🇷🇺 Меня порой смущают притяжательные местоимения множественного числа первого лица. Нет, в большинстве случаев обыденного, так сказать, использования всё чинно-благородно: наш писатель, наш актёр, наш космонавт, наш изобретатель и пр. Здесь «нашесть» означает, собственно, принадлежность к общностям русской культуры и/или российского государства. Like it or not, а Владимир Сорокин и, скажем, Захар Прилепин – в равной степени «наши писатели», как и Земфира с «Шаманом» – «наши музыканты», а Чулпан Хаматова с, не знаю, Михаилом Пореченковым – «наши актёры». Но вот когда дело доходит до формулировок вроде «наша точка зрения», «наша идеология» или «наши ценности», начинаются проблемы. Существуют русские писатели, но не существует русской точки зрения как таковой. Существуют разные идеологии, но не существует русской идеологии как таковой. То же и с ценностями. Нет, можно, конечно, волюнтаристским образом (т.е. сверху, но мотивируя своё решение тем, что такова «воля народа») обозначить и «нашу» точку зрения, и «наши» идеологию с ценностями. Но это должно проходить по совершенно иной категории, чем «наши писатели».