​​Винный подкаст!

Два года назад «Стальной шлем» и «Берсальеры» запустили совместный подкаст, в которым мы обсуждаем различных праваков и леваков первой половины XX века и зачастую зовём других умных людей, чтобы они рассказали о политической истории какого-нибудь интересного региона в рассматриваемый период.

За два года мы записали 22 выпуска, и сегодня после долгого перерыва в честь окончания новогодних каникул представляем вашему вниманию 23-й выпуск, в котором «Берсальер» с упоением рассказывает о вине (а в нём, как известно, если не злоупотреблять, можно найти истину)!

Как вырастить хороший виноград, и что влияет на итоговый вкус вина? Как получаются белые, красные, розовые и оранжевые вина? В чём их выдерживают, и как долго это длится? Есть ли будущее у русского вина? Что непременно стоит попробовать, и где делают лучшее вино в мире?

Винным подкастом мы завершаем второй сезон и начинаем третий, в котором продолжим исследовать историю первой половины XX столетия.

Слушайте на всех удобных для вас платформах!

stahlhelmdelbersagliere.co.uk

Яндекс.Музыка

​​Рекомендую обратить внимание на канал «100 000 световых лет до кандидатской», который ведёт преподаватель истории и абитуриент аспирантуры. Здесь в формате заметок и эссе можно прочитать любопытные рассуждения на темы, близкие всем, кто когда-либо учился на исторических факультетах, работал в образовательной сфере или имел планы на академическую карьеру: проблемы современного среднего образования, новые тренды среди зумеров и альфачей, грядущий коллапс источниковедения по XXI веку, стадии развития студентов и выпускников истфаков.

Кроме того, автор пишет и обычные исторические посты. Например, повлияли ли «византизм» и «ордынство» на Русское государство, или какой карьерный путь проделал Леонид Брежнев до того, как вошёл в ряды высокопоставленной советской номенклатуры. Не по темам, но по духу очень похоже на ранний «Стальной шлем» 2017 – 2020 годов.

​​Север vs Юг

В течение XIX в. в одном европейском государстве с выходом к Средиземному морю утвердились представления, будто страна разделена на две части: сдержанный и работящий Север тянет на своём горбу эмоциональный и ленивый Юг. Одни объясняли различия климатом, другие – культурой, а некоторые – расой и строением мозга.

Скорее всего, вы подумали об Италии, для которой разделение на богатый Север и бедный Юг – это часть стереотипного образа, известного во всём мире. Однако 100 – 150 лет назад схожая проблема была и во Франции, но в её случае подобное разделение так и не стало элементом международного стереотипа о стране.

Исторически именно Север был центром политической и культурной централизации Французского государства, тогда как Окситания на Юге оказывалась средоточием иных, «альтернативных», идей. В XII – XIII вв. Лангедок стал оплотом катаров, которых уничтожили в результате Альбигойского крестового похода, а в XVI в. Окситания оказалась базой для гугенотов, которых королевская власть извела лишь к XVIII столетию.

В XIX в. Север стал пионером французской индустриализации, тогда как Юг ещё долгое время сохранял аграрный характер. Что касается политики, то в первой половине столетия часто говорили о «белом Юге» как средоточии консерватизма и роялизма – например, именно здесь (не в Вандее!) летом 1815 г. случился пик «Белого террора» с линчеваниями сотен бонапартистов и республиканцев. Однако уже со второй половины века заговорили о «красном Юге», где стали поддерживать радикальных республиканцев, социалистов и впоследствии коммунистов. Южанами были и лидер республиканцев Леон Гамбетта, и вождь социалистов Жан Жорес, и идеолог «Аксьон франсез» Шарль Моррас.

Несмотря на фигуру последнего, именно «правый» лагерь Третьей республики стал основным проводником антиокситанского шовинизма. Южан обвиняли в отсутствии патриотизма, винили в проигрыше франко-прусской войны 1870 – 1871 гг. и Великом отступлении 1914 г., а также в подчинении себе республиканской администрации, которая перекачивала ресурсы с работящего Севера на ленивый Юг.

В духе модных тогда расистских теорий многие националисты считали северян потомками франков и, следовательно, «благородными» германцами, тогда как южан относили к представителям менее интеллектуальной и более беспокойной «латинской расы», ещё и перемешавшихся с другими средиземноморскими народами вплоть до арабов и евреев. Южанин Моррас был одним из немногих «правых», кто, наоборот, превозносил «латинскую расу» в противовес ненавидимым им германцам.

В литературе архитипичный образ южанина вывел писатель Альфонс Доде в серии романов о Тартарене из Тараскона, где этот уроженец Прованса представлен как импульсивный, хвастливый и трусливый. Хотя со временем он стал восприниматься как культурное достояние Юга и французский аналог «Дон Кихота», в момент издания многие южане сочли его оскорбительной карикатурой на себя.

Во второй половине XX в. проблема дисбаланса между Севером и Югом стала менее значимой, и даже если предположить, что она сохраняется в XXI в., то исключительно для «внутренней аудитории», тогда как в международном образе Франции этого восприятия нет, в отличие от Италии.

