Россия снова сможет вступить в фазу активного экономического роста только после 2030 года - так считают ведущие экономисты и общественники, опрошенные* Институтом Столыпина

Мнения о том, что Россия сможет ускорить экономический рост не ранее, чем через 5 лет, придерживаются 50% респондентов. Только 4,2% ожидают подъема в 2026 году. 20,8% считают, что российская экономика начнет интенсивно расти в 2027 году. Еще столько же экспертов проголосовали за 2028 год.

Косвенно результаты опроса Института Столыпина подтверждаются прогнозами Минэкономразвития РФ, которое предсказывает умеренный рост российской экономики вплоть до 2028 года.

Пессимистичный прогноз эксперты обосновывают:

📍структурными проблемами: а именно - необходимостью длительного инвестиционного цикла, переоснащения и перераспределения ресурсов из оборонного сектора
📍внешними условиями: а именно - зависимостью от сроков окончания СВО и снятия/смягчения санкций, а также от открытия зарубежных рынков
📍внутренней политикой: а именно - текущей моделью «имитационного» развития и политикой «охлаждения» экономики, эффекты от которой будут ощущаться еще несколько лет

Оптимистично настроенные участники опроса (активизация роста в 2027-2028 гг.) увязывают рост исключительно с быстрым завершением СВО и началом нормализации отношений в международной сфере. Но это было до января 2026 года. И это совсем другая история.

*Опрос проводился в декабре 2025 года, в нем приняли участие 50 респондентов - членов и экспертов Столыпинского клуба, ведущих российских экономистов, представителей бизнеса, власти и общественности. Результаты опроса были представлены на закрытом итоговом заседании Столыпинского клуба 17 декабря.

К 2030 году внедрение искусственного интеллекта станет вопросом выживания для большинства компаний - исследование "Яков и Партнеры"

Внедрение искусственного интеллекта через пять лет может обеспечить российской экономике вклад до 12,8 трлн руб. ежегодно, или до 5,5% прогнозного ВВП. Такой результат прогнозируется в результате быстрого развития технологий ИИ и их активного внедрения в бизнес-процессы, следует из совместного исследования компаний "Яков и Партнер" и "Яндекс".

Наибольший экономический эффект обеспечит генеративный ИИ. Его вклад к 2030 году оценивается в 1,6–2,7 трлн руб.

💠 Более 70% российских компаний, по данным исследования, уже внедрили решения на базе генеративного ИИ хотя бы в одном бизнес-процессе.

💠 На втором месте по востребованности - технология компьютерного зрения - ее применяют 67% компаний.

💠 А 54% организаций используют рекомендательные системы.

Впечатляет динамика скорости внедрения ИИ в бизнес-процессы российских организаций: рост по сравнению с 2025 годом составил 17 п.п. В "ЯиП" считают, что российская ИИ-экосистема вошла в фазу масштабирования: зрелые технологии (CV, RecSys, NLP и речевые решения) обеспечивают предсказуемый эффект. Генеративный ИИ и ИИ-агенты становятся ускорителем новых продуктов и бизнес-моделей. А к 2030 году внедрение искусственного интеллекта станет вопросом выживания для большинства компаний, уверены эксперты.

Пафос всемирной домашности, или Где в поэзии экономика?

Поэзия для нас вроде бы внеэкономична. Но вот, например, в «Кентерберийских рассказах» Джефри Чосера мы можем узнать о целых пластах, классах и движениях в экономике. И не только у него. 14 января 135 лет назад родился Осип Мандельштам. Оказалось, что он хотел писать диссертацию об экономике среднеевропейских городов. О чем же мы, ахейские мужи? Куда же мы, когда бы не Елена? Да, мы об экономике через поэзию.

Поэзия Мандельштама - это не только лирика, но и сложная экономика. Не в смысле гонораров (хотя и о них он писал горько: «Век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки?» - это и о невозможности «продать» своё время). Скорее – про бессмысленность обмена, ценностей и убытков.

