Админу завтра исполняется двадцать три года. Прошлый день рождения я открывал Маяковским и его «иду красивый, двадцатидвухлетний», а этот открываю Рыжим:
Дай руку мне — мне скоро двадцать три —
и верь словам, я дольше продержался
меж двух огней — заката и зари.
Хотел уйти, но выпил и остался
удерживать сей призрачный рубеж:
то ангельские отражать атаки,
то дьявольские, охраняя брешь
сияющую в беспредметном мраке.
Только недавно я понял, что когда в сентябре я разразился постом, который стал триггером дискуссии о безутешности, то это была во многом моя реакция на смерть. В августе умерла бабушка. В августе же у меня было множество неоплачиваемой академической работы (своя статья и два перевода), а на оплачиваемую неакадемическую работу, на которую я рассчитывал, устроиться не удалось. Мне казалось, что пост, то состояние, в котором я его писал, и все эти обстоятельства жизни друг с другом не связаны, но сейчас ясно видно, что это совершенно глупая мысль. Конечно, связаны. Через несколько месяцев я написал такие стишки:
ты куда? ты вернёшься, оставишь следы
в коридоре. я сам разложу, да не надо.
когда ты была здесь – как ты есть – то беды
не боялся никто. как и ада.
Очень сложно признаться, что тебе плохо, что тебя бесит неустроенность жизни, что всё идёт не так, как ты хочешь, потому что предстаешь в эти моменты сам себе скорее как капризный ребёнок, чем как взрослый. Наверное, эта детскость – цена за приверженность ценностям. Желание, чтобы в мире не было смерти и не было бедности – это каприз, за который приходится расплачиваться невозможностью примириться с миром. Тут вспоминается и «если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное», и «Царство Моё не от мира сего».
А жизнь всё же идёт, и иногда она даже неплоха. В этом году я как-то много попадал на фотографии и решил поделиться частью из них. Тут и свадьба дорогих друзей, и конференции, и мои выступления в Москве и Казани – первый раз выступал в другом городе! Снова спасибо казанским коллегам за приглашение. Спасибо всем друзьям, кто приглашает быть частью своей жизни, всем коллегам, которые дарят радость слушать и быть услышанным. Чудо – это иметь возможность общаться и через общение проникать друг в друга. Поэтому и семья, и дети – это такая большая загадка. Есть другие люди, которые являются частью тебя, и частью которых являешься ты сам – как это можно по-настоящему помыслить? Это можно только прожить (по образу таинства причастия. «Я тебя люблю» значит: «Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрешь…»)
Двадцать три года было Ивану Карамазову. Странный возраст, в котором русские мальчики, как их назвал Достоевский, задаются типичными вопросами: «...ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? А которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же чёрт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца. И множество, множество самых оригинальных русских мальчиков только и делают, что о вековечных вопросах говорят у нас в наше время. Разве не так?» Меня эти вопросы доводят до крайних состояний. Я не знаю, что с ними делать, потому что ответить на них никак нельзя. И забыть про них нельзя. Достоевский так и умер, видимо, не ответив и не забыв эти вопросы. Но ценность жизни не в ответах, не в философских истинах, а в том, что она есть, что она дана как дар и как тайна, разгадать которую в этом мире не получится («полюбить жизнь прежде смысла жизни»). Глядя на Карамазовых, я думаю, что разрываться от желания то ли устроить революцию, то ли уйти в монастырь – очень русская черта. Меня одновременно пугает и восхищает то, как Достоевский пишет про меня за сто пятьдесят лет до меня. Это явным образом говорит о том, что причастность людей друг к другу после смерти никуда не пропадает. Так наши мертвецы намекают нам, что жизнь не заканчивается в этом мире.
Всех поздравляю с наступающим! А если вы хотите поздравить меня, то можете сделать это на карту: 5469980422734133
Дай руку мне — мне скоро двадцать три —
и верь словам, я дольше продержался
меж двух огней — заката и зари.
