Анатолию очень повезло с проводниками, оказиями и погодой - увидел много чего такого, чему каждый этнограф позавидует. Особо понравилась история как оленеводы двое суток собирали стадо в кораль (ситуативный загон из брезентовых полотнищ) для забоя, применяя разные хитрости. Когда все было готово, неожиданно прилетел вертолет с выборами… Пилот решил сесть прям у лагеря, в результате сдуло палатки, а олени прорвали кораль. Пастухи так расстроились, что решили не голосовать, а забой пришлось вообще отменить: дважды в одну реку не войти, оленей не собрать - хитрость работает только один раз.
Вроде накладочка, но это не материк, здесь под забой фрахтуют судно-рефрижератор, которое в срок должно подойти к месту забойки на берегу, и когда выдастся штиль, на него плашкоутом таскают туши, для которых нет других морозильников. Работают под него. Раз стадо собрали, судно было на подходе. Далее оно по идее сразу должно идти в Петропавловск (1000 км) дабы избежать двойной перевалки грузов море-берег-море в Корякии, усушки мяса, падения сортности. Всю эту логистику держат в голове. Масса нюансов и последствий, если понимать, целеполагание летнего забоя. И тут эти всратые выборы (еще и водку похоже не привезли!) Качественный алкоголь в тех местах все еще дороже денег, и это то единственное, что хоть как-то могло компенсировать моральный и финансовый ущерб оленеводам.
Вроде накладочка, но это не материк, здесь под забой фрахтуют судно-рефрижератор, которое в срок должно подойти к месту забойки на берегу, и когда выдастся штиль, на него плашкоутом таскают туши, для которых нет других морозильников. Работают под него. Раз стадо собрали, судно было на подходе. Далее оно по идее сразу должно идти в Петропавловск (1000 км) дабы избежать двойной перевалки грузов море-берег-море в Корякии, усушки мяса, падения сортности. Всю эту логистику держат в голове. Масса нюансов и последствий, если понимать, целеполагание летнего забоя. И тут эти всратые выборы (еще и водку похоже не привезли!) Качественный алкоголь в тех местах все еще дороже денег, и это то единственное, что хоть как-то могло компенсировать моральный и финансовый ущерб оленеводам.
🔥9
Forwarded from Анатолий Чернявский
Как только закрыли кораль забором из полотна, послышался гул вертолета. МИ-8 с шумом сел прямо в лагере, рядом с животными. И ладно бы унесённые палатки людей были бы единственной неприятностью, но сильно испугались животные. Олени единой живой массой снесли забор и убежали.
Ещё сутки оленей пытались завести снова в кораль, но безуспешно. Олени вытоптали все вокруг, никакой еды в месте корализации, усталость и чувство, что им внутри вряд-ли будет хорошо. Ещё помучившись, оленеводы и руководство приняли решение отменять забой.
А вертолет прилетал к оленеводам, чтобы те проголосовали, потому что сейчас выборы губернатора. Оленеводы голосовать отказались и очень расстроились. Вряд-ли вертолётчики могли предположить, что будут причиной отмены голосования и забоя, но получилось, как получилось.
Ещё сутки оленей пытались завести снова в кораль, но безуспешно. Олени вытоптали все вокруг, никакой еды в месте корализации, усталость и чувство, что им внутри вряд-ли будет хорошо. Ещё помучившись, оленеводы и руководство приняли решение отменять забой.
А вертолет прилетал к оленеводам, чтобы те проголосовали, потому что сейчас выборы губернатора. Оленеводы голосовать отказались и очень расстроились. Вряд-ли вертолётчики могли предположить, что будут причиной отмены голосования и забоя, но получилось, как получилось.
😢9😱5❤1
Кваркуш. 1 часть
Эти выходные провели на Кваркуше; горное плато на Северном Урале; граница Свердловской области и Пермского края. Искали у его подножия урочище 18 века, но обознались, однако открыли для себя очень приятные места.
Кваркуш я люблю: первый поход и все такое, но в юго-западной его части я никогда не был, а именно туда вели нас старые карты. Кваркуш прославился водопадами на р. Жигалан. Но плато более 50 км длиной и мало кто его проходит насквозь. Выглядит оно на карте плоским геологическим телом посреди Уральского хребта. В его основе докембрийский континент – настолько старый, что застал переход к многоклеточным. Лишь сравнительно недавнее по геологическим меркам столкновение с Западно-Сибирской плитой привело к поднятию этого старичка на тысячеметровую высоту с шишечками вроде Вогульской сопки, Дормыка, Гошьянмыка.
Разные горы по-разному чувствуются, и этот дух настраивает наблюдателя на определенный лад. У Кваркуша отчетливо ветхозаветный характер. Покрытое можжевеловыми кустами плато продувается насквозь. Местные горы напоминают формой надгробья. По центру – одинокая гряда небольших сильно выветрелых скал. Здесь мог бы скитаться Христос или Три Богатыря застыть на распутье. Еще совсем недавно здесь бродили с оленями вогулы, и я застал последнего из них. Я знаю это плато с 2002 года, видел его в разные сезоны, и не могу отделаться от странного чувства его субъектности.
