Американская конгрессвумен Анна Паулина Луна рассказала, что регулярно встречается с российским послом в США Александром Дарчиевым и считает его своим хорошим другом.

"Мы очень хорошие друзья с нынешним послом России, с которым я регулярно встречаюсь, чтобы вместе пообедать", - сказала Луна на полях съезда Республиканской партии в Техасе.

Конгрессвумен также предложила за счет выделенных Украине денег профинансировать инициативу Трампа по выплате американцам по $5 тыс.

Claude пытались использовать для усиления опасных патогенов с декабря 2025 по август 2026, сообщила журналистам Anthropic.

Пользователи, среди которых были сотрудники военных институтов неназванных стран, хотели делать их заразнее, смертоноснее и устойчивее к условиям, а запросы маскировали под научные исследования и гранты. Служба безопасности Anthropic нашла переписки, где Claude просили помочь с чикунгуньей, птичьим гриппом, ортопоксвирусами, токсинами и ядами для применения против человека.

Anthropic закрыла доступ к ИИ-модели Claude для ученых, которые могли использовать ее для исследований, способных помочь в создании биологического оружия, - сообщает The New York Times.

В России запустили массовое производство пилотируемых "летающих электромашин"

Массовое производство электрических вертикально взлетающих и садящихся транспортных средств (eVTOL) - летательных аппаратов нового поколения на одного человека запустили в Кемеровской области. Об этом ТАСС сообщил технический директор производства, эксперт в области композитных технологий Максим Ивлев.

👆❗️Эти штуки очень сильно необходимы армии.

По военным каналам прошли фотографии тел российских военнослужащих Африканского корпуса, погибших при нападении на колонну в Мали. Засады на колонны там стали регулярными. Потери можно подсчитывать, но важнее понять, какие задачи стоят перед российскими военными и что вообще возможно сделать для обеспечения безопасности в Сахеле.

Границы африканских стран, как мы не раз обсуждали, нарезались колониальными офицерами под военную логистику, и после обретения этими административными районами независимости внутри одних государств оказались кочевники и земледельцы, мусульмане, христиане и язычники. Оружие к этому времени стало дешёвым и доступным: появление калашникова во многом и подорвало колониальную систему. А сейчас у боевых групп уже дроны и самодельные фугасы.

Поводов для столкновений в Сахеле долго искать не надо: ресурсы, земля, вода, контроль контрабандных маршрутов. Местная власть добавляет поводов. Так малийская хунта похоронила соглашения с туарегами, взяла Кидаль силой, устраивала там карательные акции, а по итогу получила объединённый фронт сепаратистов с джихадистами, которые до этого воевали друг с другом. В сети разлетались видео с актами людоедства со стороны проправительственных сил. Но поводы объясняют, почему конфликт начинается. А вот почему он не заканчивается, вопрос другой.

На момент обретения независимости в 1960 году в Мали жило около 4 млн человек, в 1990-м уже 9 млн, а сейчас около 26 млн. В соседнем Нигере: 3 млн в 1960-м, сейчас 29 млн. Буркина-Фасо: 5 млн, сейчас около 25 млн. Нигерия выросла с 45 млн до 243 млн. Рождаемость здесь, в отличие от остальных регионов мира, снижается минимально: в Мали 5,5 ребёнка на женщину, почти как в прошлом веке, в Нигере около 6, это мировой рекорд. А смертность тем временем упала за счёт вакцин, антибиотиков и продовольственной помощи. За 65 лет слабозаселённый Сахель и его южная периферия наполнились сотнями миллионов человек.

Людей стало многократно больше, чем при колониальной администрации, а образовательный уровень, инфраструктура и экономика остались примерно на том же уровне. Медианный возраст в Мали шестнадцать лет, в Нигере около четырнадцати с половиной, то есть половина населения — дети. У каждой школы и клиники, которую успеет построить правительство, вдвое больше претендентов, чем планировалось. Городское население Мали около 12 млн, и большая часть живёт в саманных домиках без воды и канализации. Миллионы молодых людей без работы и образования, которые в смартфоне и телевизоре видят, как живёт остальной мир. Запросы населения быстро растут. Сто лет назад, например, малийцев не нужно было обеспечивать бензином, сейчас обязательно. Запросы элиты тоже высоки, ориентируются на европейское потребление.

Вот это и есть главная проблема Сахеля: государство не способно обеспечить развитие населению, которое растёт быстрее любых его возможностей. Сама по себе демография никого не поднимает на восстание, поднимают конкретные обиды, деньги, жажда мести. Но демография делает такой конфликт нерешаемым. У каждой вооружённой группы неисчерпаемый людской ресурс, и любой военный успех обесценивается за несколько лет, потому что вырастает следующее поколение бойцов.

Европейцы осознали эти перспективы ещё в прошлом веке и постепенно уходили из колоний: обеспечивать безопасность и социальную стабильность становилось всё дороже, никакие природные ресурсы этих расходов не перекрывали.

