А знаете какая немецкая партия в Веймарской республике больше всех выиграла от введения женского избирательного права? Знаете?

Нет, не Социал-демократическая и не леволиберальная Немецкая демократическая партии, собственно говоря и добившиеся такого права для женщин после Ноябрьской революции. Не Центр и даже не праволиберальная Немецкая народная партия.

Главным бенефициаром от введения женского избирательного права являлась Немецкая национальная народная партия (DNVP) - самая мощная правая и оппозиционная республиканскому строю партия, открыто заявлявшая, что если она придёт к власти и восстановит авторитарную германскую монархию, то женское избирательное право тут же отберёт. Это нисколько не смущало десятки тысяч женщин, голосовавших за эту партию, в стремлении "защитить наших деток от порнографии и разврата" и "привить молодёжи традиционные патриотические ценности".

На самом деле ещё одно подтверждение того, насколько женщины - питательная среда для авторитаризма.

Как известно, в ноябре 1918 года Германия капитулировала в ситуации когда её армия на Западном фронте по-прежнему находилась на вражеской территории - пусть и вытесненная с территории Франции, но удерживавшая за собой Бельгию с Брюсселем. Капитуляция была вызвана не военным разгромом, а осознанием военно-политической элитой страны безнадёжности стратегической обстановки. То есть при желании войну можно было бы продолжать и после 11 ноября 1918-го, и даже в 1919-м, но теперь эта война велась бы непосредственно на германской территории.

Фактически стратегическое положение Германии в ноябре 1918-го аналогично положению Германии в июле - августе 1944-го. Судите сами. Во-первых, в обеих ситуациях объективная невозможность достичь военной победы - столицы стран-противниц уже вне зоны досягаемости германских армий.

Во-вторых, катастрофическое для германских вооружённых сил отступление на главном театре военных действий и выход союзников из войны. Стодневное наступление союзников в августе - ноябре 1918-го очистило от немцев север Франции и Фландрию. 29 сентября из войны выходит Болгария, в октябре в Австро-Венгрии начинается "парад суверенитетов", 30 октября капитулирует Османская империя. Операция "Багратион" Красной армии в июне-августе 1944 года очистила от немцев Белоруссию и восток Польши, с августа начинается наступление на Балканах, ключевой из-за своей нефти союзник Германии Румыния перебегает на сторону Советов 23 августа, на очереди отпадение Болгарии, Финляндии и Венгрии.

Во-третьих, открыт Второй фронт, бьющий по тылу Германии. Во Второй мировой войне это высадка союзников во Франции в июне, в Первой мировой - это капитуляция Болгарии 29 сентября, что оголило для Салоникского фронта Антанты тыл Австро-Венгрии, а соответственно и Германии. То есть в случае продолжения войны после ноября 1918-го марш союзников с Балкан, скорее всего, остановили бы, только произошло бы это не в Македонии, а где-то под Мюнхеном.

В-четвёртых, несмотря на безнадёжную стратегическую обстановку германская армия продолжает вести бои на вражеской территории. В ноябре 1918-го - в Бельгии, в августе 1944-го - в Прибалтике, Польше и в Румынии. Если проводить грубую аналогию, представьте, что Вермахт капитулировал, занимая позиции где-то в промежутке между Минском и Варшавой, спустя несколько месяцев после того как был отброшен от условного Смоленска.

Тем не менее, стратегическое положение безнадёжно, и генералитету в обеих случаях в массе своей совершенно ясно, что приход войны на германскую землю - вопрос нескольких месяцев. Заговор 20 июля, кстати, как раз демонстрирует желание той самой "старой элиты" повторить Ноябрь 1918-го и спасти Германию от незавидной участи театра военных действий.