Религиозная карта Франции второй половины XVI в. Зелёным цветом обозначены земли, где доминировало католическое дворянство, фиолетовым – территории под контролем гугенотской знати, а жёлтым – земли без явного доминирования.

На пике своего влияния перед Варфоломеевской ночью в 1572 г. французские кальвинисты (они же «гугеноты» от нем. Eidgenossen – «товарищи по клятве») составляли более 10% населения Франции или до 2 млн. человек. В ходе Религиозных войн католики сумели сохранить господство своей конфессии в королевстве, тогда как число протестантов сократилось примерно до 1,25 млн. человек. Однако в интересах внутреннего мира Генрих IV (сам бывший гугенот) своим Нантским эдиктом 1598 г. предоставил кальвинистам свободу вероисповедания и многочисленные привилегии.

По мере укрепления абсолютистского государства его преемники Людовик XIII и Людовик XIV постепенно ограничивали права гугенотов, и в 1685 г. «Король-Солнце» своим эдиктом Фонтенбло окончательно отменил Нантский эдикт. Большинство из примерно 800 тыс. кальвинистов были насильно принуждены сменить веру, однако около 200 тыс. (1% всего населения) предпочли эмигрировать. Бежавшие от преследований осели во множестве стран: Швейцарии, Нидерландах, Англии, германских государствах, особенно в Бранденбург-Пруссии, куда курфюрст Фридрих Вильгельм I целенаправленно пригласил их своим Потсдамским эдиктом. Часть гугенотов вовсе покинули Европу и достигли берегов Северной Америки или Южной Африки.

В самой Франции преследования оставшихся кальвинистов продолжались на протяжении большей части XVIII в. и прекратились лишь в 1787 г., когда Людовик XVI издал Версальский эдикт. Спустя два года с началом революции немногочисленные протестанты, наконец, получили и свободу вероисповедания.

Исламские «Пороховые империи» в конце XVII в.

В XVI – XVII вв. одновременно с политической централизацией европейских держав раннего Нового времени в других регионах Евразии возник пояс из трёх великих мусульманских империй во главе с династиями Османов, Сефевидов и Тимуридов, известных также как «Великие Моголы». Американские исследователи Маршалл Ходжсон и Уильям Макнилл предложили именовать их «Пороховыми империями» («Gunpowder empires»). Они полагали, что именно монополизация огнестрельного оружия помогла правящим династиям надолго консолидировать огромные пространства под своей властью, чего не могли позволить себе предыдущие кочевые правители. Хотя впоследствии прочие исследователи усомнились в этой теории и предложили другие объяснения, сам термин «Пороховые империи» закрепился и расширился в том числе и на другие экспансионистские державы эпохи, включая Русское государство.

​​Как США купили датскую колонию в Западном полушарии

В XVII в. Дания не осталась в стороне от общеевропейского поветрия создавать собственные Ост-Индские и Вест-Индские компании для торговли в разных частях света. В 1672 г. Датская Вест-Индская компания «застолбила» за собой остров Сент-Томас в Карибском море, а в 1718 г. – остров Сент-Джон. В 1733 г. у французов выкупили остров Санта-Крус. Сюда стали активно завозить порабощённых африканских невольников, и датские владения превратились в классические карибские «сахарные острова» с чёрными рабами и плантациями сахарного тростника. В 1754 г. управление колонией перешло от обанкротившейся Вест-Индской компании непосредственно к датской короне.

В 1848 г. датчане одновременно с французами отменили рабство, хотя особых улучшений в положении работников всё равно не произошло. Упадок карибской сахарной промышленности из-за конкуренции с более дешёвой сахарной свеклой побудил датчан всё чаще задумываться о том, чтобы сбросить нерентабельный актив с баланса.

В 1864 г. Дания проиграла войну за Шлезвиг против Пруссии и Австрии и в последней попытке удержать эту территорию на мирных переговорах предложила Пруссии забрать Вест-Индию вместо Шлезвига, но пруссаки отказались.

В 1867 г. США купили Аляску у России за $7,2 млн. В том же году датский парламент проголосовал за аналогичную сделку по поводу Вест-Индии уже за $7,5 млн. В 1868 г. на островах даже прошёл референдум, на котором 98,26% избирателей (1244 человека) одобрили присоединение к Штатам. Однако американский Сенат в итоге отказался ратифицировать сделку, и убыточная колония осталась у прежнего владельца.

Следующая попытка продать Вест-Индию произошла в 1902 г., когда Дания и США заключили новый договор на $5 млн. На этот раз её провалил уже датский парламент.

Судьбу островов решила Первая мировая война. США опасались, что немцы захватят Датскую Вест-Индию и тем самым станут угрожать недавно открытому Панамскому каналу. Датчанам предложили огромную сумму в $25 млн. и… признание датского суверенитета над Гренландией! В 1916 г. состоялись новые референдумы, причём как в метрополии, так и в колонии. В Дании при явке в 37,42% за продажу высказались 64,2% избирателей. В Вест-Индии сторонники присоединения к Штатам получили 99,83% (4027 голосов).

Официальная передача островов состоялась 31 марта 1917 г. за неделю до вступления США в войну. Полученные от продажи $25 млн. датчане через несколько лет вложили в обустройство Северного Шлезвига (или Южной Ютландии), который вернулся в состав Дании по итогу референдума 1920 г.

