ТВОРЦЫ ИСТИНЫ

В аудиторию одного старого европейского университета тихо приоткрылась дверь, и в проёме появилась заспанная физиономия. С минуту она изучала обстановку, а затем, признав условия приемлемыми, внутрь проник и сам владелец сонного лица. Наспех одетый студент с взъерошенными волосами, пригибаясь, словно под обстрелом, пробрался на последний ряд. Лектор постарался не заметить опоздавшего, но всё-таки сбился.

– Вы, как я и говорил, – продолжил респектабельный мужчина в дорогом английском костюме, обращаясь к студенческой аудитории, – выбрав наше ремесло, получите в руки безграничную власть. Благодаря вашей воле на свет будут появляться как герои, так и негодяи. Вы будете разжигать войны и тут же заканчивать их, написав всего пару строк. Вы будете определять, кто стал в войне победителем, а кто потерпел поражение. Вы сможете конструировать в сознании людей самые фантастические сюжеты, которым будут верить. А если вам это запретят, вы легко вспомните сладкое слово «цензура». Его все боятся. Короче, вы станете богами, которые будут создавать новую реальность… Молодой человек! – лектор вдруг повысил голос. – Мало того, что вы опоздали, так вы вновь меня сбили!

Последние слова относились к опоздавшему студенту, который на этот раз, пригибаясь, пробирался уже назад к двери. Застигнутый врасплох, он распрямился и, ещё сильнее взъерошивая волосы, произнёс:

– Прошу прощения, но я, видимо, ошибся аудиторией, и не стал бы мешать вам, но сегодня в университет приехал главный редактор «Бумеранга», и я бы очень хотел его послушать…

В аудитории засмеялись.

– Как ваша фамилия, молодой человек? – поинтересовался лектор.
– Уильямс, сэр.
– Вы сегодня плохо спали?
– Так точно.
– А как вы думаете, на какой лекции вы сейчас находитесь?

Этот вопрос озадачил студента.

– Я решил, что попал на лекцию по литературе. О фантастике...

В аудитории послышались сдавленные смешки. Лектор вздохнул.

– Сядьте, Уильямс. Меня зовут Билл Миклуэйн, я главный редактор «Бумеранга», а вы находитесь на лекции по журналистике.

Но Уильямс остался стоять, о чём-то задумавшись.

– Что ещё? – редактор начал злиться. – Может быть, вы разрешите мне продолжить, или вас что-то смущает?
– Ничего, сэр, – отвечал Уильямс. – Только я в замешательстве: как то, о чём вы говорили, связанно с журналистикой? Вы же по сути предлагали будущим журналистам навязывать читателям своё мнение и искажать информацию. Проще говоря, лгать.

Аудитория затихла.

– Уильямс, что есть правда, а что есть ложь? – осведомился редактор. – Есть ли вообще объективность? Под силу ли человеку, обладающему узким обзором, охватить весь окружающий мир?
– Это вопрос философский…
– Да, – перебил студента редактор. – Это вопрос философский. А мы не философы, Уильямс. Тем более, что истины не существует, потому что у каждого она своя. Мы живём в западной цивилизации, а значит, должны любой ценой продвигать свою истину и свои ценности. Конструировать свою реальность со своей правдой. Недавно, благодаря работе наших СМИ, мы создали превосходный прецедент, когда на пустом месте придумали несуществующую войну. В неё все поверили, и она стала жить своей жизнью. То, что мы, западные журналисты пишем, и есть истина, которая не требует доказательств. Кстати, вот вам задание: напишите небольшое эссе на эту тему. Лучший из вас попадёт на стажировку в «Бумеранг».

Студенты шумно расходились с лекции. Уильямс, улучив момент, поймал главного редактора в дверях и сунул ему лист бумаги с одним небольшим абзацем, написанным корявым почерком.

– Что это? – удивился Миклуэйн.
– Ваше задание, – пояснил студент.
– Нет, Уильямс, – отмахнулся редактор. – Этого мало, вам надо развить мысль. Подумайте ещё.
– Я не философ, – возразил Уильямс. – Зато здесь написано, что я большой профессионал, обладатель множества премий, интеллектуал, лучший студент и стажёр в издании «Бумеранг».
– Что за чепуха?
– Разве я неправильно понял вашу мысль? Или то, что мы пишем не является истиной в последней инстанции?
– Вы будете хорошим журналистом, Уильямс! – похлопав по плечу студента, сказал главный редактор и забрал лист.

ПАРЯЩАЯ ДЕВОЧКА

Часть I

По нашему провинциальному городку поползли гаденькие слухи. Начали поговаривать, что юная девочка, живущая на окраине и отличающаяся от простых обывателей необыкновенной красотой, нас цинично обманывает. А ведь совсем недавно она так волшебно танцевала на городском празднике, что местная публика задыхалась от восторга и наполняла воздух овациями. Наш губернатор, в общем-то неплохой и добрый старик, даже высказывал мысль, что необходимо такое дарование отправить в Петербург, в какое-то Императорское училище, но на том дело и кончилось.
Много позже, когда скандал получил широкую огласку, а про наш поистине фантастический случай написали все газеты, выяснилось, что этот слух пустил некий проезжий иностранец. Англичанин-не англичанин, поляк-не поляк, словом, кто-то с запада. А суть сплетни состояла в том, что наша девочка Катя, как окрестила её пресса, хотя звали её совсем иначе, танцевать вовсе не умеет. Что ради славы и нашей любви она мошенничает, для чего использует некие хитроумные технические приспособления. В самом деле, Катю в городе мы называли не иначе, как парящая девочка. На сцене во время танца она создавала такое удивительное впечатление, словно её хрупкое и изящное тело становилось невесомым, и она могла даже на мгновение замирать в воздухе. Иностранец же утверждал, что такие фокусы за границей известны давно и пользуются популярностью только у самых низших и малообразованных слоёв населения. Слух сам по себе нелепейший, и, конечно, не заслужил бы никакого внимания, если бы во всяком обществе не существовало, как точно заметил один известный писатель, разных людишек. Людишек такого рода, которые любят слетаться на всякую грязь и с наслаждением перекатывать её во рту.
Первым подхватил эту сплетню отставной чиновник, служивший ещё при прошлом губернаторе, Панихидов. Скверный человек, к тому же пьяница, любящий напиваться по кабакам до скотского состояния, после чего его часто находили в канавах. Он-то и возмутился, что его, якобы обманывают, хотя, сказать по правде, ни к танцам, ни к Кате, ни к чему-либо вообще прекрасному, Панихидов отношения не имел.

– Это что же, нас за дураков держат? – выпучивая свои бычьи глаза, кричал он в придорожном трактире. – Кто этой мелюзге дал право нас, честный народ, обманывать?

Следом к нему присоединился купчик Хвостоплясов. Этот водкой не упивался, зато был отцом двух довольно некрасивых дочерей, которых уже не первый год безуспешно пытался выдать замуж, в то время как взрослеющая и хорошеющая Катерина имела несомненный успех у противоположного пола.

– Это как же выходит?! – всякий раз сердито восклицал он на публике. – Отцы семейств сбиваются с ног, ища подходящую партию дочерям, а, как оказывается, сорвать банк можно исключительно ложью!

Подобные возмущения в нашем городе росли как грибы после дождя. Личные обиды и жизненные неурядицы пробуждали в жителях зависть к хрупкой и красивой девочке, которая почему-то для всех стала символом людской несправедливости. Разумеется, раздавались и трезвые голоса, но их никто не слушал, тем более тихое благоразумие всегда слабее животного помешательства.
Когда волна возмущения докатилась до губернатора, тот, недолго думая, постановил положить конец всем домыслам и устроить девочке проверку.
Узнав о решении губернатора, часть нашего общества, самая нетерпеливая, а, говоря откровенно, самая дрянная его часть, немедленно вереницей, кто на экипажах, кто пешком, потянулась к дому девочки.
Катя с мамой жила в небольшом флигеле, который им сдавала старая помещица, нелюдимая и глуховатая старуха, цель жизни которой на этом свете никто точно угадать не мог. Теперь достоверно известно, какого страха натерпелись мать с дочкой, когда к их дому пришла возбуждённая толпа, значительную часть которой составляла шумная молодёжь. Та самая весёлая и озорная молодёжь, главным интересом которой было не узнать правду, а посмотреть на безнравственное представление, и заодно насладиться охотничьей травлей беззащитных существ.

Часть II

Мать долго не пускала дочь, но Катя неожиданно для всех всё же вышла к публике. И тут все заметили то, чего до странности не замечали раньше. Походка и осанка девочки были удивительно нескладными, напряжёнными, и, казалось, что каждый шаг даётся ей с невероятным трудом. Мы все привыкли к лёгкости её танца, мягкости движений, изящности жестов, но никогда не обращали внимания на самое простое – на неуклюжесть её походки. Кто-то из толпы немедленно выкрикнул:

– Да вы посмотрите, она даже ходить правильно не может. Какие могут быть танцы? Лгунья!

Кате были хорошо известны те слухи, что ползли по городу, и здесь она ничего не смогла ответить, а только робко улыбнулась, чуть показав два верхних больших белых зуба. Тогда от толпы, словно делегат, отделился крупный и тяжеловесный отставной полковник Карасевич, известный всему городу, как заядлый картёжник и любитель женского пола.

– Катя, – начал он осанисто, но всё же труся перед девочкой. – Тут такое дело… Да ты, наверно, и сама знаешь… Словом, говорят, что ты водишь нас за нос. Пользуешься нашей доверчивостью, в то время как сама применяешь магнетические канаты, электрические пружины или ещё чёрт-те что. Ты не подумай, мы пришли по распоряжению самого губернатора. Он поручил проверить, так ли это, как говорят. И тот трюк с зависанием в воздухе… Если сейчас ты представишь его этому почтенному собранию… Так и тебе будет лучше…
– Я знаю, – ответила Катя, помогая Карасевичу исполнить его обязанность. – Но я не могу. Я сегодня не готовилась, я не выполняла сегодня никаких упражнений.