Поэтому у нас перед глазами есть прекрасный пример того, что было бы с Германией не капитулируй она в ноябре 1918-го. Это Германия в августе 1944 - мае 1945 годов. Капитуляция в ноябре 1918-го спасла Германию от войны в Баварии, Рейнского фронта, сотен тысяч жертв среди мирного населения, иностранной оккупации всей территории страны (а не только Рейнского сектора) и, возможно, расчленения и уничтожения самого германского государства. Военная и управленческая элита Второго Рейха была готова пойти на капитуляцию, разоружение, лишение флота и свержение вековой монархии, лишь бы не допустить прихода войны на территорию Германии. В Третьем Рейхе элита была совсем другой, поэтому и решение она приняла прямо противоположное. Чем это обернулось для Германии - общеизвестно.

Предвыборные плакаты Веймарской республики просто шедевральны. Ну серьёзно, в какой стране в наше время вы увидите такую проработку образов и такой полёт мысли?

На этом предвыборном плакате ультраправой Немецкой национальной народной партии (DNVP) 1920 года, озаглавленном "Избиратель! Он должен попасть!", подводная лодка националистов - явная аллюзия на неограниченную подводную войну времён Великой войны - пускает торпеду в корабль Веймарской республики, отстреливающийся "большевизмом" и "спекуляцией".

В канун Великой войны 1914 года Франция была самым милитаризированным и агрессивным государством Европы. На протяжении десятилетий французское общество страстно желало войны с Германией, чтобы расквитаться за позор 1870 года и вернуть Эльзас-Лотарингию. Французская кадровая армия в 1914 году равнялась немецкой, при том, что население Рейха в 1,5 раза превышало население Франции: 65 млн. против 42 млн.

Великая война 1914 - 1918 годов стала страшнейшей катастрофой для Франции, сравнимой разве только что с ужасающими последствиями революционных и наполеоновских войн. В общем итоге Франция потеряла 1,4 млн. человек погибших на фронте и ещё 300 тыс., умерших в тылу. В процентном соотношении она лишилась около 4,3 - 4,4 % от довоенного населения. Больше Франции потеряли только относительно маленькие Сербия (более 20%) и Румыния (около 8%), а также Османская империя (в районе 15%), впрочем во всех этих государствах большая часть потерь приходится на гражданских лиц, погибших от голода или террора. Все остальные государства, не только победители по Антанте, но и проигравшие Центральные державы, в процентном отношении потеряли куда меньше Франции.

В определённой степени Великую войну 1914 - 1918 годов для Франции можно сравнить с Великой Отечественной войной для СССР. В обеих государствах перед войной господствовали шапкозакидательные настроения, выраженные формулой "Бить врага малой кровью на чужой территории". Оба государства в течение первых месяцев терпели страшные поражения, едва не приведшие к потере столицы. В отношении обеих армий наиболее критически настроенные авторы способны применить характеристику "Закидали мясом", равно как и не высоко оценить личные и профессиональные качества многих высших военачальников, особенно на начальном этапе войны. Обе державы понесли самые крупные потери в указанных мировых войнах. Их вооружённые силы по итогам войны заслужили славу сильнейших армий европейского континента. И точно также как и в послевоенном СССР во Франции в Интербеллум большая часть взрослого населения попала в плен психологической установки "Лишь бы не было войны". Именно всеохватывающая боязнь новой тотальной войны (и соответствующих жертв) стала причиной того, что большая часть французов спокойно отнеслась к военному разгрому 1940 года и следующие четыре года благополучно уживалась с немцами.

Позволю себе предположить, что в случае, если бы Советский Союз являлся плюралистическим государством с демократическим политическим режимом, Третья мировая война случилась в 1960-х годах, будучи при этом не атомной, а "традиционной", эффект от соприкосновения с армией вероятного противника оказался бы самым неожиданным.

P.S. Во Второй мировой войне Франция потеряла 200 тыс. человек в ходе боевых действий и 400 тыс. гражданских, погибших от других причин, что в общем итоге составило 1,5 % населения.

Военизированное насилие в межвоенной Европе часто объясняется массовым посттравматическим синдромом, связанным с пребыванием на фронтах Великой войны.