Датская Вест-Индия была переименована в Американские Виргинские острова со статусом неинкорпорированной организованной территории. В наше время здесь проживают около 90 тыс. человек, из которых более 70% являются чернокожими. Основу экономики составляет туризм (например, именно здесь располагается частный остров Литл-Сент-Джеймс, известный также как «остров Эпштейна»). Жители избирают губернатора и местный парламент, но не могут голосовать на выборах президента, а их единственный делегат в Палате представителей может участвовать в дебатах, но тоже не имеет права голоса подобно конгрессменам от округа Колумбия, Пуэрто-Рико, Гуама, Северных Марианских островов и Американского Самоа.

Political Animals цитируют социологию Gallup, которая фиксирует рост числа «неопределившихся» избирателей в США, и интерпретируют её как свидетельство общественной усталости от политических и культурных войн.

Я тоже считаю, что нынешняя поляризующая особо конфликтная эпоха, символом которой стал Дональд Трамп, рано или поздно закончится, и обе партии придут к какому-то консенсусу по наиболее проблемным вопросам, а их последующее противостояние перейдёт в какие-нибудь другие сферы. В конце концов, так уже неоднократно происходило на всём протяжении американской истории.

Сама американская Конституция 1787 г. родилась из ожесточённого противостояния между федералистами и анти-федералистами, споривших о границах власти центрального правительства и её соотношении с правами штатов. В итоге была принята «федералистская» Конституция с «анти-федералистским» Биллем о правах в виде первых 10 поправок. Все 1790-е гг. прошли в борьбе между федералистами и джефферсоновскими республиканцами, пока победивший на выборах 1800 г. Томас Джефферсон не произнёс в своей инаугурационной речи: «Все мы – республиканцы, все мы – федералисты». Тем не менее во время войны 1812 г. федералистскую оппозицию в Новой Англии всерьёз подозревали в желании отделиться от США из-за несогласия с войной против Великобритании.

После войны наступила «Эра добрых чувств» в виде доминирования джефферсоновских республиканцев, но уже к середине 1820-х гг. они раскололись. Символом раскола стал популист и враг «истеблишмента» Эндрю Джексон – буквально Трамп XIX в. и по иронии судьбы основатель Демократической партии. Яростный конфликт между «демократией рабочего класса» и «капитализмом среднего класса» оставался актуален вплоть до 1850-х гг., когда стало ясно, что эгалитаризм и демократия (для белых) не противоречат промышленной модернизации силами владельцев знаний и капитала.

После этого страна раскололась уже между Севером и Югом из-за вопроса о рабстве. Кризис привёл сначала к сецессии Юга и кровавой Гражданской войне, а затем к Реконструкции. В итоге Юг был вынужден признать неделимость Союза и отмену рабства, а Север смирился с расовой сегрегацией, после чего обе части снова единой страны бросились в «Позолоченный век» – эпоху первоначального накопления национального капитала.

К началу XX в. её издержки привели к «Прогрессивной эре» – запросу на широкомасштабные реформы, который пытались удовлетворить в обеих партиях при сохранении капиталистической системы и противодействии угрозе революции. 1920-е гг. стали временем «Возвращения к нормальности» после бурных конфликтов и осмысления плодов прогрессизма. Великая депрессия вновь обострила противоречия и привела к спорам вокруг «Нового курса», чьё наследие в области государственного регулирования в итоге признали обе партии.

1960-е гг. стали ещё одной эпохой раскола по социальным и культурным вопросам. В результате различные дискриминируемые группы получили общепризнанные юридические рамки для отстаивания своих прав, но последующая борьба за улучшение социально-экономических условий растянулась на десятилетия и продолжается до сих пор.

Эпоха Рейгана в 1980-е гг. ознаменовала отход от принципов «Нового курса» и переход к неолиберализму, который в 1990-е гг. при Билле Клинтоне признали и демократы. Нынешняя волна популизма и общественная поляризация связаны как с реакцией на неолиберальную политику, продолжающуюся с 1980-х гг., так и с реакцией на социальные движения и культурные трансформации, идущие с 1960-х гг.

Хамство, личные оскорбления, угрозы, насилие и даже убийства – неотъемлемая часть американской политической культуры со времён Отцов-основателей. Вместе с тем, в истории США хватало периодов, когда обе партии оказывались крайне поляризованы, равно как и периодов, когда разница между ними была вовсе неочевидной. Нынешняя конфликтная эпоха закончится также, как когда-то окончились и остальные – неким консенсусом и переключением внимания на другие проблемы.

Перекрасившиеся регионы

В одном из недавних постов я писал о французском Юге, который в первой половине XIX в. был известен как «белый Юг» из-за поддержки консерватизма и роялизма, но уже во второй половине столетия стал восприниматься как «красный Юг» – средоточие радикальных республиканцев, социалистов и коммунистов. Похожее можно сказать о Тюрингии, которая и при Веймарской республике, и при заново объединённой ФРГ сначала оказывалась пионером в поддержке крайне левых, а затем пионером в поддержке крайне правых.