Хотел уйти, но выпил и остался
удерживать сей призрачный рубеж:
то ангельские отражать атаки,
то дьявольские, охраняя брешь
сияющую в беспредметном мраке.
Только недавно я понял, что когда в сентябре я разразился постом, который стал триггером дискуссии о безутешности, то это была во многом моя реакция на смерть. В августе умерла бабушка. В августе же у меня было множество неоплачиваемой академической работы (своя статья и два перевода), а на оплачиваемую неакадемическую работу, на которую я рассчитывал, устроиться не удалось. Мне казалось, что пост, то состояние, в котором я его писал, и все эти обстоятельства жизни друг с другом не связаны, но сейчас ясно видно, что это совершенно глупая мысль. Конечно, связаны. Через несколько месяцев я написал такие стишки:
ты куда? ты вернёшься, оставишь следы
в коридоре. я сам разложу, да не надо.
когда ты была здесь – как ты есть – то беды
не боялся никто. как и ада.
Очень сложно признаться, что тебе плохо, что тебя бесит неустроенность жизни, что всё идёт не так, как ты хочешь, потому что предстаешь в эти моменты сам себе скорее как капризный ребёнок, чем как взрослый. Наверное, эта детскость – цена за приверженность ценностям. Желание, чтобы в мире не было смерти и не было бедности – это каприз, за который приходится расплачиваться невозможностью примириться с миром. Тут вспоминается и «если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное», и «Царство Моё не от мира сего».
А жизнь всё же идёт, и иногда она даже неплоха. В этом году я как-то много попадал на фотографии и решил поделиться частью из них. Тут и свадьба дорогих друзей, и конференции, и мои выступления в Москве и Казани – первый раз выступал в другом городе! Снова спасибо казанским коллегам за приглашение. Спасибо всем друзьям, кто приглашает быть частью своей жизни, всем коллегам, которые дарят радость слушать и быть услышанным. Чудо – это иметь возможность общаться и через общение проникать друг в друга. Поэтому и семья, и дети – это такая большая загадка. Есть другие люди, которые являются частью тебя, и частью которых являешься ты сам – как это можно по-настоящему помыслить? Это можно только прожить (по образу таинства причастия. «Я тебя люблю» значит: «Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрешь…»)
Двадцать три года было Ивану Карамазову. Странный возраст, в котором русские мальчики, как их назвал Достоевский, задаются типичными вопросами: «...ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? А которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же чёрт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца. И множество, множество самых оригинальных русских мальчиков только и делают, что о вековечных вопросах говорят у нас в наше время. Разве не так?» Меня эти вопросы доводят до крайних состояний. Я не знаю, что с ними делать, потому что ответить на них никак нельзя. И забыть про них нельзя. Достоевский так и умер, видимо, не ответив и не забыв эти вопросы. Но ценность жизни не в ответах, не в философских истинах, а в том, что она есть, что она дана как дар и как тайна, разгадать которую в этом мире не получится («полюбить жизнь прежде смысла жизни»). Глядя на Карамазовых, я думаю, что разрываться от желания то ли устроить революцию, то ли уйти в монастырь – очень русская черта. Меня одновременно пугает и восхищает то, как Достоевский пишет про меня за сто пятьдесят лет до меня. Это явным образом говорит о том, что причастность людей друг к другу после смерти никуда не пропадает. Так наши мертвецы намекают нам, что жизнь не заканчивается в этом мире.
Всех поздравляю с наступающим! А если вы хотите поздравить меня, то можете сделать это на карту: 5469980422734133
❤46🕊7
О празднике Рождества много писал Бродский. В одном из самых известных его рождественских стихотворений есть такие строки:
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
Жизнь Иисуса от рождения до Голгофы сопряжена со страданием, государственными преследованиями, нищетой и предательством. И свет, надежда ярче всего видны именно в таких условиях.