Неоколониальная схема, при которой метрополия оставляет себе добычу, вывоз и финансы, а за контроль территории и снабжение населения не отвечает, какое-то время работала, но сейчас и она изжила себя. Французы, например, добывали уран в Нигере, но вся годовая добыча стоила в разы меньше, чем год их военного присутствия в Сахеле. После очередного переворота они потеряли активы и решили, что проще покупать сырьё на рынке, чем постоянно спасать марионеточные правительства.

Россия зашла в образовавшуюся пустоту на волне светлой памяти о советском прошлом и коммерческих успехов частных компаний в настоящем. Примерно в ту же нишу, что и французы, но без понимания масштаба проблем.

Контингент в две тысячи человек способен какое-то время удерживать конкретное правительство в конкретной столице. Но победить в этой войне он не может, независимо от исхода отдельных боёв и от того, какие системы вооружений туда завезут. Можно разгромить JNIM возле Гао, но на место разгромленных отрядов придут новые бойцы из той же деревни, а сами группы получают поддержку соплеменников в Нигере, Буркина-Фасо, Алжире, Нигерии и, по некоторым данным, деньги единоверцев из Залива. Это трансграничная сеть, воюет она полупартизанскими методами и способна растянуть войну на десятилетия. Притом территории огромные, контроль над ними и над условными границами обеспечить нереально. Топливную блокаду Бамако, объявленную в сентябре 2025 года, JNIM то ослабляет, то возобновляет, и столицу душат, не входя в неё. Ни Африканский корпус, ни турецкие дроны с этим не могут справиться.

Тут стоит понять, чем вообще исламисты берут. Религиозных текстов боёвики в большинстве своём, понятное дело, не читали, так что дело не в богословии. Исламисты обеспечивают простой суд: государственный судья находится за двести километров, ведёт дела годами и требует взятки, а кади в деревне решает спор за несколько дней бесплатно. У них умеренный понятный налог: вместо десятка блокпостов с жандармами, таможней и лесниками один закят по известной ставке. Исламские проповедники продвигают социальную справедливость: так лидер фульбского крыла JNIM Амаду Куфа в видеороликах проповедовал отказ от власти знатных родов, владеющих пастбищами, и от сословного рабства, которое у скотоводов фульбе и туарегов сохраняется до сих пор. В XXI веке это выглядит странно: наследственный хозяин продолжает считать рабом отмороженного чувака с автоматом Калашникова, а тот уже давно так не считает. Исламисты обеспечивают своим сторонникам защиту от других вооруженных формирований.

Ещё нужно понимать, что власть в каждой стране Сахеля опирается на один этнос, и мобилизуется вокруг неё именно он, а остальная страна смотрит на них со стороны. В Мали армия и столица — это бамбара и манде, север и центр страны для них чужие. В Буркина-Фасо власть в руках народа мосси. В Нигере армия и политика традиционно за зарма при том что большинства - хауса. В Чаде у власти небольшой народ загава. Так что правительство Мали, воюющее в фульбской или туарегской деревне, приходит туда как чужаки, и их карательные акции это этнические чистки. А исламисты работают поверх этнических границ: ислам собирает в одну сеть фульбе, туарегов, арабов, сонгай, гурма в Буркина-Фасо.

Социалку исламисты на себя особо не берут: школы, больницы, бензин не их забота. Они закрывают то что в нижнем малообразованном обществе нужнее всего - организацию, защиту и социальную справедливость.

Тогда закономерный вопрос: если всё это нерешаемо и убыточно, почему сами вагнеровцы под конец называли Мали самым выгодным контрактом компании? Потому что компания не решала перечисленных выше социальных задач. Это было исключительно коммерческое предприятие. В его смете не было школ, клиник и снабжения населения, не было амбициозных планов обеспечения стабильности в регионе, только охрана правительства, экономических объектов и рейды против его врагов. Бамако платил порядка 10 миллионов долларов в месяц живыми деньгами из налогов западных горнодобывающих компаний, а когда денег не хватало, расплачивался золотом, которое как раз тогда выросло в цене. Сверх того компания получила рудник и сборы со старателей в проблемных местах. С точки зрения российского государства это небольшие деньги, но частная компания считает расходы экономно, а самое дорогое, транспортную авиацию, снабжение и ремонт, закрывало Минобороны, и в баланс компании это не попадало. Так что бизнес был прибыльным ровно потому, что не брал на себя то, за что платили колонизаторы. А сейчас, когда частную компанию сменило государство в лице Африканского корпуса, это обходится дороже и дохода не приносит.