В XIX в. Каталония и страна Басков служили оплотами традиционалистского карлистского движения, а в годы Гражданской войны 1936 – 1939 гг., наоборот, поддержали левую Вторую Испанскую республику. Шотландия в XVIII в. служила базой для непримиримых «тори», которые несколько раз поднимали якобитские восстания с целью реставрации абсолютизма династии Стюартов. В XXI в. доминирующая в регионе Шотландская национальная партия является прогрессивной и социал-демократической по своему идеологическому профилю.

Возможно, кому-то это покажется банальностью, но объяснение состоит в том, что большинство участников политического процесса поддерживают не столько бренд, сколько содержание, которое за ним стоит. Метания французского Юга между «белыми» и «красными» можно интерпретировать как динамичный протест аграрного региона против наступающих либеральных и капиталистических порядков после Французской революции. Схожим протестом против либерального капитализма можно объяснить и метания избирателей Тюрингии, как при Веймарской республике, так и в современной ФРГ.

Для Каталонии и Басконии в XIX в. было важно защитить свои региональные права и привилегии – «фуэрос», от централизаторских поползновений либерального Мадрида, поэтому эти регионы выступили на стороне реакционных карлистов. В изменившемся политическом ландшафте первой половины XX в. за региональную автономию выступали уже левые, тогда как карлисты стали союзниками националистов, стремившихся к унификации страны, поэтому Каталония и баски поддержали республиканцев. Та же логика справедлива и для Шотландии: якобиты в XVIII в. выступали за разрыв Унии с Англией, а современные прогрессивные шотландские националисты – за выход из состава Соединённого Королевства.

Что происходит, когда политические акторы путают приверженность содержанию с приверженностью бренду, показывает пример Вандейского мятежа в 1832 г. Знаменитое Вандейское восстание против Первой Французской республики в 1790-х гг. было окрашено в «белые» цвета династии Бурбонов, но содержательно представляло собой протест против армейского призыва и секуляризации. Якобинцы пытались подавить движение кровавым террором, но более успешными оказались термидорианцы: они подписали мир с умеренными, которые признали Республику в обмен на амнистию и региональные привилегии, и додавили самых непримиримых. В 1799 и 1815 гг. Вандея вновь восставала, опасаясь призыва и секуляризации, но быстро успокаивалась, когда выяснялось, что ей ничего не угрожает.

В 1830 г. династия Бурбонов снова была свергнута. В 1832 г. герцогиня Беррийская – мать легитимистского претендента Генриха V, высадилась в Вандее, надеясь поднять очередное восстание. Однако Июльская монархия Луи-Филиппа I не вела крупных войн и не посягала на Церковь, так что большинство вандейцев остались глухи к её призывам, а немногочисленных идейных легитимистов королевские войска без труда разогнали за две недели. Голый бренд оказался бессмысленным без практического содержания.

В России 1990-х гг. было популярно рассуждать о «красном поясе» аграрных регионов и национальных республик как оплоте КПРФ. В последующие годы, как неоднократно говорил Александр Кынев, выяснилось, что значительная часть избирателей голосовали не за бренд Компартии, а за социально-консервативное содержание её повестки, которое в XXI в. успешно перехватила «Единая Россия». После этого центрами электоральной поддержки КПРФ, наоборот, стали наиболее оппозиционные регионы – крупные города и отдельные субъекты на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке.

На канале «Мировое Обозрение» за последнее время вышел ряд текстов, которые определённо заслуживают внимания.

✍️ Большой материал в двух частях о теории морской мощи Альфреда Мэхэна, истории морских войн на примерах Гражданской войны в США, Первой и Второй мировых войн, современном военно-морском противостоянии Штатов и Китая, а также осмыслении феномена «теневого флота»;
✍️ Краткий обзор истории Гренландии;
✍️ Перевод статьи из The New Yorker о новом тренде среди зумеров на сокращение онлайн-присутствия и престиже иметь мало подписчиков;
✍️ Перевод интервью Джорджа Мартина из The Hollywood Reporter об успехе и муках творчества в связи с дописыванием «Ветров зимы», конфликтами вокруг «Дома Дракона» и прочих обязательствах по развитию созданной им вселенной.

Эти и другие материалы об актуальной политике, истории, экономике и технологиях можно свободно читать как в текстовом формате, так и слушать их аудиоверсии.

​​Масоны

В российском либеральном и левом информационном поле над разговорами про масонов принято посмеиваться, мол «что за правая конспирология, лол». В контексте современных политических процессов я тоже не особо верю в заговоры масонов или каких-то других организованных тайных обществ. Однако это вовсе не значит, будто масонство всегда являлось всего лишь безобидными философскими клубами, а правые без каких-либо оснований раздували моральную панику вокруг них.

В XIX и первой половине XX вв. масонство действительно представляло собой значимое политическое движение. Оно не было организованным в виде какого-то единого центра, партии или идеологии – скорее представляло собой общий дух борьбы за социальный прогресс, вокруг которого объединялись люди преимущественно с либеральными и социалистическими взглядами. Масонские собрания становились площадками для знакомств и контактов амбициозных политиков, которые впоследствии, даже не будучи объединёнными в какой-то единый «заговор», занимали посты в органах государственной власти, подтягивали и защищали «своих», продвигали набор базовых прогрессивных ценностей, вроде республиканизма и секуляризма.

