Так вот история неандертальца-казака
Дисклеймер: я знаю ее с истфаковского курса археологии, но так же описывается в книге Д. Джохансон, М. Иди "Люси. Истоки рода человеческого".

1856 год, долина Неандерталь под Дюссельдорфом, в одной из пещер находят странные останки. Собрались уважаемые европейские ученые и начали думать, обследуя и измеряя череп, кому же он принадлежал. Как описывается, некий доктор Майер уверенно заявил: «Это череп русского казака, который в погоне за отступающей армией Наполеона отбился от своих, забрел в пещеру и умер там».

Такие представления — результат массовой культуры, где были популярны карикатуры, и зарождающейся физической антропологии, свернувшей в сторону расовой.

Играем с постоянным партнером по эрудиту, придумываю вслух какое слово поставить: «Ли..»
-енц!
Вот это уровень погруженности и понимания.

Если кто-то вдруг не читал про Лиенц, то можно это сделать тут

Да, это моя жизнь, чувак

У моего самого главного учителя и научного отца, к которому когда-то я пришел в ЕУ, вышла важная книга, будем всех ждать завтра на презентацию!

За неделю на своей питерской станции метро три раза встретил мужика в кубанке, мой близкий друг заметил, это намек, чтобы я наконец защитил свою диссертацию. Кажется, действительно пора! А как у вас дела?))

Work-life balance? Work is life — balance

Мне всегда нравилась идея, чтобы работа воспринималась как деятельность, которой я занимаюсь по жизни, не отделяя одно от другого. Впервые мне задали такой вопрос на собеседовании на исследовательскую позицию в университете Осло, и я ответил в нашей традиции, что ученый работает, даже если просто сидит и смотрит в окно. Сейчас у меня три работы, которыми я занимаюсь в разных пропорциях: организационная в ЕУ, научно-исследовательская и прогулки по Петербургу.

За последний месяц помимо миллиона текущих дел я организовал цикл лекций «Назад в Ленинград» на новой для нас городской площадке. Написал статью на английском про казачью мемориализацию Гражданской войны и выступил на международной конференции «Прошлое в настоящем». А по выходным в петербургских пейзажах рассказывал истории про остров, который не смог, и про невероятно веселую и трагическую вселенную серебряного века.

Последняя неделя выдалась напряженной: подготовка новых проектов, организация презентации книги Алексея Ильича Миллера и в этот же вечер лекции Эрики Вольф в рамках упоминавшегося цикла (Саша тут, Саша там) и Дня открытых дверей ЕУ. Вчера под проливным дождем гулял сначала с очаровательными гостями из Курска, а после из Ярославля. Понял, что с Петербургом у меня любовь продажная — люди приезжают в ноябре и искренне хотят узнавать город, а я гуляю только за деньги. По крайней мере с ноября по март.

Ну а сегодняшний ДОД, как говорится, нормальненько прошел, это я его провел. Впереди безумный патимейкерский декабрь, а диссертацию защитить я еще не успел. Но главное, что всё по-любви!

P.S. Кстати в этот четверг в рамках нашего цикла с интереснейшей лекцией про запрещенное ленинградское кино выступит мой дорогой друг Арсений Моисеенко — всех ждём!

Сделано в СССР: материализация нового мира / Под ред. А. Фокина. — М.: Новое литературное обозрение, 2026.

Два года мы с коллегами работали над книгой — и вот хорошая новость: издательство «Новое литературное обозрение» открыло официальный предзаказ на нашу коллективную монографию. (сейчас еще и хорошая скидка)

О чём книга? Мы делаем ещё один шаг в разговоре о «материальном повороте» применительно к советской истории: показываем, как вещи, инфраструктуры, предметные среды и практики обращения с ними становились не приложением к «большой политике» и не фоном к идеологии, а полноценными участниками производства нового мира. Не только слова создавали Советский Союз — его создавали и вполне осязаемые режимы материальности: от форм, фактур и стандартов до распределения, ремонта и повседневной изобретательности.

Важно: эта книга — не «итог» и не «точка». Скорее, попытка расширить поле зрения и подтолкнуть дискуссию о советской материальности: что мы вообще считаем «вещью», где проходит граница между предметом и институтом, как материальное дисциплинирует, обещает, сопротивляется и переживает эпохи.