В толпе послышался карикатурный смех, и кто-то передразнил:

– Не готовилась она! Конечно, не готовилась!
– Нет, нет! – пояснила девочка. – Это правда! Если вы придёте в любой другой день…
– Боюсь, что это невозможно, – веско перебил Карасевич. – Катя, надо постараться и положить конец этой некрасивой истории.
– Ну если вы желаете, – согласилась девочка, – я могу попробовать, но ничего не обещаю!

Толпа чуть отошла, освобождая место. Девочка какое-то время собиралась, затем, будто стараясь попасть в такт воображаемой музыке, сделала несколько неуверенных движений и подпрыгнула на одной ноге. Но прыжок оказался неловким, слабым и неубедительным, после которого она какое-то время продержалась в воздухе, или так только показалось, а затем, потеряв равновесие, широко раскинула руки и нелепо упала.
По толпе прокатился липкий ехидный смех, который всегда случается у разных людишек, если кого-то другого постигает горькая неудача. Отряхивая пыль с платья, Катя молча поднялась с земли.

– Лгунья! Лгунья! – загремела толпа.
– Ну хотите, хотите…– пытаясь перекричать раскатистые обвинения, воскликнула девочка, будто больше переживая не за свою неудачу, а за то, что не оправдала ожиданий многолюдной публики, желающей верить в её талант.

– Ну хотите, хотите… – продолжала повторять Катя, вздыхая и как будто раздумывая. – Ну вот…

Ужас и изумление появились на лицах замершей толпы. Послышался женский вопль и плачь, – кто-то, кажется, упал в обморок. Кто-то крикнул, что этого не может быть. Карасевич даже думал броситься вперёд, чтобы прекратить невообразимое явление, но опомнился, перекрестился и отступил.
Маленькая девочка, раскинув перед потрясённой толпой руки, медленно поднималась в воздух. Она парила в нём, будто её поддерживала невидимая сила. Очевидно, вид изумлённых взрослых очень развеселил её. А ещё ей понравилось, что она смогла удивить всех, отчего звонко и весело рассмеялась. Было заметно, что, летая и лавируя в воздухе, как лёгкая бабочка, она чувствовала себя увереннее, чем на земле. Люди, которые ещё недавно собирались уличить Катю во лжи и призвать её к ответу, испуганные, пятились от её дома.

– Какие, какие к чёрту она не выполнила тогда сегодня упражнения? – послышался чей-то пронзительный голос.

И другой голос, почему-то грустный и мрачный, ответил:

– Упражнения, чтобы хоть немного походить на нас.

С того дня ни Катю, ни её маму в нашем городе уже никогда больше не видели.

ОХРАННОЕ АГЕНТСТВО

Услышав звонок в дверь, Богдан Зорянович Тучко лениво поплёлся в прихожую, утирая с длинных усов сметану. На пороге стоял улыбчивый гражданин в куцем пиджачке, который крикливым голосом представился:

– Саймон, Диккенс и Адамовский – охранное агентство, все виды сотрудничества!

Бойкий настрой гостя заставил Тучко выпрямиться и подтянуть на животе тренировочные штаны.

– Пан Тучко? – уточнил незнакомец. – У меня для вас скверные новости, – сокрушенно закачал головой гость и упрямо протиснулся внутрь. – Ваш сосед готовит на вас покушение!
– Василий? – побледнел Тучко. – Зачем?
– Неизвестно. Скорее всего, он сошёл с ума, – не давая опомниться жертве, нагнетал агент. – Но мы располагаем точными данными, что на этой неделе он непременно вас убьёт! Однако! – незнакомец поднял палец. – Теперь с вами охранное агентство Саймон, Диккенс и Адамовский, которое предлагает услуги, избавляющие от любого беспокойства! Вот, подпишите контракт! – агент достал из дипломата бумаги и уже вкрадчиво добавил. – Богдан Зорянович, не надо экономить на своей безопасности, если рядом живёт сумасшедший.

Тучко был человеком трусливым и мнительным. И хотя он не сразу поверил, что сосед Василий, мужчина средних лет, семьянин с двумя детьми хочет его убить, тут в памяти стали всплывать неприятные подробности. Например, с недавних пор Василий стал ходить на занятия боксом, затем как-то в лифте он поинтересовался у Тучко, почему тот живёт один, а после Богдан Зорянович лично видел, как сосед приобрёл карабин и пропал вместе с семьей. «Отправил семью подальше и готовится!» – подумал Тучко и контракт подписал.
Рано утром Тучко разбудил громкий шум на лестничной площадке. Подойдя к входной двери, он попытался выглянуть наружу, чтобы узнать, что происходит и не смог – металлическая дверь оказалась заварена.

– Что за безобразие? – заорал Тучко.
– Всё под контролем! – раздался снаружи знакомый крикливый голос, который торжественно объявил. – С вами агентство Саймон, Диккенс и Адамовский! Работаем в целях вашей безопасности!
– Как же я выйду, даже за едой?
– Без паники! – кричал агент. – Всё под контролем! Сейчас к вашему положению привлечём внимание общественности, бай-бай!

И агент исчез. К вечеру под окна замурованного в собственной квартире Тучко в самом деле пришли люди с плакатами в его поддержку и с осуждением Василия. Между демонстрантами сновал тот же агент, крича в мегафон, что не следует приближаться к дому, ибо Василий может пойти на крайние меры и даже взорвать Тучко. Слух о возможном подрыве жилого дома быстро докатился до администрации города. Та, подогреваемая тревогами агентства Саймон, Диккенс и Адамовский, недолго думая, приказала эвакуировать всех жильцов. Следующий день Тучко встретил, как единственный обитатель всего дома, а к вечеру ему отключили электричество и воду. Взбешённый Тучко позвонил агенту, но тот заверил, что агентство Саймон, Диккенс и Адамовский его не оставит, что беспокоиться не о чём, а всё делается ради безопасности.

– А знаете, пан Тучко, – задумчиво предложил агент, – скиньте-ка мне из окна ваши ценные вещи. Возможно, Василия интересуют именно они.

Ошалевший Тучко повиновался.
Следующую неделю одичалый и немытый Богдан Зорянович провёл под страхом неминуемого покушения. От криков за окном он медленно сходил с ума и, доедая последние запасы, мечтал о конце заточения. Однако, проклятый агент не выпустил узника. Напротив, он утверждал, что Василий не отказался от своих планов и затаился, чтобы нанести подлый удар, но пану Тучко беспокоиться не о чем, потому что агентство Саймон, Диккенс и Адамовский немедленно накажет злодея, если тот попытается влезть в его квартиру.

Через месяц загорелый Василий вместе с семьёй вернулся с юга домой. Навстречу ему из дверей подъезда выносили покрытое простыней тело, а улыбчивой гражданин в куцем пиджачке крикливым голосом тут же говорил в камеру:

– Мы сделали всё ради безопасности нашего клиента и на целый месяц продлили ему жизнь. Для агентства Саймон, Диккенс и Адамовский нет преград! Мы продолжаем работать, и следующим нашим клиентом можешь стать именно ты!

СУД

В зале с кессонным потолком и ионическими колоннами, c золочёной лепниной и мраморным полом, за судейским столом сидели трое. Лицо первого было обескровлено и обтянуто морщинистой кожей, напоминающей мятый пергамент. Его голова, покрытая клоками блёклых волос, время от времени сотрясалась в конвульсиях, а сухой язык напрасно облизывал шершавые губы. Справа сидел другой. Из-за стола виднелась только его голова: круглая, мясистая, с оттопыренными ушами и кроваво-красным порочным ртом, переполненным вязкой слюной, хлюпающей и текущей наружу, когда он заговаривал. Третий, сидящий в центре, был страшнее и хуже предыдущих. Он был безлик. Его лицо скрывал чёрный непроницаемый колпак, который никогда не поднимался. И только его голос, мрачный и глухой, был известен тем, что выносил все самые жестокие приговоры.

Перед ними стояла уставшая и переминающаяся с ноги на ногу хрупкая девочка. Она не то утирала слёзы, не то массировала нижние веки кончиками красивых пальцев, затянутых в тонкие алые перчатки.

– Мы здесь всю ночь, – сказала девочка. – Отпустите меня, пожалуйста. Я очень устала, а мне надо спешить.
– Тебе не подобает так разговаривать с судом! – раздражённо прокаркал бледный старик. – Мы решаем твою судьбу, милочка, поэтому будь вежлива и покладиста.
– Но я ничего такого не сказала.
– А ещё мы здесь определяем истину, – сально подмигивая глазом с красными прожилками, промолвил толстяк. – Даже странно, что ты, симпатяшка, этого не понимаешь.
– Да какое это имеет значение?! – вдруг разозлилась девочка. – Я говорю правду!
– Что есть правда – решаем мы, – гулко вступил чёрноколпачный. – Ты заявляешь, что умеешь летать, но не хочешь рассказать, как тебе это удаётся. Эликсиры, снадобья, заклинания?

Девочка по-детски надула щёки.

– Я уже объясняла, я не знаю как. Ещё маленькой захотела и постепенно училась.
– Чушь! – застрекотал бледный старик. – Ещё никто и никогда не мог подняться в воздух!
– А я смогла! – упрямо сказала девочка и грустно добавила. – Отпустите меня, пожалуйста, я устала, а у меня важное дело. Вы же знаете!
– Мы ещё ничего не знаем, лапочка, – мокро улыбнулся толстяк. – То, что ты сообщила, может быть ложью.
– Так идите и посмотрите!
– Нас не интересует происходящее снаружи, – объявил чёрноколпачный. – И до нас, и теперь, и после нас – судьи никогда не покидают этот зал с колонами.
– Ну скажи, скажи, – раздраженно тряс головой бледный старик, – как высоко ты можешь подняться в небо?

Девочка задумалась.

– Я не знаю, я ещё так высоко не взлетала. Надо пробовать! – тут он замолкла и уже со слезами зачастила. – Но вместо этого вы отнимаете у меня последние силы глупым допросом.
– Если нужно, мы продержим тебя сто ночей, – траурно произнёс чёрноколпачный.
– Нет, крошка, – обратился толстяк, – мы хотим знать, как высоко ты можешь взлететь, чтобы понять, могла ли ты видеть то, о чём нас предупреждаешь.
– Какие вы глупые! – от бессилия и усталости девочка вконец разрыдалась. – Вы должны помогать мне, но вместо этого пытаете и лишаете сил! К чему такой суд, если он мешает полёту!
– Как ты смеешь так говорить, мерзавка! – взвизгнул бледный старик. – Наша власть решает, полетишь ты ещё или нет. А пока ты сеешь только панику!
– Время! Если я не успею, то…
– Главное, установить истину, – перебил чёрноколпачный. – Прочее не имеет значения.
– Ну что же вы! Я вас ещё вчера предупредила! А вы…
– Мы – суд!