Поэзия неутилитарна, ею нельзя наесться, но можно накормить и вылечить душу. Но язык властвует над нами, как писал Ролан  Барт. Язык проникает в ткань существования, как и деньги. Малыш, чтобы быть свободным от матери, по Фрейду, начинает говорить. Мы же, взрослые, хотим денег для свободы.

У Мандельштама экономика проявляется через запас высокой культуры, античности, истории. Вот он, экономический жест: поэт берёт в долг у Гомера, Данте, у истории - и возвращает с процентами, вложив в новый контекст («Я список кораблей прочел до половины» ). Слово – монета, отчеканенная веками.

Время – главный актив и главный враг. Мандельштам постоянно ведёт с ним счётную книгу: что век отнимает (свободу, жизни, смыслы), и что можно ему противопоставить. Поэзия становится способом накопления «нетленного» времени, его консервации в форме.

Тишина и звук – результат баланса дебета и кредита. Знаменитая «звукообразующая недостаточность» Мандельштама, когда смысл рождается из паузы, из того, что не сказано. Как в экономике: ценность создаётся дефицитом. Тишина вокруг слова повышает его курсовую стоимость.

Но главное - каков продукт этой экономики? Не книга, не публикация. Само бытие. В мире, где всё можно отнять (и отнимут), стих - акт суверенного производства. Поэзия Мандельштама доказывает, что высшая экономика - внеутилитарна. Она производит то, что нельзя изъять: связи между явлениями, смысловые связи между людьми во времени. Она не накапливает капитал, а распределяет смысл.

Читая Мандельштама сегодня, мы не просто потребляем культурный продукт. Мы становимся участниками этой древней и рискованной биржи, где в обмен на наше внимание и понимание нам выплачивают дивиденды — чувство причастности к тому, что переживает века. И это, пожалуй, самая надёжная валюта из всех возможных.

А «экономист» Мандельштам в итоге написал главный труд не о средневековом городе, а о хозяйстве человеческой души в эпоху тотального дефицита человечности. И его баланс сошёлся.

«Развитие корпоративной киберкультуры – фактор макроэкономической стабильности»

С ростом цифровизации экономики, эволюцией киберугроз и переводом мошенничества в цифровую плоскость усиливается ответственность бизнеса – как носителя киберкультуры и проводника ее среди сотрудников. Кибератаки сегодня значительно подрывают макроэкономическую стабильность. К примеру, утечка пользовательских данных приводит к снижению капитализации публичных компаний из-за обвала акций в краткосрочной перспективе, вызванного утратой доверия со стороны инвесторов и клиентов.

Успешная атака на объекты критической информационной инфраструктуры (КИИ) провоцирует каскадные сбои в цепочках поставок, рост цен с последующим инфляционным давлением, финансовую нагрузку на отрасли, расходы на расследования инцидентов и другие прямые и косвенные последствия. Наблюдается тенденция, когда кибератаки все чаще нацелены не на шифрование данных ради выкупа, как прежде, а на их полное уничтожение. Такие враждебные действия парализуют бизнес и могут нанести экономике многомиллионный ущерб.

Поэтому устойчивое развитие и цифровая экономика невозможны без акцента на киберустойчивость. Цифровизация бизнеса при наличии уязвимостей лишь расширяет зону атаки для хакеров, превращая рост в системную угрозу и источник убытков. Бизнес способен развивать киберкультуру, трансформируя подход к регуляторным требованиям и их реализации. Важно перейти от формального реагирования к проактивному мышлению, ведь комплаенс в области ИБ выгоден в первую очередь самому бизнесу.

В корпоративной ИТ-инфраструктуре бизнеса самым слабым звеном остается не техника и технологии, а человек. Взлом оборудования требует времени и затрат, а людей атаковать дешево и просто. Точкой входа в корпоративную сеть могут стать личный мессенджер, фишинговое письмо или обработка конфиденциальных данных в публичных нейросетях.

Поэтому необходимо развивать киберкультуру сотрудников. Бизнес часто упускает людей из виду, сосредотачиваясь на защите устройств. Тогда как понимание механизмов атак и сближение рядовых работников со специалистами по ИБ позволит пресекать угрозы на самых ранних этапах.