"Димитриев"

Вот Игорь Димитриев пишет про страны Сахель, погружая в местные расклады и проблемы. И в итоге что видим? Знакомую закономерность: есть население (человеческий ресурс) + какие-то востребованные на международном рынке ресурсы, что упирается в низкое качество человеческого ресурса (отсутствие образования, квалификации и специализации + традиционная культура = недоразвитость к привычным институтам западной модели) + внутреннюю конкуренцию за контроль над ресурсами (власть и система организации общества). В какие-то мохнатые годы 19-20 веков колонизаторам было отчасти выгодно строить инфраструктуру в колониях, подтягивать местные элиты в своих институтах до уровня своей западной культуры и через них потом пытаться подтянуть общий культурный уровень, это же потом трансформируется в НКО с демократизацией и борьбой за права, где-то даже с военным вмешательством (ну, что-то такое же прослеживается и в ранние средние века на примере распространения христианства в Европе). Такое было даже выгодно на каком-то стратегическом уровне (ну, как считалось) в СССР (который продолжил практику империи), когда республики Кавказа и Центральной Азии строили с нуля (после имперской революции 17-го в раннем Казахстане не то, что не было управленческих элит, образованных людей было по пальцам пересчитать, это не шовинизм, это факт, хотя племенные властные градации были, конечно ж, но речь именно про государственную организацию). То есть: организация культурной и политической инфраструктуры в колониях прежде всего была всегда необходима для упрощения контроля за территориями (условно: говорить на одном языке символов и смыслов с аборигенами) + побочное создание новых рынков (которые дают отдачу и самоокупаемость вложений). Это вот даже можно проследить в последнем абзаце речи японского императора после капитуляции в 45-м году (японцы буквально надеятся на американское благородство и их способность повести Японию по пути прогресса). Но в Африке, как на и Ближнем Востоке, по итогу времени человеческий ресурс в силу культурной специфики и уровня развитости общества, не способен самостоятельно строить привычные для западного человека институты. Да, есть много людей, есть ресурсы, есть какие-то выгодные логистические и даже геополитические по международным стандартам преимущества, но все это аннигилируется через неспособность самостоятельно конвертировать в развитие и прогресс. Западному же миру, чтобы это подтянуть до каких-то сносных значений, как удалось это сделать советам в Центральной Азии - нужно вкладываться только в гуманистических соображениях, то есть почти безвозмездно, а это уже не логика рынка и капитала, не инвестиции, а субсидирование враждебной отсталой среды, которая еще и воспринимает любое внешнее вмешательство в свои региональные дела - как акт агрессии и колониализма, считая, что все местные беды порождение «белых бандитов». Короче, цивилизационный затык.

"Тарас Щербина"

И призвал царь Гильгамеш Триждывеличайший своих сановников, и вопрошал их...

- Что у нас там на нашей невойне?

- О, Триждывеличайший, подлые гутии обстреляли ночью пограничную деревушку в глубине страны: сгорели три хлева, две мельницы, пять амбаров с урожаем и склад диких ягодок с набедренными повязками и носками. Погибло 100 человек...

- Ах, как же подло было обстреливать склад диких ягодок! За это придётся ответить! Хорошо хоть, что люди не пострадали... А что мы?

- Обстреляли царство гутиев, сожгли 100 пустых сараев и склад с палками-копалками. Убили 5 человек...

- Ай-ай-ай, надо немедля оплакать невинные жертвы братского гутийского народа! А то уважаемые партнёры подумают, что у меня нет сердца! Скажи всем, что мы нечаянно... Что ещё у нас?

- Мы взяли село Малый Лагаш!

- Не вы, а я его взял! Стоп... Подожди, разве вы, то есть, мы, не брали его в прошлом году? И в позапрошлом... Впрочем, это ведь тогда тройная радость! Что ещё?

- О, Триждывеличайший, у меня солдатики немного того... Израсходовались... Кончились под ноль...

- Ты несёшь потери, а значит - воюешь, как надо, а значит - заслуживаешь за это награды! Не беспокойся, после выборов в народное собрание будут тебе новые солдатики!
Так... А ты, обезьяна, что молчишь? Порадуй меня чем-нибудь, ободри!

- О, Триждывеличайший! Прости меня за мою дерзость, но может быть мы начнем воевать всерьёз? Убьём вождя гутиев Зе-Эля-клоуна, перебьём их вождей, сожгём их склады с продовольствием, разрушим их мосты и наконец победим?!

- Ты что, макака красножопая, совсем белены объелась?! Я же дал уважаемым ханаанцам слово пацана из грязной подворотни города на Евфрате, что ни один волос с головы их соотечественника Зе-Эля не упадёт, равно как и с голов других ханаанцев, что окружают его! А если я вдруг начну воевать всерьёз, как ты, дурачина, предлагаешь, то на меня обидится фараон Египта и больше не пришлёт своих зятька и куманька, не пришлёт сосудов с благовонным духом Анк-Хор-Риджа, не пришлёт длинной и мягкой египетской лапши, что так хорошо свисает с ушей, не поводит своей нежной фараонской дланью меня за нос! Нет! Пусть всё остаётся, как есть! Я за мирное урегулирование и всегда готов к болезненным компромиссам и непростым решениям! Все свободны, пошли вон!

"Эпос о Новом Гильгамеше"