И как только чёрноколпачный произнёс эти слова, зал вздрогнул. Затем ещё раз, и ещё. Девочка обречённо пробормотала:

– Я не успела… Вы, только вы со своей бюрократией и со своим властолюбием виноваты во всём! Я не успела…

В слезах она выбежала из суда на ступени, где её ждала мама.

– Я не успела! – рыдая, бросилась в её объятья девочка. – Я смогла бы, если постаралась, взлететь выше и предотвратить катастрофу, но поздно… Они забрали моё время и мои силы.

Нечто яркое и горящее ударило с неба в здание суда. Зал с золочёной лепниной и ионическими колоннами рухнул. Разломился мраморный пол. Рассыпался и полетел вниз кессонный потолок, не оставив под обломками живых. Исчезли и судьи, будто и не было их никогда.

Правду говорить легко и приятно

Вчера мы стали свидетелями исторического события, потрясшего, без преувеличения, весь мир, который уже никогда не будет прежним.

После заседания Совета Безопасности президент России Владимир Путин подписал указы о признании независимости Донецкой и Луганской Народных Республик. Надо поздравить народ Донбасса с этим долгожданным событием, которое он заслужил исключительной выдержкой, мужеством и пролитой кровью. Надежда на то, что война для людей, на протяжении 8-ми лет подвергавшихся геноциду, подходит к концу, становится реальностью на наших глазах.

Нельзя не отметить, что признание независимости Народных Республик стало ключевым событием в глобальном противостоянии двух цивилизаций – России и Запада. И, скорее, именно этому была посвящена, пожалуй, лучшая речь В.В. Путина, предваряющая подписание указов.

Уникальность речи президента заключается в том, что она была составлена не кремлёвскими спичрайтерами из окружения Владимира Путина, и даже не им самим. Эта речь долгие годы собиралась по слову со всей России, причудливо сплеталась в неповторимый русский узор, набиралась сил, наполнялась соком, и автор её никто иной, как наш народ. Всё, что вчера высказал российский президент, бесчисленное количество раз произносилось в нашей стране и Русском мире совершенно отличными друг от друга людьми. Начиная от публичных и популярных аналитиков средств массовой информации, и заканчивая простыми обывателями, неискушенными в тонкостях политики, но явственно чувствующими, как на западе угрюмо и свирепо прорастает уродливое зло.

Все сказанные ранее слова, вдруг разом сложились в одну речь президента. В ней нашлось место всему, о чём в последнее время болело русское сердце: и про несправедливость существующего мироустройства, и про неизбежное возмездие для убийц наших соотечественников, и про православие и русских, про нетерпимость к предательству и лжи. Наконец, про то, что является самым ценным в мире – про жизнь человека и его свободу. Но главное, эта речь была стопроцентно честная, прямая и открытая. Она вся состояла из правды.

На Западе этой правды опасались давно. На Россию было оказано беспрецедентное давление: её шантажировали и запугивали санкциями, угрожали и тут же лукаво подкупали, в порыве ненависти упоминался даже союзник Запада – ад. Но речь всё же была произнесена. И обращена она была не к нам, а к «ним» и от нас.

В речи была провозглашена независимость не только Донецкой и Луганской Народных Республик, но и независимость самой России, которая в очередной раз, и, хочется надеяться, в последний, сообщила всему миру, что Российская Федерация – свободное и суверенное государство, которое будет действовать исключительно в интересах собственного, не всегда живущего в его границах, народа.

И после этих правдивых слов прочие лидеры государств, казавшиеся до этого могущественными властелинами мира, в одни миг превратились в жалких, глупых и злобных карликов, пищащих и грозящих кулачками. В их заявлениях сквозило бессилие. Они подозревали, но теперь, кажется, поняли до конца, что с Россией им сделать ничего не удастся. Вчера мир изменился бесповоротно. Никто ещё не может сказать, каким он будет, этот новый мир, новый порядок. Но он уже наступил и от этого факта не отмахнуться. Безусловно, появятся новые испытания и вызовы, однако Россия теперь может смотреть в будущее с большей надеждой.

ВОСЕМЬ ЛЕТ ТИШИНЫ

Вчера началось освобождение Украины. Её демилитаризация и денацификация.

Восемь лет уговоров, просьб, призывов к разуму и миру, и деликатного обращения не возымели результата. Россия не только не была услышана Украиной и всем миром, но и пострадала за своё миролюбие.

Война – это катастрофа. Но впавшая в соблазн и прелесть Украина, попавшая в лапы выродившихся и малообразованных людоедов с Запада, и понукаемая ими, на протяжении девяти лет сама неслась в эту пропасть. Начиная с кровавого антигосударственного переворота на Майдане, Украина стала пристанищем и плацдармом для калиброванных мерзавцев всех мастей, которых она встречала с распростёртыми объятиями. Ещё не было ни Крыма, ни Донбасса, а на майдане уже звучал лозунг: москаляку на гиляку! Единственным условием комфортного проживания в стране стала животная ненависть к России и махровая русофобия. А вслед за призывами последовали и дела. Первыми под удар попали Донбасс и город Одесса, которых бесноватый киевский режим попытался лишить законного права говорить на русском языке и быть частью русской культуры, но которые не пожелали подчиниться обезьяньему неонацизму. Были и другие очаги сопротивления государственному перевороту, подавленные силой. Но люди, сожжённые заживо в Одессе, и геноцид на Донбассе являются, пожалуй, самыми циничными и кровавыми страницами в истории новой послемайданной Украины.

Восемь долгих лет, управляемая последователями Бандеры и Гитлера, Украина превращалась в государство-призрак, единственными идеями которого стали ненависть и смерть. Восемь долгих лет на глазах молчаливого мирового сообщества преступные власти страны творили геноцид на Донбассе. Убивали, грабили, насиловали своих же украинских граждан и загоняли детей в подвалы, лишая их права на базовые человеческие ценности – жизнь и свободу. В это же время видные деятели украинского неонацизма устраивали в информационном пространстве жуткие пляски, радуясь людским трагедиям и смертям как на Донбассе, так и в самой России. Значимые лица новой украинской элиты называли русских людей недочеловеками, быдлом, колорадами, предлагали расстреливать их из «ядерного оружия» и «жечь вату». С наглой ухмылкой, смотря в заплаканные лица женщин, детей и стариков в Народных республиках, говорили им, что это они сами себя обстреливают и гибнут не от оружия ВСУ, а от взрывающихся кондиционеров. Покончив с Донбассом, этот террор распоясавшиеся неонацисты обещали принести нам, в Россию. Много чего было ещё.

Россия терпела долгие восемь лет. Но рано или поздно любому злу приходит конец. У русских не было иного выбора, как прийти и покончить с ним. Важно, что Россия пришла не мстить, а освобождать Украину. Она пришла вырвать клыки у ядовитой гадины нацистского режима. Провести демилитаризацию, денацификацию и предать справедливому суду военных преступников, которые отдавали приказы на уничтожение своего собственного народа.

Война – это катастрофа. Но, вероятнее всего, её ещё можно было бы избежать, если бы не эти страшные восемь лет тишины. Тишины от тех, кто теперь вдруг осознал, что война — это плохо. На Украине, в России, в мире. Если бы они, бегающие теперь с псевдопацифистскими лозунгами, ранее набрались мужества и не молчали об убийствах на Украине и трагедии Донбасса. Но они молчали. Молчали, потому что их это не касалось. Не касалось их родственников, друзей, близких. Не касалось их комфортной жизни и их судьбы. Они абсолютно равнодушно смотрели на тела убитых гражданских, но зато теперь почему-то с ужасом взирают на разрушение инфраструктуры, созданной для войны. И об этом надо помнить. Надо помнить всегда, что, если вовремя не остановить войну, где бы она ни случилась, рано или поздно она может прийти в твой дом. России пришлось идти и останавливать войну. В одиночку. Как всегда. И очень хочется верить, что так это и будет, и на безоблачном голубом небе над освобождённой и прекрасной Украиной вновь засияет яркое солнце.

МАСКИ

В переломные моменты истории маски с лицемеров слетают стремительно. И вот Запад уже откровенно и не стесняясь заявляет, что желает натурального уничтожения России. Сладкоголосые речи про партнёрство, про то, что санкции направлены не против народа, а против властей напрочь забыты. Положено начало преследованию даже лояльных Западу олигархов. Сбросив маски, западные лицемеры прямо и откровенно заявляют, что не успокоятся, пока наша экономика не будет разрушена и поставлена на колени. Против нашей страны и народа совершаются чудовищные по своей дикости и припадочности акции, называемые на Западе санкциями, но на деле пропитанные животной ненавистью и русофобией. Всё, связанное с Россией, вызывает у западных властей острые приступы настоящей бесовской злобы.

Становится очевидным, что денацификацию Украины, от страха ли, или от безумия, Запад задумал использовать в качестве повода для окончательного решения вопроса по России. Хочется верить, что большинство уже понимает, что мир навсегда изменился. Он никогда не будет прежним. Но ещё хочется надеяться, что у многих из тех, кто ещё полагал, что сможет выторговать у Запада поблажки, в виде ведения унизительной антигосударственной деятельности, спадут розовые очки. Поблажек от Запада не будет. Никогда и никому! Ни культурной тусовке, ни спортивной, ни деловой. Не будет поблажек мелким и крупным политикам, финансистам, работникам СМИ и всех других отраслей. Запад бьёт по всем нам, кто имеет хоть какое-то отношение к России, и тем более по её гражданам или просто по тем, кто говорит и думает на русском языке. Это надо признать и хорошенько запомнить, потому что мир стал вдруг открытым и прозрачным. Запад сбросил маски и объявил нас врагами.

