​​14 декабря многие вспоминали 200-летие восстания декабристов, хотя если занудно душнить, то 14-е число – это дата по старому стилю, а по новому стилю, по которому мы живём сейчас, годовщина выступления на Сенатской площади будет только 26 декабря.

С подачи Григория Голосова в Телеграме завязалась любопытная дискуссия, насколько победа радикального крыла декабристов могла привести Россию к судьбе Латинской Америки в XIX в. с постоянными военными переворотами, гражданскими и межгосударственными войнами, сменяющими друг друга каудильо, нестабильными олигархическими режимами и клиентизмом.

Сторонники такого предположения указывают (тут и тут) на социально-экономические сходства российского и латиноамериканского обществ того периода: аграрные экономики с нищим малограмотным населением, зависимым от помещиков, неразвитая бюрократия и всеобъемлющий контроль аристократической элиты над армией. Канал Аргентинское Зарубежье отмечает (тут, тут и тут), что будущие декабристы и их социальный круг непосредственно следили за ходом Войн за независимость в Испанской Америке и, вероятно, соотносили тамошних революционеров с самими собой.

Критики оппонируют, что Россия была более централизованной, нежели латиноамериканские общества, и не имела столь сильной обособленности корпоративных структур (Церкви и сословий) от государства, какая сложилась в Ибероамериканском мире, а потому им было проще навязать свою волю. В комментариях была высказана мысль об отсутствии в тогдашней России сильного антагонизма между либеральным городом и консервативным селом, который определял внутриполитические конфликты в некоторых странах Латинской Америки XIX в. Наконец, существует мнение, будто у сторонников умеренной «Конституции» Никиты Муравьёва было больше шансов прийти к власти, чем у адептов радикальной «Русской Правды» Павла Пестеля.

В ходе дискуссии Вадим Мусин – админ канала Marepoto, напомнил о таком явлении, характерном для ибероамериканской политики XIX в., как Pronunciamiento (в Мексике это называлось «Планами»). На первый взгляд, его легко спутать с обычным военным переворотом. Однако классические военные перевороты, как показал Григорий Голосов в своей книге «Власть в погонах», подразумевают внезапность и быстроту действий заговорщиков, скорую изоляцию и нейтрализацию правительства, пока оно не опомнилось.

Pronunciamiento же не таков, и предполагает, что амбициозный военачальник публично провозглашает своё несогласие с политикой суверена, причём зачастую находясь не в столице, а вдали от неё. Затем начинается ожидание, как отреагирует остальная армия, и не капитулирует ли власть без борьбы. Если армия поддерживает выступление, а правительство сдаётся, то Pronunciamiento заканчивается успехом с минимумом кровопролития и даже без разрыва легальности, потому что суверен либо принимает выдвинутые условия, либо уходит в отставку. Однако если значительная часть армии сохраняет верность суверену, который решает упорствовать, то демарш оказывается в худшем положении, нежели в случае стремительного военного переворота. Дальше следует либо его быстрое усмирение, либо полноценная гражданская война.

Мне представляется, что восстание декабристов можно описать как Pronunciamiento, пусть и с особенностями в виде выступления в столице, а не в провинции, и отсутствия единоначалия. В остальном же весь день 14 декабря вместо быстрого захвата ключевых точек восставшие стояли на Сенатской площади в ожидании перехода на свою сторону остальной гвардии или «прогиба» со стороны Николая, которого, заметьте, так никто и не тронул, несмотря на широчайшие возможности. В логику Pronunciamiento укладывается и восстание Черниговского полка в Киевской губернии с публичным зачитыванием «Православного катехизиса», лидеры которого намеревались увлечь за собой подразделение за подразделением, и в итоге заставить Петербург считаться с собой.

Вот такую ещё одну неожиданную параллель можно провести между декабристами и ибероамериканскими революционерами XIX в.

Рекомендую обратить внимание на канал Мировое Обозрение, где выкладываются переводы статей из авторитетных западных изданий – Financial Times, The Economist, Bloomberg, Politico, Foreign Affairs и так далее.

Материалы об актуальной политике, истории, экономике и технологиях можно свободно читать как в текстовом формате, так и слушать их аудиоверсии.

