Вчера «Проект» выпустил очередную часть своего расследования «Отцы и деды» — о том, что у патриарха Кирилла есть гражданская жена. Авторы ссылаются на мою книжку как на один из источников, поэтому вот фрагмент о личной жизни патриарха Кирилла целиком. Еще в одной главе - про события 2012 года — рассказана история с нанопылью и появлении, благодаря Владимиру Соловьеву, у Гундяевых троюродных родственниц.

Что нового в расследовании «Проекта»?
Документальные доказательства того, что
✔️Лидия Михайловна Леонова живет в квартире патриарха Кирилла
✔️патриарх, как и многие другие фигуранты масштабного расследования, записывал на свою спутницу бизнесы, недвижимость и машины
✔️они неоднократно летали вместе на самолетах, в частности - в Грецию и зимой по несколько раз в Иннсбрук, что особенно мило, учитывая любовь патриарха к горным лыжам
✔️Леонова сопровождала его и во многих рабочих поездках, например, в Баку, но реже, чем личный врач
✔️Холодовы (девичья фамилия Леоновой и ее сестры Елены) - не родственники Гундяевых
✔️у родной сестры патриарха Елены Михайловны дочь Раиса от покойного епископа Маркелла (в Петербурге об этом много лет открыто говорили), но Роскомнадзор вычищает публикации об этом в социальных сетях

Что можно утверждать?

Достоверно известно, что много лет рядом с патриархом находится доверенное лицо, подруга, которая занимается его частными делами (домом, неформальными отношениями и бизнесом) и разделяет с ним досуг, не будучи при этом ему кровной родственницей. О характере их отношений можно только делать предположения

В чем проблема?

Вот это самое спорное и мне уже влетело от доброжелателей за вчерашний комментарий на Дожде.

Да, с седьмого века (Трулльский собор) епископами запрещено становиться женатым людям.
Но до седьмого века история церкви знала женатый епископат, начиная с апостола Петра.
В русской церкви принято, чтобы епископ был непременно монахом, что в других церквях не так жестко - достаточно рясофора.
Можно ли считать это правило незыблемой церковной скрепой? В общем нет. Разговоры о возрождении женатого епископата и уравнивании в карьерных перспективах белого и черного духовенства периодически ведутся, так же, как и дискуссии о женском священстве.
Ведутся и разговоры о том, что монашество как непременное условие церковной карьеры ведет к деградации монашества (уже привело в России, собственно). Сделать с этим пока ничего нельзя и вряд ли такое случится в ближайшие лет сто - для этого нужен Всеправославный собор, по статусу равный Вселенским соборам первого тысячелетия, а собраться 15 православных церквей не могут.
Так что наличие жены (даже если это так) — это с одной стороны, не сакральная недвижимая скрепа. Брачные нормы подвижны: у католиков вон целибат (с которым они тоже никак не могут разобраться), но есть исключения, традиции в целом могут меняться.

Но. Патриарх-то монах и давал монашеский обет. И Трулльский собор никто пока не отменял.
Хотя прецедентно мы знаем, что это уже как минимум третий Московский патриарх, которого сопровождает женщина. Из тех четырех патриархов, которые были после 1943 года.
У серого и скучного патриарха Пимена была трогательнейшая длинная и трагичная история любви с женщиной по имени тоже Лидия.
Патриарх Алексий имеет более сложную биографию: он был женат до монашества, в последние десятилетия была при нем матушка Филарета, и дела с ним легче было вести женщинам, последней фавориткой была бизнесвумен из 90-х Гульназ Сотникова - мб просто неформальная симпатия.

Дело тут не в запутанных канонах, а в двойных стандартах, лжи, ханжестве и лицемерии. Его личные дела остаются между его совестью, духовником и Богом. По сравнению с поддержкой войны, убийств и репрессий наличие многолетней верной спутницы выглядит как невинность и аскетизм. Особенно, если сравнивать с педофилами и любителями восточных юношей в епископате.

«Зетник» в Тель-Авиве.

Точный адрес
Наш словарь новояза современной России
Поддержать нас и наши книги

#letusexplain

Это последнее граффити нашей кампании Let Us Explain. Для ее реализации мы скооперировались с художником Славой Ptrk, и вот, как он объясняет свое видение акции:

Фонд StraightForward исследует Россию, помогает издавать книги о ней, и ему есть, что рассказать. Обдумывая варианты того, как это можно донести до зрителя, перебрав разные подходы и приемы, я в итоге пришел к самому очевидному и прямолинейному варианту — говорить напрямую, текстом со стен, о тех вещах, которые обрели свои наименования в нашей стране недавно. Этот новояз, он же некрояз — явление свежее, но невероятно важное для понимания того, что происходит внутри России и какие идеи и явления путинская власть несет вовне. Язык формирует наше мышление, и называя, например, внесудебную расправу «обнулением», мы отстраняемся, обезличиваем участников, стираем эмоции, затираем проблему. Это жуткий, странный и интересный процесс, исследованием которого занимаются многие ученые из России. Нашей же задачей было выбрано донести и объяснить эти новые слова из российского лексикона до европейских зрителей.