Кроме того, правила корпоративной кибергигиены сотрудники переносят и в повседневную жизнь – граница между работой и личным в цифровой среде стёрта. Следующий шаг – повышение киберкультуры в семьях и окружении персонала. Это также имеет значение, поскольку национальная экономика несёт значительные потери от кибермошенничества в отношении граждан.

✅ Технологии — это всего лишь инструменты в руках людей, и злоумышленники прекрасно это понимают. Надо помнить, что люди важнее, и уделять им больше внимания. Если такой подход, вместе с интересом к киберкультуре в широком смысле, войдет в норму для ответственного бизнеса, мир станет безопаснее, а злоумышленникам придется труднее.

#столыпин_мнение

Что на самом деле происходит на столичном рынке общепита? – комментарий омбудсмена в сфере ресторанного бизнеса Москвы Сергея Миронова

В СМИ появилась информация о массовом закрытии столичных ресторанов и баров: 45 популярных заведений столицы перестали работать с начала года, это двукратный рост за последние 12 месяцев. По прогнозам консалтинговой компании CMWP, всего в этом году закроется как минимум 465 крупных и небольших заведений Москвы.

По нашей просьбе ситуацию на рынке разъяснил основатель ресторанов «Мясо&Рыба», омбудсмен в сфере ресторанного бизнеса Москвы, член Столыпинского клуба Сергей Миронов:

- Рестораны действительно закрываются, и причин этому несколько.
Первая – перемещение потребителя из среднего ценового сегмента в более демократичный. Люди стали меньше тратить денег на рестораны.

Вторая причина – острая нехватка сотрудников. Это сказывается на качестве обслуживания, а посетители видят падение сервиса и еще реже посещают рестораны. Кроме того, из-за нехватки сотрудников рестораны вынуждены брать сотрудников низкой квалификации. И если раньше на определенные позиции требовалось два человека, то из-за того, что квалификация низкая, приходится брать уже трех сотрудников, и это тоже дополнительные расходы. Соответственно, фонд оплаты труда растет, а качество работы только понижается. Все это очень серьезно сказывается на маржинальности ресторанов.

Еще одна причина – это рост рынка готовой еды. Ритейл, магазины, супермаркеты начали активно продавать готовую еду, в том числе посредством доставки. В магазинах устанавливают столики, которые работают как полноценное кафе. При этом у сферы торговли, в отличие от ресторанов, более мягкие СанПиНы, и при этих условиях ставить эти столики достаточно выгодно. К примеру, кафе обязано иметь туалет, где клиенты могут помыть руки. Магазину, который просто поставил столики, этого делать не обязательно, хоть это и довольно нелогично.

Конечно, сказывается и рост цен от поставщиков. Аренда тоже продолжает повышаться, потому что во все договоры аренды заложена индексация. Многие рестораны в связи со всеми этими обстоятельствами сейчас убыточны. И если в 2024-2025 годах участники рынка эту лямку еще тянули, понимая, что закрыть даже убыточный ресторан – это огромная потеря вложений, то сейчас многие рестораторы осознают, что дальше копить убытки нет смысла и надо закрываться.

#столыпин_мнение
@stolypin2

Каждый 20 россиянин за год поменял место жительства внутри страны: люди уезжают в крупные города за бОльшими возможностями

5% россиян сменили регион проживания в 2024 году. Такие данные приводит РБК со ссылкой на свежее исследование Сбера, построенное на основе транзакционных данных. К таким данным относится цифровой след, который оставляет человек при любом своем действии: от покупки в интернет-магазине до перевода денег между банковскими счетами. Такая методология позволяет фиксировать фактические перемещения граждан, в отличие от учета по прописке.

Четко прослеживаются следующие тренды:

🔹рост мобильности фиксируется с 2021 года;
🔹доля сменивших регион выросла с 4,1% в 2021 до 5% в 2024;
🔹человеческий капитал концентрируется в ограниченном числе регионов. Так, с октября 2024 г по октябрь 2025 население Москвы и Санкт-Петербурга приросло на 1,03 и на 1,02% соответственно. При этом Дальневосточный федокруг потерял 0,65% населения.