Например, недавно там вышел перевод статьи The New York Times, как MAGA-активисты заимствовали революционную риторику и философию у левых, а также перевод материала Foreign Affairs об окончании эпохи, когда «молодые» великие державы сбрасывали с пьедестала мировой политики более «старые».

​​Карты для русских

В конце года в гуманитарном сегменте русскоязычного Телеграма зажглась новая звёздочка – канал «Карты для русских», который с помощью картографических источников обозревает самые важные для любого русского человека темы: черта оседлости и границы Израиля, история Германии в XX веке, расселение чернокожих в США и ЮАР.

Каждая карта сопровождается уникальным авторским комментарием, а финальный вопрос в конце каждого поста приглашает читателей к интеллектуальной дискуссии самого высокого порядка.

А какая карта для русских у вас самая любимая? Напишите в комментариях!

🗺 Карты для русских. Подписаться

🤖❤️ Если вы уже отошли от новогодней ночи и теперь ищете, чем бы полезным для ума и сердца разнообразить досуг в праздники — то у меня есть отличный вариант.

В ушедшем 2025-м какие-то добрые люди отреставрировали и колоризировали «Метрополис» Фрица Ланга. Причём колоризировали в очень приятной цветовой гамме, похожей на цветную хронику Второй Мировой.

«Метрополис» — фильм почти столетней давности (1927), который во многом определил будущее научной (и не очень) фантастики. У этой ленты была долгая и сложная история: кинопродюсеры беспощадно резали её для проката из-за огромного даже по нынешним меркам хронометража, а в какой-то момент большая часть плёнки и вовсе считалась утерянной навсегда.

Броский экспрессионизм «Метрополиса», его театральность и вместе с тем жуткий модернизм не оставят вас равнодушными. Даже из сегодняшнего дня многие сцены и визуальные решения смотрятся впечатляюще, а уж что испытывал обычный немец или американец из 1927-го на выходе из кинотеатра — сложно и представить.

А ещё (хотя об этом почему-то редко говорят) фильм прямо-таки переполнен христианской символикой и идеями, что для хайтек-антиутопий вроде бы не свойственно.

Если кого-то всё это время отпугивала от «Метрополиса» монохромность или качество картинки — попробуйте.

#кино
@verdachtig

​​Сегодня свой второй день рождения отмечает замечательный канал «Слова и конфликты», который я всецело рекомендую читать всем, кто интересуется историей революции и Гражданской войны в России, особенно её Восточным фронтом, белой эмиграцией и историей понятий (Begriffsgeschichte).

Well-well… Второй год каналу, обновляем навигацию:

Революции и гражданские войны: Когда появились Гражданские войны? / Первое юридическое оправдание гражданской войны / Рождение революции и нормализация террора / От «славной» к «консервативной» революции / Подвиг Маркова / Национализм меньшинств и регионализм после 1917 г. / О наследии Славной революции / Честь и почитание в Англии XVII века / О революционной культуре / Англичане-роялисты и Россия в XVII веке / Когда Гражданская война становится тотальной / Когда Гражданская война становится тотальной II / Две Смуты – одна проблема / Питомцы в Гражданской войне / Что таят в себе архивы / Белые организации на современном этапе / О памяти генерала М. В. Алексеева в Белом Движении / Как конфедерат северянина спасал / Страх военного столкновения / К слову, об аргументации английских революционеров / Американское сопротивление / Когда появляются «Третьи» в Гражданской войне? I / Когда появляются «Третьи» в Гражданской войне? II / Каков был антибольшевистский террор на Волге? / К эпизодам выборов в Учредительное собрание / Новые подходы к изучению ГВ / Чешская мемуаристика / Слухи о японцах на Волге / Апокалипсис революции Ч.1-3 / Фортуна революции / Апокалипсис Американской ГВ / Как заканчивалась американская ГВ? Ч.1-3 / Самая абсурдная оборона города / Обоснование Террора / Мудрый гражданин и ГВ / Заметки о Вилочном восстании 1 / Заметки о Вилочном восстании 2 / Миф о братоубийственной войне

Российская империя: Где родился, там и (не)пригодился / Технологическая эсхатология, апокалипсис и… японцы / Случайная интервенция / Случайная интервенция II / Десакрализация и Мировая война / Женщины-солдаты в Первой мировой войне / О правомерности отречения Николая II / О женском образовании в поздней империи.

