Увидел тут новость об очередном кинопрокате "Сада изящных слов" Макото Синкая и подумал, как любопытно оно бывает. Это аниме для Reanimedia перевел я в свое время. Под тем же названием вышел и роман Синкая в "Истари" в чьем-то еще переводе. Я понимаю, что назвали по локализации аниме, других вариантов не было. Между тем название по-русски — придуманное (мной). В английской локализации это просто The Garden of Words, "Сад слов", например. Если переводить японское название напрямую, это "Сад листьев языка", 言の葉の庭, "Кото-но ха-но нива". Просто "кото-но ха", "лист языка", означает "слово [письменного языка]", подозреваю, от названия древнейшего собрания японских стихотворений "Манъёсю", 万葉集, "Собрание мириад [десяти тысяч = необозримого числа] листьев". Стандартное слово для "слова" — 言葉, "котоба", — состоит из тех же иероглифов "язык" и "лист", "ха" озвончается до "ба" всего лишь, и это общее слово, в отличие от "кото-но ха". То есть это как бы почти синонимы, то и то — "Сад слов". Но если бы Синкай хотел назвать аниме "Сад слов", он назвал бы его "Котоба-но нива", 言葉の庭. Однако он выбрал другой вариант, чтобы дать отсылку к "Манъёсю" (играющему ключевую роль в сюжете) и японской изящной словесности в целом. Отсюда — "Сад изящных слов". И я вот думаю: с какой вероятностью, если бы переводили сначала книгу, а потом уже аниме, другой переводчик придумал бы то же название? (Это пример моего тщеславия, если угодно.)

Оставлю хотя бы и только для себя — какая красота же.

Мне определенно нравится. И стиль, и актеры. Дальше, понятно, монтаж и прочее, но на этом уровне — уже хорошо.👇

На "Горьком" отрывок из биографии Томмазо Кампанеллы в "ЖЗЛ", и из этого отрывка следует, что в советском переводе второй великой утопии после "Утопии", то бишь "Города Солнца", произошла чудовищная ошибка: беседующие у Кампанеллы Гостинник и Мореход — это на деле Великий Госпитальер и Главный Генуэзский Мореплаватель, то бишь совсем не простые люди, мягко говоря (автор считает, впрочем, что переводить их Великим Магистром Госпитальеров и Генуэзским Адмиралом все-таки неверно, но аргументация выходит за пределы отрывка).

У меня тут пересечение с тем, что я прочитал у Ады Палмер в "Изобретении Ренессанса": что "Речь о достоинстве человека" Джованни Пико делла Мирандолы — вовсе не памятник гуманизма в современном понимании, а довольно темный и весьма мистический, каббалистический даже трактат (по этому поводу недавно вышла книжка Брайана П. Копенхэйвера Magic and the Dignity of Man, еще одно чудо в 700 страниц). Что "гуманисты" Ренессанса — всего лишь те, кто обучал studia humanitatis, античной классике, и обучался ей же, — это, видимо, все знали, кроме меня. Но я вообще знаю очень мало, увы.

Короче, везде подвох, везде засада, куда ни кинь пытливый взор; и, может, взор кидать не надо, сиди себе, смотри в упор в тупое чье-то приключенье среди чекистов и бояр, ищи, скотина, наслажденья не где орган, а где баян, довольствуйся по жизни малым и возлюби свой потолок, а как припрет — черкни устало стихи, но в прозе, между строк.

Кстати (или не кстати), чувствую все большую тягу к реализму. Может быть, возраст? Фантастику писать не хочется. Написал пьесу «Судьба переводчика» — черт его знает, может быть, неплохо?

Аркадий Стругацкий брату Борису, 17.01.53 (возраст — 27 лет)

Вот черт его знает, соглашусь.

О, Аркадий Стругацкий, оказывается, писал о Брайане Герберте!

Frank Herbert «Nightmare Blues». Кошмарная история о залезании в чужой мозг и сведении с ума целых городов. Приборы: музыкрон и телепроб. Интересно, почему у всех авторов по двое — по трое детей?

Дневник, 11.03.58.

Аркадий Стругацкий о Филипе Дике:

Philip K. Dick «The Cosmic Puppets». Очень хорошо, но бестолково. Город зачарован, глиняные големы бегают по улицам, светящиеся люди ходят сквозь стены. И барьер вокруг города — старый лесовоз с рассыпавшимся деревом. Борьба добра со злом, бога Света с богом Тьмы.

Дневник, 21.11.58. "Очень хорошо, но бестолково", ага. Писатель писателя чует очень издалека.

Никогда об этом не задумывался, но, блинский блин. Вот есть повесть Нацумэ Сосэки "Ваш покорный слуга кот". То есть — мы ее знаем под таким названием. По-японски она называется 吾輩は貓である, "Вагахай-ва нэко дэ ару".

"Вагахай" — одно из множества японских местоимений, обозначающих "я". И конкретно это "я", как говорят нам словари, не просто маскулинное, а отдает высокомерием и ощущением собственной значимости. А "ваш покорный слуга" — это совсем другая опера.

Перевод Л. Коршикова и А. Стругацкого. Вот как это понимать? АНС не мог же настолько не знать японского. И — да, не мог: в рабочих записях АНС стоит совсем другое название. "Мое величество кот". Ровно то, что надо.