Однако география военизированных конфликтов в послевоенной Европе настолько обширна, что заставляет усомниться в правомочности вышеназванного подхода или как минимум в его неполноте. В самом деле, как объяснить зашкаливающую жестокость финской Гражданской войны 1918 года? К указанному моменту на территории Финляндии уже 110 лет как не велось боевых действий (после русско-шведской войны 1808 - 1809 годов), финны не призывались на воинскую службу в Русскую армию, Великая война, напротив, даже оказала положительное влияние на финское общество, обеспечив местную промышленность гарантированными заказами и рабочими местами. И вот, народ, который на протяжении ста лет не держал в массе своей оружия в руках на поле боя, за полгода уничтожил более 1% своих соотечественников (36 тыс. человек).

Как объяснить кровавую вакханалию, разыгравшуюся в Ирландии в 1919 - 1923 годах? Ирландский народ точно также не призывался в британскую армию, избежал ужасов Великой войны, последнее крупное восстание (если не считать кратковременного и ограниченного Дублином Easter Rising 1916 года) произошло на территории Ирландии в конце XVIII века. Тем не менее, ирландцы с 1919-го до 1921 года с остервенением убивали британцев, а затем ещё два года друг друга в ходе собственной Гражданской войны.

Мусульманские народы Закавказья и Северного Кавказа также не подлежали призыву в Русскую императорскую армию, что не помешало им играть активную роль в конфликтах 1918 - 1921 годов.

Подобные рассуждения справедливы и для Испании, которая также не участвовала в Великой войне, но с 1936 по 1939 годы находилась в состоянии жесточайшей гражданской распри.

Когда мы говорим об антибольшевистской борьбе в Европе в первые годы после окончания Великой войны, всегда нужно держать в уме, что Белый террор в европейских государствах был намного кровавее (или "эффективнее", как кому нравится) Красного.

В Финляндии в ходе Гражданской войны 1918 года жертвами Красного террора стали 1600 человек, в то время как жертвами Белого - 8 тыс. Волна политических убийств, прокатившаяся по Финляндии после окончания Гражданской войны с 1918 по 1921 годы, унесла жизни ещё 226 человек, из них 45% - бывшие красные и лишь 27,5% - бывшие белые.

Жертвами Красного террора, проводившегося властями Венгерской Советской республики в 1919 году, стали от 400 до 600 человек, в то время как от Белого террора в 1918 - 1921 годах погибли около 1,5 тыс. человек (либералы и коммунисты в эмиграции не гнушались увеличивать это число до 4-5 тыс.).

В Берлине в январе 1919 года в ходе Спартакистского восстания погибли около 150 коммунистических мятежников и лишь до 20 "белых". В апреле - мае того же года в ходе подавления Баварской Советской республики были убиты около 600 "красных" (или только подозревавшихся в принадлежности к большевикам), в то время как потери фрайкоров составили до 60 человек, а жертвами непосредственно Красного террора в самом Мюнхене стали лишь десять человек. Подавление Рурского восстания в апреле 1920 года унесло жизни тысячи красных мятежников и 250 белых фрайкоровцев.

Свидетельство контрреволюционной жестокости? Возможно. Только жестокость эта, давившая большевизм сразу же и без всякой жалости, спасла государства Европы от русского примера. Ибо в России Красный террор только в 1917 - 1922 годах унёс от 1,2 млн.жизней, став прологом к десятилетиям последующих репрессий, в то время как Белый террор унёс около 100 тыс. жизней.

В литературе часто можно встретить оценку В.В. Эрлихмана в 300 тыс. жертв "Белого террора", но он сам ограничивает число жертв репрессий, проводившихся непосредственно белыми правительствами, в 100 тыс., в то время как оставшиеся 200 тыс. жертв относит на счёт интервентов и национальных правительств на окраинах бывшей империи.

Количество мобилизованных в Британской империи в ходе двух мировых войн.

Из книги Ниала Фергюсона "Empire: How Britain Made the Modern World".

Видно, что если в Великой войне Империя дала Британии треть от общей воинской силы, то во Второй мировой на долю Империи приходится 45% мобилизованных. Большую часть живой силы из заморских владений в обеих войнах давала Индия.