Так вот мы отправились на крайний юго-запад – в истоки Язьвы. Туда, где ныне стоит изба Иванова. Изба та малоизвестна, хотя существует почти 10 лет. На слуху появилась в марте этого года, когда посреди Кваркуша, под горой Гроб, замерзла группа снегоходчиков. Обстоятельства их странной гибели породили множество версий и тянут на второй сезон Перевала Дятлова. Факт в том, что встречный ветер их остановил на пути к избе, а мгновенно ухудшившаяся погода привела к незапланированной ночевке посреди горной тундры. Ночью начался шторм. До Избы Иванова им оставалось 20 км, выжил один из пяти.
Когда мы сами добрались благословенным летним вечером до избы Иванова, то первым делом выяснили в бортжурнале, что ее возникновение вызвано схожими условиями пережитого ненастья, точнее сказать, ужаса смерти. Изба носит имя Андрея Иванова и поставлена в его память друзьями. Однако погиб путешественник отнюдь не на Кваркуше и не во время похода.
Год спустя после гибели друзья Андрея пересекали Кваркуш на снегоходах и столкнулись с яростной непогодой. У них (как и у погибших уфимцев) забило вариаторы снегом, они потеряли два экипажа (которые провалились в снежную яму) и так, закутавшись в полотно палатки, коротали ночь. Утром погода наладилась (уфимцам так не свезло), но в той избе, куда они ехали, не оказалось свободного места. Вот тогда и пришла мысль поставить большую избу «в память Андрея», где вместятся все желающие. Средства имелись.
С тех пор на Язьвинских полянах – субальпийских лугах и стоит огромная изба – правильно сказать коттедж . На бетонных сваях, брусовой, с большой печкой, баней, рядами двойных нар, мансардным этажем, запасом инструмента, дом... который разрывает шаблон того, как выглядят строения в подобных местах. Нигде кроме Кваркуша я не видел ТАКОГО общественного приюта. Всем бы таких друзей. Стены увешаны фотографиями Андрея, основателя мультиспорта в Свердловской области и Russian Adventure Club. Прах его развеян там же.
И подводя итог избяному прологу, я должен заметить, что мемориальный характер избы очень подходит духу Кваркуша - докембрийского ветхозаветного старикана.
продолжение следует
Эти выходные провели на Кваркуше; горное плато на Северном Урале; граница Свердловской области и Пермского края. Искали у его подножия урочище 18 века, но обознались, однако открыли для себя очень приятные места.
Кваркуш я люблю: первый поход и все такое, но в юго-западной его части я никогда не был, а именно туда вели нас старые карты. Кваркуш прославился водопадами на р. Жигалан. Но плато более 50 км длиной и мало кто его проходит насквозь. Выглядит оно на карте плоским геологическим телом посреди Уральского хребта. В его основе докембрийский континент – настолько старый, что застал переход к многоклеточным. Лишь сравнительно недавнее по геологическим меркам столкновение с Западно-Сибирской плитой привело к поднятию этого старичка на тысячеметровую высоту с шишечками вроде Вогульской сопки, Дормыка, Гошьянмыка.
Разные горы по-разному чувствуются, и этот дух настраивает наблюдателя на определенный лад. У Кваркуша отчетливо ветхозаветный характер. Покрытое можжевеловыми кустами плато продувается насквозь. Местные горы напоминают формой надгробья. По центру – одинокая гряда небольших сильно выветрелых скал. Здесь мог бы скитаться Христос или Три Богатыря застыть на распутье. Еще совсем недавно здесь бродили с оленями вогулы, и я застал последнего из них. Я знаю это плато с 2002 года, видел его в разные сезоны, и не могу отделаться от странного чувства его субъектности.
Так вот мы отправились на крайний юго-запад – в истоки Язьвы. Туда, где ныне стоит изба Иванова. Изба та малоизвестна, хотя существует почти 10 лет. На слуху появилась в марте этого года, когда посреди Кваркуша, под горой Гроб, замерзла группа снегоходчиков. Обстоятельства их странной гибели породили множество версий и тянут на второй сезон Перевала Дятлова. Факт в том, что встречный ветер их остановил на пути к избе, а мгновенно ухудшившаяся погода привела к незапланированной ночевке посреди горной тундры. Ночью начался шторм. До Избы Иванова им оставалось 20 км, выжил один из пяти.
Когда мы сами добрались благословенным летним вечером до избы Иванова, то первым делом выяснили в бортжурнале, что ее возникновение вызвано схожими условиями пережитого ненастья, точнее сказать, ужаса смерти. Изба носит имя Андрея Иванова и поставлена в его память друзьями. Однако погиб путешественник отнюдь не на Кваркуше и не во время похода.
Год спустя после гибели друзья Андрея пересекали Кваркуш на снегоходах и столкнулись с яростной непогодой. У них (как и у погибших уфимцев) забило вариаторы снегом, они потеряли два экипажа (которые провалились в снежную яму) и так, закутавшись в полотно палатки, коротали ночь. Утром погода наладилась (уфимцам так не свезло), но в той избе, куда они ехали, не оказалось свободного места. Вот тогда и пришла мысль поставить большую избу «в память Андрея», где вместятся все желающие. Средства имелись.