Эмигрантика: Из жизни русских эмигрантов / Белоэмигранты в борьбе с китайскими партизанами / А. П. Зиновьев-Пешков / Б. А. Бахметев и эмигранты в США / «Американский исход» / Биография В. И. Лебедева / Толстой и Япония.

Всякое-разное: Переизобретая смерть / К слову о том, почему у «третьей силы» Гражданской войны в России не получилось / От "кладбища" к "местам утилизации" / Маленькие эпизоды большой войны / В защиту женской чести / Тяжёлая судьба революционеров в 30-е годы / Переводя Запад / «Грядущие перспективы» Булгакова / 99 лет со дня смерти Бориса Викторовича Савинкова / Заметки посла Абрикосова / «Legio Patria Nostra» / Окопная религиозность и Мировая война / Немного про Last Train Home / Казак на французской службе в войне с японцами / Пожиратели огня / «Если России понадобится царь, возьмите нашего…» / Войны памяти Диснейленда / Нарратив о «Крестовом походе»: Россия и Франция / Крестовый поход и Мировая война / Снарядный шок / Лавкрафт: «большевизм» и «цивилизованность» / Надежды на мир / Философ и война / Когда возлюбленные становятся врагами / Английское право и насилие / Политика и Толкин / Гильдии и идентичность / Первая женщина-солдат легиона / Эмигранты и казанское золото / Левиафан и Кракен / Международное право и внутренние конфликты

​​Российская империя и границы Венесуэлы

Исторический пик российско-венесуэльских связей пришёлся на первую четверть XXI в., однако впервые Россия повлияла на историю этой страны ещё в конце XIX столетия.

Наверняка вы слышали, что у Венесуэлы существует затяжной территориальный спор с соседней Гайаной за регион под названием Эссекибо в бассейне одноименной реки. Спорные земли, которые Каракас считает своим 24-м штатом, составляют аж 75% территории Гайаны, хотя там проживают всего 15% населения Кооперативной республики.

Спор тянется ещё с колониальных времён, когда Венесуэла была частью Испанской империи, а Гайана принадлежала сначала Нидерландам, а затем Великобритании. С 1840 г. британцы настаивали на границе, которую провёл немецкий путешественник Роберт Герман Шомбург – она доходила аж до устья реки Ориноко. В свою очередь, Венесуэла считала своей всю территорию, находившуюся на западном берегу Эссекибо.

В конце XIX в. на спорных землях нашли золото, что только обострило конфликт. Венесуэла не могла в одиночку тягаться против Великобритании, и тогда её правительство использовало в своих интересах… Доктрину Монро. Нанятые лоббисты сумели убедить Конгресс и администрацию Гровера Кливленда, что британские претензии на Эссекибо угрожают американской безопасности в Западном полушарии, поэтому в интересах США вмешаться в спор на стороне Каракаса.

В 1895 г. Соединённые Штаты Америки официально поддержали Соединённые Штаты Венесуэлы и потребовали от Великобритании решить спор в международном арбитраже. Лондон предпочёл не портить отношения с Вашингтоном и согласился. В итоге была сформирована комиссия в составе двух судей из Великобритании, двух судей из США, представлявших интересы Каракаса, и, наконец, одного нейтрального юриста, которым со всеобщего согласия стал… представитель Российской империи Фёдор Фёдорович (или Фридрих Фромгольд) Мартенс.

Мартенс был этническим эстонцем, который родился в Лифляндии и получил образование на господствовавшем в тогдашних Остзейских губерниях немецком языке. Закончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета, стал профессором и общепризнанным специалистом по международному праву, дослужился до тайного советника (чин 3 класса, аналог генерал-лейтенанта в армии) в Министерстве иностранных дел. Входил в состав российских делегаций на множестве конференций, включая обе Гаагские 1899 и 1907 гг., а за регулярное участие в международных арбитражах удостоился таких характеристик как «Лорд-канцлер Европы» и «главный судья христианского мира».