Из всё той же "Empire: How Britain Made the Modern World":

"Выставка в Уэмбли не вводила в заблуждение: в империи еще водились деньги. Об этом жителям метрополии неустанно напоминали такие, например, организации, как Имперский торговый совет (ИТС). Он был учрежден Лео Эмери для того, чтобы подспудно внушать людям "имперские преференции". В одном только 1930 году в 65 британских городах прошло более двухсот "недель имперских покупок". По предложению ИТС королевский повар придумал рецепт "имперского рождественского пудинга":

1 фунт кишмиша (Австралия)
1 фунт коринки (Австралия)
1 фунт изюма без косточек (Южная Африка)
6 унций нарезанных яблок (Канада)
1 фунт хлебных крошек (Соединенное Королевство)
1 фунт говяжьего нутряного сала (Новая Зеландия)
6 унций цукатов (Южная Африка)
8 унций муки (Соединенное Королевство)
1 фунт тростникового сахара (Вест-Индия)
4 яйца (Ирландское Свободное государство)
1/2 унции молотой корицы (Цейлон)
1/2 унции молотой гвоздики (Занзибар)
1/2 унции молотого мускатного ореха (Стрейтс-Сеттлментс)
1 щепотка пряностей для пудинга (Индия)
1 столовая ложка бренди (Кипр)
2 столовых ложки рома (Ямайка)
1 пинта пива (Англия)

Месседж был ясен: пудинг — это империя. Без нее пудинга не было бы, а были бы просто крошки, мука и пиво. Или, как сказал Оруэлл, Британия без своей империи была бы просто “холодным незначительным островком, где мы только и делали бы, что вкалывали, пробавляясь сельдью и картофелем”".

"Britannia Pacifatrix". Фреска Сигизмунда Гетце из здания Форин-офиса, 1921 год

Был такой британский художник Сигизмунд Гетце, который вошёл в историю благодаря тому, что в течении девяти лет с 1912 по 1921 годы написал для здания британского Министерства иностранных дел (тот самый Форин-офис) серию грандиозных фресок, демонстрирующих "происхождение, образование, развитие, расширение и торжество Британской империи". Заключительной фреской в цикле Гетце стала "Britannia Pacifatrix", законченная в 1921 году и посвящённая послевоенному триумфу Британии.

В центре фрески сидит великолепная Британия, облачённая в римские доспехи. Под её ногами - оружие поверженного врага.

У её ног - три девушки, ищущие защиты. Это аллегории на Бельгию, Сербию и Черногорию. Бельгия особенно отмечена на полотне - протягивая к Британии сломанный меч, она напоминает, что именно во исполнение Лондонского договора 1839 года о гарантиях независимости и нейтралитета Бельгии Соединённое Королевство 4 августа 1914 года объявило войну Германии.

Правая часть картины целиком посвящена Империи. Непосредственно за спиной Британии фигура молодого человека с трезубцем - символом морской мощи. Четыре атлетичных юноши, словно сошедших с античных форумов - четыре "белых" доминиона: Южно-Африканский Союз, Канада, Австралия, Новая Зеландия. Это - любимые дети Империи, которым в силу их институционального и, что немаловажно - расового, развития позволено иметь самоуправление. Витязь подле них с саблей в средневековом доспехе символизирует Индию. Наконец, в самом углу стоит принц Фейсал - лидер арабов, восставших в минувшей войне против османского владычества. Он персонифицирует собой новые ближневосточные владения Империи. Индусы и арабы находятся на более низкой ступени в имперской иерархии, поэтому их место - одетыми (в отличие от гордо демонстрирующих свои арийские тела англосаксов) в углу картины. Маленький африканский мальчик рядом с ними, держащий корзинку с фруктами, символизирует представителей нижней ступени имперской (и расовой по-мнению идеологов с Туманного Альбиона) иерархии - африканские колонии Британии.