Именно в таком виде, например, описывает вклад масонства в Февральскую революцию 1917 г. историк Борис Колоницкий – оппозиционные политики регулярно встречались и общались друг с другом в ложах, знакомясь и нарабатывая социальные связи. Хотя сама революция не была следствием централизованного масонского заговора, многие масоны заняли видные посты во Временном правительстве и Советах. Однако после достижения общей цели – свержения самодержавия – пути масонов разошлись, и ни о какой корпоративной солидарности больше не могло идти и речи.

В других странах Европы ключевой «скрепой», которая объединяла масонов самых разных – в основном, либеральных и социалистических – воззрений, был секуляризм и борьба против Католической церкви. Значительное число масонов составляли правящую элиту в антиклерикальных Третьей республике во Франции и Второй республике в Испании. В этом контексте антимасонские инвективы правых режимов Петена и Франко – это не какая-то смешная правая шиза, а вполне естественная реакция консерваторов и клерикалов на представителей враждебного политического лагеря.

В фашистской Италии и нацистской Германии масонство также было запрещено, но скорее по институциональной причине – тайные общества расценивались как «государства в государстве», что для фашизма с его гиперболизацией этатизма, конечно же, недопустимо.

Своя Антимасонская партия была даже в США в 1820-х – 1830-х гг., однако американские реалии всё же сильно отличались от европейских. Американскими масонами зачастую становились представители элиты на Северо-Востоке страны. В кризисные годы, когда прежняя доминирующая сила – джефферсоновские республиканцы – развалилась, а на её руинах развернулось ожесточённое противостояние между демократами и национальными республиканцами, антимасоны на короткое время стали популярной «третьей силой» против коррумпированного истеблишмента. Вскоре они примкнули к национальным республиканцам и образовали партию вигов, которая ещё через несколько десятилетий стала основой для формирования Республиканской партии.

Резюмируя, европейские правые, безусловно, гиперболизировали масонскую угрозу, представляя её в виде единого организованного заговора, однако само по себе противостояние масонству как «духу» с их стороны было оправдано, так как оно действительно представляло собой трансграничное прогрессивное либерально-социалистическое движение республиканцев и секуляристов. С упразднением или выхолащиванием европейских монархий и окончательной секуляризацией обществ политические цели масонства оказались выполнены, а для реализации прочей прогрессивной повестки во второй половине XX в. появилось множество других структур помимо тайных обществ.

​​Польско-католический заговор

Обычно, когда речь заходит о «заговоре, который всё объясняет», первыми в голову, конечно же, приходят евреи. Традиция объяснять беды России еврейским заговором очень давняя и насчитывает более 120 лет. Однако отнюдь не евреи были первыми козлами отпущения для русского общества модерна.

Современная европейская политическая история начинается с Французской революции конца XVIII в., с неё же, как указывал философ Андрей Тесля, начинается и история всеобъемлющих теорий заговоров в их нынешнем виде. Первые теории такого рода оформились в конце XVIII – первой половине XIX вв. и воплощали в себе страхи двух противоборствующих лагерей: сторонники «Старого порядка» защищали его от масонских заговоров, тогда как приверженцы новых политических форм верили во всеобъемлющий клерикальный заговор католиков и особенно иезуитов, которые намереваются «Старый порядок» восстановить.

Россия – страна с подражательной политической культурой, поэтому неудивительно, что первые всеобъемлющие теории заговора пришли сюда из Европы, но естественно были переработаны под местные реалии. В России XIX в. проживали множество католиков, большинство из них являлись поляками, а с ними у империи, как известно, были очень непростые отношения. Так теория европейских прогрессистов о католическом заговоре трансформировалась в теорию польского заговора, которым объясняли беды России при Николае I и Александре II.

Холерные бунты летом 1831 г., совпавшие с подавлением Польского восстания, в значительной степени были спровоцированы слухами, будто именно поляки подкупают врачей, чтобы те травили православный народ. В мае 1862 г. горел Санкт-Петербург, и в пожарах наряду со студентами-нигилистами также винили поляков.

В 1863 г. разразилось очередное Польское восстание, и публицист Михаил Катков в «Московских ведомостях» стал раскручивать сюжет с «польско-иезуитской интригой», которая повинна не только в мятеже на территории Царства Польского и Западного края, но также пробралась в саму Россию и подчинила себе все силы, которые угрожали империи: от слабовольной либеральной бюрократии до украинофилов и революционеров. В газетах также печатался «Польский катехизис», якобы найденный у одного из убитых повстанцев, который призывал поляков идти на русскую службу, обзаводиться связями в элите и провоцировать русско-немецкую вражду, чтобы подрывать Россию изнутри ради восстановления Речи Посполитой. Даже в 1881 г. после убийства Александра II Катков продолжал отстаивать идею, что именно поляки стояли за русским революционным террором.

