рейтинге читаемого находился «РР». А Ахмедова была одной из его звезд, и была, кажется, заслуженно: писала про наркозависимых, убивающих себя в сибирских притонах, про родственников террористов-смертниц, которые пытаются понять, почему они выбрали такую судьбу, про умирающие российские деревни. И писала, глубоко погружаясь в свои темы, с максимально близкого расстояния.

А потом что-то случилось, и теперь Ахмедова сидит в Совете против прав человека при президенте, борется с мигрантами и пишет доносы на антивоенных музыкантов. И можно легитимно считать, что одним из водоразделов тут стал 2014-й год, Украина и Донбасс, где Ахмедова, очевидно, получила собственную травму и выбрала сторону. Но мне кажется, что текст хорошо показывает, куда приводит сочетание амбиций (а стремление к успеху и известности — тоже частая мотивация прихода в журналистику, каким бы странным это не казалось) и желания менять мир своими руками, особенно в России, где успешно менять мир легче всего, когда ты заодно с государством. Я не хочу сказать, что нельзя сочетать независимую, честную журналистику и адресную помощь людям; нет, конечно, можно, и есть замечательные примеры такого рода. Но есть и вот такие примеры, когда желание мир приводит к тому, что ты начинаешь его менять вместе с Владимиром Путиным.

Еще два важных тезиса. Я редактировал этот текст, но идея — не моя, тут все целиком заслуга автора, который по понятным соображениям решил сохранить анонимность (Ахмедова гневлива и вполне влиятельна). Этот пост можно считать еще и объявлением: я теперь тружусь редактором в «Новой-Европа», нам очень нужны хорошие темы и глубокие тексты вокруг того, чем живут Россия и люди с российскими паспортами, если у вас они есть — пишите мне в фейсбук, телеграм или на почту ag@novayagazeta.eu.

https://novayagazeta.eu/articles/2026/02/11/voina-dlia-nee-eto-vozmozhnost-sdelat-sebe-imia

Как иногда важно смотреть на автора текста. Ну казалось бы — что-то про здоровье младенцев и медицинскую науку, предельно далекая от меня тема. Но автор — Бен Тауб, тот самый человек, который писал про инуитов в Гренландии и большой текст про то, как в Киркенесе выявляют шпионские усилия России. Ну, надо читать, решил я, и не прогадал — это как раз такой лонгрид, где с каждой следующей частью челюсть отвисает все ниже.

Начинается все вот с чего. В 2005 году в Канаде умер 12-дневный младенец, который до этого был здоров, как бык. Анализы выявили, что у него в крови повышенная концентрация кодеина, а матери ребенка прописали тайленол, где кодеин как раз действующее вещество, от послеродовых болей. Знаменитый ученый и один из главных специалистов по младенческой медицине Гидеон Корен провел анализ и установил: дело было в том, что у матери был ультрабыстрый метаболизм, и, в общем, вышло так, что кодеин из тайленола переработался в ее организме в морфин в таких концентрациях, что его присутствие в грудном молоке сделало его опасным для здоровья ребенка и в конечном счете его убило. (Я совсем не специалист в медицине, мог перепутать тут какие-то детали.)

Это открытие стало сенсацией и повлекло за собой огромные последствия: кодеин перестали выписывать беременным и родившим по всему миру. Однако некоторые коллеги Корена заподозрили, что не все так просто, и обратили внимание, что математика исследования не бьется: в организме погибшего ребенка попросту было слишком много морфина, чтобы он мог туда попасть с грудным молоком.

Ну и дальше там захватывающая детективная история расследования всего этого замеса, в котором, в частности, активно участвует сам журналист — одна из соавторок исследования Корена узнает от Тауба, что в организме ребенка было обнаружено что-то очень похожее на остатки таблетки тайленола, которую младенцу скормили напрямую, и абсолютно шокирована этой информацией. Постепенно выясняется, что при всей своей репутации лаборатория Корена крайне расхлябанно и безответственно обращалась с данными, в какой-то момент ее разоблачили в Канаде: выяснилось, что судебные показания ее специалисты давали на основе абсолютно ненадежных данных, в результате чего из кучи семей изъяли детей из-за якобы алкоголизма родителей. Ну и еще очень много всяких неприглядных, но увлекательных подробностей.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

В сухом остатке: опозоренный Корен уехал в Израиль, болеет и не дает комментарии. Мать того самого ребенка абсолютно уверена, что все дело было в ее таблетке; что на самом деле произошло с младенцем, никто не знает и никогда не узнает. Медицинский журнал The Lancet отказывается отзывать ту самую статью, где Корен со товарищи пишут об опасности кодеина, несмотря на все многочисленные опровергающие ее исследования. По всему миру кодеин включен в список запрещенных для беременных и родивших препаратов, вместо этого им теперь прописывают более сильные — и потенциально вызывающие аддикцию — опиоиды. В Великобритании в белый список вообще включен фентанил.

https://www.newyorker.com/magazine/2026/02/02/did-a-celebrated-researcher-obscure-a-fatal-poisoning