Отдельно отмечу обложку — она мне кажется очень удачной. Мы сознательно опёрлись на советский минимализм 1960-х и выбрали фигуру «Девушка с книгой» (автор: А. А. Киселёв, Ленинградский завод фарфоровых изделий, ЛЗФИ; собрание Музея повседневной культуры Ленинграда 1945–1965 гг.). В ней хорошо считывается то, что нам было важно: советская «новизна» как проект, который воплощали не только в лозунгах, но и в предметных формах.

Если хотите поддержать выход книги и помочь ей добраться до большего числа читателей, репостните этот анонс в свой канал — а я в ответ расскажу своим читателям о вашем канале

Борис Иванович Колоницкий в изящной книжке «1917: семнадцать очерков по истории Российской революции» обращает внимание на поистине цивилизационный вопрос:

Участники событий нередко искренне полагали, что с революцией исчезнут ложь и воровство, сквернословие и азартные игры, тюрьмы и даже заборы.

У меня и сейчас ощущение, что мы живем в стране Забории. Вместо характеристики русскости «семь загибов на версту», предлагаю эквивалент — «три забора на аршин».

Будучи историком в российских 2020-х, любопытно читать про внутреннюю эмиграцию интеллигенции в советские 1930-е:

“Товарищи, — говорю я всем своим тихим существованием, — я археолог, я забрался на колокольню и сижу на ней, перебираю палеолит, бронзу, керамику, определяю черепки, пью изредка водку с дедом и совсем не суюсь к вам вниз. Пятьдесят пять метров от земли — это же не шутка! Что же вы от меня хотите?” А мне отвечают: ’’История — твое личное дело, дурак ты этакий. Шкура, кровь и плоть твоя, ты сам! И никуда тебе не уйти от этого — ни в башню, ни в разбашню, ни в бронзовый век, ни в железный, ни в шкуру археолога”. — ”Я хранитель древностей, — говорю я, — древностей — и все! Доходит до вас это слово — древ-ностей?” — ’’Доходит, — отвечают они. — Мы давно уже поняли, зачем ты сюда забрался! Только бросай эту муру, ни к чему она! Слезай-ка со своей колокольни! Чем вздумали отгородиться — пятьдесят пять метров, подумаешь! Да тебя и десять тысяч не спасут”.

Полуавтобиографический роман “Хранитель древностей” Юрия Домбровского – московского писателя и археолога, который был сослан в Казахстан и провел в лагерях суммарно больше 10 лет в 30-50-е и был фактически убит в 1978 после выхода книги “Факультет ненужных вещей”.

Мискузи, или как сморкающиеся казаки впечатляли итальянок

С конца лета 1944 по май 1945 итальянская провинция Фриули была оккупирована казаками атамана Краснова, воевавшими на стороне Германии. Местные реки были переименованы в Дон, Кубань и Терек, а городки стали Новочеркасском, Екатеринодаром и так далее. Это была реализация проекта «Козакенленд»
на Севере Италии вместо юга России.

Казаки боролись с партизанами и жили бок о бок с местными крестьянами в их домах. Установление контроля над территорией приводило к неизбежному взаимодействию с населением, сопровождавшееся культурными различиями. Ниже яркая цитата из текста итальянской исследовательницы Патриции Деото, чьи дедушка, бабушка и мама прожили почти год с казаками:

Среди девушек, которые учились в педагогических школах Тольмеццо, были некоторые, которые особенно не терпели досмотры, и не столько потому, что это ущемляло их свободу, сколько потому, что они утверждали, что казаки, высморкавшись неизвестно сколько раз, вытирали руки о их пальто. Жители деревни были удивлены тем, как казаки высмаркивались: они не пользовались носовым платком, который считали негигиеничным, потому что его хранили грязным в кармане, а сжимали нос между большим и указательным пальцами, немного наклоняясь вперед, чтобы сопли падали на обочину дороги, и, чтобы завершить дело, проводили указательным пальцем под ноздрями движением снизу вверх. Этот образ был настолько сильным, что в детстве я не раз слышала, как бабушка ругала внука, не желавшего пользоваться носовым платком, говоря: «Ты же не хочешь вытирать нос, как русские?»

Такая вот неожиданная антропология. Джентельмены, имейте в виду при следующих путешествиях.

Историка-американиста Ивана Куриллу внесли в список иностранных агентов.

Солидарность — замечательному историку и просто приятному человеку. Ничего, кроме солидарности.

Некоторые язвительные близкие говорят, что я исследую «цирк с конями», учитывая чем занимался атаман Шкуро в эмиграции, не так уж далеко от правды