Левая часть картины отдана союзникам Империи в минувшей войне. Главная роль отведена Северо-Американским Соединённым Штатам - именно девушке во фригийском колпаке и в звёздо-полосатом одеянии Британия жмёт руку и только ей она считает нужным смотреть в глаза. Некоторыми исследователями смысл этого взгляда интерпретируется едва ли не как "прощение бродячей дочери, которая вступив в Великую войну, искупила свой грех сецессии более чем столетней давности, намереваясь вновь вернуться в имперское лоно Матери-Британии". Рядом с Америкой стоят два других важнейших союзника Британии в её собственной интерпретации - облачённая в римские доспехи Франция (вынесшая на себе основную военную тяжесть конфликта) и одетая в римскую тогу Италия с фасциями в руках (до прихода Муссолини к власти ещё год, фасции здесь всего лишь древний символ правосудия).

За спинами трёх союзников прочие, второстепенные (опять же в британской интерпретации) союзники Антанты. Девушка в кимоно - очевидно, Япония. Греция представлена девушкой со статуэткой Фамы - богиней славы и сказаний, Румыния несёт на голове амфору с маслом, Португалия - корзину с виноградом. Обхватившая себя руками, то ли в приступе безумия, то ли в приступе горя, девушка в медвежьей шкуре - Россия, совершившая самоубийство на пороге величайшей победы в своей истории. Держава, положившая на алтарь общей победы до 800 тыс. жизней, сковывавшая к февралю 1917-го до половины всех сил Центральных держав, оказалась в компании таких "титанов" как Греция, Португалия и Румыния.

В общем, фреска Сигизмунда Гетце - прекраснейший пример британского джингоизма, высокомерия и вместе с тем абсолютно заслуженного имперского самолюбования.

"В 1918 году Британия выиграла войну на Западном фронте благодаря огромному подвигу военной модернизации. В 20-х годах почти все, чему тогда научились, забыли во имя экономики. Жестокая действительность состояла в том, что, несмотря на победу и приобретенную территорию, Первая мировая война сделала империю уязвимее, чем когда-либо. Война сыграла роль теплицы для многих военных технологий: танка, субмарины, самолета. После войны империя должна была продолжать “подкармливать” их деньгами. Этого не было сделано. Британцы очень гордились “красной линией” гражданского воздушного сообщения, связывающей Гибралтар с Бахрейном и далее с Карачи, но не сделали почти ничего для обеспечения противовоздушной обороны своей империи. В 20-х годах на авиашоу в Хэндоне главным аттракционом была имитация бомбежки “туземных” деревень: вот, пожалуй, и все, на что были способны королевские ВВС. В 1927 году генерал сэр Р. Дж. Эгертон гневно возражал против замены кавалерии бронетехникой на том курьезном основании, что “лошадь оказывает на людей гуманизирующее воздействие”. Несмотря на поддержку Черчиллем внедрения танков и бронеавтомобилей (или, возможно, как раз из-за нее), решение о моторизации кавалерийских полков откладывалось до 1937 года. Тем, кто был ответственным за вооружение кавалерии, казалось важнее проектирование короткой пики наподобие той, которая использовалась в Индии для охоты на кабанов. В 1939 году, когда Британия снова отправилась на войну, основную часть парка ее полевых орудий составляли еще модели, выпущенные до Первой мировой и имевшие вдвое меньшую дальность стрельбы, чем немецкие".

Из "Empire: How Britain Made the Modern World" Ниала Фергюсона

И последняя цитата из "Empire: How Britain Made the Modern World" Ниала Фергюсона:

"В этот тревожный межвоенный период был человек, продолжавший верить в Британскую империю. Британцы для него были “восхитительно подготовленными людьми”, которые “триста лет работали, чтобы добиться доминирования в мире в течение двух столетий”. Они “изучили искусство быть господами, искусство, как держать узду так, чтобы туземцы даже не замечали ее”. Даже его любимый фильм — “Жизнь бенгальского улана” — был на имперскую тему.