С тех пор на Язьвинских полянах – субальпийских лугах и стоит огромная изба – правильно сказать коттедж . На бетонных сваях, брусовой, с большой печкой, баней, рядами двойных нар, мансардным этажем, запасом инструмента, дом... который разрывает шаблон того, как выглядят строения в подобных местах. Нигде кроме Кваркуша я не видел ТАКОГО общественного приюта. Всем бы таких друзей. Стены увешаны фотографиями Андрея, основателя мультиспорта в Свердловской области и Russian Adventure Club. Прах его развеян там же.
И подводя итог избяному прологу, я должен заметить, что мемориальный характер избы очень подходит духу Кваркуша - докембрийского ветхозаветного старикана.
продолжение следует
👍13🔥12🥰3
Изба Иванова
Вас не должны обманывать пасторальные тона июньского вечера. Это суровое место, где 9 месяцев в году лежит снег. Точнее сказать, очень много снега. Это субальпийский пояс, наветренный склон, 700-800 метров высоты. Обычные избы иногда заносит снегом так, что торчит только труба. Поэтому коттедж подняли на сваи - мудро! На фото пристрой слева - модуль бани.
Стоим с Мотькой в компании Михаила Цыганко (североуральский минеролог и краевед) и его сыновей.
Вас не должны обманывать пасторальные тона июньского вечера. Это суровое место, где 9 месяцев в году лежит снег. Точнее сказать, очень много снега. Это субальпийский пояс, наветренный склон, 700-800 метров высоты. Обычные избы иногда заносит снегом так, что торчит только труба. Поэтому коттедж подняли на сваи - мудро! На фото пристрой слева - модуль бани.
Стоим с Мотькой в компании Михаила Цыганко (североуральский минеролог и краевед) и его сыновей.
❤13👍12🔥6🥰2
Кваркуш. 2 часть
Мы прибыли с Михаилом Цыганко в истоки Язьвы, чтобы перевалить на приток Молмыса. Не давала покоя одна поляна, антропогенный вид которой указывал на возможное зимовье. Михаил специализируется на истории горного дела, минералах, приисках, шахтах, рудниках. У него в Североуральске есть музей «Штуфной кабинетъ». Под Кваркушем он надеялся пополнить коллекцию. Но начать историю надо с Максима Походяшина.
МП - успешный предприниматель 18 века, «купец первой гильдии, питейных и прочих сборов откупщик и горнозаводчик». Народился третьим в семье верхотурского посадского человека. Рано остался без родителей, но у него с братом пошел в гору бизнес и в 1734 г. (26 лет) он со товарищи уже открыл два винокуренных завода в Верхотурском уезде. Как известно, это первейший из всех бизнес и в нем Походяшин сильно преуспел. Возможно, поэтому в 1754 г. винокурение объявили дворянской монополией. К тому времени у Походяшина уже были капиталы и понимание перспектив. Он покупал заводы и прииски от Вологды до Красноярска, вкладывался в разведку руд. Базой оставался Северный Урал, богатства которого только открывали.
В 1758 году Походяшин получил у Берг-коллегии права основать Петропавловский завод (ныне г. Североуральск Свердловской области). Завод выплавлял чугун, но по открытию медных руд был переведён на цветмет. Проблема была в горнорабочих – их в окрестностях не было. Походяшин добился в 1760 г. у казны чтобы ему отписали 4,2 тыс. крестьянских душ… в Чердынском уезде. Это за Уралом, за лесами, за горами. Дороги не было, и ее пришлось проложить – порядка 180 верст верховой тропы, чтобы пермяки могли добраться на завод, не потерявшись по пути. Но идти приписные крестьяне никуда не хотели, учиняли смуту по поводу своей неволи и на том были биты. Рекомендую почитать очерк «Трагедия чердынских крестьян», целиком построенный на архивных изысканиях.
Дорога действовала с полвека, как минимум до 1805 года, когда заводы уже принадлежали казне, а многие чердынцы навсегда прописались и упокоились за Камнем. Уральская тропа слез сгинула бы в историю без следа, если бы не первая энциклопедия Пермской губернии 1802 г., где ее описали, в том числе как она переваливает через Кваркуш. Учитывая, что шли за Камень под зиму и в то время климат был холоднее (заключительная фаза Малого ледникового периода), это был суровый трек. Крестьяне справедливо полагали, что это путь в один конец.
На каждые 15-25 верст пути имелось становье, куда посажен зимовщик на окладе, ответственный за поддержание пути. Ему полагалось держать четырех лошадей для дорожных нужд, косить сено, ловить рыбу и зверей для своего пропитания. Огородничать в тех местах было невозможно из-за постоянных заморозков. Крестьяне в пути перебивались своими харчами и несложно представить в каком состоянии добирались до конечной точки. На заводе они превращались в натуральных рабов, с которыми приказчики не церемонились, воспринимая как сезонный конечный ресурс. Горнозаводской фольклор (а не бажовские перепевы) столь же специфичен как сказки Дядюшки Римуса… На этом изложение кейса о внутренней колонизации сворачивается.