Украина будет освобождена, денацификация и демилитаризация произойдёт, сомнений быть не может! Россия поставит на этой странице истории жирную точку, потому что правда на её стороне. Но многим из тех, кто надеялся получить западное снисхождение, потом будет невероятно стыдно за своё малодушие, что во время противостояния даже не с неонацистской властью на Украине, а с Западом испугался трудностей и потерял веру в Отечество. Сейчас заканчивается одна эпоха, и начинается другая. Новая и неизвестная. И встречать её следует поддерживая друг друга, мужественно и с надеждой. Только так можно преодолеть любые испытания и невзгоды, и вступить в новое время с достоинством!

А НУЖНА ЛИ ТАКАЯ ЕВРОПА МИРУ?

Было бы ошибкой думать, что Евросоюз и США, развязавшие мировую экономическую войну вводом припадочных санкций против России, пытаются таким образом защитить Украину. Денацификация Украины и Операция Z для Запада стали лишь предлогом для окончательного решения вопроса по России. Однако, было бы странным считать, что такими методами удастся с ней расправиться. Россия не Микронезия, которая, кстати, тоже ввела какие-то санкции (поищите её на карте). Наше государство важное звено в цепи мировой экономики, богатое природными ресурсами и самой большей территорией, обладающее могучей армией с самым совершенным ядерным вооружением, успевшее накопить приличный запас прочности перед лицом любой экономической и военной угрозы. Сегодня в капитуляцию России под давлением санкций может поверить разве что человек, использующий кастрюлю в качестве головного убора.

Тем удивительнее чрезмерное рвение Евросоюза, который на фоне всего мира, если не брать в расчёт Микронезию, выступает как буйный маньяк со своей санкционной истерией. Ещё немного и, кажется, в Европе только за наличие паспорта Российской Федерации будут сажать в тюрьму пожизненно. И хорошо бы это осталось фантазией, но уже выявляются факты, когда русских начинают травить лишь за их национальность. Побеждён ли нацизм на Западе? Видимо, нет!

Тем не менее, при всей необузданной ненависти к России и к русским, именно с ними у Евросоюза прочные экономические связи и безальтернативная энергетическая зависимость. Отсюда возникает вопрос, зачем Евросоюз громит взаимовыгодное сотрудничество, результаты чего даже без ответной реакции России болезненно бьют по европейцам, в чём откровенно признались их власти? Верить в благородство «западных партнёров», готовых жертвовать собой ради Украины, которую они и за цивилизованную страну не считают, может только всё тот же кастрюлеголовый человек.

Возникает впечатление, что одержимый то ли бесами, то ли злой человеческой волей, Евросоюз занимается не только разрушением, но и саморазрушением. В то время как Китай, Индия, Бразилия и, что удивительно, даже США, очевидно, не желают отказываться от экономической выгоды, которую сулят партнёрские отношения с Россией. Когда Россия всё же ответит на враждебные выпады, урон для Европы будет весьма ощутимым.

Такое самоубийственное поведение Европы выгодно для всех. Современная Европа в её нынешнем состоянии никому не нужна. Она представляет собой пучок закредитованных стран, зависимых с одной стороны от внешнего мира, а с другой – давно живущих не по средствам слишком роскошной жизнью. Даже для США такая Европа является в военном смысле нахлебником, к тому же капризным и спесивым. Для сдерживания России Соединённым штатам нужна лишь территория, пространство, где они смогли бы поставить свои базы, за пределами которых хоть трава не расти.

Байден, как опытный политик и президент страны, переживающей не лучший период в своей истории, хорошо понимает, что требования России о глобальной безопасности серьёзны и справедливы. А полем для решения этих вопросов является Европа. Та самая, как саранча, пожирающая невосполнимые ресурсы, безоружная, с сонмом паразитирующих бюрократов типа умственных банкротов фон дер Ляйен, Боррелем и ещё чёрт знает кем. Понятно, что Россия от своих требований не отступится, а значит, столкнуть её с Европой было бы выгодно для США. Результат такого столкновения очевиден. Экономические руины, оставшиеся от Евросоюза, послужат хорошей площадкой для новых границ мира и безопасности, выгодных всем. Возможно, предчувствуя роковой для себя исход, Европа и бьётся в необъяснимых приступах безумия.

ПОЧТИ СВАСТИКА

– Геноцид? Это смешно, – ухмыляясь и тряся головой, бормотал немецкий канцлер.

Однако, его не слушали. В бетонированном бункере за круглым столом велась тайная и ожесточённая дискуссия по вопросу введения санкций против России. Каждый западный чиновник выдумывал всё новые и новые наказания для страны, посмевшей заявить о своём суверенитете.

– Россию надо отменить! – кричала американка с тупыми коровьими глазами. – Запретить её на нашей планете! Другого выхода нет!
– Да, да! – вторил ей белобрысый поляк, тайком думающий про себя о дырке в своём ботинке, и что ему необходимо получить новый кредит.
– Надо наказать Россию за наглость, – продолжала американка. – Закрыть наши магазины, запретить наши товары, отключить их от наших сетей.
– Поставить на колени! – крикнула кривозубая представительница Великобритании.
– Франция объявит России экономическую войну! – взвился петухом французский министр, но сам испугался своего заявления и задрожал.
– Геноцид? Нет, ну это же смешно, правда? Смешно! – продолжал твердить немецкий канцлер.
– Отлучим русских от спорта! – добавила американка.
– А на каком основании? – осведомился итальянец, недавно привитый русской вакциной.
– На основании, что они русские! – разозлилась американка на глупого коллегу.
– А, это подходит! – согласился тот.
– Этого мало, – продолжала кривозубая британка. – Должна быть коллективная ответственность. Из спорта надо выгнать их инвалидов, пусть и они ответят!
– Из культуры тоже прогнать! – закричал канадец в разноцветных клоунских носках. – Наказать за Чайковского, Чехова… Кто у них ещё?
– Можно сжигать книги! – предложил подвыпивший чех.
– Надо начать травлю русских по всему цивилизованному миру! – предложил австралиец.
– И их кошек! – брякнул улыбающийся голландец.
– Почему кошек? – удивились все.
– А они не русские разве? – удивился в ответ тот.
– Геноцид – это так смешно! – кричал немецкий канцлер.
– Надо их обзывать, – продолжала американка, – навязать чувство вины, унижать, захватывать собственность, не поставлять им лекарства. Дотянуться до их детей и отказывать им в лечении! Запретить им наши деньги! В грязной России не должно быть наших банкнот! Разжигать дискриминацию русских студентов! Вы записывайте, не сидите!

Чиновники бросились записывать со звериным упоением. Их глаза налились кровью, и они скребли белые листы с такой ненавистью, словно в руках у них были не ручки, а ножи потрошителей.

– Геноцид – это смешно! – вдруг взвыл в истерике канцлер.

В припадке злобы западные бюрократы уж было хотели вскочить со своих мест и вскинуть руку в приветствии. Уже на лацканах их пиджаков с треском стали прорываться две острых молнии, а на рукавах кровавым пятном проявляться очертания алой повязки… Как вдруг в дверь вежливо постучали.

– Прошу прощения, вы закончили? – в открывшийся проём просунулась голова в тактическом шлеме и маске. Следом появился и сам человек в пиксельной форме цвета хаки.

Он несколько удивлённо посмотрел на остолбеневших в немом молчании чиновников, затем его взгляд упал на стол, где лежали бумаги, исписанные эпилептическим почерком.

– А, – с облегчением сказал вежливый человек. – Всё-таки подготовили? Превосходно! Не беспокойтесь! Я сам всё соберу, и мы с вашими предложениями ознакомимся.
– Не утруждайтесь, я всё сделаю сам, – ответил военнослужащий одному из чиновников, который трясущейся рукой подавал ему свой лист.
– Но ещё рано! – вдруг огрызнулся прибалтийский бюрократ, который всегда и везде опаздывал.
– Прошу прощения, но времени нет, – ответил солдат. – Пришла пора защитить русских!
– Но постойте, так нельзя, – вдруг на ломаном русском заговорил один из чиновников. – Вы разве не видите, что весь мир против вас!
– Если весь мир против нас, то нам достаточно, что за нас всего лишь одна правда, – ответил военный, а затем, постояв и подумав, достал два предмета, положил их на стол и вышел.

На столе остались лежать пистолет и дешёвая прозрачная зажигалка, в которой на донышке плескались остатки газа. Чиновники хищно переглянулись и с визгом отчаянья бросились на предметы. В этот миг в бункере потух свет.

ДЕВЯТЫЙ КРУГ АДА

Согласно Данте Алигьери и его Божественной комедии, на последнем и самом страшном Девятом круге ада томятся обманувшие доверие. То есть, предатели и изменники. Они, вмёрзшие в лёд лицом вниз, находятся там, терзаемые главным отступником – Люцифером.

В целом явление предательства занимает особе место в человеческой истории и культуре. Нет более низкого и грязного поступка на свете, с точки зрения морали, чем предательство. Потому что его суть заключается в причинении зла за добро. За доверие. Поцелуй Иуды, «И ты, Брут!», – устойчивые и хорошо известные выражения, ставшие олицетворением вероломного порока, несущего с собой страдания, кровь или смерть жертвы. Впрочем, как и духовную, а иногда и физическую смерть предателя.

Причиной сегодняшнего кризиса на Украине также стала целая череда предательств. Предательства начались очень давно, но вот, пожалуй, только самые памятные и значимые из последних.

Первой жертвой с "ножом в спине" стал президент Украины Виктор Янукович в 2014 году, когда его предали представители Евросоюза (Польша, Германия и Франция), поставившие свои подписи под соглашением между ним и, так называемой, майданной оппозицией. Свою часть соглашений простак Янукович выполнил, а вот радикалы напротив – с молчаливого согласия подписавшихся европейцев, ничего из обещанного не сделали, вероломно завладели инициативой и совершили государственный переворот.

Затем, в сущности, Украина предала Россию. Кто-то скажет, что это было не предательство, а разумный выбор страны, которая хотела экономически развиваться, приобщаться к европейским ценностям, интегрируясь в Евросоюз. Разумеется, это неправда. Это было настоящее предательство, открытое и показное. Украина кичилась изменой и демонстрировала России, что она навсегда отворачивается от неё в пользу Запада, хотя обе страны были крепко связаны не только вековой историей, границей и народами, но и экономическими связями, где Россия, часто в ущерб себе, поддерживала братское государство кредитами, скидками на газ и прочим.