@stolypin2

Как остановить процесс миграции населения в мегаполисы — комментарий эксперта в области управления персоналом, карьерного ментора Татьяны Кожевниковой:

- Для устойчивого развития всей территории РФ необходимо, чтобы помимо Москвы, Питера и Сочи развивались и другие крупные агломерации. Но для этого надо, например, чтобы в региональных городах появлялись штаб-квартиры крупных корпораций, технопарки, особые экономические зоны и другие центры притяжения для инвесторов и талантов, а вслед за ними - жилищная, культурная, спортивная и образовательная инфраструктура. Если посмотреть на Китай или Индию, то там, помимо Пекина и Дели, есть десятки городов, не уступающих столицам по уровню жизни и интенсивности бизнеса (Гуанчжоу, Шанхай, Шэньчжэнь, Бангалор, Мумбаи, Хайдарабад и так далее до бесконечности). У нас только несколько городов выступают альтернативой в привлечении талантов - это Екатеринбург, Казань и Нижний. Но, в любом случае, их «сила притяжения» намного слабее по сравнению со столицами.

Конечно же, ключевым драйвером переезда являются деньги в абсолютном выражении, особенно если речь идет о «синих воротничках». Люди едут в столицы, чтобы устроиться в розничную торговлю, логистику, водителями такси, курьерами или рабочими на стройку, и получают намного больше, чем в родном городе. У «белых воротничков», помимо денег, есть еще карьерный мотив. В столицах больше возможностей для профессионального роста.

Первое и главное, что может удержать людей в регионах, – это жилье. Те работодатели, у которых основная операционная деятельность сосредоточена в регионах (например, Росатом и крупные металлургические компании), давно это поняли и успешно реализуют инвестиционные программы по строительству качественного жилья. Это помогает не только удержать местных жителей, но и привлекать высококвалифицированные кадры из столиц.

Второй фактор удержания – это образовательная инфраструктура. Наличие в регионе университета федерального уровня качества привлекает таланты из окружающих городов и повышает стабильность работников, в том числе и за счет того, что их детям не надо никуда уезжать для получения хорошего образования.

Ну и третий фактор – возможность сделать у себя в регионе такую же успешную карьеру, как в столичном корпоративном центре, и возможность работать в таком же современном и высокотехнологичном офисе. Для этого надо стимулировать крупные корпорации переносить штаб-квартиры в другие города или хотя бы открывать региональные хабы, как это делают, например, Авито и Яндекс, создавая таким образом в регионах высокооплачиваемые и престижные рабочие места.

О чем на самом деле говорил Трамп в Давосе

К тезисам «Бла-бла-номики» стоит прислушаться. За эпатажной риторикой Трампа скрывается рациональное зерно: в эпоху глобальных трансформаций неизбежна смена экономических парадигм и обострение конкуренции. Ответом должна стать чёткая стратегия, чтобы оседлать технологический и иные тренды с целью достижения опережающего роста. Это — не вопрос выбора, а неизбежная реальность, которую осознают все ключевые игроки. И здесь критически важен фактор времени: начать нужно уже сейчас.

Что Трамп предлагает для этого:

▪️резкое снижение административного бремени: меньше бюрократии и избыточного регулирования для сокращения издержек бизнеса;
▪️стимулирование через налоговую систему: налоговые послабления для компаний, чтобы повысить их инвестиционную активность;
▪️снижение ключевых издержек: прежде всего, энергетических, для роста конкурентоспособности промышленности;
▪️доступные деньги: политика «дешёвых» кредитов для активного финансирования инвестиций в реальный сектор;
▪️смена философии: приоритет амбициозного роста («общество успеха») над осторожной стабильностью как главная национальная цель.

В общем, многое из того, с чем у нас тоже проблемы. Рост издержек, тарифов и налогов, дорогие деньги, неопределенность вопроса собственности, недостаток конкуренции — точно не драйвер новой гонки за «обществом успеха» по-американски и «среднезажиточным обществом» по-китайски. Но начать еще не поздно, если начать… Потому как главным результатом гонки будет отсутствие сентиментов лидеров к отстающим.