Мы прибыли с Михаилом Цыганко в истоки Язьвы, чтобы перевалить на приток Молмыса. Не давала покоя одна поляна, антропогенный вид которой указывал на возможное зимовье. Михаил специализируется на истории горного дела, минералах, приисках, шахтах, рудниках. У него в Североуральске есть музей «Штуфной кабинетъ». Под Кваркушем он надеялся пополнить коллекцию. Но начать историю надо с Максима Походяшина.
МП - успешный предприниматель 18 века, «купец первой гильдии, питейных и прочих сборов откупщик и горнозаводчик». Народился третьим в семье верхотурского посадского человека. Рано остался без родителей, но у него с братом пошел в гору бизнес и в 1734 г. (26 лет) он со товарищи уже открыл два винокуренных завода в Верхотурском уезде. Как известно, это первейший из всех бизнес и в нем Походяшин сильно преуспел. Возможно, поэтому в 1754 г. винокурение объявили дворянской монополией. К тому времени у Походяшина уже были капиталы и понимание перспектив. Он покупал заводы и прииски от Вологды до Красноярска, вкладывался в разведку руд. Базой оставался Северный Урал, богатства которого только открывали.
В 1758 году Походяшин получил у Берг-коллегии права основать Петропавловский завод (ныне г. Североуральск Свердловской области). Завод выплавлял чугун, но по открытию медных руд был переведён на цветмет. Проблема была в горнорабочих – их в окрестностях не было. Походяшин добился в 1760 г. у казны чтобы ему отписали 4,2 тыс. крестьянских душ… в Чердынском уезде. Это за Уралом, за лесами, за горами. Дороги не было, и ее пришлось проложить – порядка 180 верст верховой тропы, чтобы пермяки могли добраться на завод, не потерявшись по пути. Но идти приписные крестьяне никуда не хотели, учиняли смуту по поводу своей неволи и на том были биты. Рекомендую почитать очерк «Трагедия чердынских крестьян», целиком построенный на архивных изысканиях.
Дорога действовала с полвека, как минимум до 1805 года, когда заводы уже принадлежали казне, а многие чердынцы навсегда прописались и упокоились за Камнем. Уральская тропа слез сгинула бы в историю без следа, если бы не первая энциклопедия Пермской губернии 1802 г., где ее описали, в том числе как она переваливает через Кваркуш. Учитывая, что шли за Камень под зиму и в то время климат был холоднее (заключительная фаза Малого ледникового периода), это был суровый трек. Крестьяне справедливо полагали, что это путь в один конец.
На каждые 15-25 верст пути имелось становье, куда посажен зимовщик на окладе, ответственный за поддержание пути. Ему полагалось держать четырех лошадей для дорожных нужд, косить сено, ловить рыбу и зверей для своего пропитания. Огородничать в тех местах было невозможно из-за постоянных заморозков. Крестьяне в пути перебивались своими харчами и несложно представить в каком состоянии добирались до конечной точки. На заводе они превращались в натуральных рабов, с которыми приказчики не церемонились, воспринимая как сезонный конечный ресурс. Горнозаводской фольклор (а не бажовские перепевы) столь же специфичен как сказки Дядюшки Римуса… На этом изложение кейса о внутренней колонизации сворачивается.
👍8❤4
Кваркуш. Часть 3
Походяшинскую дорогу забросили, но некоторые ее удобные становища обжил приисковый люд.
Близлежащее к Североуральску Баронское зимовье в ХХ в. стало выселком, а в XXI в. - дачей Михаила Цыганко. Про него есть хороший фильм.
Следующее зимовье в сторону Чердыни - Тылайское, погреб под собой золотой прииск.
Последующее за ним Улсуйское зимовье Михаил нашел два года назад и оттуда поднял отличный материал: топоры в клеймами «МП» (Максим Походяшин) и горный инструмент: поблизости ломали доломит - флюс для металлургического производства.
Примечательно, что Улсуйское зимовье не заросло лесом за двести лет, оставшись приметной из космоса поляной. Исходя из этого признака Михаил и принялся искать следующее Молмысское (Малмаское) зимовье под Кваркушем, - самое удаленное с обеих сторон Урала. Два или три раза он туда съездил, обследовав верховья речек. Но попадались болотистые неподходящие места.
Я присоединился к очередному раунду поисков. Подозрение пало на странную поляну притока, которую, похоже, когда-то косили, и эта практика сберегла ее от зарастания. Туда мы и подались транзитом через избу Иванова. Но обманулись - поляна не показала признаков обитания. Небольшое открытие нас ожидало нас на обратном пути в урочище «Язьвинские бараки», что неподалеку от избы Иванова.
Из названия понятно, что это более современная история, но не менее скорбная, чем тропа слез чердынских крестьян. Бассейн Язьвы стал местом ссылки спецпереселенцев. Всего на Средний и Северный Урал с Украины, Кубани и Южного Урала в 1930-32 гг. было сослано полмиллиона кулаков с целью колонизации лесов. Проектная емкость поселений Верхней Язьвы была оценена в 1,5 тыс. чел. Это самые верховья Язьвы и Цепела, абсолютно пустынная тогда и сейчас местность, несудоходная и неподходящая для обитания даже с точки зрения аборигенов тех мест - коми-язьвинцев.