Но отступников презирали всегда и везде. От своего предательства закономерно пострадала и сама Украина. От обещанного Западом она не получила практически ничего. ЕС, НАТО – остались для страны-ренегатки несбыточной мечтой вместе с экономическим процветанием и поездками в Венскую оперу на уикэнд. Вместо этого Украина стала самой нищей страной Европы, в то время как её ресурсы, благодаря многократно возросшей коррупции, беззастенчиво разграблялись алчными партнёрами из цивилизованного Запада. Пустеющая людьми и народными богатствами Украина стремительно превращалась в призрачную территорию, где власть получили бандгруппы – вооружённые террористические формирования, накрепко спаянные неонацистской идеологией и кровью своих жертв. Современные власти Украины, не понимая сути и последствий совершённого греха, до сих пор требуют от своих хозяев хоть какой-то поддержки за своё предательство, но они её, конечно, не получат.

Страшное колесо предательств продолжает катиться по Украине, калеча и разрушая всё вокруг. Незаконная майданная власть в свою очередь предала украинский народ, отдав его в услужение Западу, который использует отчаявшихся людей в войне против России и русских. Геноцид на Донбассе, разжигание ненависти к русским, циничная пропаганда войны, восхваление нацистских преступников времён Великой Отечественной Войны – вот чем, по указке Запада, занималась украинская власть последние восемь лет.

Но этой кровавой череде предательств должен быть положен предел.

Сложно спорить с Данте. Предатели заслуживают самого сурового наказания. Тем более, об этом следует помнить сейчас нам, когда идёт спецоперация по денацификации и демилитаризации Украины. У России немного союзников, но главные из них, как известно – армия и флот. И не поддержать своих союзников, не поддержать русского солдата в эту роковую минуту, когда он выполняет свой священный долг – это равносильно Иудиному греху, расплата за который может стать для нас катастрофой. И это сейчас важно знать!

НАСЛЕДНИКИ

– Вот здесь ещё! Бей!

Тяжёлая кувалда с размаху ударила по хрупкому механизму, и тот со звоном и теряя шестерни разлетелся по комнате, оставив в воздухе радужную пыль.
В центре роскошного, но обветшалого зала, обитого дубовыми панелями и уставленного книжными шкафами, с полок которых из-под слоя многолетней пыли смотрели корешки кожаных переплётов, стояла кровать. На ней лежало иссохшее существо, доживающее свои последние дни. Серое лицо старухи было запрокинуто вверх, и казалось, что её приоткрытый беззубый рот на кого-то скалится. Она отходила в муках, но безмолвно.
Её многочисленные наследники, некрасивые бездетные дамы и оплывшие уродливые джентльмены, с глазами полными обезьяньих радости и страха уже принимали наследство. Больше прочего их занимал огромный пульт управления, отливающий архаичной бронзой, с множеством рубильников, трубок, механических кнопок и датчиков со стрелками на циферблатах. Они его ломали. Без толку дёргали за рубильники, били молотками по кнопкам и трубкам, свинчивали измерительные приборы.

– Мы им покажем! – кричал толстый блондин, молотя белой женоподобной рукой по клавишам с непонятными ему символами.
– Но по трубкам слишком сильно бить не стоит, – осторожно заметила дама с немецким акцентом.
– Почему? – удивились все.
– Ну… – дама покосилась на кровать с остывающей в ней старухой, а затем шёпотом добавила. – Кажется, это как-то связано с отоплением.
– Будем пилить трубы медленно! – смекнул маленький длинноносый человек, всё время порывающийся надеть на голову наполеоновскую двууголку.
– Чепуха! – сказал толстый блондин. – У нас много ценных бумаг! Обогреемся ими. А летом нас согреет солнце!
– Иди… иди… идиоты… – простонала с кровати старуха.
– Что она говорит? – переспросил длинноносый.
– Бредит! – отмахнулся толстый блондин.

Но тут наследники застыли. Вдалеке послышался шум мотора.

– Едут сдаваться! – из тёмного угла комнаты поднялся мрачный старик с трясущимся от немощи телом. – Умными действиями мы добились своего! Поздравляю, леди и джентльмены!

Наследники, толкая друг друга локтями, бросились к окну.

– Едут, – подтвердил толстый блондин.
– Но почему на бронеавтомобиле? – переспросила немецкая дама.
– Не впускайте его, не впускайте! – вдруг взвизгнул длинноносый и заметался по залу.

***

– Слушай, зачем мы здесь? – спросил водитель сослуживца, когда бронеавтомобиль подкатил к воротам особняка.
– Тут бабка живёт, – поправляя армейскую каску, пояснил служивый. – Две недели от неё ни слуху, ни духу. Оборвались связи. Раньше за едой присылала и газом для котла. Надо проведать.

Солдат открыл дверцу и спрыгнул на землю.

– Как бабку-то зовут? – спросил водитель.
– Экономика.

Солдат весело зашагал по заросшей дорожке к особняку, напевая: «Вот он, наш Кремль! С ним вся Русь и весь мир! Пой весь мир! Веселись…»

Взбежав на крыльцо, он позвонил. Ему долго не отвечали, хотя внутри отчётливо слышалась возня и напряжённый шёпот. Наконец, из-за двери старческим голосом спросили:

– Зачем приехали?
– Привёз газ и еду. Для Экономики, – ответил солдат. – А вы кто?
– Я наследник. Нас тут много! – ответили изнутри.
– А Экономика где?
– Она болеет! Оставьте всё на крыльце и уходите!

Солдат пожал плечами, и уже хотел развернуться и уйти, как его окрикнули.

– Послушайте!
– Да, – солдат обернулся.
– Скажите, в последнее время у вас не прибавилось проблем?
– Дома? Да! Есть неприятности. Подозреваем, что нам кто-то пакостит. То поставки отменят, то деньги своруют. Не знаете, кто этим занимается?

– Это мы делаем! – за дверью захихикали.
– Что, простите? – переспросил солдат.
– Ничего! Оставьте товар и уходите! — сказал старческий голос.

– Ну что там? – спросил водитель, когда бронеавтомобиль отъезжал от особняка.
– Непонятно, – потирая лоб, ответил солдат. – Какие-то наследники там. Говорят, что Экономика больна, а нам зачем-то вредят. Идиоты, небось не знают, как газом пользоваться…

Не успел он договорить, как раздался оглушительный взрыв. Солдат и водитель выскочили из бронеавтомобиля и увидели на месте особняка руины.

– Ну вот, – с горечью сказал солдат. – Они угробили Экономику.

СКОЛЬКО СТОИТ СЛОВО ЗАПАДНОГО ЧЕЛОВЕКА

Часть I

Россия – цивилизованная страна, в которой живёт цивилизованный народ. Впрочем, в ней, как и везде, случаются отвратительные по своей сути инциденты, что не отменяет всего вышесказанного.

Степень развития цивилизации проявляется в разных сферах, начиная от науки, технологий, культуры и даже спорта, и заканчивая такой простой областью жизни, как потребление. В чём, кстати говоря, мы блестяще преуспели. Однако, так было не всегда.

После лихорадки 90х наше общество нельзя было назвать вполне цивилизованным, и только за последние 20 лет ситуация коренным образом изменилась. Это особенно легко проследить на эволюции сферы потребления, и, в частности, в соблюдении прав на цифровую (и не только) интеллектуальную собственность. Если в конце 90х – начале 00х лицензионные носители было просто объективно сложнее найти, в отличие от пиратских, которые лежали на каждом углу, потому что никому и в голову не приходило тратить круглую сумму за лицензию, когда можно было можно воспользоваться точно такой же, но нелегальной копией, то теперь это кажется пережитком дикого рынка и даже неприличным. Разумеется, позже, с развитием интернета, появились пиратские ресурсы, однако государство с ними последовательно боролось, а люди постепенно начали переходить на лицензионный продукт. Причин к тому было много: начиная от повышения уровня жизни и заканчивая удобством потребления. И теперь почти у каждого есть подписка на тот или иной цифровой сервис, купленный виртуальный продукт или даже добровольные пожертвования авторам. Так же ушли в небытие кроссовки «Abibas», а на их место заступило желание приобрести безбрэндовый, но качественный товар, или оригинальную обувь.

Таким образом, наше общество продемонстрировало всему миру, и в первую очередь Западному, как главному поставщику товаров и услуг, что мы являемся надёжным и цивилизованным потребителем.

Мы старательно перенимали устоявшиеся в мире правила торговли, которые проповедовал Запад. Надёжность договоров, юридическую безупречность, борьбу с пиратством и другими нюансами, характеризующими культуру потребления. Но последние демарши западных поставщиков товаров и услуг ярко показали нам, что все эти заявленные ценности не более, чем придуманный и проповедуемый миф, навязанный нам исключительно для их удобства.

Многие, наверно, слышали словосочетание «купеческое слово». На Руси считалось, что репутация и богатство вещи взаимосвязанные. Купцы, зарабатывая свои состояния честным трудом, важнее прочего желали сохранить своё имя и честь. Оттого их устное слово было наивысшей гарантией, нарушение которой могло повлечь, по их мнению, разорение и позор.
(Тут, кстати, можно задаться вопросом, а чужие ли мы ценности перенимали, или вспоминали свои?)

Такой подход является абсолютно логичным, правильным и честным. Прослыть в серьёзном бизнесе обманщиком, недобросовестным исполнителем договора и отступником от своих обещаний является сокрушительным ударом по репутации, которую потом не восполнить никакими извинениями или деньгами.