Помимо польского заговора, современники не забывали бороться и против католической интриги. В 1870 г. славянофил Юрий Самарин издал сочинение «Иезуиты и их отношение к России», в котором проследил попытки Ордена подчинить себе Россию от Ивана Грозного до Александра I. Однако самым известным сторонником теории о католическом заговоре, безусловно, являлся Фёдор Достоевский, который подобно Каткову прямо выводил социализм, а ещё и атеизм непосредственно из католицизма. Об этом он писал и в «Идиоте», и в «Бесах», и в «Братьях Карамазовых», и в «Дневнике писателя» за сентябрь и ноябрь 1877 г.

Смена фокуса с поляков и католиков на евреев как главных заговорщиков и виновников всех бед произошла лишь в конце XIX в. – сменились поколения, осмысление польской проблемы внутри самой Польши (частично) отошло от вооруженных выступлений, тогда как еврейский вопрос, напротив, стал куда более насильственным в виде погромов и непропорционального участия евреев в революционном движении. Наконец, в самой Европе, на которую в России всегда ориентировались, политический и экономический антисемитизм, а также тема еврейского заговора окончательно вошли в интеллектуальный мейнстрим, смыкаясь с теорией заговора масонов и постепенно затмевая теорию об иезуитском заговоре католиков во славу римского Папы.

​​Народный приёмник

Одной из отличительных черт нацистского режима в Германии являлись громкие анонсы по созданию «народной» продукции: «народного автомобиля», «народного телевизора», «народного холодильника». Большая часть из них закончилась ничем для рядового потребителя из-за начавшейся Второй мировой войны. Однако был один товар, который нацистам всё же действительно удалось сделать «народным» – дешёвый и доступный радиоприёмник («Volksempfänger»).

Первая модель VE 301 (в честь даты назначения Гитлера канцлером 30 января) была представлена уже в августе 1933 г. и стоила 76 марок при средней месячной зарплате рабочего примерно в 150 марок. Существовали ещё более бюджетные версии за 65 марок, а в 1938 г. была выпущена малогабаритная модель DKE38 за 35 марок. В результате, с 1933 по 1941 гг. процент немецких домохозяйств, оснащённых радиоприёмниками, вырос с 25 до 65%.

Все производители радиотехники были обязаны включиться в изготовление «народного приёмника». Справедливости ради, производство иных моделей не было запрещено и продолжалось, просто цена на них оставалась довольно высокой – от 200 до 400 марок.

«Народный приёмник» работал только на средних и длинных частотах. Впоследствии возник миф, будто он в принципе был разработан так, чтобы не принимать сигнал зарубежных радиостанций, но на самом деле технически это было вполне возможно, хотя сильно зависело от места, времени и диапазона вещания заграничной станции. Более дорогие и качественные приёмники просто справлялись с этой задачей лучше. В годы войны появилась шутка:

«С народным приёмником вы слышите о Германии превыше всего, с большим приёмником вы слышите всё о Германии!» («Beim Volksempfänger hört man Deutschland über alles, beim Großempfänger hört man alles über Deutschland!»).

За прослушивание советских радиостанций нацисты отправляли в концлагеря с самого начала своего режима в 1933 г. В первый день Второй мировой войны 1 сентября 1939 г. было издано Положение о чрезвычайных мерах в сфере массового радиовещания, которое запрещало слушать любые иностранные передачи, даже из нейтральных и союзных стран. За простое прослушивание нарушитель мог как отделаться предупреждением и конфискацией приёмника, так и попасть в тюрьму, а вот за распространение и ретрансляцию «вражеских голосов» могла даже последовать смертная казнь. Легальными остались только две программы с региональными сегментами по единому государственному Великогерманскому радио («Großdeutscher Rundfunk»).

Тем не менее в годы войны миллионы немцев – точное их число установить, естественно, невозможно – всё равно слушали зарубежные радиостанции, получая информацию, альтернативную государственной пропаганде. Впрочем, следует отметить, что сам факт прослушивания и распространения сведений, полученных от «вражеских голосов», мог спокойно соседствовать у одних и тех же людей с готовностью выполнять приказы вышестоящего начальства и прилагать все возможные усилия для достижения Endsieg – окончательной победы в войне.

Масштабная просветительская конференция — «Александровские чтения» в Санкт-Петербурге!

Великие реформы — это не пустой звук для России. Великие реформы — это пример политики национального строительства и успешной модернизации в Российской империи, социальные лифты для десятков миллионов жителей страны и основа успеха государства на целые десятилетия вперёд.

Сегодня Россия, возможно, как никогда нуждается в их переосмыслении и использовании их примера ради нашего будущего.

1 марта, в юбилейную годовщину отмены крепостного права, мы обсудим роль Великих реформ и их значение для современной России с известными учёными и популярными спикерами:

◾️журналист и военный историк Евгений Норин расскажет о значении преобразований в Русской императорской армии и их последствиях;

◾️философы Андрей Тесля и Борис Межуев обсудят, как консерватизм может сочетаться с желанием реформ;

◾️исследователь русской философии Никита Сюндюков затронет образ реформ Александра II в философской мысли того времени;

◾️историки Александр Котов и Артемий Пигарев поведают о внутренней политике Российской империи и жизни Петербурга в пореформенную эпоху;

◾️глава «Фонда Румянцева» Пётр Тихонов обсудит значение земства в пореформенной России и расскажет о премии для учительского сообщества «Учитель истории»;