Построить поселки на полторы тысячи колонистов не успели и прибывших людей (доподлинно неизвестно сколько) загнали в тайгу под зиму 1931 г. пешим порядком, то есть с минимумом вещей. Колонизация, разумеется, провалилась – лес поглотил этап. Писатель Виктор Астафьев, посетивший те места в 1962 г., увидев и поняв, что там произошло, позже включит этот эпизод в повесть «Так хочется жить» про судьбы фронтовиков:
Полагаю, образ обнявшихся скелетов Астафьев не выдумал, а либо видел сам, либо воспроизвел от первоисточника.
Верх-Язьвинские бараки скорее всего возникли как летняя командировка выживших спецпереселенцев в середине 1930-х гг. На топокарте 1945 г. отмечено шесть бараков. На лугах Кваркуша можно было вдоволь заготовить сена и как-то прокормиться. Однако кроме карты нет ни одного источника, который бы проливал свет на это место. Следовало его осмотреть.
Мы спустились с субальпийских лугов в криволесье, ориентируясь на протоптанную квадроциклами дорожку. Те тоже следовали топокарте, но ехали дальше неведомо куда. Все заросло березой, бараков след простыл, даже нижних венцов нет было. (Может дома раскатали и вывезли?) Нашли вросшую в землю «колесницу», артельные котлы около разваленной печки из дикого камня-плитняка, откопали с полдюжины кос-литовок, печные кольца, топоры, - все сильно поеденное ржавчиной. Не попалось ни одной монеты или артефакта старше ХХ века.
Сельхозназначение выселка подтвердилось, но это была не та история, которая вдохновляла бы на дальнейшие поиски. Искомое походяшинское зимовье осталось где-то там, в тайге.
Походяшинскую дорогу забросили, но некоторые ее удобные становища обжил приисковый люд.
Близлежащее к Североуральску Баронское зимовье в ХХ в. стало выселком, а в XXI в. - дачей Михаила Цыганко. Про него есть хороший фильм.
Следующее зимовье в сторону Чердыни - Тылайское, погреб под собой золотой прииск.
Последующее за ним Улсуйское зимовье Михаил нашел два года назад и оттуда поднял отличный материал: топоры в клеймами «МП» (Максим Походяшин) и горный инструмент: поблизости ломали доломит - флюс для металлургического производства.
Примечательно, что Улсуйское зимовье не заросло лесом за двести лет, оставшись приметной из космоса поляной. Исходя из этого признака Михаил и принялся искать следующее Молмысское (Малмаское) зимовье под Кваркушем, - самое удаленное с обеих сторон Урала. Два или три раза он туда съездил, обследовав верховья речек. Но попадались болотистые неподходящие места.
Я присоединился к очередному раунду поисков. Подозрение пало на странную поляну притока, которую, похоже, когда-то косили, и эта практика сберегла ее от зарастания. Туда мы и подались транзитом через избу Иванова. Но обманулись - поляна не показала признаков обитания. Небольшое открытие нас ожидало нас на обратном пути в урочище «Язьвинские бараки», что неподалеку от избы Иванова.
Из названия понятно, что это более современная история, но не менее скорбная, чем тропа слез чердынских крестьян. Бассейн Язьвы стал местом ссылки спецпереселенцев. Всего на Средний и Северный Урал с Украины, Кубани и Южного Урала в 1930-32 гг. было сослано полмиллиона кулаков с целью колонизации лесов. Проектная емкость поселений Верхней Язьвы была оценена в 1,5 тыс. чел. Это самые верховья Язьвы и Цепела, абсолютно пустынная тогда и сейчас местность, несудоходная и неподходящая для обитания даже с точки зрения аборигенов тех мест - коми-язьвинцев.
Построить поселки на полторы тысячи колонистов не успели и прибывших людей (доподлинно неизвестно сколько) загнали в тайгу под зиму 1931 г. пешим порядком, то есть с минимумом вещей. Колонизация, разумеется, провалилась – лес поглотил этап. Писатель Виктор Астафьев, посетивший те места в 1962 г., увидев и поняв, что там произошло, позже включит этот эпизод в повесть «Так хочется жить» про судьбы фронтовиков:
Переселенческие поселки на западном склоне Урала опустели. Коляша, ездивший с делягой-переселенцем в тайгу, на речки Цепёл, Молмыс и Осмыш, побывал в тех мертвых поселках. На печах, слепленных из каменного плитняка и проросших осинником, белели скелеты. Более всех поразили бывшего солдата два сцепившихся меж собой скелета: большой скелет держал в объятиях скелет маленький, кости белые так спутались меж собой, что было их не разнять. (Астафьев В.П. Собрание сочинений, Т.11. С. 151)
Полагаю, образ обнявшихся скелетов Астафьев не выдумал, а либо видел сам, либо воспроизвел от первоисточника.