Любопытно, что это единственный перевод Льва Коршикова в библиографии на Фантлабе. Я сейчас попытаюсь сложить два и два. Итак, письмо АНС брату, 17.03.60:

Меня заставили взять перевод в Гослитиздате и аврально перевести с хорошего японского на плохой русский 10 листов. Дело в том, что переводчик, которого я рекомендовал, не справился, а план на них нажимает. Пришлось взять. Сейчас сижу
денно и нощно.

Перевод "Кота" вышел ровно в Гослитиздате в том же 1960 году. При этом годом ранее, 27.05.59, в дневнике АНС есть такая запись:

Звонил Коршикову, я взял с машинки его перевод «Кота», ничего. Наверное, будем заключать договор.

То есть — в мае 1959 года это был еще перевод одного только Коршикова, и он был "ничего", а в 1960 году книга вышла уже с двумя фамилиями переводчиков. Стоит ли предположить, что в 1959 году речь была только о части перевода Коршикова? Которая АНС понравилась, он порекомендовал переводчика в Гослитиздат, а Коршиков не справился, и АНС "заставили" всё доработать?

По датам сходится: брату АНС жалуется 17.03.60; роман сдан в набор 14.06.60; подписан к печати 10.09.60. Перевод Льва Коршикова — 1-6 главы (что сообразуется с версией, что в 1959 году АНС видел только часть перевода). Перевод Аркадия Стругацкого — 7-11 главы. Вопрос к "объем 10 листов", но в выходных данных указано: 13,5 печ. л. — 22,14 усл. печ. л. — 24,2 уч.-изд. л. В последних двух единицах объем текста чуть меньше половины — и будет в районе 10 листов.

Но, блинский блин, кто и когда поменял название?..

О, история имела продолжение. Пять лет спустя, 30.03.65 АНС пишет в дневнике:

Как переводить Нацумэ? Мне рассказывали, что японцы, читая «Кота», покатываются со смеху. Однако юмористических в современном смысле слова ситуаций в «Коте» не так уж и много. «Ситуационный» юмор у него натянутый, наивный и простоватый даже. Следовательно, дело не в ситуациях, а в стиле, в особенностях языка — скорее всего, в неожиданных сочетаниях напыщенностей, взятых из дидактической (конфуцианской?) классики, простословия из мещанского бытового обихода и, вероятно, крошечных умненьких хитростей. Для образца здесь лучше всего подойдет, по-моему, язык и стиль «городских» произведений Гоголя и его же «Мертвых душ». То есть это следует взять за основу. Информационная сторона у Нацумэ явно играет служебную к языку роль.

И в августе того же года:

К 30 мая 1966 года закончить перевод «Кота».

Как пишут комментаторы:

АНС остался не удовлетворен качеством перевода, поскольку в авральном порядке был вынужден переводить до четверти авторского листа в сутки и работал только со второй половиной романа (первая осталась в переводе Коршикова, тогда еще студента ИВЯ МГУ). Попытки АНС перевести роман заново и единолично прослеживаются вплоть до 1977 г.

Жаль, что не перевел заново, конечно. То есть "Кота" мы до сих пор имеем не совсем того, которого надо. А жаль.

А вот правильная японская иллюстрация к "Моему величеству коту". Где мое величество, а где людишки. Эх.

О советской Библиотеке мировой фантастики, которую мы потеряли. Из письма АНС брату от 12.04.64. Отдельный том Альфреда Ван Вогта и отдельный том Джека Вэнса!!!

Об актуальном:

Тот аспект технического прогресса, о котором говорит Кобо Абэ, действительно не вызывает беспокойства. Теперь уже ясно, что человеку просто не удастся стать механическим придатком умной машины. Опыт показывает: чем умнее машина, тем более квалифицированным, более творческим работником должен быть ее хозяин.

Аркадий и Борис Стругацкие, "Разговор шел о фантастике", 1967 год. Жизнь, так сказать, внесла коррективы.

О, новый роман Томаса Пинчона на подходе. Называется Shadow Ticket, 384 страницы. Обещают в этом году, 7 октября. Пинчону 87 лет, напомню. Когда книжка выйдет, будет 88 (у него ДР за неделю до моего). Аннотация примерно такая (перевел с листа, гы):

Милуоки, 1932 год, Великая Депрессия во всю ширь, отмена сухого закона за углом, Аль Капоне в федеральной каталажке, агентства частного сыска переключаются с отношений боссов и трудяг на дела более семейные. Хикс Мактаггарт, штрейкбрейхер, ставший частным детективом, полагает, что выбрал работу что надо, пока не берется за вроде как рутинное дело — найти и вернуть наследницу висконсинского магната-сыродела, которой взбрело в голову побродить по белу свету. Он и моргнуть не успевает, как его заманивают на трансокеанский лайнер и он в итоге оказывается в Венгрии, где нет границы с морем, язык как с другой планеты, выпечки столько, что любому копу хватит до пенсии, — и, понятно, ни следа наследницы-беглянки, которую надобно поймать. К моменту, когда Хикс ее все-таки настигнет, он успеет спутаться с нацистами, советскими агентами, британской контрразведкой, свингующими музыкантами, практиками паранормального, мотоциклистами-разбойниками, и все они доставят ему кучи неприятностей, к которым Хикс профессионально не готов и за которые ему не платят. Окруженный историей, он ничего не понимает и не может ни обойти события, ни из них выйти, и плюс тут один — это заря Эры Биг-Бендов, а Хикс, так уж получилось, прилично танцует. Хватит ли этого, чтобы он сумел линдихопнуть обратно в Милуоки и нормальный мир, которого, может, уже и нет — другой вопрос.

Всё как мы любим. #хотеть Ждем-с!