Фактически именно от позиции Мартенса зависело итоговое решение комиссии, которая заседала в Париже. В 1899 г. она постановила, что благоприятная для Великобритании «линия Шомбурга» останется в качестве границы за тем исключением, что устье реки Ориноко будет полностью передано под контроль Венесуэлы. Последняя была разочарована, но всё же признала решение арбитража.

Спор утих на следующие полвека, однако в 1949 г. был опубликован посмертный меморандум секретаря американской делегации Северо Малле-Прево, который утверждал, будто между Россией и Великобританией случился кулуарный «договорнячок». Якобы Мартенс вынудил американских судей согласиться на единогласное признание «линии Шомбурга» с небольшой уступкой в пользу Каракаса под угрозой, что в противном случае все британские претензии будут одобрены 3 голосами против 2.

Венесуэла ухватилась за меморандум Малле-Прево, объявила решение Парижского арбитража недействительным и возобновила требование передать ей Эссекибо. В 1966 г. заинтересованные стороны подписали Женевское соглашение – оно признаёт факт венесуэльских претензий, но сохраняет спорный регион за Гайаной, которая по-прежнему придерживается решения 1899 г. Обе страны обязуются найти мирный выход из конфликта, который устроит всех.

За 60 лет никакого прорыва в этом отношении так и не произошло, но с другой стороны не случилось и войны – стороны судятся в международных судах, делают громкие заявления, бряцают оружием у границ, но всё же пока не воюют.

​​Блокада Венесуэлы

После распада Великой Колумбии в 1830 г. и образования независимой Венесуэлы эта страна на весь оставшийся XIX в. погрузилась в пучину гражданских войн между многочисленными каудильо. Бедная аграрная экономика, зависевшая от экспорта кофе, погрязла в долгах перед иностранными кредиторами. В 1890-х гг. немецкая фирма Круппа построила крупнейшую железнодорожную сеть в стране, что только увеличило долговое бремя.

В 1899 г. в результате очередного переворота президентом Венесуэлы стал Сиприано Кастро, который попытался, наконец, централизовать государство. Это привело к новой гражданской войне с непокорными каудильо, которые активно сотрудничали с иностранцами. Президент приостановил выплаты по долгу, что вызвало возмущение со стороны европейских держав, которые также потребовали возместить ущерб их гражданам, причинённый в ходе последних восстаний и переворотов. Кастро отказался, так как верил, что его прикроют США с их Доктриной Монро о недопустимости европейских интервенций в Западном полушарии.

Главными активистами в деле «наказания» Венесуэлы стали Великобритания, Германия и Италия, которые убедили администрацию Теодора Рузвельта, что не намерены захватывать венесуэльскую территорию, а хотят лишь взыскать долги. Рузвельт не стал возражать против того, чтобы европейцы, как он выразился, «отшлёпали» должника («spank it»).

В декабре 1902 г. британские, немецкие и итальянские корабли установили блокаду побережья Венесуэлы и захватили её небольшой флот, который не оказал никакого сопротивления. Боевые действия ограничились обстрелами нескольких фортов. Спустя два месяца в феврале 1903 г. при посредничестве США Венесуэла согласилась отдавать кредиторам 30% своих таможенных поступлений в обмен на реструктуризацию долга и снятие блокады.

Рузвельт дипломатически избежал полномасштабной европейской интервенции в Западном полушарии, однако не мог игнорировать распространённых опасений, что Германия вот-вот создаст базу в Карибском море, откуда будет угрожать США. В 1904 г. президент официально сформулировал «поправку Рузвельта» к Доктрине Монро, согласно которой Штаты имеют право вмешиваться во внутренние дела других стран Латинской Америки для «нормализации» политической и экономической обстановки, чтобы туда вместо американцев не пришли европейцы. В течение следующих десятилетий «поправка Рузвельта» стала обоснованием для многочисленных интервенций США в регионе.

