Нашёл потрясающее видео, где Вигго Мортенсен (который играл Арагорна, хотя у него много других хороших ролей) читает речь Альбера Камю «Кризис человека» («La crise de l’homme»). Камю произнёс эту речь в марте 1946 года в Колумбийском университете на французском языке, потому что практически не знал английского. Начинается она так:

«Люди моего возраста во Франции и в Европе родились либо перед, либо во время Первой мировой войны, достигли юношеского возраста в период мирового экономического кризиса и им исполнилось 20 лет в год прихода Гитлера к власти. Для завершения их образования им затем были преподнесены война в Испании, Мюнхен, война 1939 года, поражение и четыре года Оккупации и подпольной борьбы. Так что, полагаю, это и есть то, что называют интересным поколением. И для вас будет интереснее, если я буду говорить не от своего имени, а от имени определенного числа французов, которым сегодня 30 лет и чьи разум и свое сердце сформировались в те страшные годы, когда вместе со своей страной они питались стыдом и жили бунтом.

Да, это интересное поколение, и в первую очередь потому, что перед лицом абсурдного мира, который создали им старшие, оно ни во что не верило и жило в состоянии бунта.

Литература того времени, в особенности сюрреализм, восстала против ясности, повествования и самой идеи фразы. Живопись была абстрактной, то есть восстала против сюжета и реальности. Музыка отвергала мелодию. Что же до философии, она учила, что нет истины, а есть лишь "феномены": могли существовать мистер Смит, месье Дюран, герр Фогель, но ничего общего между этими тремя частными феноменами. Что же касается нравственной позиции этого поколения, она была еще более категоричной: национализм казался ему устаревшей истиной, религия — изгнанием, двадцать пять лет международной политики научили его сомневаться во всех чистотах и считать, что никто никогда не бывает ни неправ, ни прав. Что же до традиционной морали нашего общества, она представлялась нам тем, чем и не переставала быть, то есть чудовищным лицемерием.

Таким образом, мы пребывали в отрицании. Разумеется, это не было ново. Другие поколения, другие страны переживали этот опыт в иные периоды истории. Но ново то, что этим же людям, чуждым всяких ценностей, пришлось определять свою личную позицию сначала по отношению к войне, а затем по отношению к убийству и террору. Именно тогда им пришлось задуматься о том, что, возможно, существует кризис человека, потому что им довелось жить в самом мучительном противоречии. Ибо они действительно вступили в войну, как вступают в ад, если верно, что ад есть отречение. Они не любили ни войну, ни насилие; им пришлось принять войну и применять насилие. Они питали ненависть лишь к ненависти. И все же им пришлось освоить эту трудную науку.

После этого им пришлось иметь дело с террором, или, вернее, террор имел дело с ними. И они оказались перед лицом ситуации, которую, вместо общих характеристик, я хотел бы проиллюстрировать четырьмя короткими историями о времени, которое мир начал забывать, но которое до сих пор жжет нам сердце».

Прочитать можно на французском и в английском переводе.

А выбор Мортенсена в качестве чтеца был обусловлен тем, что в 2014 году он играл в фильме «Вдалеке от людей», экранизации рассказа Камю «Гость». Там Мортенсен говорил на французском и арабском, и к версии перевода речи Камю, которая звучит в видео, он вносил собственные правки.

В декабре я читал лекцию про самоубийство, в связи с чем перечитывал «Миф о Сизифе» Камю, и мне кажется важным сдвиг в его настроении, который произошёл между 1942 г. и 1946, когда он прочитал этот доклад. Многим ещё со школьной скамьи знаком этот пафос «Мифа о Сизифе», где Камю говорит нам: «Стоит ли жизнь того, чтобы быть прожитой? Ничто не имеет объективного значения, человек обречён разрываться между поиском смысла и невозможностью его обрести. Но нет отношений логического следствия между абсурдом и самоубийством. Мы должны представлять Сизифа счастливым». И мне кажется, Камю явно чувствует, что из всего пафоса его работы следует желание самоубийство. Зачем просыпаться каждый день, зачем строить планы, ждать любви, если в мире нет ничего, кроме абсурда и бунта, который всегда будет обречён на поражение? Но по какой-то причине он не хочет сдаваться этому миру, и на последних страницах делает этот изящный финт, изображая абсурдное счастье Сизифа. Который, впрочем, на фоне всего предшествующего текста выглядит неубедительно. А в этой речи он не столько защищает идею истинности отсутствия истины, сколько выражает сожаление по этому поводу. Да, говорит Камю, моё поколение ни во что не верит, для нас нет ни добра, ни зла, ни смысла истории. Ничто – вот на чём мы построили своё дело. Но если нет ни добра, ни зла, то у нас не может быть оснований для того, чтобы осудить ни Гитлера, ни Сталина, ни какого-либо другого преступника и злодея: «Ибо если ничто не истинно и не ложно, если ничто не хорошо и не дурно, и если единственная ценность – это эффективность, то правилом должно стать стремление быть наиболее эффективным, то есть наиболее сильным. Мир более не делится на людей справедливых и несправедливых, но на господ и рабов». Такому миру вполне соответствует антинатализм Филиппа Майнлендера, который не считал жизнь достойной того, чтобы её прожить, и повесился, используя стопку своих книг в качестве подставки. Но Камю упорно ищет выход из такого мировоззрения, и не может дать ему имя, называя его просто «чем-то»: «Что-то внутри нас отвергало скандал человеческих страданий». Старый мир дискредитировал себя и сам себя уничтожил, вместе со своей церковью и своей философией, а новый мир не может быть построен на этом ничто, которое осталось от обломков прошлого. Но люди продолжают жить, и Камю предлагает свой скромный рецепт того, как мы можем строить сообщество. При этом сам признаётся, что в основании этого проекта нет ничего, кроме дыры размером с Бога. То есть, его нельзя подкрепить ничем, кроме того, что благого осталось в человеке, если оно осталось.