Верх-Язьвинские бараки скорее всего возникли как летняя командировка выживших спецпереселенцев в середине 1930-х гг. На топокарте 1945 г. отмечено шесть бараков. На лугах Кваркуша можно было вдоволь заготовить сена и как-то прокормиться. Однако кроме карты нет ни одного источника, который бы проливал свет на это место. Следовало его осмотреть.
Мы спустились с субальпийских лугов в криволесье, ориентируясь на протоптанную квадроциклами дорожку. Те тоже следовали топокарте, но ехали дальше неведомо куда. Все заросло березой, бараков след простыл, даже нижних венцов нет было. (Может дома раскатали и вывезли?) Нашли вросшую в землю «колесницу», артельные котлы около разваленной печки из дикого камня-плитняка, откопали с полдюжины кос-литовок, печные кольца, топоры, - все сильно поеденное ржавчиной. Не попалось ни одной монеты или артефакта старше ХХ века.
Сельхозназначение выселка подтвердилось, но это была не та история, которая вдохновляла бы на дальнейшие поиски. Искомое походяшинское зимовье осталось где-то там, в тайге.
🔥9👍4❤2😱1
За неделю посты про Кваркуш в ВК набрали 440 лайков и больше 9 тыс. просмотров. Немыслимый теперь для ТГ результат.
И это результат похода и коллаборации с Михаилом Цыганко - главным североуральским краеведом, популяризатором горной науки, заводчиком музея "
Я обожаю его материалы и фильмы про изыскания на СевУрале и долго лелеял мечту куда-то с ним сходить, и так вышло, что это оказался Кваркуш, где мы искали походяшинское зимовье. Жаль, что всего двое суток. Зато несложно было сделать небольшой фильм.
Добро пожаловать на Кваркуш 👣
И это результат похода и коллаборации с Михаилом Цыганко - главным североуральским краеведом, популяризатором горной науки, заводчиком музея "
Штуфной кабинет" и владельцем Баронского зимовья 18 века.Я обожаю его материалы и фильмы про изыскания на СевУрале и долго лелеял мечту куда-то с ним сходить, и так вышло, что это оказался Кваркуш, где мы искали походяшинское зимовье. Жаль, что всего двое суток. Зато несложно было сделать небольшой фильм.
Добро пожаловать на Кваркуш 👣
❤10
Повторюсь, Киров лишь по недомыслию Киров. Лучшее, что есть в этом городе - дореволюционное, хлыновско-вятское.
- Успенский собор 1684 г. (на фото) при мужском монастыре.
- Великолепный Ботанический сад 1912 г. разбития. Невероятной красоты был и Александро-Невский собор, занятый ныне Филармонией.
А там где начинается советское, туристу обычно скучно. И такое ощущение от множества старинных городов, перепрошитых ХХ веком. Советское в них всегда проиграет досоветскому. А городов, которые стоило бы смотреть благодаря постсоветскому, вообще минимум. На ум приходит Ханты-Мансийск, но вы можете предложить своë!
- Успенский собор 1684 г. (на фото) при мужском монастыре.
- Великолепный Ботанический сад 1912 г. разбития. Невероятной красоты был и Александро-Невский собор, занятый ныне Филармонией.
А там где начинается советское, туристу обычно скучно. И такое ощущение от множества старинных городов, перепрошитых ХХ веком. Советское в них всегда проиграет досоветскому. А городов, которые стоило бы смотреть благодаря постсоветскому, вообще минимум. На ум приходит Ханты-Мансийск, но вы можете предложить своë!
🔥9❤6
Сухие сводки из Юрьевца Ивановской области
Мобильный Интернет работал 5 дней из 10. Отключения иногда мотивируют БПЛА опасностью, а иногда ничем и никак.
Широполосный кабельный Интернет имеет здесь малое распространение, а в частном секторе, занимающем 90 % городка, минимальное. Чтобы срочно поработать в сети надо найти квартиру. Но фонд таких квартир минимален, можно сказать, случаен. Кафе с вайфаем тут нет.
Аи-95 стал доступен на местной АЗС по 98 руб. за литр после более чем двух недель отсутствия. Все это время Аи-92 продавали по 135 руб. Какое-то время не было и его, встал на время городской автобус. Отскок цены со 135 до 90 теперь выглядит как послабление.
Напряжение в сети скакало всю неделю из-за обрывов на линиях и ремонтов. В выходные долго лежало в диапазоне 160-170 В и не питало аккумулятор на ноуте.
Газ в Юрьевец завели только в 2026 году от РХ и спустя 75 лет после открытия месторождений Западной Сибири. Подключение обходится около 80 тр, без котла и приведения помещения в норму, то есть в сумме ближе к 120 тр.
Асфальт на центральных улицах перестелили в 2024-25 гг в честь 800-летия города (без обустройства тротуаров). В 2025-м начали ремонтировать колокольню. А в этом году параллельно взялись за Входоиерусалимский храм, стоявший полстолетия в руинах. Закончат ли...
Круизные теплоходы, регулярно швартовавшиеся в прошлом году, в этом минуют город, или их стало просто меньше.