Что касается президента Кастро, то он сумел выставить себя борцом против империалистов и в 1903 г. окончательно победил своих противников в гражданской войне. В последующие годы он продолжил активно сутяжиться с иностранными кредиторами и коммерсантами, в результате чего дополнительно рассорился и с США, и с Францией, и с Нидерландами. Кончилось всё тем, что в 1908 г., пока Кастро находился на лечении в Европе, его сверг собственный вице-президент Хуан Висенте Гомес. Кастро остался в эмиграции, где и умер, а Гомес диктаторски правил Венесуэлой вплоть до своей смерти в 1935 г., нормализовал отношения с великими державами и позволил им добывать открытую при нём же нефть, в результате чего страна к 1930 г. расплатилась со всеми долгами.

В январе 1903 г. во время блокады Венесуэлы немецкая канонерка «Panther» попыталась перехватить торговый корабль, но при погоне села на мель рядом с фортом Сан-Карлос. По иронии судьбы форт был снаряжён немецкими пушками фирмы Круппа, которые открыли огонь по германскому кораблю. Повреждённой «Пантере» пришлось отступить, но через несколько дней она вернулась с крейсером «Vineta», и вместе они разнесли форт. Под обстрел попали и жители ближайших населённых пунктов, несколько десятков из них погибли.

Этот эпизод изображён на обложке иллюстрированного приложения к французской газете «Le Petit Parisien». Сходу можно подумать, будто над фортом развевается российский триколор, но нет – верхняя полоса на самом деле жёлтая, а не белая, а на центральной синей полосе можно увидеть характерные звёзды с венесуэльского флага.

Обстрел немцами форта Сан-Карлос произвёл негативное впечатление на Великобританию и США, которые боялись, как бы Германия не захватила какую-нибудь базу в Карибском море для последующих морских операций. Впоследствии, агитируя за вступление Штатов в Первую мировую войну, Теодор Рузвельт утверждал, будто отдал приказ привести американский флот в боевую готовность, чтобы атаковать немцев, если те не согласятся на компромисс. Существуют сомнения, насколько Рузвельт в 1916 г. был честен, описывая события 1903 г., но как бы то ни было США действительно настояли на прекращении блокады при условии, что Венесуэла станет постепенно выплачивать долги за счёт таможенных доходов.

​​Кайзер атакует США!

В годы «Belle Époque» в литературе некоторых западных стран, особенно Великобритании, пышным цветом расцвёл такой жанр как «литература о вторжении» («Invasion literature»). Британцы зачитывались романами, как старую-добрую Англию атакуют французы, русские или немцы. В конце Британия либо давала отпор и побеждала всех врагов, либо, наоборот, оказывалась покорена и впадала в полное ничтожество. Читатель должен был сделать вывод: в международной политике нельзя расслабляться, напротив, следует быть готовыми к войне, оставаться патриотом и любить Родину.

Часто описания гипотетических войн сопровождались футуристическими пророчествами, как в романе Герберта Уэллса «Война в воздухе» (1908), где главными средствами ведения Мировой войны становятся разнообразные летательные аппараты, сметающие города с лица земли. В упомянутом романе Уэллса немцы, а затем японцы и китайцы вторгаются на территорию США.

В самих Штатах пик популярности «Invasion literature» пришёлся на середину 1910-х гг. Она стала частью политической кампании сторонников вступления страны в Первую мировую войну на стороне Антанты и соответственно описывала ужасы немецкого вторжения, если Германию вовремя не остановить. Например, Томас Диксон-младший – автор романа «Член Клана», по которому был снят легендарный фильм «Рождение нации», воспевающий Ку-Клукс-Клан – написал роман и снял утраченный ныне фильм «Падение нации» на эту тему.

В итоге США вступили в войну и победили в ней. На протяжении следующих десятилетий отдельные исследователи стали натыкаться в архивах на разрозненные свидетельства, что кайзеровский Рейх действительно, не в художественной литературе, а в реальности, планировал вторжение в Штаты. Полный комплект планов в 1970 г. обнаружил канадский историк немецкого происхождения Хольгер Хервиг. В 2002 г. информация о них была популяризирована в газете «Die Zeit».

Целью всех планов, которые разрабатывались с 1897 по 1903 гг., было принудить Штаты, чтобы те отказались от Доктрины Монро и предоставили Германии полную свободу действий в Западном полушарии, а также в Тихом океане.