Именно это на наших глазах совершили многие из западных, и не только, фирм и компаний, когда демонстративно решили уйти из России, или приостановить в ней свою деятельность, якобы из-за спецоперации по освобождению Украины от нацизма. Иначе, как циничным и наглым предательством своих потребителей и клиентов это назвать невозможно. Они нарушили не только «купеческое слово», но и все возможные писанные и неписанные принципы торговли, в то время, когда наше общество, цивилизованное общество потребителей, доверилось им, рассчитывая на такое же цивилизованное ответное отношение. Этого не случилось. Людей обманули. И это не только моральная пощёчина всем нам, считающих красивый западный принцип «клиент всегда прав» первостепенным, а натуральное подлое воровство и клятвопреступление. Вместе с бесстыдным бегством брэндов у людей пропали накопительные карты, бонусы, подписки. Планы, в конце концов, и привычный ход жизни.

Часть II

Понятно, что компании и фирмы ушли с российского рынка, скорее всего, не по своей воле. Наверняка на них оказывалось серьёзнейшее политическое давление. Тем уважительнее, кстати говоря, следует относиться к тем брэндам, которые, невзирая ни на что, остались с Россией в этот сложный период истории. Однако, предательство произошло. Вместо цивилизованного рынка мы получили варварское и пренебрежительное отношение, которое ушедшим компаниям ни забывать, ни прощать не следует.

И если торговля, которая до последней поры казалась надёжным бастионом соблюдения хоть каких-то принципов и договоров, рассыпалась как трухлявый сарай, страшно представить, что происходит в политике или в сфере других взаимоотношений с Западом.

Стало очевидным, что слово западного человека ничего не стоит. Западный человек, испытывая величайшую слабость, ошибочно находит спасение в получении мелких и низких выгод, путём отступления от заключённых им же договоров. Немощь, замешанная на грандиозной гордыне, превратила западного человека в неуверенное, озлобленное и униженное существо, суть которого заключается в мысли, что свою силу он сможет проявить только через подлость. Это очень опасные качества. Именно они порождают неконтролируемую и маниакальную ненависть, которая принимает довольно мрачные формы не только в виде обыденной визгливой русофобии, но и в проявлениях, характерных для откровенного нацизма. Гонения, язык вражды, пропаганда дискриминации по отношению к объявленному противнику, в данном случае к России и её народу, стали неотъемлемой частью основного течения в западном мире. Это отчётливо видно по организованной травле русских в социальных сетях и физическим нападениям на российских граждан и наши организации за границей.

Продолжая рассуждения о торговле и оценивая с это точки зрения действия нашей страны, то очевидной становится глубочайшая пропасть сознания и взглядов между западной цивилизацией и Россией.

Несмотря на постоянные угрозы с Запада, вплоть до объявления экономической войны, направленной на разрушение России, наша страна по-прежнему остаётся надёжным поставщиком энергоресурсов и выполняет все обязательства перед своими клиентами. И это абсолютная правда. То самое «купеческое слово». Это не слабость, как кто-то может подумать, это принципиальная позиция, по которой мы никогда не сойдёмся с Западной цивилизацией.

Министр иностранных дел России Лавров как-то сказал, что после случившегося у нас не будет иллюзий касательно сотрудничества с Западом. Да, разумеется, мы обязаны запомнить этот торговый демарш, это предательство с последующей санкционной политикой, но хватит ли нам свирепости сделать правильные выводы – вопрос открыт. Причина кроется не в нашей наивности или чрезмерном благородстве. Дело в том, что мы говорим с Западом не только на разных языках и исповедуем разные ценности, но и находимся в абсолютно противоположных системах координат. Это сравнимо с попыткой найти что-то общее между острым и горячим. И чем дальше, тем пропасть между нами будет только расширяться. Однако, с уверенностью можно сказать, что победу в этом противостоянии, как это всегда показывала жизнь, одержит тот, кто придерживается традиционных правил и взглядов.

КООПЕРАТИВ «ЕВРОПА»

– Драгоценные вы мои! – председатель, высокий брюнет с печальными глазами поднялся из-за стола президиума и обратился в зал. – Вынужден сообщить, что правление кооператива «Европа» собрало вас в связи с тяжёлой ситуацией на Украине. Которую, чего греха таить, мы и создали. Нам поступило указание свыше, – думаю, не надо объяснять, что над нами стоит маразматичный старик, – отказаться от сотрудничества с Россией.

В зале встревожились.

– Получив приказ, – ломая руки заговорила на немецком женщина, заместитель председателя, – мы как львы боролись за каждую отрасль. Мы знаем, что многие ваши капиталы основаны на взаимовыгодной торговле с русскими, и что отказ от их рынка сильно ударит по вашему карману, но, к сожалению, нам пришлось выбирать, и мы выбрали.
– Назову тех, – председатель взял лист в дрожащие руки, – кто должен отказаться от сотрудничества с Россией. Напоминаю, рыночные вы мои, всё делается исключительно ради Украины, и как только конфликт разрешится, вам немедленно вновь позволят торговать с Россией! Итак...
– Какой шутник! – воскликнул толстяк, представитель европейского автопрома. – А кто рынок в России за нами держать будет? Будто корейцы и китайцы его отдадут!
– Ну-ну, господин от автопрома, – погрозила заместитель председателя. – Не думайте только о себе!
– Первым под нож, конечно, пошёл Северный поток 2, – сообщил председатель.
– Так и знал, – хлопнул себя по коленке представитель крупного немецкого бизнеса. – Мало нам было первого Северного потока, так теперь отрезали и второй.
– Мы долго боролись за Северный поток 2, – продолжал председатель, – но…
– Да идите вы, – представитель немецкого бизнеса со злобой махнул рукой и вышел из зала.
– Напомню вам, капиталистические вы мои, – заговорил председатель, – всё делается исключительно ради Украины. Далее нам пришлось отказаться от торговли одеждой, в том числе спортивной…

С кресла вскочил взъерошенный мужчина с накрашенными губами и, хрипя, бросился к президиуму. Он взобрался на стол и в немом отчаянии начал жестикулировать, тыча руками то в себя, то в какой-то принесённый плакат.

– Прекратите шуметь, представитель брендовой одежды, – брезгливо рявкнула заместитель председателя. – Всем сейчас тяжело!
– Как вам не стыдно! – укорила с места представительница ЛГБТ сообщества. – Три дня в пикетах он кричал за гендерное разнообразие и бодипозитив, отчего потерял голос!
– Понимаю, – уворачиваясь от жестикуляции немого, согласился председатель. – Но он мешает работать. Выведите его…

Немого вывели из зала.

– Затем нам пришлось отказаться от сотрудничества в банковой сфере, – вздохнув, объявил председатель. – Кредиты, транзакции, валюта…

С места поднялся солидный мужчина и молча вышел.

– Но мы сохранили SWIFT для оплаты энергоресурсов! – крикнул вдогонку уходящему мужчине председатель, но тот уже не услышал. – Да, что касается русских энергоресурсов. Это очень тяжёлый вопрос, он всегда бьёт по простому народу, но… К концу года мы откажемся и от них.
– Да вы что?! – воскликнул представитель европейской энергетики. – Да я за российские газ и нефть Родину продал!
– Агент Кремля, – шепнула председателю его заместитель.
– Был у меня старенький Фольксваген «Жук», от отца достался, – продолжал энергетик, – так я его продал, чтоб отопить квартиру.
– Ложная тревога, – вновь шепнула заместитель председателю.

Плачущий энергетик покинул зал. По мере оглашения списка зал пустел. Было решено отказаться от сотрудничества с Россией в сельском хозяйстве и космосе, от поставок стали и продажи русским люксовых автомобилей. Исход из зала продолжался до тех пор, пока в самом его углу не осталась одна потрёпанная и уже немолодая женщина, с глупой улыбкой и жёлто-синим флажком в руке.

– И наконец, – устало объявил председатель, – нам ничего не осталось, как в конце концов отказаться и от самой Украины.
– Как Украины? – взметнулась потрёпанная женщина. – Почему Украины? За что Украины?
– Нам надо было ещё от чего-то отказаться, – развёл руками председатель. – Украина для этого годится.
– А Европа…

Председатель пожал плечами.

– Прощай, безотказная вы моя.

О «ТЁПЛЫХ»

В жизни человека случаются моменты, когда необходимо сделать ясный и осознанный выбор, без полутонов, без лукавой «теплоты», когда хочется понравиться всем и при этом никого не обидеть. Остановиться на трассе или проехать мимо водителя, чей автомобиль сигналит аварийными лампами. Подобрать котёнка или оставить его на морозе, пусть даже с купленным кормом. Дать милостыню или сделать вид, что нет мелочи. В конце концов, просто сказать «да» или «нет» в ЗАГСе. Это простые вопросы, ответы на которые не терпят двусмысленности. Их нельзя решить наполовину или отложить в долгий ящик. И каждый человек, даже если он того не замечает, встаёт перед подобного рода выбором достаточно часто. И от того, какой выбор сделан, зависит даже не столько его жизнь, и не его образ в глазах общества, о котором он напрасно заботится, потому что зачастую дилеммы возникают без свидетелей, сколько его личностное последующее духовное развитие. А оно уже непосредственно определяет сознание и поведение человека.

Именно такой выбор стоит сейчас перед каждым гражданином в России: или ты поддерживаешь русского солдата, который ценой жизни выполняет свой долг на Украине, или нет. Это один из тех простых нравственных вопросов, которые не предполагают туманных, двусмысленных ответов.

В Библии есть строки: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15, 16)
Безусловно, данные слова относятся к христианам, но есть в них и абсолютно мирской смысл. Страшно и гибельно, в первую очередь для самого человека, быть неопределившимся. Страдать духовной слабостью, колебаться и, не обладая ясным разумом, быть чем-то вроде стружки, отделённой от нравственного столпа, которая размокнет и сгниёт при первой же сырости. Горе и разложение грозит такой личности. Впрочем, это было бы ещё полбеды, если бы такая личность содержалась в непроницаемой оболочке. Хуже то, что такие индивиды, меньше из-за выгоды, а больше по своей принципиальной нравственной бедности и беспорядочности, обладая незаслуженной популярностью, спешат с апломбом привлечь внимание к своему уродливому миропониманию.