◾️политик и кузнец, магистр академии Штиглица Савва Федосеев расскажет о появлении неорусского стиля в искусстве на примере обработки металла;

◾️политик Роман Юнеман предложит порассуждать о значении Великих реформ для современной России

Спешите приобрести билеты на конференцию и подписывайтесь на наши соцсети @readings1861

Дата и время: 1 марта, 15:00-21:00

Место проведения: улица Профессора Ивашенцова, 2А, "Костас", конференц-зал

Еврейский вопрос

Еврейский вопрос появился в конце XVIII в. после разделов Речи Посполитой, когда в состав России вошли территории со значительным еврейским населением. В разные периоды власти и общество воспринимали евреев как носителей сразу нескольких типов угроз: религиозных (станут переманивать православных в иудаизм), экономических (установят доминирование еврейского капитала) и политических (сначала как союзники поляков и немцев, затем как организаторы революции). Решение проблемы виделось либо в ограничениях, либо, наоборот, в эмансипации и ассимиляции.

Екатерина II в промежутке между первым и последующими двумя разделами была настроена на эмансипацию, чтобы евреи, подобно другим её подданным, расписались по сословиям – либо в купцы, либо в мещане. Однако второй и третий разделы включили в состав империи настолько много евреев, что от эмансипации отказались в пользу ограничений в виде черты оседлости и двойного налогообложения.

Александр I проводил двойственную политику: с одной стороны, утвердил черту оседлости и сохранил кагалы как органы самоуправления (меры против ассимиляции), а с другой – поощрял еврейскую сельскохозяйственную колонизацию Новороссии (мера в пользу ассимиляции).

Николай I и Александр II являлись сторонниками постепенной ассимиляции, но действовали по-разному, каждый в духе своего правления. Милитарист и бюрократ Николай I ввёл рекрутскую повинность, упразднил кагалы и учредил государственные школы, откуда вышло первое поколение русско-еврейских интеллигентов. Либерал Александр II открыл евреям доступ в гимназии и университеты, а также позволил жить вне черты оседлости купцам первой гильдии, выпускникам университетов, отставным солдатам и представителям «полезных профессий», в основном связанным с медициной и техническими специальностями.

Однако именно при Александре II оформились новые представления об еврейской угрозе, которые определили поворот государственной политики при его сыне. Славянофил Иван Аксаков ещё в 1860-х гг. сформулировал опасность еврейского просвещения: светский образованный еврей рвёт связи с иудейской общиной, но без принятия православия так и не входит в состав русского общества и тем самым становится воплощением разрушительного нигилизма без каких-либо корней.

В 1869 г. выкрест из Минска Яков Брафман издал «Книгу кагала». В ней он описал кагал как «государство в государстве», которое сохраняет контроль над евреями, продолжает эксплуатировать другие народы и подчиняется Всемирному кагалу во Франции.

Наконец, в 1880 г. в газете «Новое время» была опубликована статья «Жид идёт!», которая излагала опасения, что успешные образованные евреи вскоре захватят все ключевые позиции в модернизирующейся пореформенной России и ничего не оставят русским. Схожие страхи в тоже самое время были характерны и для Германии, и для Австро-Венгрии.

Ранние погромы в Российской империи с 1821 по 1881 гг. осуществлялись преимущественно греками, особенно в Одессе. В 1881 – 1882 гг. по южным и западным губерниям впервые прокатилась волна погромов, осуществлённая славянами. Реакция правительства Александра III ознаменовала отход от прежней политики ассимиляции и переход к ограничениям: запрет селиться, приобретать и арендовать недвижимость в сельской местности, введение процентных норм в гимназиях и университетах, депортации «нелегалов», живших за пределами черты оседлости.

Разочарование образованных евреев в отменённом проекте ассимиляции выразилось либо в их непропорциональном участии в революционном движении (до 40% революционеров к концу 1880-х гг.), либо в поддержке либеральной оппозиции, либо в присоединении к сионизму. Одновременно индустриальный прогресс удешевил стоимость эмиграции, и с 1881 г. начался массовый отъезд евреев из России в США.

В конце концов, еврейский вопрос так и не был решён до самого конца Российской империи и, наряду со многими другими, в значительной мере поспособствовал её краху.

Миллер А. Империя Романовых и евреи // Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования – М: Новое литературное обозрение, 2006. С. 96 – 146.

​​Меркурианцы

Проживание иудеев на территории Российского государства было запрещено с первой половины XVI в. вплоть до последней трети XVIII столетия, так что к моменту разделов Речи Посполитой в России не было еврейского населения. В результате первого раздела в 1772 г. подданными Екатерины II стали около 50 тыс. евреев, а в результате следующих двух в 1793 и 1795 гг. – ещё от 500 до 700 тыс. В 1812 г. к ним добавились 20 тыс. евреев в Бессарабии, а в 1815 г. – 300 тыс. в Царстве Польском. По итогу имперской экспансии на Кавказе в течение первой четверти XIX в. русскими подданными стали ещё около 6 тыс. грузинских и 15 тыс. горских евреев.