По Волге запустили Метеор из Н. Новгорода в Ярославль. Но он ходит раз в две недели и больше походит на развлекаловку для туристов, чем на попытку вернуть пассажирское сообщение Волге.
Обо всем этом я пишу как резидент уездной юрьевецкой жизни.
Есть ощущение, что базовые достижения века двадцатого: электричество, бензин, телефония, доступ к информации (и отправные от них свободы) становятся привилегиями текущего столетия в Росхинтерленде.
Они не достаются простолюдинам по умолчанию как элемент общего развития страны или сибирских достижений. Никто никому ничего не должен.
Мобильный интернет субъективно ощущается теперь не как услуга, которую ты оплатил и которую вправе потребовать, а как Благодать. Она может снизойти, а может и нет. Если раньше хрюкал по поводу поднятия цены на бензин на 2-3 рубля, то сейчас морально готов к трёхкратному скачку. Это не только инфляция цен, но и ценностей. Самая четкая наклейка на бампер теперь должна звучать: "Можем повторить 1990-е". Есть столь же мемасный ответ, но его я предлагаю отгадать.
Мобильный Интернет работал 5 дней из 10. Отключения иногда мотивируют БПЛА опасностью, а иногда ничем и никак.
Широполосный кабельный Интернет имеет здесь малое распространение, а в частном секторе, занимающем 90 % городка, минимальное. Чтобы срочно поработать в сети надо найти квартиру. Но фонд таких квартир минимален, можно сказать, случаен. Кафе с вайфаем тут нет.
Аи-95 стал доступен на местной АЗС по 98 руб. за литр после более чем двух недель отсутствия. Все это время Аи-92 продавали по 135 руб. Какое-то время не было и его, встал на время городской автобус. Отскок цены со 135 до 90 теперь выглядит как послабление.
Напряжение в сети скакало всю неделю из-за обрывов на линиях и ремонтов. В выходные долго лежало в диапазоне 160-170 В и не питало аккумулятор на ноуте.
Газ в Юрьевец завели только в 2026 году от РХ и спустя 75 лет после открытия месторождений Западной Сибири. Подключение обходится около 80 тр, без котла и приведения помещения в норму, то есть в сумме ближе к 120 тр.
Асфальт на центральных улицах перестелили в 2024-25 гг в честь 800-летия города (без обустройства тротуаров). В 2025-м начали ремонтировать колокольню. А в этом году параллельно взялись за Входоиерусалимский храм, стоявший полстолетия в руинах. Закончат ли...
Круизные теплоходы, регулярно швартовавшиеся в прошлом году, в этом минуют город, или их стало просто меньше.
По Волге запустили Метеор из Н. Новгорода в Ярославль. Но он ходит раз в две недели и больше походит на развлекаловку для туристов, чем на попытку вернуть пассажирское сообщение Волге.
Обо всем этом я пишу как резидент уездной юрьевецкой жизни.
Есть ощущение, что базовые достижения века двадцатого: электричество, бензин, телефония, доступ к информации (и отправные от них свободы) становятся привилегиями текущего столетия в Росхинтерленде.
Они не достаются простолюдинам по умолчанию как элемент общего развития страны или сибирских достижений. Никто никому ничего не должен.
Мобильный интернет субъективно ощущается теперь не как услуга, которую ты оплатил и которую вправе потребовать, а как Благодать. Она может снизойти, а может и нет. Если раньше хрюкал по поводу поднятия цены на бензин на 2-3 рубля, то сейчас морально готов к трёхкратному скачку. Это не только инфляция цен, но и ценностей. Самая четкая наклейка на бампер теперь должна звучать: "Можем повторить 1990-е". Есть столь же мемасный ответ, но его я предлагаю отгадать.
😢9💯7❤1👍1
Проглотил новый роман Виктора Ремизова "Анабарская сказка". Ничего более убедительного, передающего дух служивых людей и первопроходцев-промышленников 17 века я не читал! Как будто автор подсматривал за ними: настолько все реалистично, движение, диалоги, поведение, решения - вот прям ни одного штриха, с которым бы я не согласился, как человек немало понимающий в истории и практике похождений. Это воистину поразительно!
Можно также сказать, что феноменология Воли - снова одна из главных движущих сил героев, эпохи и самого автора. Неведомое пространство магнитит некоторых людей, раз. Два - Государство российское неласково, что тогда, что сейчас, и бежать из-под его гнёта или разброда (которые устойчиво чередуются) можно было на юг и восток. И там и там простиралось Дикое поле. Но если в первом случае, было доподлинно известно, что поле упирается в Чёрное и Каспийское моря, то во втором случае оно простиралось вникуда, в необозримые пространства.
Безусловно, мягкая рухлядь, спровоцирова Русь на экспансию Востока. В романе четко разведена логика движения охочих промышленников, служивых и торговых людей. Земли посуху открывают безвестные трапперы- звероловы, они прекрасно уживаются среди инородцев. Потом уже туда приходитналоговая ясачные сборщики - наемные казной казаки, обирают всех подряд и берут из инородцев заложников - аманатов, чтобы налоги собирались сами. На хороший результат промысла также реагируют купцы, снаряжая экспедиции чуть далее изведанного. Так фронтир и катится на Восток. Пока не упирается в Калифорнию или реку Маккензи.
