Девушка из финской женской добровольческой военизированной организации "Лотта Свярд" выполняет обязанности по противовоздушной обороне, 1942 год
В годы Второй мировой войны "Лотта Свярд" являлась самой большой добровольческой вспомогательной организацией в мире - в ней состояли более 240 тыс. финских женщин при общем населении Финляндии менее чем в 4 млн. человек.
В годы Второй мировой войны "Лотта Свярд" являлась самой большой добровольческой вспомогательной организацией в мире - в ней состояли более 240 тыс. финских женщин при общем населении Финляндии менее чем в 4 млн. человек.
История одного плаката
Мария Биерганц родилась в 1927 году в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 года, когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 года в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 года девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне – Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 года её выпустили – американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 году в возрасте 85 лет.
Мария Биерганц родилась в 1927 году в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 года, когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 года в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 года девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне – Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 года её выпустили – американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 году в возрасте 85 лет.
_Der_Streik__von_Robert_Koehler.jpg
3.1 MB
"Забастовка" американского художника немецкого происхождения Роберта Келлера, 1886 год.
CombatesEnBerlín19190903.jpg
6.7 MB
Очень атмосферное фото гражданской войны в Германии в 1919 году
Ещё один замечательный плакат эпохи расцвета печатной агитпродукции.
Призыв голосовать за праволиберальную Немецкую народную партию (Deutsche Volkspartei - DVP) Густава Штреземана на выборах 1924 года. Лозунг "Weg die Fessel!" - "Долой оковы!" - отсылает к требованию пересмотра Версальского договора, навязанного Францией. Не зря лапы орла перевязаны ленточкой цветов французского триколора.
Призыв голосовать за праволиберальную Немецкую народную партию (Deutsche Volkspartei - DVP) Густава Штреземана на выборах 1924 года. Лозунг "Weg die Fessel!" - "Долой оковы!" - отсылает к требованию пересмотра Версальского договора, навязанного Францией. Не зря лапы орла перевязаны ленточкой цветов французского триколора.
О судьбе нескольких танков
В ходе Великой войны Германии не удалось создать адекватной танковой промышленности. В отличие от Британии и Франции, наштамповавших несколько тысяч боевых машин, Рейх разродился лишь двадцатью (!) танками А7V, использовавшихся на фронте в 1918 году. Также за годы войны немцам удалось захватить около 170 вражеских танков, из которых, однако, в боеспособном состоянии находились лишь около 35.
Вместе с тем, несмотря на свою малочисленность, танковые войска Германской империи, сумели принять участие не только в Великой войне, но и в гражданской войне в Германии. При подавлении коммунистического восстания в Берлине в январе 1919 года использовался А7V под номером 54 и кодовым названием "Hedi". Боевой образ "Hedi" дополнялся адамовой головой и надписью "Panzer-Kampfwagen-Abteilung Regierungs-Treue-Truppen" ("Бронетанковый отряд верных правительству войск"). Примечательно, что данный танк не участвовал в Великой войне и до уличных боёв, вероятно, использовался либо как учебная машина, либо как танк с радиостанцией. Впоследствии боевая машина в составе Ландъегерского корпуса генерал-майора Георга Меркера участвовала в освобождении Брауншвейга в апреле и Лейпцига в мае. Помимо этого при подавлении мартовского восстания коммунистов в Берлине использовались два трофейных британских Mark IV. История имперских бронетанковых войск окончательно завершилась с ратификацией Версальского мирного договора, согласно которому вся бронетехника Рейха подлежала сдаче союзникам и дальнейшей утилизации.
Единственным аутентичным немецким танком Великой войны, сохранившимся до наших дней, является "Мефистофель" под номером 506. Боевая машина была оставлена экипажем 24 апреля 1918 года в ходе сражения при Виллер-Бретоннё на нейтральной полосе в пределах видимости австралийских солдат 26-го батальона 7-й бригады. В июле австралийцы предприняли успешную вылазку, отбив брошенный танк. После окончания войны австралийцы не пожелали утилизировать танк, предпочтя отвезти его к себе на материк в качестве трофея. С тех пор "Мефистофель" демонстрируется в музее Квинсленда города Брисбен - именно из штата Квинсленд происходило большинство солдат 7-й бригады, захватившей танк.