Историк Алексей Миллер в книге «Империя Романовых и национализм» указывает, что в 1800 г. евреи составляли всего 1,5% населения империи, однако к 1880 г. благодаря новым приобретениям и экстраординарной рождаемости их доля возросла до 4,8%. Перепись населения 1897 г. насчитала 5,2 млн. иудеев (4,2% населения). В результате массовой эмиграции с 1881 г. из России уехали около 2 млн. евреев, так что к 1914 г. их доля сократилась до 3,1%.

Абсолютное большинство евреев проживали в границах черты оседлости на территориях Царства Польского, Западного края, Левобережной Украины и Новороссии. Впрочем, к началу XX в. за пределами черты оседлости в Европейской России и Сибири проживали уже около 300 тыс. евреев, которые воспользовались этой привилегией в рамках имперского предложения по ассимиляции.

В некоторых регионах существовали отдельные группы евреев, чьё правовое положение отличалось от восточно-европейских иудеев: бухарские евреи в Туркестане, горские евреи на Северном Кавказе и в Бакинской губернии, грузинские евреи, а также караимские общины в Крыму, Польше и Литве, которые смогли представить себя как отличающихся от основной массы раввинистических иудеев. Аналогичная попытка обособленной общины крымчаков успехом не увенчалась. О разных группах евреев в Российской империи можно прочитать в подробном материале на Arzamas.

Еврейское Просвещение («Хаскала»), начавшееся со второй половины XVIII столетия, и всеобщая модернизация на рубеже XIX – XX вв. постепенно подтачивали традиционалистский уклад жизни внутри черты оседлости. Юрий Слёзкин в своей книге «Эра Меркурия: Евреи в современном мире» обозначил три основных миграционных потока российских евреев в этот период:

🇺🇸 Эмиграция в США как воплощение либерального и капиталистического выбора;
🇮🇱 Эмиграция в Палестину как воплощение сионистского еврейского националистического проекта;
⚡️ Участие в Русской революции и массовая миграция в города СССР, воплощавшие отказ и от либерально-капиталистического, и от еврейского националистического проектов в пользу советского социалистического строительства.

Существовал и четвёртый выбор: остаться в местах традиционного проживания в пределах черты оседлости, но в течение первой половины 1940-х гг. носители этого уклада были практически полностью истреблены в ходе Холокоста.

Слёзкин указывает, что из трёх миграционных маршрутов именно советский в моменте казался наиболее предпочтительным. В США евреи сталкивались с дискриминацией, в Палестине страдали от климата, скудных почв, а также конфликтов с арабами и британцами, тогда как в раннем Советском Союзе в 1920-х и 1930-х гг. евреи играли роль, схожую с остзейскими немцами в Российской империи: перепредставленное в элите этническое меньшинство, кровно связанное с правящим режимом.

Однако к середине столетия ситуация поменялась: евреи в США достаточно укрепили свои позиции во всех сферах общественной жизни, чтобы сформировать мощное лобби, евреи в Палестине создали собственное национальное государство, а евреи СССР столкнулись с дискриминацией, в результате чего стали основой для третьей волны русской эмиграции в 1970-х – 1980-х гг. и Большой алии в 1990-е гг.

Таким образом, из трёх наиболее значимых проектов «еврейского XX века» советский, казавшийся в моменте самым успешным, первым потерпел поражение. Сейчас же, согласно Слёзкину, в эпоху кризиса, проверки на прочность и пересмотра вступает следующий еврейский проект – Государство Израиль.

​​Февральская подборка телеграм-каналов об истории, регионоведении и культуре.

Секира лектора — подпишись и не дай истории водить себя по кругу;

Пробковый шлем — история Индии и сопредельных стран Южной Азии;

Латынь по-пацански — авторский канал от переводчика/писателя Никиты Самохина. Лингвистические разборы, мемы на латыни, необычное из истории Рима;

История и истории — здесь вас ждут Древняя Греция, Рим, Византия, Крестовые походы и не только. Живая энциклопедия всемирной истории!

VATNIKSTAN — проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаём книги. Проводим открытые лекции и культурные мероприятия;

Записки о Средневековье — хочешь в Средневековье? Заходи и узнаешь, как там!

Китай. 80-ые и не только — авторский канал Ивана Зуенко о современном Китае и его недавнем прошлом;

Россия тогда и сейчас — история в формате было/стало, старые фотографии Москвы и других городов России, обзор интересных культурных мест и событий;

WeHistory — ни дня без истории! Увлекательные лонгриды, интересные факты, тематические дни и исторические мемы. Всё это ждёт вас здесь, ведь наш девиз буквально: «История – это весело!»;

Первая мировая война — у нас вы найдёте множество редких фотографий в отличном качестве, заметки и статьи о различных событиях Первой мировой войны;

Записки Цицерона — исторические артефакты, которых вы ещё не видели!

Salve, Latina! — ламповый канал о латыни, философии, античной культуре. Подпишись и погрузись в богатый мир классических древностей!

Масонская Ложа — псс, парень... исторические мемы не интересуют?

Отель «У погибшего историка» — история для каждого и на разные темы!

PONTVS — историко-культурологический проект с упором на Античность и интеллектуальную историю. Публикуем качественные статьи и курсы от специалистов, выкладываем тесты и картинки для настоящих эстетов.