Когда говорят о надежде у Мамардашвили, то обычно вспоминают пассаж, в котором он говорил, что надежда сковывает тебя и не даёт тебе действовать, она «закрывает от нас реальный мир». Но у этой мысли есть продолжение: «Я уже говорил, единственная надежда, допускаемая в состав человеческой психологии искания, то есть психологии ищущей человеческой души, которая встала на путь воссоединения с собой, всегда замкнута на Бога». Настоящая надежда - это та, которая сначала умерла, а потом воскресла в новом качестве. На это указывает и весь земной путь Иисуса: казалось бы, на что может надеяться человек, находящийся в подобном положении, когда на него охотятся с самого рождения и рождается он даже не в доме, а в пещере? Но как раз тогда «верней, неизбежнее чудо». И поэтому же, я думаю, этот праздник происходит зимой, когда всё умирает. Только когда вокруг нет ничего живого и, кажется, жизнь совершенно безутешна, только тогда и можно разглядеть свет.
С Рождеством.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
Жизнь Иисуса от рождения до Голгофы сопряжена со страданием, государственными преследованиями, нищетой и предательством. И свет, надежда ярче всего видны именно в таких условиях.
Когда говорят о надежде у Мамардашвили, то обычно вспоминают пассаж, в котором он говорил, что надежда сковывает тебя и не даёт тебе действовать, она «закрывает от нас реальный мир». Но у этой мысли есть продолжение: «Я уже говорил, единственная надежда, допускаемая в состав человеческой психологии искания, то есть психологии ищущей человеческой души, которая встала на путь воссоединения с собой, всегда замкнута на Бога». Настоящая надежда - это та, которая сначала умерла, а потом воскресла в новом качестве. На это указывает и весь земной путь Иисуса: казалось бы, на что может надеяться человек, находящийся в подобном положении, когда на него охотятся с самого рождения и рождается он даже не в доме, а в пещере? Но как раз тогда «верней, неизбежнее чудо». И поэтому же, я думаю, этот праздник происходит зимой, когда всё умирает. Только когда вокруг нет ничего живого и, кажется, жизнь совершенно безутешна, только тогда и можно разглядеть свет.
С Рождеством.
🕊28❤24
Сделал вот такое видео, в котором рассказываю о том, как я пишу академические тексты. В частности, как я сейчас работаю над магистерской диссертацией. Защищать её предстоит уже довольно скоро и я думаю, чтобы немного развлечь себя в процессе написания, запишу ещё несколько видео о том, как идёт работа. Приятного просмотра, ставьте лайки, подписывайтесь на канал!
Смотреть в Ютубе: https://youtu.be/b8lQKWVDl38?si=RLpKGj5QYzKQWZoV
Смотреть в ВК: https://vk.com/wall259342542_4717
Смотреть в Ютубе: https://youtu.be/b8lQKWVDl38?si=RLpKGj5QYzKQWZoV
Смотреть в ВК: https://vk.com/wall259342542_4717
YouTube
Как написать курсовую/диплом/статью
Телеграм-канал: https://xn--r1a.website/strongerthanhuman
Бусти: https://boosty.to/uskolzaet
В этом видео я рассказал о том, как я пишу тексты, как готовлюсь к их написанию, как работаю с источниками; рассказал о текущем процессе написания магистерской диссертации.…
Бусти: https://boosty.to/uskolzaet
В этом видео я рассказал о том, как я пишу тексты, как готовлюсь к их написанию, как работаю с источниками; рассказал о текущем процессе написания магистерской диссертации.…
❤16🕊4
Нашёл потрясающее видео, где Вигго Мортенсен (который играл Арагорна, хотя у него много других хороших ролей) читает речь Альбера Камю «Кризис человека» («La crise de l’homme»). Камю произнёс эту речь в марте 1946 года в Колумбийском университете на французском языке, потому что практически не знал английского. Начинается она так:
«Люди моего возраста во Франции и в Европе родились либо перед, либо во время Первой мировой войны, достигли юношеского возраста в период мирового экономического кризиса и им исполнилось 20 лет в год прихода Гитлера к власти. Для завершения их образования им затем были преподнесены война в Испании, Мюнхен, война 1939 года, поражение и четыре года Оккупации и подпольной борьбы. Так что, полагаю, это и есть то, что называют интересным поколением. И для вас будет интереснее, если я буду говорить не от своего имени, а от имени определенного числа французов, которым сегодня 30 лет и чьи разум и свое сердце сформировались в те страшные годы, когда вместе со своей страной они питались стыдом и жили бунтом.