В первую очередь это касается нашей интеллигенции, которую только принято так называть, но суть которой давно заключена не в стремлении к постижению истин и широте мышления, а в шумной и заполошной крикливости о пустопорожнем. Именно интеллигенция должна сейчас чётко ответить на вопрос о русском солдате, если хочет и дальше питаться от нашего народа теми духовными и материальными благами, которые она до сей поры часто незаслуженно получала. И пусть этот ответ будет не публичным, а хотя бы честным перед самим собой. Но вместо этого мы нередко наблюдаем скверную картину, которая как бы убеждает нас в том, что интеллигенция не только не сделала выбор в ту или иную сторону, а намеренно пытается остаться «тёплой». То тут, то там мелькают многозначительные и завуалированные смыслы, трактовка которых позволяет не нести никакой ответственности за свои слова и поступки, вместо того чтобы прямо ответить, без всяких оговорок: вы за русского солдата или против.

Пусть бы это ещё касалось только тех «тёплых» персон, которые по своей глупости и духовной бедности желают оставаться таковыми. Однако, проблема заключается в том, что, когда операция Z на Украине будет успешно завершена, те же самые люди, не обладающие личным и ясным суждением, вернутся на общественные площадки и будут по-прежнему насаждать нам свой примитивный, лишённый глубоких смыслов образ мысли. А вот это уже опасно, потому что они заражают широкие массы своих слушателей слабостью, духовной трухлявостью, неопределённостью и унынием, что обязательно скажется на жизни всей страны в будущем. Таких людей надо опасаться, исключать их из общественной жизни, не давать им широкого слова. Потому что их бестолковое, беспринципное, мечущееся сознание приведёт к непременной гибели разума и духовному банкротству множества славных людей.

О РУССКОЙ ТЕРПЕЛИВОСТИ

Для западного человека нет ничего страшнее и загадочнее, чем молчаливая русская терпеливость. Потому что в терпеливости той кроется внутренняя уверенность, решительность и гуманистическое превосходство. И горе тому, кто захочет найти край этому терпению.

Россия умеет ждать и терпеть. Только это не та безропотная терпеливость, под которой скрывается слабость, эта та осторожная терпеливость, под которой скрывается острейший меч. Тайное оружие, не обнажаемое против сквернословов на мировом базаре или кучки тщедушной внутренней шпаны. Беда грозит тем, кто узрит и прочувствует на себе меч тот, когда терпение прекратится.

Русское терпение не лопается, как тонкая резинка, не разжимается мгновенно, будто пружина. Махина, под названием Россия, сперва заводит мотор и неторопливо, на прозрачном морозе, начинает прогреваться. Вспыхивают прожектора, освещающие бескрайность границ, проверяется давление и уровень масла. В этот момент у недоброжелателей ещё есть шанс убежать, скрыться, превратиться в призрачные тени и раствориться без остатка, чтобы спастись, но никто не верит, что такая громада сможет сдвинуться с места. Они слишком обольщены своей ложью и клеветой на Россию. Они ещё грозят и кривляются перед ней, даже сейчас, когда она уже начала своё мерное продвижение в их сторону. Напрасна их уверенность в том, что они в любой момент смогут остановить Россию. Это немыслимо. Потому что пришёл в движение сам «Русский мир» – машина, про которую врали, что её не существует. Точно так же, как они врали, что не существует «Кинжалов» и «Цирконов», что всё уже продано и предано, что более не найдётся в России великих воинов и полководцев, под стать прошлым. Рождённый западной «Империей лжи» миф о нищей и беспомощной России развеян.

Как пыль и ржавая труха слетают с начавшей движение могучей машины предатели и попутчики, разбегающиеся в панике по чужим углам. Уже звучат первые ноты сюиты «Время, вперёд!» и поднимаются флаги всех субъектов страны: от стольной Москвы до Чеченской республики, от Приморского края до Калининградской области. Красная звезда и двуглавый орёл, Знамя Победы и государственный триколор – все встали в единый строй. «Русский мир» возвестил о пробуждении, и со всех концов планеты, куда только вступал «Бессмертный полк», ему откликаются: «Мы знаем, мы помним, мы с вами!»

Русское терпение кончилось, и скрытый до поры меч обнажился. Теперь никому не следует даже пытаться задержать поступь «Русского мира», ибо участь тех, кто встанет у него на пути, будет незавидной и гибельной. Только «Русский мир» будет решать, где случится его остановка. После долгой спячки наш народ очнулся в волнении, но отныне все его помыслы только с Армией России и с будущей Победой над возрождающимся в мире неонацизмом.

О ПРАВДЕ

Ни одно реальное сражение не происходит в непроницаемой оболочке. Его смысловая суть всегда выходит далеко за пределы самой борьбы и, как писал Фёдор Достоевский, вторым полем брани становятся сердца людей.
Специальная операция Z не исключение, и она сразу распространилось за границы Украины, ворвавшись в жизни миллионов наших сограждан, после чего за их умы и души немедленно завязалась ожесточённая схватка.

Так уж сложилось в России, что жажда правды, справедливости и истины проходит красной линей через всё её существование. Это не значит, что мы лучше или хуже прочих. Это, скорее, в некотором роде, даже проклятие. Но необходимость нашему человеку знать, что в конфликте он на стороне правды и справедливости, факт бесспорный. На меньший довод он не согласен. Только утвердившись в правоте своего дела, наш человек может демонстрировать невиданную стойкость и совершать великие подвиги, проявлять высочайший гуманизм и сносить самые тяжкие испытания.

О такой характерной черте русского человека знают многие в мире, поэтому с началом специальной операции на Украине нас настойчиво пытаются убедить, что правда не на стороне России. Для этого Запад обрушил на нас, без преувеличения сказать, всю мощь своей пропагандисткой машины. Каждый день наши сердца оказываются под градом пропитанных ядом клеветнических стрел, которые по злому умыслу должны расщепить нашу уверенность в собственной правоте. В ход идут самые гнусные и низкие приёмы. Начиная от угроз разрушения нашего дома, и заканчивая спекуляциями на присущих нам качествах – добросердечии и жалости. Одновременно с этим западная пресса откровенно позаимствовала из дешёвых голливудских боевиков образ карикатурного русского военного, чья единственная мотивация – это врождённая злоба, замешанная на чрезвычайном идиотизме. Не отстают и украинские националисты, которые предчувствуя свой скорый конец, в попытке причинить нам боль, опускаются ниже животного представления о морали, демонстрируя обезьянье глумление на могилах, часто даже своих воинов.

Надо признать, что в арсенале у нас ничего подобного для равнозначного ответа нет. Ничего, кроме одной единственной ценности, маленькой, хрупкой, но чрезвычайно яркой и острой вещи – той самой Правды, которую мы бережно хранили все последние восемь лет, и на которую Запад то и дело вероломно пытался накинуть свой душный и пыльный мешок. Теперь этой Правде уже не страшны оговоры и ложь. Это Правда о нашем и соседском горе, о ненависти к нам, о нашей терпеливости, но настойчивости. Это Правда о несправедливости, и о всё ещё важной и главной в этом мире ценности – человеческой жизни и свободе. Это Правда, которая выше государственных границ и народов. И которая, однажды пробившись маленьким ручейком сквозь завалы лжи, не спеша, но абсолютно точно, превратится в полноводную реку, где сгинут всякие сомнения, а испившие из неё присоединятся к нам.

Однако, единственно наличия правды недостаточно. Время показывает, что за неё следует бороться, как на поле брани, так и в каждом сердце. Это сражение никогда не закончится, ибо мир несовершенен. Но Правда стоит того, чтобы за неё сражаться, и в этом есть высший смысл.

О КУЛЬТУРЕ

Вчера помощник президента В.Мединский, бывший министр культуры России, призвал телеканалы убрать развлекательные передачи, заменив их на «хорошее советское, российское или даже иностранное кино». Это предложение он мотивировал тем, что время, дескать, для развлечений неподходящее. Справедливо. Теперь, очевидно, телеканалы в очередной раз смахнут пыль с хорошей, но давно затёртой до дыр классики, вроде «Брат», «Брат-2», «В бой идут одни «старики» и т.д., как это из-за санкций уже сделали некоторые кинотеатры, и продемонстрируют её нам.

Надо быть бесконечно благодарными тем, кто создал нашу кинематографическую классику. Как творческим коллективам, так и отдельным подвижникам, которые творили не за деньги, а ради высокого искусства. Современная Россия, к несчастью, ничем подобным похвастаться не может. Это касается не только кино, проблема тут шире.

Сейчас, когда мы находимся на переломном моменте своей истории, не лишним будет взглянуть на те плоды, которые взрастила наша политика в сфере культуры. Что должно поддержать нас в нелёгкий период, дать точку опоры и смыслы. Чем, в конце концов, мы встретим русского солдата, который сегодня доблестно отдаёт долг своему Отечеству.

Быть может, русского солдата встретят Даня Милохин в женском платье и Моргенштерн с антимузыкальной песней про деньги? Или приветственное слово нам всем скажет «Совет блогеров», который делился своими философскими рассуждениями в Госдуме? Ведь их пестовали, с ними заигрывали, перед ними распахивали двери, как перед новаторами отечественной культуры и корифеями, влияющими на общественное мнение. И где теперь эти гиганты мысли? На что они влияют сейчас?

Может быть, русского солдата, вернувшегося с передовой, заинтересует современный кинематограф? Тут выбор богатый. Есть целое направление фильмов про «ГУЛАГ». Есть фильм, где советский танкист жмёт руку эсэсовцу, как рыцарю, по сути, тому же нацисту из «Азова». Имеются киноленты, где мотивацией героев, жертвующих жизнью на войне или в техногенной катастрофе, является ржаная булочка или квартира. Есть официозные и примитивные фильмы с титром «При поддержке Минкульта», которые смотреть невозможно. В комедиях можно демонстрировать весёлого Урганта, который, как говорят, сбежал из страны вместе с другими «звёздами» отечественного кино.

Театры? Там прогрессивные режиссёры и худруки потчуют нас Бузовой, площадным матом и демонстрацией голых тел. Музыка? П.Гагарина всё ещё поёт «Кукушку» из прошлого века. Не будь немолодых уже Любэ и О.Газманова, так мы, наверно, вообще остались бы без эстрады.

И это современная культура России? С её великими писателями, поэтами, режиссёрами и композиторами прошлого, творивших для народа и прославлявших своё Отечество!