Первый план, разработанный лейтенантом (и будущим адмиралом) Эберхардом фон Мантеем в 1897 – 1898 гг., предполагал бомбардировку и уничтожение ключевых американских военно-морских верфей в Новой Англии и Вирджинии. К 1900 г. после успеха США в войне с Испанией немецкий план был переработан под руководством начальника Главного военно-морского штаба Отто фон Дидерихса и теперь включал в себя также наземное вторжение с целью оккупации Бостона и Нью-Йорка. Последующие дополнения исходили из необходимости предварительно захватить плацдармы в Карибском море – либо Кубу, либо Пуэрто-Рико. В своём окончательном виде сценарий немецкой атаки на США сложился в третьем плане, составленном к 1903 г. под руководством нового начальника Главного военно-морского штаба Вильгельма Бюхселя.

Основным критиком всех этих планов выступил глава Большого Генерального штаба Альфред фон Шлиффен, который доказывал, что для успешных наземных операций немцам потребуются минимум 100 тыс. солдат, которых необходимо как-то перевезти и как-то снабжать через всю Атлантику, не забывая при этом одновременно действовать против американского флота.

В конце концов, все эти теоретические штабные выкладки, которые никогда так и не стали реальной военно-политической стратегией, были окончательно прекращены в 1906 г. К тому моменту стало ясно, что любая операция против США возможна лишь в случае нейтралитета со стороны Великобритании, но формирование Антанты ясно показало, что главные противники Германии находятся в Европе, и грядущая война будет вестись там же.

​​Винный подкаст!

Два года назад «Стальной шлем» и «Берсальеры» запустили совместный подкаст, в которым мы обсуждаем различных праваков и леваков первой половины XX века и зачастую зовём других умных людей, чтобы они рассказали о политической истории какого-нибудь интересного региона в рассматриваемый период.

За два года мы записали 22 выпуска, и сегодня после долгого перерыва в честь окончания новогодних каникул представляем вашему вниманию 23-й выпуск, в котором «Берсальер» с упоением рассказывает о вине (а в нём, как известно, если не злоупотреблять, можно найти истину)!

Как вырастить хороший виноград, и что влияет на итоговый вкус вина? Как получаются белые, красные, розовые и оранжевые вина? В чём их выдерживают, и как долго это длится? Есть ли будущее у русского вина? Что непременно стоит попробовать, и где делают лучшее вино в мире?

Винным подкастом мы завершаем второй сезон и начинаем третий, в котором продолжим исследовать историю первой половины XX столетия.

Слушайте на всех удобных для вас платформах!

stahlhelmdelbersagliere.co.uk

Яндекс.Музыка

​​Рекомендую обратить внимание на канал «100 000 световых лет до кандидатской», который ведёт преподаватель истории и абитуриент аспирантуры. Здесь в формате заметок и эссе можно прочитать любопытные рассуждения на темы, близкие всем, кто когда-либо учился на исторических факультетах, работал в образовательной сфере или имел планы на академическую карьеру: проблемы современного среднего образования, новые тренды среди зумеров и альфачей, грядущий коллапс источниковедения по XXI веку, стадии развития студентов и выпускников истфаков.

Кроме того, автор пишет и обычные исторические посты. Например, повлияли ли «византизм» и «ордынство» на Русское государство, или какой карьерный путь проделал Леонид Брежнев до того, как вошёл в ряды высокопоставленной советской номенклатуры. Не по темам, но по духу очень похоже на ранний «Стальной шлем» 2017 – 2020 годов.

​​Север vs Юг

В течение XIX в. в одном европейском государстве с выходом к Средиземному морю утвердились представления, будто страна разделена на две части: сдержанный и работящий Север тянет на своём горбу эмоциональный и ленивый Юг. Одни объясняли различия климатом, другие – культурой, а некоторые – расой и строением мозга.

Скорее всего, вы подумали об Италии, для которой разделение на богатый Север и бедный Юг – это часть стереотипного образа, известного во всём мире. Однако 100 – 150 лет назад схожая проблема была и во Франции, но в её случае подобное разделение так и не стало элементом международного стереотипа о стране.

Исторически именно Север был центром политической и культурной централизации Французского государства, тогда как Окситания на Юге оказывалась средоточием иных, «альтернативных», идей. В XII – XIII вв. Лангедок стал оплотом катаров, которых уничтожили в результате Альбигойского крестового похода, а в XVI в. Окситания оказалась базой для гугенотов, которых королевская власть извела лишь к XVIII столетию.