Адольф Гитлер в “Моей борьбе” и застольных беседах неоднократно выражал свое восхищение британским империализмом. Что следует делать Германии, рассуждал он, так это учиться у англичан. “Богатство Британии, — говорил он, — является результатом… капиталистической эксплуатации 350 миллионов рабов-индийцев”. Именно это наиболее восхищало Гитлера: эффективное притеснение “низшей” расы. И было очевидно, где то место, в котором Германия могла попытаться повторить этот опыт. “Территория России станет для нас тем же, — провозгласил он, — чем была Индия для Англии”. Если Гитлер и критиковал британцев, то только за то, что те слишком самокритичны и снисходительны к подвластным народам:

"Англичане теперь упрекают себя в том, что неправильно управляли этой страной, поскольку там не наблюдается особого подъема. Поступили они правильно. Но было бы неразумно ожидать от индийцев воодушевления".

В 1937 году Гитлер дал министру иностранных дел лорду Галифаксу совет, как быть с индийскими националистами. Англичанам, по его мнению, следовало “расстрелять Ганди. Если этого окажется недостаточно, чтобы принудить [индийцев] к подчинению, — расстрелять дюжину ведущих членов [Индийского национального] конгресса. Если и этого мало, расстрелять двести и так далее, пока порядок не будет восстановлен”.

Гитлер не сомневался в том, что империи-конкуренты, а не туземцы-националисты представляют реальную угрозу британскому владычеству:

"Англия могла бы потерять Индию, если бы английская администрация в Индии сама подверглась расовому разложению (о чем в данный момент в Индии не может быть и речи), либо в том случае, если Англия потерпит крах в войне с каким-нибудь более могучим, чем она, противником… Но о том, чтобы английскую власть в Индии могли свергнуть сами индийские бунтовщики, не может быть и речи. Если англичане вернут Индии свободу, в течение двадцати лет Индия утратит ее снова".

Он был столь же обезоруживающе откровенен, признаваясь, что его собственная версия империализма будет ужаснее британской:

"Какими бы несчастными народы Индии ни были бы при британцах, они точно не будут жить лучше, если британцы уйдут… Если мы приобретем Индию, индийцы, конечно, не обрадуются этому, а немедленно пожалеют о старых добрых временах английского правления".

Тем не менее Гитлер отрицал, что испытывает желание “приобрести” Индию: “Я, германец, все же предпочту видеть Индию под властью Англии, чем кого-либо другого”. По его словам, у него не было никакого желания способствовать разрушению Британской империи, поскольку это, как он выразился в октябре 1941 года, “не принесло бы никакой выгоды Германии — только Японии, Соединенным Штатам и другим”. Гитлер сказал Муссолини в июне 1940 года, что Британская империя является “важным фактором равновесия в мире”.

Именно это англофильство представляло, возможно, самую серьезную из всех угроз Британской империи: угрозу дьявольского искушения".

"У нас, ни в правительственном аппарате, ни в Ставке не было совершенно органа, хоть до некоторой степени напоминающего могучие западноевропейские учреждения пропаганды. Одно из отделений генерал-квартирмейстерской части, ведало техническими вопросами сношения с печатью, и не имело ни значения, ни влияния, ни каких-либо активных задач. Русская армия — плохо ли, хорошо ли — воевала первобытными способами, не прибегая никогда к так широко практиковавшемуся на Западе "отравлению души" противника. И платила за это лишними потоками крови. Но если относительно моральной стороны разрушительной пропаганды существует два мнения, то нельзя не отметить нашей полной инертности и бездеятельности в другой, совершенно чистой области. Мы не делали решительно ничего, чтобы познакомить зарубежное общественное мнение с той, исключительной по значению ролью, которую играла Россия и Русская армия в Мировой войне; с теми огромными потерями и жертвами, которые приносит русский народ, с теми постоянными, и быть может, непонятными холодному рассудку наших западных друзей и врагов, величественными актами самопожертвования, которое проявляла Русская армия каждый раз, когда фронт союзников был на волоске от поражения... Такое непонимание роли России я встречал почти повсюду в широких общественных кругах, даже долгое время спустя после заключения мира, скитаясь по Европе. Карикатурным, но весьма характерным показателем его, служит мелкий эпизод: на знамени — хоругви, поднесенной маршалу Фошу "от американских друзей", изображены флаги всех государств, мелких земель и колоний, так или иначе входивших в орбиту Антанты в Великую войну; флаг России поставлен на... 46-ое место, после Гаити, Уругвая и непосредственно за Сан-Марино..."