К такому выводу пришёл ещё Достоевский, когда вырисовывал своего Кириллова. В «Мифе о Сизифе» Камю прямо признаётся: да, Кириллов был прав во всём, кроме того, что совершил самоубийство, поскольку не постиг абсурд. И своё поколение Камю характеризует как людей, которые признавая ничтожность всех прочих ценностей, считают трусами тех, кто отказывается от этого мира и впадает в отчаяние. И ничем, кроме слепой веры в светлое человеческое будущее, это обосновать нельзя, если принимать картину абсурдного мира.

Ну и раз уж я начал всякими видео делиться, то вот вам ещё свежее интервью Алекса О’Коннора с нашим слоном православным теологом Дэвидом Бентли Хартом. Речь идёт о предпоследней книге Харта – «All Things Are Full of Gods», «Всё полно богов». Это цитата из Фалеса, который здесь особо ни при чём, как признаётся Харт в начале интервью. Я пока только начал его смотреть, может, позже поделюсь какими-то мыслями. Прочитать книгу можно здесь.

У нашего подкаста «В оригинале без субтитров» вышла целая куча выпусков за январь. Напомню, что мы смотрим фильмы в формате плей-офф и выбираем лучший фильм двадцать первого века из списков, которые предложил каждый из трёх ведущих.

1. «8 женщин» – «Бьютифул». От меня тут, естественно, «Бьютифул», экзистенциальная, социальная и эзотерическая драма Иньярриту с потрясающим Бардемом. Один из любимых фильмов вообще.

2. «28 дней спустя» – «Прощай, речь». Фильм про зомби от Дэнни Бойла, который снял «Трейнспоттинг» (он же – «На игле»), и фильм старика Годара, который очень любят на кафедре философской антропологии в МГУ.

3. «Остров собак» – «Актриса тысячелетия». Первый выпуск, полностью посвященный мультфильмам, в котором ещё и неожиданно поговорили про Японию и колониальный взгляд в искусстве.

4. «Отец мать сестра брат» – «Сентиментальная ценность». Специальный выпуск, в котором мы обсудили новинки прошлого года. 1 января я ходил смотреть нового Джармуша в кино, затем увидел, что в одной рецензии его сравнили с последним фильмом Йоакима Триера, и решил посмотреть его тоже. Получился выпуск о разных взглядах на т. н. семейные ценности и во многом о творчестве Джармуша.

Мне такое не встречалось. Интересно, какой источник.

Не думал, что когда-нибудь мне придётся банить Лёху Никонова, потому что он будет оскорблять моих подписчиков в комментах... Если бы кто-то сказал, что такое произойдет, мне пятнадцатилетнему, то я бы, конечно, не поверил. Но в такие времена живём. Воистину, метамодерн.

Привет всем, кто пришёл от вчерашнего репоста Лёхи Никонова! Меня зовут Семён, я занимаюсь философией. Периодически делаю стримы с гостями, где мы говорим о философии, религии и о поэзии тоже. Смотреть можно на Ютуб-канале и ВКонтакте. Из поэтов я уже успел поговорить с Максимом Плакиным, Сергеем Гандлевским, Ольгой Седаковой.

А сейчас я поеду на лекцию Ф. И. Гиренка. Обещают рассказать про «Голубиную книгу». И Канта.

Сегодня у нас на канале дружеская рекомендация. Петербургский коллега Андрей Володин начал активно вести свой Ютуб-канал. Уже вышли видео про исламского философа аль-Фараби и видео с критикой Павла Щелина. Подписывайтесь, ставьте лайки и проч., и проч., и проч. А ещё Андрей продвигает спинозизм, ясное и отчётливое познание, что мы не можем не одобрять.