В XIX в. Север стал пионером французской индустриализации, тогда как Юг ещё долгое время сохранял аграрный характер. Что касается политики, то в первой половине столетия часто говорили о «белом Юге» как средоточии консерватизма и роялизма – например, именно здесь (не в Вандее!) летом 1815 г. случился пик «Белого террора» с линчеваниями сотен бонапартистов и республиканцев. Однако уже со второй половины века заговорили о «красном Юге», где стали поддерживать радикальных республиканцев, социалистов и впоследствии коммунистов. Южанами были и лидер республиканцев Леон Гамбетта, и вождь социалистов Жан Жорес, и идеолог «Аксьон франсез» Шарль Моррас.

Несмотря на фигуру последнего, именно «правый» лагерь Третьей республики стал основным проводником антиокситанского шовинизма. Южан обвиняли в отсутствии патриотизма, винили в проигрыше франко-прусской войны 1870 – 1871 гг. и Великом отступлении 1914 г., а также в подчинении себе республиканской администрации, которая перекачивала ресурсы с работящего Севера на ленивый Юг.

В духе модных тогда расистских теорий многие националисты считали северян потомками франков и, следовательно, «благородными» германцами, тогда как южан относили к представителям менее интеллектуальной и более беспокойной «латинской расы», ещё и перемешавшихся с другими средиземноморскими народами вплоть до арабов и евреев. Южанин Моррас был одним из немногих «правых», кто, наоборот, превозносил «латинскую расу» в противовес ненавидимым им германцам.

В литературе архитипичный образ южанина вывел писатель Альфонс Доде в серии романов о Тартарене из Тараскона, где этот уроженец Прованса представлен как импульсивный, хвастливый и трусливый. Хотя со временем он стал восприниматься как культурное достояние Юга и французский аналог «Дон Кихота», в момент издания многие южане сочли его оскорбительной карикатурой на себя.

Во второй половине XX в. проблема дисбаланса между Севером и Югом стала менее значимой, и даже если предположить, что она сохраняется в XXI в., то исключительно для «внутренней аудитории», тогда как в международном образе Франции этого восприятия нет, в отличие от Италии.

Религиозная карта Франции второй половины XVI в. Зелёным цветом обозначены земли, где доминировало католическое дворянство, фиолетовым – территории под контролем гугенотской знати, а жёлтым – земли без явного доминирования.

На пике своего влияния перед Варфоломеевской ночью в 1572 г. французские кальвинисты (они же «гугеноты» от нем. Eidgenossen – «товарищи по клятве») составляли более 10% населения Франции или до 2 млн. человек. В ходе Религиозных войн католики сумели сохранить господство своей конфессии в королевстве, тогда как число протестантов сократилось примерно до 1,25 млн. человек. Однако в интересах внутреннего мира Генрих IV (сам бывший гугенот) своим Нантским эдиктом 1598 г. предоставил кальвинистам свободу вероисповедания и многочисленные привилегии.

По мере укрепления абсолютистского государства его преемники Людовик XIII и Людовик XIV постепенно ограничивали права гугенотов, и в 1685 г. «Король-Солнце» своим эдиктом Фонтенбло окончательно отменил Нантский эдикт. Большинство из примерно 800 тыс. кальвинистов были насильно принуждены сменить веру, однако около 200 тыс. (1% всего населения) предпочли эмигрировать. Бежавшие от преследований осели во множестве стран: Швейцарии, Нидерландах, Англии, германских государствах, особенно в Бранденбург-Пруссии, куда курфюрст Фридрих Вильгельм I целенаправленно пригласил их своим Потсдамским эдиктом. Часть гугенотов вовсе покинули Европу и достигли берегов Северной Америки или Южной Африки.

В самой Франции преследования оставшихся кальвинистов продолжались на протяжении большей части XVIII в. и прекратились лишь в 1787 г., когда Людовик XVI издал Версальский эдикт. Спустя два года с началом революции немногочисленные протестанты, наконец, получили и свободу вероисповедания.