Роман стартует с описания Якутского острога в год, когда его корыстный воевода снаряжает Михаила Стадухина на Колыму и далее на Нос. Этот беспрецедентный вояж завершился открытием всего Северо-Востока, пониманием связи Ледовитого и Тихого океанов. Это из истории, не из романа.
В романе пятидесятник Данила Колмогор, которого Ремизов выводит как заправского морехода, "конкурента" Стадухина также стремится туда на Восток, в неведомое. Возможные барыши этого путешествия его не сильно волнуют. Но воевода отправляет его против воли, на Оленёк и Анабар, где растворился прежний отряд. Потому что не занёс как следует. Впридачу дает ему сопливого Тобольского чертёжника. Места те неизвестные, слывут воровскими, надо там навести порядок. В смысле, устроить дела так, чтобы грести весь тамошний ясак под себя.
Конкуренция с Мангазейским воеводством лучше всего описана сценой, натравливания мангазейцами тунгусов на отряд Колмогора. Есть также прекрасная в своей отвратительной правдоподобности сцена казачьего погрома Тунгусского стойбища.
Показано, как бескрайняя тундра становится тесной для тунгусов, потому что никуда не сбежать от ясака, и связанных с ним казачьих разборок.
Воля - это эпизоды жизни между выходом и возвращением в Якутский острог, где могло случиться всякое. По доносу, например. Поэтому то многие ватаги уходили, не спеша возвращаться. Потом писали сказки, как бродили годами. Этими сказками и вдохновлялся автор. Сказка - это сочинение о прожитом времени и пройденном пути.
Можно также сказать, что феноменология Воли - снова одна из главных движущих сил героев, эпохи и самого автора. Неведомое пространство магнитит некоторых людей, раз. Два - Государство российское неласково, что тогда, что сейчас, и бежать из-под его гнёта или разброда (которые устойчиво чередуются) можно было на юг и восток. И там и там простиралось Дикое поле. Но если в первом случае, было доподлинно известно, что поле упирается в Чёрное и Каспийское моря, то во втором случае оно простиралось вникуда, в необозримые пространства.
Безусловно, мягкая рухлядь, спровоцирова Русь на экспансию Востока. В романе четко разведена логика движения охочих промышленников, служивых и торговых людей. Земли посуху открывают безвестные трапперы- звероловы, они прекрасно уживаются среди инородцев. Потом уже туда приходит
Роман стартует с описания Якутского острога в год, когда его корыстный воевода снаряжает Михаила Стадухина на Колыму и далее на Нос. Этот беспрецедентный вояж завершился открытием всего Северо-Востока, пониманием связи Ледовитого и Тихого океанов. Это из истории, не из романа.
В романе пятидесятник Данила Колмогор, которого Ремизов выводит как заправского морехода, "конкурента" Стадухина также стремится туда на Восток, в неведомое. Возможные барыши этого путешествия его не сильно волнуют. Но воевода отправляет его против воли, на Оленёк и Анабар, где растворился прежний отряд. Потому что не занёс как следует. Впридачу дает ему сопливого Тобольского чертёжника. Места те неизвестные, слывут воровскими, надо там навести порядок. В смысле, устроить дела так, чтобы грести весь тамошний ясак под себя.
Конкуренция с Мангазейским воеводством лучше всего описана сценой, натравливания мангазейцами тунгусов на отряд Колмогора. Есть также прекрасная в своей отвратительной правдоподобности сцена казачьего погрома Тунгусского стойбища.
Показано, как бескрайняя тундра становится тесной для тунгусов, потому что никуда не сбежать от ясака, и связанных с ним казачьих разборок.
Воля - это эпизоды жизни между выходом и возвращением в Якутский острог, где могло случиться всякое. По доносу, например. Поэтому то многие ватаги уходили, не спеша возвращаться. Потом писали сказки, как бродили годами. Этими сказками и вдохновлялся автор. Сказка - это сочинение о прожитом времени и пройденном пути.
👍15❤4
Если вы читаете эту отложку, значит, я у оленеводов Приполярного Урала в нацпарке "Югыд Ва".
И меня не будет слышно до 8 августа точно. Но это самое время почитать про этих оленеводов. У меня припасен хороший репортаж про них аж из 2013 года. Научной статьи тогда не родилось, но вышла другая, может быть, куда читабельнее. По нынешним меркам лонгрид.
Тогда я жил на зимних стойбищах под Саранпаулем.Чтобы попасть на летние стоянки понадобилось всего 13 лет и некоторая воля случая.
И меня не будет слышно до 8 августа точно. Но это самое время почитать про этих оленеводов. У меня припасен хороший репортаж про них аж из 2013 года. Научной статьи тогда не родилось, но вышла другая, может быть, куда читабельнее. По нынешним меркам лонгрид.
Тогда я жил на зимних стойбищах под Саранпаулем.Чтобы попасть на летние стоянки понадобилось всего 13 лет и некоторая воля случая.
👍13🥰3❤2