Внедрение в граффити-среду позволило нам, с одной стороны, затеряться среди городского визуального шума, а с другой — поместить наш месседж на самом видном и неожиданном месте, там где его никто не ожидает обнаружить. Мне нравится этот прием партизанского взлома города, когда ты находишь щели и уязвимости и используешь их в своих целях, проникая в ткань города, мимикрируя и маскируясь, как шпион в тылу врага. Тем сильнее должен быть эффект от неожиданной встречи со словами из нашего словаря современной России для неподготовленного зрителя, жителя крупного мегаполиса в Европе или США. Но так и должно быть. Хотите вы того или нет, то, что происходит с Россией сейчас, вас тоже касается. И если вы хотите знать больше о современной России, позвольте нам объяснить.

Делитесь ссылкой на словарь современной России со своими англоязычными друзьями

#letusexplain

Какие книги мы помогли сделать в 2025 году и почему вам нужно их прочитать

Рассказывает наш главный редактор Александр Горбачев:

«Потерянные в памяти» Сергея Бондаренко
История общества «Мемориал» со всеми ее крутыми поворотами — перестроечная влиятельность, отказ идти во власть и агитировать за люстрации, правозащита в Чечне, лобовое столкновение с путинской цензурой и так далее — в этой книге оказывается способом посмотреть на стратегии общественного и политического поведения постсоветской интеллигенции в целом, а возможно, и пересмотреть их. Если проще, это максимально честный и конкретный рассказ о том, что мы сделали не так, а что — все-таки так.

«Благими намерениями» Ксении Лученко
Простой и вместе с тем совершенно безумный на уровне постановки вопрос: как так получилось, что православные священники благословляют войну, в которой одни православные убивают других? Чтобы ответить на него, Ксения Лученко выбирает несколько ключевых сюжетов в современной истории РПЦ — от биографии Александра Меня до саги о захоронении останков царской семьи и выборов патриарха — и всматривается в то, как из них постепенно складывается симбиоз церкви и путинского государства. Заслуженный лауреат «Просветителя» в номинации «Политпросвет».

«Дом на линии огня» Дмитрия Дурнева
Личная история Донбасса в XXI веке, какой ее увидел и прожил Дмитрий Дурнев — донецкий журналист и издатель, продолжавший независимо работать в регионе и писать о репрессиях, концлагерях и абсурде даже тогда, когда всех журналистов из Донецка выгнали: потому что местный. Донбасс годами оставался слепым пятном для одних и пропагандистским жупелом для других, эта книга наконец рассказывает о том, как трагедии последних лет проживали живые люди со всеми их противоречиями — и поверьте, в ней очень много энергии.

«Храм войны» Ильи Венявкина
Историки и социологи продолжают спорить о том, существует ли путинизм как общественный феномен, но одно точно ясно: война в Украине — результат в том числе (а может быть, и в первую очередь) работы идей, сформулированных конкретными людьми. Илья Венявкин в крайне увлекательном режиме рассказывает о девяти таких людях, наглядно демонстрируя, как сатирики, пропагандисты, военные, священники и другие постепенно формулировали концепции милитаристского великодержавия — и как эти концепции в итоге воплотила в жизнь война. Среди персонажей книги — как Александр Дугин и Маргарита Симоньян, так и куда менее известные Михаил Васильев и блогер Мурз, но все вместе они составляют портрет того самого «коллективного Путина».

«Русский киберпанк» Андрея Захарова
Возможно, самая злободневная книжка из тех, к которым мы в StraightForward приложили руку: новости, которые могли бы попасть в ее текст, приходят буквально каждый день — то хакеры взламывают реестр повесток в военкомат, то российские власти блокируют очередное приложение и требуют писать письма деду Морозу через мессенджер Max. Журналист-расследователь, умеющий рассказать истории про документы и данные как истории про людей, Андрей Захаров в «Русском киберпанке» описывает дикое цифровое поле, каким стал рынок данных в России: это почти гоббсовская война всех против всех, где друг с другом борются корпорации, государство и независимые партизаны — и что самое удивительное, партизаны нередко выигрывают.

«Соучастники» Александры Прокопенко
Когда западные страны после начала войны бесконечно вводили все новые и новые санкции против России и местных компаний, ими руководила в том числе и такая логика: правящий класс, бизнесмены, интегрированные в глобальную экономику, должны взбунтоваться и положить конец войне. Этого не произошло — напротив, люди, получившие либеральное образование в американских университетах, встроились в новую военную экономику и поставили ее на стабильные рельсы. Используя огромное количество эксклюзивных источников, Прокопенко объясняет, как конкретно это случилось: это редчайшая возможность заглянуть в головы тех, кто ходит на приемы в Кремль.

Мы некоммерческая организация и не зарабатываем на том, что делаем. Чтобы мы могли делать важные книги о России, поддержите нас