Современные деятели культуры обласканы деньгами, наградами и вниманием. Только эти блага никак не помогли сегодняшним шарлатанам от искусства, не понимающим сути творчества, выдавить из себя хоть что-то духовно и интеллектуально осмысленное. Просмотры, бюджеты, лайки, продажная критика – всё это дешёвая бутафорская дрянь в сравнении с простыми и ясными посылами А.Балабанова о силе в правде; С.Бодрова о невозможности плохо говорить о своих во время войны; или того же М.Горшенёва, артиста, не имевшего госнаград, но собиравшего, между прочим, стадионы, работавшего в театре, и отлично знавшего, что «Украина – русские».

Мы обращаемся и будем обращаться именно к ним, и многим другим, настоящим труженикам искусства, создававшим художественные произведения, в то время как наша современная выродившаяся культурная «элита» занималась безнравственной эксплуатацией искусства ради личной выгоды.

Кто-то скажет, к чему такие траурные тона, ведь есть и светлые пятна. Возможно и есть, только это исключения, не меняющие общую картину. А напрасное самоуспокоение лишь усугубит культурный кризис, на который многие смотрят уже абсолютно равнодушно и без сожаления. Хочется верить, что истинно русская культура ещё жива, хотя бы даже в подполье, и найдёт выход через те испытания, что сейчас проходит тот самый русский солдат.

НАХОДЧИВЫЙ ГЕРХАРД

– Герхард, а куда мы едем? – отрываясь от бокала с шампанским, спросила блондинка, выпустив вместе с вопросом изо рта тёплый пар.
– Ко мне домой, дорогая Катарина, куда же ещё, – ответил упитанный Герхард, поднимая брови над лукавыми глазами.

Весёлая компания из четырёх человек, кутаясь в искусственные меха и согреваясь порциями алкоголя, катилась в Мерседесе после вечеринки по заснеженным улицам пригорода. Наконец, автомобиль остановился перед воротами частного дома и хмельные пассажиры, смеясь, вывались наружу.

– Тарас, накормишь лошадей и можешь быть свободен, – подойдя к кучеру, сказал Герхард.

Тарас, сидящий на козлах, устроенных на капоте Мерседеса, с тоской посмотрел на двух тощих лошадёнок, что всё это время тянули тяжёлый автомобиль.

– Пан Миллер… – начал было кучер.
– Зови меня Герхард, – ласково перебил его Герхард. – Мы партнёры, ты разве забыл?
– Пан Герхард, кормов опять не привезли…
– Ничего не желаю знать! – рассердился Герхард. – Накорми и проваливай!

Развернувшись, Герхард поспешил к дому, где на крыльце его заждались продрогшие гости. Рядом с блондинкой Катариной стояла рыжеволосая Ханна – довольно упитанная барышня, и тощий, но крайне важный Клаус, постоянно теребящий свои чёрные усики.
Компания вошла в дом. Герхард был радушным хозяином, он щедро разливал шнапс и вина, смешивал коктейли и выставлял закуски. Гости отогрелись, разомлели и уютно расположились в просторной гостиной.

– Послушай, Герхард, – наконец заговорил Клаус, отпив из бокала, – у тебя в доме тепло, но здесь нет ни камина, ни печки, которыми нам пришлось обзавестись, наказывая Россию своим нежеланием обогреваться их энергоносителями. Неужели все слухи о твоей находчивости – это правда?

Румяный Герхард загадочно улыбнулся.

– Пойдёмте, друзья, – сказал он, поднимаясь с кресла, – я вам кое-что покажу.

Хозяин провёл гостей ко входу, ведущему в подвал. Спустившись по лестнице и пройдя по запутанным коридорам с низкими потолками, Герхард остановился у металлической двери. Погремев ключами, он отпёр её и впустил гостей в тёмное маленькое помещение. Как только Герхард зажёг свет, женщины взвизгнули от восторга, а Клаус только охнул.

– Герхард, женись на мне! – первая опомнилась Катарина, обвивая руками толстую шею гордого Герхарда.
– Нет, уж лучше на мне! – пробасила Ханна, сжав до боли руку Герхарда.

В углу помещения, под продухом, отливая золотом стоял усыпанный драгоценными камнями газовый котёл. И он работал!

– Ты, правда, поражаешь, Герхард, – задохнувшись от зависти, попытался ухмыльнуться Клаус. – Но как…
– Нет ничего проще, мой дорогой Клаус, – обернулся Герхард. – Оказалось, что с русскими договориться намного проще, чем с нашим правительством. Конечно, это секрет, но по документам я числюсь как частное домовладение.
– Но как же оплата, за газ они же принимают только рубли, – не унимался Клаус.

Герхард многозначительно промолчал, но сообразительная Катарина догадалась:

– У тебя есть рубли? Покажи! Покажи!!

Через пару минут в гостиной на столе перед гостями лежал распахнутый дипломат, доверху набитый банкнотами Банка России. Катарина не удержалась, сгребла несколько пачек и уткнулась в них носом.

– Боже, они даже пахнут теплом, – простонала она. – Ты только понюхай, Клаус.

Но тот грубо отстранил рубли и воскликнул:

– Откуда они у тебя?!
– Заработал, – спокойно ответил Герхард. – До того, как всё это началось, я пять лет преподавал немецкий язык в Москве. Кстати, видели у меня на заднем дворе раскопки?
– Да, – подтвердила Ханна. – Это колодец.
– О, нет, уважаемая Ханна! Это ещё один газопровод – Подземный Поток 2. В будущем я планирую...

Герхард хотел ещё что-то рассказать, но его прервал звонок в дверь. Оставив своих гостей, он пошёл открывать в прихожую, откуда до них донёсся его задрожавший голос: «Да, господин американский комендант. Точно так, господин американский комендант». После чего пухлого Герхарда увели.

Через месяц находчивый Герхард был осуждён и приговорён к пожизненному заключению за отказ наказать Россию. Главными свидетелями обвинения выступили завистливый Клаус и кучер Тарас.

ПЕРЕГОВОРЩИК

Под стрекочущие вспышки фотоаппаратов уфолог Свиридов, лохматый и сутулый, которого до последнего времени все считали чудаковатым псевдоучёным, вышел к прессе. Он сел за стол и от непривычного внимания под толстыми линзами очков тревожно замигал глазами.

– Ну как, удалось нащупать общие точки? – послышался крик одного из журналистов.

Зал информационного агентства был переполнен. Шутка ли, ведь уже второй день на Красной площади стояла огромная летающая тарелка и мерцала разноцветными огнями. На контакт пришельцы пошли сразу же. Вечером, в день прибытия, шипя и испуская пар в летающей тарелке откинулся люк и оттуда по трапу на брусчатку спустились три довольно уродливых и щуплых синих гуманоида в жёлтых комбинезонах. Они спускались так деловито и церемонно, словно хозяева, прилетевшие на Землю с инспекцией. Подойдя к ограждениям, которые защищали летающий корабль от журналистов и фотографов, один из инопланетян открыл рот, полный мелких острых зубов, нахмурил злые оранжевые глаза и на своём языке что-то рявкнул в микрофон, заранее для этого подготовленный. Сделав заявление, пришельцы удалились. Никто не смог расшифровать язык инопланетян, пока уфолог Свиридов в интернете авторитетно не написал: «Да переговорщика они требуют!» Тут же этого Свиридова и доставили на Красную площадь. Дав ему чёткие инструкции о переговорной позиции землян, желающих дружбы и мира, уфолога втолкнули за ограждения. Три часа длилися его диалог с пришельцами и вот теперь он давал комментарий.

– Расскажите, каковы результаты переговоров и чего нам следует ждать? – вновь выкрикнул из зала журналист.

Свиридов тяжело вздохнул, осмотрелся по сторонам и… вдруг поняв важность своей персоны и ощутив от этой мысли невообразимую приятность, приосанился.

– Прежде всего хочу сказать, – начал он подражательски важно, – что переговоры прошли в конструктивной, я бы даже сказал, в деловой атмосфере. Есть уверенность, что между нами наладились крепкие связи… Словом, беспокоиться не о чем.

Зал с облечением выдохнул.

– Однако, – продолжал Свиридов, делая трагическую паузу, – есть небольшие проблемы. Например, отныне планета Земля объявляется колонией, а все земляне становятся рабами высшей цивилизации…

В зале повисла тишина. Даже матёрые журналисты не сразу пришли в себя, прежде чем бросились отбивать тексты с сенсационными заголовками о переходе человечества в рабство к инопланетянам.

– Как это?! – в первом ряду вскочил крупный мужчина с седыми усами, начальник московской полиции.
– К сожалению, – пожал плечами Свиридов. – Во-вторых, земляне ежедневно будут приносить этим уважаемым гуманоидам своих детей.
– А это ещё зачем? – из зала донёсся сдавленный женский голос.
– Они людоеды. Такова их природа, – спокойно пояснил Свиридов. – А дети, как они пояснили, вкуснее.

Молодая дама на последнем ряду взвизгнула и упала без чувств.

– И третье, – равнодушно продолжил уфолог, – половина человечества подлежит уничтожению. Всё.

У начальника полиции посерело лицо, и он схватился за сердце.

– И мы ничего не можем сделать? – оторопело спросили из зала.
– Как сказать, – задумался Свиридов. – Наверно, мы можем не соглашаться на их условия. Это требует обсуждения.

К лицу начальника полиции возвратилась краска, и он с недоумением уставился на уфолога.

– Так… Так это не соглашение? – еле выговорил он.
– О, нет, конечно, – заулыбался Свиридов. – Это всего лишь те требования, которые они предъявляют.
– А с нашими, с нашими требованиями что? – свирепея, осведомился полицейский.
– Нашими? – растерялся Свиридов. – А что с ними? Ведь их и так все знают, разве нет? Мы хотим мира. А я, как переговорщик, должен выслушать другую сторону и…
– Ты от какой стороны выступаешь на переговорах, дурак? – заревел страж порядка.
– Ну знаете, вы не оскорбляйте! Я пришёл к вам поделиться информацией, а вы надумали что-то! Я всего лишь уфолог и вообще могу уйти.

Свиридов встал и гордо покинул зал. В тот же день людоеды-инопланетяне были арестованы сотрудниками местного УВД, а летательный аппарат был передан в Военно-космические силы России.