Да, это интересное поколение, и в первую очередь потому, что перед лицом абсурдного мира, который создали им старшие, оно ни во что не верило и жило в состоянии бунта.
Литература того времени, в особенности сюрреализм, восстала против ясности, повествования и самой идеи фразы. Живопись была абстрактной, то есть восстала против сюжета и реальности. Музыка отвергала мелодию. Что же до философии, она учила, что нет истины, а есть лишь "феномены": могли существовать мистер Смит, месье Дюран, герр Фогель, но ничего общего между этими тремя частными феноменами. Что же касается нравственной позиции этого поколения, она была еще более категоричной: национализм казался ему устаревшей истиной, религия — изгнанием, двадцать пять лет международной политики научили его сомневаться во всех чистотах и считать, что никто никогда не бывает ни неправ, ни прав. Что же до традиционной морали нашего общества, она представлялась нам тем, чем и не переставала быть, то есть чудовищным лицемерием.
Таким образом, мы пребывали в отрицании. Разумеется, это не было ново. Другие поколения, другие страны переживали этот опыт в иные периоды истории. Но ново то, что этим же людям, чуждым всяких ценностей, пришлось определять свою личную позицию сначала по отношению к войне, а затем по отношению к убийству и террору. Именно тогда им пришлось задуматься о том, что, возможно, существует кризис человека, потому что им довелось жить в самом мучительном противоречии. Ибо они действительно вступили в войну, как вступают в ад, если верно, что ад есть отречение. Они не любили ни войну, ни насилие; им пришлось принять войну и применять насилие. Они питали ненависть лишь к ненависти. И все же им пришлось освоить эту трудную науку.
После этого им пришлось иметь дело с террором, или, вернее, террор имел дело с ними. И они оказались перед лицом ситуации, которую, вместо общих характеристик, я хотел бы проиллюстрировать четырьмя короткими историями о времени, которое мир начал забывать, но которое до сих пор жжет нам сердце».
Прочитать можно на французском и в английском переводе.
А выбор Мортенсена в качестве чтеца был обусловлен тем, что в 2014 году он играл в фильме «Вдалеке от людей», экранизации рассказа Камю «Гость». Там Мортенсен говорил на французском и арабском, и к версии перевода речи Камю, которая звучит в видео, он вносил собственные правки.
«Люди моего возраста во Франции и в Европе родились либо перед, либо во время Первой мировой войны, достигли юношеского возраста в период мирового экономического кризиса и им исполнилось 20 лет в год прихода Гитлера к власти. Для завершения их образования им затем были преподнесены война в Испании, Мюнхен, война 1939 года, поражение и четыре года Оккупации и подпольной борьбы. Так что, полагаю, это и есть то, что называют интересным поколением. И для вас будет интереснее, если я буду говорить не от своего имени, а от имени определенного числа французов, которым сегодня 30 лет и чьи разум и свое сердце сформировались в те страшные годы, когда вместе со своей страной они питались стыдом и жили бунтом.
Да, это интересное поколение, и в первую очередь потому, что перед лицом абсурдного мира, который создали им старшие, оно ни во что не верило и жило в состоянии бунта.