Из "Очерков Русской Смуты. Том 1" А.И. Деникина

"Чем был приятно удивлен – так это осведомленностью ведущего, оказавшегося свободным от распространенного заблуждения будто офицерский корпус после 17г “разделился” и половина “перешла на сторону б-ков”. Потому что таковое заблуждение (вплоть до того, что у красных их было чуть ли не больше, чем у белых) носит практически всеобщий характер...

На самом деле большевикам досталось менее 20% всего офицерства. За годы гр.в-ны они смогли мобилизовать 48,5 тыс. Причем в это число входят и все сбежавшие при первой возможности к белым, и расстрелянные самими б-ками за реальные и мнимые заговоры. Еще 14 тыс. белых из попавших в плен в конце в-ны на год-полтора также были зачислены в РККА. Некоторое число служило и до начала летом 1918 мобилизаций, но едва ли более 2-3 тыс. (лишенные б-ками пенсий, пристраивались в различных штабах и учр-х чтобы как-то выжить, среди таких, кстати, и целый ряд видных в дальнейшем фигур Белого движения – тот же Каппель, или зам. св.кн.Ливена полк. В.Рар)...

Между тем к концу 17 г. в живых оставалось более 300 тыс. офицеров, так что на этом фоне доля служивших у большевиков выглядит более чем скромной...

Вообще же, если кому интересно, картина с учетом последних изысканий представляется в округленных цифрах примерно следующей. Из всех, носивших офицерские погоны к концу 17-го, до 20 тыс. было уничтожено б-ками (не успев нигде более послужить) в первые месяцы после развала фронта и в ходе кр.террора, 170 тыс. прошло через различные белые формирования, чуть более 50 тыс. приходится на б-ков, 35-40 тыс. – на армии лимитрофных г-в (УНР, польскую, прибалтийские, закавказские), 5 – на бежавших за границу или не возвратившихся оттуда после 17г. (не принимавших участия в событиях гр.в-ны), остальное – на не привлеченных ни в одну армию (инвалидов, пожилых и пр.).

Взято у Сергея Владимировича Волкова: http://salery.livejournal.com/16066.html

Насилие как домино

После того, как в 1912 - 1913 годах коалиция балканских государств в ходе Первой Балканской войны лишила Османскую империю большую часть её европейских владений, на территорию Анатолии хлынул поток мусульманских беженцев. Спустя полтора года, после того как империя вступила в Великую войну, многие из беженцев пополнили ряды так называемых "добровольцев" (gönüllüler) и приняли, наряду с частями регулярной османской армии, освобождёнными преступниками и курдами, активное участие в геноциде армян, ассирийцев и греков. Когда же в 1915 году русские войска вступили на территорию Восточной Анатолии и Персии, армянские военизированные отряды, союзные России, в качестве мести начали ответные репрессии против турок и курдов. С началом распада Российской империи волна насилия накрыла и Закавказье. Переполненные жаждой мести, армяне устроили резню азербайджанцев в Баку в марте 1918 года. Уже через полгода, в сентябре, Баку был взят турецкими войсками, которые совместно с азербайджанцами устроили ответную резню армян. После завершения гражданских войн на руинах павших Российской и Османской империй круг мести расширился на весь мир. В ходе операции "Немезида" армянские агенты по всей Европе охотились за лидерами младотурок и Азербайджанской Демократической республики, ликвидируя всех, кто по их мнению был причастен к геноциду единоплеменников.

