​​Как Франко победил правых

17 июля 1936 г. в Испании начался военный мятеж, который перерос в Гражданскую войну, длившуюся вплоть до весны 1939 г.

Первоочередной целью мятежников являлось свержение левого правительства «Народного фронта». На его месте главный организатор восстания генерал Эмилио Мола планировал учредить авторитарную «консервативную республику» по португальскому образцу, которая бы опиралась на широкую коалицию всевозможных правых групп и имущих социальных слоёв. Мола не собирался даже возвращать старый монархический красно-жёлтый флаг и был вполне удовлетворён республиканским триколором.

Однако у мятежников сразу всё пошло наперекосяк. Формальный глава восстания генерал Хосе Санхурхо разбился на самолёте при попытке вылететь из Португалии. Мобилизация профсоюзов и анархистских ополчений привела к тому, что республиканцы удержали за собой самые индустриальные районы – Новую Кастилию с Мадридом, Валенсию, Каталонию и атлантическое побережье на севере страны.

Старомодный военный переворот в стиле XIX в. обернулся жесточайшей Гражданской войной и кровавым террором с обеих сторон. В этих условиях «старорежимные» правые парламентские партии – католические клерикалы из «Испанской конфедерации автономных правых» (CEDA) и монархисты-альфонсисты (сторонники свергнутого в 1931 г. короля Альфонса XIII и его сыновей) – стремительно перестали быть актуальными.

Напротив, взрывной рост популярности пережили те праворадикальные политические силы, которые в «мирную» парламентскую эпоху оставались на задворках политической жизни – фашисты из «Испанской фаланги и хунт национал-синдикалистского наступления» и монархисты-карлисты (сторонники побочной ветви династии Бурбонов, восходящей к дону Карлосу). Добровольческие ополчения фалангистов и карлистов составили значительную часть вооружённых сил мятежников.

После гибели Санхурхо восставшие офицеры сформировали Хунту национальной обороны под формальным главенством старейшего из военачальников – Мигеля Кабанельяса. Франсиско Франко стал членом этого коллективного органа управления лишь в начале августа. В течение следующих двух месяцев он добился крупных успехов на южном участке фронта, очаровал монархистов возвращением красно-жёлтого флага и заручился поддержкой немцев и итальянцев. В конце сентября Хунта большинством голосов назначила Франко главнокомандующим и главой правительства. В первоначальном тексте декрета данные полномочия предоставлялись лишь «на время войны», но в финальной версии эти слова заменили на указание, что «глава правительства» также является «главой государства».

Генерал Кабанельяс, под началом которого молодой Франко служил в Марокко, воздержался от голосования и предупредил, что его бывший подчинённый никогда не покидал позицию без приказа, а раз над ним больше нет никакого начальства, то и держаться за неё он теперь будет до конца жизни.

В апреле 1937 г. каудильо издал декрет, который насильно объединил две ведущие правые политические силы страны – фалангистов и карлистов – в единую «Испанскую фалангу традиционалистов и хунт национал-синдикалистского наступления». Её формальным лидером стал сам Франко. Прежние руководители обеих групп были либо отстранены, либо вынуждены встроиться в новую бюрократическую структуру. Все прочие правые партии оказались под запретом.

В июне того же года генерал Мола погиб в авиакатастрофе, и Франко остался единственным бесспорным лидером националистического лагеря без каких-либо конкурентов.

После своей победы в Гражданской войне весной 1939 г. генералиссимус выстроил такую политическую систему, при которой ни один из членов победившей правой коалиции не мог обеспечить себе монополию на власть. На протяжении всех последующих десятилетий его правления фалангисты, карлисты, альфонсисты, церковники, военные и бюрократы грызлись между собой. Каудильо же оставался верховным арбитром – единственным, кто мог примирить враждующие «Семьи» режима между собой.

Как и предупреждал Кабанельяс, Франко удерживал захваченную им позицию до самой своей смерти в ноябре 1975 г.

Ещё сегодня вспомним, как пленных немцев Сталин водил по Москве (кстати, всего за три дня до покушения на Гитлера генералов вермахта).

Мероприятие по меркам тех лет был на самом деле небывалое — зато похожее устраивали в Древнем Риме.

Внутри много интересных ссылок, воспоминаний очевидцев (и немца, и москвичей), и яркая по-своему лексика советской прессы («генералы были в больших и малых крестах за людоедство, юдоедство и прочее едство, с орденами Большого Каина или Ирода 1-й степени и с теми дубовыми листками, которые Гитлер раздает своим полководцам для прикрытия воинского срама»).

В заметке «Известий» также говорилось, что москвичи «критически обращались к немцам: — Вот вы и попали в Москву!» В отчете Берии Сталину официозно утверждалось, что москвичи выкрикивали «Смерть Гитлеру!» и «Смерть фашизму». Но, по словам очевидцев, в основном люди молча, с жалостью или презрением смотрели на гитлеровцев.