Литература того времени, в особенности сюрреализм, восстала против ясности, повествования и самой идеи фразы. Живопись была абстрактной, то есть восстала против сюжета и реальности. Музыка отвергала мелодию. Что же до философии, она учила, что нет истины, а есть лишь "феномены": могли существовать мистер Смит, месье Дюран, герр Фогель, но ничего общего между этими тремя частными феноменами. Что же касается нравственной позиции этого поколения, она была еще более категоричной: национализм казался ему устаревшей истиной, религия — изгнанием, двадцать пять лет международной политики научили его сомневаться во всех чистотах и считать, что никто никогда не бывает ни неправ, ни прав. Что же до традиционной морали нашего общества, она представлялась нам тем, чем и не переставала быть, то есть чудовищным лицемерием.
Таким образом, мы пребывали в отрицании. Разумеется, это не было ново. Другие поколения, другие страны переживали этот опыт в иные периоды истории. Но ново то, что этим же людям, чуждым всяких ценностей, пришлось определять свою личную позицию сначала по отношению к войне, а затем по отношению к убийству и террору. Именно тогда им пришлось задуматься о том, что, возможно, существует кризис человека, потому что им довелось жить в самом мучительном противоречии. Ибо они действительно вступили в войну, как вступают в ад, если верно, что ад есть отречение. Они не любили ни войну, ни насилие; им пришлось принять войну и применять насилие. Они питали ненависть лишь к ненависти. И все же им пришлось освоить эту трудную науку.
После этого им пришлось иметь дело с террором, или, вернее, террор имел дело с ними. И они оказались перед лицом ситуации, которую, вместо общих характеристик, я хотел бы проиллюстрировать четырьмя короткими историями о времени, которое мир начал забывать, но которое до сих пор жжет нам сердце».
Прочитать можно на французском и в английском переводе.
А выбор Мортенсена в качестве чтеца был обусловлен тем, что в 2014 году он играл в фильме «Вдалеке от людей», экранизации рассказа Камю «Гость». Там Мортенсен говорил на французском и арабском, и к версии перевода речи Камю, которая звучит в видео, он вносил собственные правки.
YouTube
Albert Camus's “The Human Crisis” read by Viggo Mortensen, 70 years later
00:20 Introduction by Shanny Peer, Director of the Maison Française
05:35 Introduction by Alice Kaplan, Professor of Yale University
11:50 Reading of 'The Human Crisis' by Viggo Mortensen
56:50 Discussion with Viggo Mortensen, Alice Kaplan and Souleymane…
05:35 Introduction by Alice Kaplan, Professor of Yale University
11:50 Reading of 'The Human Crisis' by Viggo Mortensen
56:50 Discussion with Viggo Mortensen, Alice Kaplan and Souleymane…
❤15👍3🕊2
Ларин
Нашёл потрясающее видео, где Вигго Мортенсен (который играл Арагорна, хотя у него много других хороших ролей) читает речь Альбера Камю «Кризис человека» («La crise de l’homme»). Камю произнёс эту речь в марте 1946 года в Колумбийском университете на французском…
В декабре я читал лекцию про самоубийство, в связи с чем перечитывал «Миф о Сизифе» Камю, и мне кажется важным сдвиг в его настроении, который произошёл между 1942 г. и 1946, когда он прочитал этот доклад. Многим ещё со школьной скамьи знаком этот пафос «Мифа о Сизифе», где Камю говорит нам: «Стоит ли жизнь того, чтобы быть прожитой? Ничто не имеет объективного значения, человек обречён разрываться между поиском смысла и невозможностью его обрести. Но нет отношений логического следствия между абсурдом и самоубийством. Мы должны представлять Сизифа счастливым». И мне кажется, Камю явно чувствует, что из всего пафоса его работы следует желание самоубийство. Зачем просыпаться каждый день, зачем строить планы, ждать любви, если в мире нет ничего, кроме абсурда и бунта, который всегда будет обречён на поражение? Но по какой-то причине он не хочет сдаваться этому