Попробую составить список правых либо националистических военизированных движений и организаций, действовавших в Европе в первые годы после окончания Великой войны

🔹 Россия - Белое дело
🔹 Германия - фрайкоры
🔹 Австрия - хеймвер
🔹 Венгрия - Венгерская ассоциация национальной обороны (MOVE), Гвардия оборванцев, прочие военизированные группировки, объединённые так называемой "Сегедской идеей"
🔹 Болгария - шпицкоманды, Внутренняя македонская революционная организация (ВМРО), Внутренняя фракийская революционная организация (ВТРО), Внутренняя добруджанская революционная организация (ВДРО), Внутренняя западноокраинная революционная организация (ВЗРО). Все четыре вышеупомянутые организации боролись за воссоединение конкретного региона с Болгарией, однако были подвержены внутренним расколам между правыми и левыми фракциями
🔹 Югославия (т.е сербы) - четники, Организация югославских националистов (ОРЮНА), ТИГР (расшифровывается как "Триест, Истрия, Гориция, Риека" - итальянские территории, на которые претендовали югославские националисты)
🔹 Черногория - "зелёные" (боролись за сохранение черногорского суверенитета и за независимость от Югославии)
🔹 Албания - качаки (боролись против аннексии Албании Югославией и Италией, также были активны в Косово)
🔹 Хорватия - Хорватский легион (боролся за независимость Хорватии от Югославии)
🔹 Италия - сквардисты, они же чернорубашечники из Итальянского союза борьбы, позже Национальной фашистской партии
🔹 Финляндия - Гражданская гвардия, известная также как "Охранный корпус", он же "шюцкор"
🔹 Эстония - Лига обороны, известный как "Кайтселийт"
🔹 Латвия - "Защитники", известные как "айзсарги"
🔹 Литва - Союз стрелков Литвы, известный как "шаулисы"
🔹 Польша - Польская военная организация (POW)
🔹 Ирландия - Ирландская республиканская армия (ИРА), бывшая весьма неоднородной в идеологическом отношении
🔹 Великобритания - если говорить об аналогах фрайкоров в Британии, то первыми на ум приходят "чёрно-пегие" - военизированные отряды ветеранов Великой войны, отправленные на подавление Ирландского восстания

Сравним британские кампании 1915 года на Западном фронте и в Дарданеллах

"Очень удачен приговор генерала Аспиналь-Огландера в написанной им официальной истории: операции на Западном фронте были рискованной игрой со ставкой в фунты стерлингов ради выигрыша пенсов, а на Востоке ставить надо было пенсы ради нисколько не преувеличенных надежд выиграть фунты"...

..."Вторым препятствием [для успешной высадки в Дарданеллах - прим. М.С.] являлся недостаток огнеприпасов. Когда Гамильтон обратил на это внимание военного министерства, ему просто ответили, что необходимо «идти в штыки».
Интересно сравнить, что за три дня тщетной атаки Гамильтона с 6 по 8 мая, когда он мог истратить только 18 500 снарядов, Хейг на Западном фронте у Оберс-Ридж за один день выпустил 80 000 снарядов с гораздо меньшими результатами, ради меньших целей и понеся потери, в два раза большие"...

..."Рано утром 25-го числа, в день десанта в Галлиполи, была подтянута свежая регулярная бригада и слепо брошена в бой близ Сен-Жюльен [Вторая битва под Ипром на Западном фронте - прим. М.С.], где она была «скошена огнем пулеметов, как хлеб на корню». В одно мгновение полегло 2400 человек, т. е. больше, чем потерял отряд Яна Гамильтона при овладении Галлиполийским взморьем. В этот вечер ядро канадской дивизии было оттянуто в резерв. Дивизия в безумной попытке одними винтовками бороться с ОВ и тяжелыми орудиями противника потеряла около 5000 человек. В этой дивизии почти не было орудий, а имевшиеся представляли собой, по определению официальной истории, «старое и устаревшее оружие южноафриканской войны"...

Взято из "The Real War (1914–1918)" Бэзила Лиддел Гарта

Даже не знаю, кто может сравниться в идиотизме, некомпетентности и полнейшей профнепригодности с союзным командованием времён Великой войны.

Карта Эстонской войны за независимость 1918 - 1920 годов. Вот над эстонцами принято смеяться, а между тем посмотрите, как далеко продвинулась эстонская армия в ходе этой войны.

Венгерский плакат гражданской обороны 1936 года. Фоллач воплощается в реальность