В Европе существуют две реплики A7V. В 1987 году для немецкого танкового музея в Мюнстере создана статичная копия "Мефистофеля", названная, однако, в честь утилизированного после Версаля "Вотана". В Великобритании в 2009 году создана подвижная копия, купленная в 2012 году танковым музеем Бовингтона. Британская реплика не претендует на доскональное воспроизведение оригинала, хотя и носит номер 504 и кодовое имя "Schnuck" ("Золотко") реально существовавшего танка, утилизированного в 1922 году.
В ходе Великой войны Германии не удалось создать адекватной танковой промышленности. В отличие от Британии и Франции, наштамповавших несколько тысяч боевых машин, Рейх разродился лишь двадцатью (!) танками А7V, использовавшихся на фронте в 1918 году. Также за годы войны немцам удалось захватить около 170 вражеских танков, из которых, однако, в боеспособном состоянии находились лишь около 35.
Вместе с тем, несмотря на свою малочисленность, танковые войска Германской империи, сумели принять участие не только в Великой войне, но и в гражданской войне в Германии. При подавлении коммунистического восстания в Берлине в январе 1919 года использовался А7V под номером 54 и кодовым названием "Hedi". Боевой образ "Hedi" дополнялся адамовой головой и надписью "Panzer-Kampfwagen-Abteilung Regierungs-Treue-Truppen" ("Бронетанковый отряд верных правительству войск"). Примечательно, что данный танк не участвовал в Великой войне и до уличных боёв, вероятно, использовался либо как учебная машина, либо как танк с радиостанцией. Впоследствии боевая машина в составе Ландъегерского корпуса генерал-майора Георга Меркера участвовала в освобождении Брауншвейга в апреле и Лейпцига в мае. Помимо этого при подавлении мартовского восстания коммунистов в Берлине использовались два трофейных британских Mark IV. История имперских бронетанковых войск окончательно завершилась с ратификацией Версальского мирного договора, согласно которому вся бронетехника Рейха подлежала сдаче союзникам и дальнейшей утилизации.
Единственным аутентичным немецким танком Великой войны, сохранившимся до наших дней, является "Мефистофель" под номером 506. Боевая машина была оставлена экипажем 24 апреля 1918 года в ходе сражения при Виллер-Бретоннё на нейтральной полосе в пределах видимости австралийских солдат 26-го батальона 7-й бригады. В июле австралийцы предприняли успешную вылазку, отбив брошенный танк. После окончания войны австралийцы не пожелали утилизировать танк, предпочтя отвезти его к себе на материк в качестве трофея. С тех пор "Мефистофель" демонстрируется в музее Квинсленда города Брисбен - именно из штата Квинсленд происходило большинство солдат 7-й бригады, захватившей танк.
В Европе существуют две реплики A7V. В 1987 году для немецкого танкового музея в Мюнстере создана статичная копия "Мефистофеля", названная, однако, в честь утилизированного после Версаля "Вотана". В Великобритании в 2009 году создана подвижная копия, купленная в 2012 году танковым музеем Бовингтона. Британская реплика не претендует на доскональное воспроизведение оригинала, хотя и носит номер 504 и кодовое имя "Schnuck" ("Золотко") реально существовавшего танка, утилизированного в 1922 году.
Существует, кстати, байка, что до пяти захваченных французами A7V были в конце концов переданы Польше, и сыграли определённую роль в отражении советского наступления на Варшаву летом 1920 года.
Миф, однако, разбивается о несколько логичных возражений.
1) Откуда в Польше нашлись обученные экипажи и технический персонал для обслуживания столь специфичных машин?
2) Почему не существует ни одной фотографии польских A7V, ни одного свидетельства очевидцев?
3) Все изготовленные A7V известны буквально поимённо, судьба всех боевых машин изучена, ни один из них Польше не передавался.
Красивая легенда остаётся легендой
Миф, однако, разбивается о несколько логичных возражений.
1) Откуда в Польше нашлись обученные экипажи и технический персонал для обслуживания столь специфичных машин?
2) Почему не существует ни одной фотографии польских A7V, ни одного свидетельства очевидцев?
3) Все изготовленные A7V известны буквально поимённо, судьба всех боевых машин изучена, ни один из них Польше не передавался.
Красивая легенда остаётся легендой
Буры очень интересно манипулировали исторической памятью. Ополченец 1899 года, выступивший против Британии и пользовавшийся не только дипломатической, но и экономической поддержкой Германии, встаёт в один ассоциативный ряд с южноафриканским солдатом, призванным Британской империей в 1941 году на войну против Германии.