миру, и на последних страницах делает этот изящный финт, изображая абсурдное счастье Сизифа. Который, впрочем, на фоне всего предшествующего текста выглядит неубедительно. А в этой речи он не столько защищает идею истинности отсутствия истины, сколько выражает сожаление по этому поводу. Да, говорит Камю, моё поколение ни во что не верит, для нас нет ни добра, ни зла, ни смысла истории. Ничто – вот на чём мы построили своё дело. Но если нет ни добра, ни зла, то у нас не может быть оснований для того, чтобы осудить ни Гитлера, ни Сталина, ни какого-либо другого преступника и злодея: «Ибо если ничто не истинно и не ложно, если ничто не хорошо и не дурно, и если единственная ценность – это эффективность, то правилом должно стать стремление быть наиболее эффективным, то есть наиболее сильным. Мир более не делится на людей справедливых и несправедливых, но на господ и рабов». Такому миру вполне соответствует антинатализм Филиппа Майнлендера, который не считал жизнь достойной того, чтобы её прожить, и повесился, используя стопку своих книг в качестве подставки. Но Камю упорно ищет выход из такого мировоззрения, и не может дать ему имя, называя его просто «чем-то»: «Что-то внутри нас отвергало скандал человеческих страданий». Старый мир дискредитировал себя и сам себя уничтожил, вместе со своей церковью и своей философией, а новый мир не может быть построен на этом ничто, которое осталось от обломков прошлого. Но люди продолжают жить, и Камю предлагает свой скромный рецепт того, как мы можем строить сообщество. При этом сам признаётся, что в основании этого проекта нет ничего, кроме дыры размером с Бога. То есть, его нельзя подкрепить ничем, кроме того, что благого осталось в человеке, если оно осталось.
К такому выводу пришёл ещё Достоевский, когда вырисовывал своего Кириллова. В «Мифе о Сизифе» Камю прямо признаётся: да, Кириллов был прав во всём, кроме того, что совершил самоубийство, поскольку не постиг абсурд. И своё поколение Камю характеризует как людей, которые признавая ничтожность всех прочих ценностей, считают трусами тех, кто отказывается от этого мира и впадает в отчаяние. И ничем, кроме слепой веры в светлое человеческое будущее, это обосновать нельзя, если принимать картину абсурдного мира.
К такому выводу пришёл ещё Достоевский, когда вырисовывал своего Кириллова. В «Мифе о Сизифе» Камю прямо признаётся: да, Кириллов был прав во всём, кроме того, что совершил самоубийство, поскольку не постиг абсурд. И своё поколение Камю характеризует как людей, которые признавая ничтожность всех прочих ценностей, считают трусами тех, кто отказывается от этого мира и впадает в отчаяние. И ничем, кроме слепой веры в светлое человеческое будущее, это обосновать нельзя, если принимать картину абсурдного мира.
❤16🕊12
Ну и раз уж я начал всякими видео делиться, то вот вам ещё свежее интервью Алекса О’Коннора с нашим слоном православным теологом Дэвидом Бентли Хартом. Речь идёт о предпоследней книге Харта – «All Things Are Full of Gods», «Всё полно богов». Это цитата из Фалеса, который здесь особо ни при чём, как признаётся Харт в начале интервью. Я пока только начал его смотреть, может, позже поделюсь какими-то мыслями. Прочитать книгу можно здесь.
YouTube
Do We Exist in the Mind of God? - David Bentley Hart
Get Huel today with this exclusive offer for New Customers of 15% OFF with code alexoconnor at https://huel.com/alexoconnor (Minimum $50 purchase).
Come to my tour in February: https://www.livenation.co.uk/alex-o-connor-tickets-adp1641612.
For early, ad…
Come to my tour in February: https://www.livenation.co.uk/alex-o-connor-tickets-adp1641612.
For early, ad…
❤13
У нашего подкаста «В оригинале без субтитров» вышла целая куча выпусков за январь. Напомню, что мы смотрим фильмы в формате плей-офф и выбираем лучший фильм двадцать первого века из списков, которые предложил каждый из трёх ведущих.