О философском контенте и публичной философии

Мне кажется, в том, что мы называем публичной философией в русскоязычном интернете, происходит некоторый сдвиг (переход количества в качество, прости Господи), и я хочу его зафиксировать. Это соображение вырастает из моей контент-стратегии последних нескольких месяцев. У меня есть список потенциальных гостей, которых я хочу пригласить к себе на канал. Иногда гость может висеть в этом списке достаточно долго, потому что, например, я хочу позвать его к какой-то конкретной дате. И вот с конца прошлого года стало происходить так, что многие люди из моего списка стали оказываться на других каналах практически с теми же темами, о которых я и хотел поговорить. Несколько примеров: ребята из «Это базис» позвали Александра Бикбова, которому я писал за какое-то время до этого; Дмитрий с канала Crown of Creation позвал Андрея Шишкова, с которым я думал поговорить в районе Рождества; Владимир Маковцев позвал Дмитрия Воденникова, который тоже достаточно долго в моём списке.

Я начал делать свои стримы осенью 2023 года, и тогда у меня было несколько основных ориентиров. Это, естественным образом, «Подкаст о философии» Евгения Цуркана, «Неискуственный интеллект» Антона Кузнецова, стримы Александра Ветушинского. Также я следил за Василом и каналом Yaldabogov, Андреем Леманом и всеми каналами Insolarance Cult. И тогда я не чувствовал сильной конкуренции. Я делал контент, исходя из того, что есть много людей, чьи ответы на определённые вопросы мне бы хотелось услышать. Не получая этих ответов на других площадках, я задавал их сам.

С того времени ситуация изменилась. Появилось и выросло достаточно большое количество проектов в подобном разговорном жанре. Теперь, во-первых, у меня появляется ощущение конкуренции: если хочешь позвать какого-то гостя, надо успеть сделать это раньше остальных. Понятно, что если гость пришёл на одну площадку, то это не значит, что он теперь не придёт на другую, и это даже не значит, что эфир с этим гостем наберёт меньше просмотров. Просто мне лично становится менее интересно говорить – нужно выдержать некую паузу, прежде чем звать этого человека к себе, придумать вопросы с учётом того, о чём гость уже рассказывал на других площадках. Во-вторых, у меня появилось связанное с этим ощущение, что если я не обсужу, например, какую-то свежую книгу, то вскоре её обсудит кто-то ещё (как, например, Андрей Леман обсуждал книгу Олега Деррунды, а книгу Анны Винкельман – Владимир Маковцев).

Либо одновременно со мной, либо позже появилось много интересных каналов. Кроме тех, кого я уже назвал выше, вот ещё несколько проектов. Есть потрясающее радио асебия, у которых были эфиры с Магуном, Шавловским, Лёхой Никоновым и мн. др.; регулярные стримы ведут Антон Сюткин и Андрей Герасимов; в прошлом году появился канал Пробел, который сразу разросся до больших по нашим меркам масштабов – там автор разбирает философские пробелы разных спикеров-иноагентов, но не только; буквально на днях Кирилл Смирнов выложил интервью с А. Ф. Филипповым о его новой книге; журнал «Финиковый компот» выложил первый выпуск своего подкаста;. Наверняка я ещё кого-то забыл.

Какие из этого наблюдения можно сделать выводы? Многие из этих проектов только-только зарождаются. Но на январь 2026 ситуация такая, что философского контента на русском языке сейчас очень много. К сожалению, зрительская активность крайне низкая – философские подкасты на Ютубе в среднем собирают от трёхсот до полутора тысяч просмотров. Есть несколько тысяч зрителей, которым интересна философия – они составляют ядро нашей аудитории. По большому счёту, это контент для внутреннего потребления в рамках философского и гуманитарного сообщества. Есть также несколько десятков тысяч людей, которым философия интересна эпизодически. Поэтому ролики с обзором иноагентов Штефанова или Светова могут набирать больше просмотров. Хочется верить, что наше сообщество будет расти, крепнуть, и у нас всех будут сотни тысяч и миллионы просмотров, как у англоязычных философских блогеров. А пока желаю всем сил, удачи, и дай Бог обсуждений будет больше.

Небольшой аппендикс, не влезший в первый пост. Я надеюсь, никто не воспринимает слово «конкуренция» здесь в негативном смысле. Мы можем только радоваться, что она возникает. Да и конкуренция эта всё ещё достаточно слабая. Я же в связи со всем этим думаю, что хочу как-то перестроить свой Ютуб-канал. Мне стало менее интересно делать разговорные видео – со многими из тех, с кем я хотел поговорить, мне уже посчастливилось сделать это. Поэтому мне сейчас хочется пробовать двигаться в другом направлении и продолжать делать подкаст о кино. Но и личный канал забрасывать я не собираюсь. Думаю, я стану делать больше сольных видео, в которых буду говорить уже от своего лица, а не задавать вопросы. Но это пока не будет происходить часто и регулярно – трудно совмещать подготовку видео с написанием диссертации и работой. Но посмотрим.