1. «8 женщин» – «Бьютифул». От меня тут, естественно, «Бьютифул», экзистенциальная, социальная и эзотерическая драма Иньярриту с потрясающим Бардемом. Один из любимых фильмов вообще.
2. «28 дней спустя» – «Прощай, речь». Фильм про зомби от Дэнни Бойла, который снял «Трейнспоттинг» (он же – «На игле»), и фильм старика Годара, который очень любят на кафедре философской антропологии в МГУ.
3. «Остров собак» – «Актриса тысячелетия». Первый выпуск, полностью посвященный мультфильмам, в котором ещё и неожиданно поговорили про Японию и колониальный взгляд в искусстве.
4. «Отец мать сестра брат» – «Сентиментальная ценность». Специальный выпуск, в котором мы обсудили новинки прошлого года. 1 января я ходил смотреть нового Джармуша в кино, затем увидел, что в одной рецензии его сравнили с последним фильмом Йоакима Триера, и решил посмотреть его тоже. Получился выпуск о разных взглядах на т. н. семейные ценности и во многом о творчестве Джармуша.
1. «8 женщин» – «Бьютифул». От меня тут, естественно, «Бьютифул», экзистенциальная, социальная и эзотерическая драма Иньярриту с потрясающим Бардемом. Один из любимых фильмов вообще.
2. «28 дней спустя» – «Прощай, речь». Фильм про зомби от Дэнни Бойла, который снял «Трейнспоттинг» (он же – «На игле»), и фильм старика Годара, который очень любят на кафедре философской антропологии в МГУ.
3. «Остров собак» – «Актриса тысячелетия». Первый выпуск, полностью посвященный мультфильмам, в котором ещё и неожиданно поговорили про Японию и колониальный взгляд в искусстве.
4. «Отец мать сестра брат» – «Сентиментальная ценность». Специальный выпуск, в котором мы обсудили новинки прошлого года. 1 января я ходил смотреть нового Джармуша в кино, затем увидел, что в одной рецензии его сравнили с последним фильмом Йоакима Триера, и решил посмотреть его тоже. Получился выпуск о разных взглядах на т. н. семейные ценности и во многом о творчестве Джармуша.
Forwarded from Лёха Никонов 🤪🤑🤣😛🤮🥳😱😤👻💥💢💯18+
Я тут узнал, что в конце 80ых в Венеции Мераб Мамардашвили отбил у Бродского женщину.
Вот это финт!
Вот это финт!
🕊6❤2
Не думал, что когда-нибудь мне придётся банить Лёху Никонова, потому что он будет оскорблять моих подписчиков в комментах... Если бы кто-то сказал, что такое произойдет, мне пятнадцатилетнему, то я бы, конечно, не поверил. Но в такие времена живём. Воистину, метамодерн.
🕊33
Привет всем, кто пришёл от вчерашнего репоста Лёхи Никонова! Меня зовут Семён, я занимаюсь философией. Периодически делаю стримы с гостями, где мы говорим о философии, религии и о поэзии тоже. Смотреть можно на Ютуб-канале и ВКонтакте. Из поэтов я уже успел поговорить с Максимом Плакиным, Сергеем Гандлевским, Ольгой Седаковой.
А сейчас я поеду на лекцию Ф. И. Гиренка. Обещают рассказать про «Голубиную книгу». И Канта.
А сейчас я поеду на лекцию Ф. И. Гиренка. Обещают рассказать про «Голубиную книгу». И Канта.
YouTube
Семён Ларин
Разговоры о философии, религии и культуре.
Автор канала – Семён Ларин, выпускник философского факультета МГУ, магистрант богословского факультета ПСТГУ.
Автор канала – Семён Ларин, выпускник философского факультета МГУ, магистрант богословского факультета ПСТГУ.
❤19