Москвич Сергей Юров отмечал, что было опубликовано специальное предупреждение милиции с указанием необходимости воздержаться от каких-либо эксцессов.

«Их таки и не было, но народу было масса, бежали толпы мальчишек. Многие ездили специально смотреть на это, действительно, довольно занятное зрелище», — писал он в дневнике.

Москвичка Галина Буравлева вспоминала в беседе с M24: «Сначала было любопытство, а потом я видела, что многие плакали. То ли от счастья, что кончилась эта война, то ли жалко их было. Смешанное чувство. А потом я помню, что кто-то сказал: «Чего вы искали, к чему пришли?»

Кстати, были там и французы из «мальгре-ну» — призванные в вермахт эльзасцы и лотарингцы. Там любопытный исторический анекдот с деголлевским генералом, который их то спасал из советского плена, то якобы плевался в несчастных «плохих» соотечественников.

Ну и, говорят, поливальные машины за колоннами немцев проехали не просто так, не только символически.

Читать ещё: https://www.gazeta.ru/social/2024/07/17/19416259.shtml

У админа вашего любимого образовательно-развлекательного телеграм-канала сегодня день рождения.

​​Репортаж с петлёй на шее

Юлиус Фучик являлся чехословацким журналистом, литературным и театральным критиком, а также активистом Коммунистической партии, которая в межвоенные годы была одной из самых популярных политических сил Чехословакии – на выборах коммунисты получали от 10% до 13% голосов и оказывались то второй, то четвёртой по величине фракцией в парламенте.

В 1930-х гг. Фучик несколько раз ездил в СССР и написал ряд восторженных материалов, предпочитая не замечать сопутствующих «издержек» при построении социалистического общества.

Компартия была официально запрещена во Второй Чехо-Словацкой республике осенью 1938 г. в промежутке между Мюнхенским соглашением и созданием Протектората Богемии и Моравии. Фучик перешёл на нелегальное положение и возглавил всю партийную подпольную агитацию. Так продолжалось вплоть до апреля 1942 г., когда он случайно попал под облаву гестапо.

В пражской тюрьме Панкрац Фучик просидел с апреля 1942 по июнь 1943 гг. Несмотря на пытки и избиения, он пытался всячески запутать следствие и выиграть время, надеясь на скорейшую победу Советского Союза.

Одним из надзирателей являлся полукровка Адольф Колинский, который сочувствовал чешским политическим заключённым. По договорённости с Фучиком он стал тайно снабжать журналиста папиросной бумагой и карандашами, чтобы тот написал отчёт о своём заключении, озаглавленный как «Репортаж с петлёй на шее». Скрученные куски бумаги Колинский выносил из тюрьмы и зарывал в саду в банке из-под маринованных огурцов.

Кажется, чем-то подобным вдохновлялся Алан Мур при создании «V – значит Вендетта», где заключённая Валери писала в тюремной камере тайную автобиографию на куске туалетной бумаги. Кстати, прочитать мои размышления о великом графическом романе и одноимённом говнофильме можно на Boosty или на Patreon.

В июне 1943 г. следствие по делу Фучика завершилось, и его перевезли в Германию. Там журналист предстал перед Народной судебной палатой, которая приговорила его к смерти. 40-летний Фучик был повешен в берлинской тюрьме Плётцензее 8 сентября 1943 г.

После войны Колинский передал сохранённые записи жене Фучика Густе, которая отредактировала и опубликовала их. Так Юлиус посмертно стал героем социалистической Чехословакии и всего Восточного блока в целом – в честь него называли улицы и ставили памятники. «Репортаж с петлёй на шее» стал самой переводимой книгой на чешском языке. В СССР первое издание вышло уже в 1947 г. и впоследствии неоднократно переиздавалось. В 1958 г. просоветская Международная организация журналистов объявила годовщину казни Фучика – 8 сентября – «Международным днём солидарности журналистов». Впрочем, судя по всему, эту дату отмечали исключительно в странах Восточного блока, и сейчас об этом дне если и помнят, то только на постсоветском пространстве.

После «Бархатной революции» культ Фучика сошёл на нет. Появились даже ревизионистские версии, будто арестованный журналист сотрудничал с гестапо, а его тюремные заметки – это коммунистический фейк. Однако криминалистическая экспертиза доказала, что «Репортаж с петлёй на шее» написан именно Фучиком в Панкраце. Также впервые был опубликован полный текст рукописи, где содержались упоминания «игры с гестапо», что скорее говорит в пользу намерения запутать следствие, а не о предательстве.

В 2024 г. в издательстве @alpinaru вышло новое переиздание тюремных записей Фучика без купюр времён социалистического официоза. На мой взгляд, особый интерес в этом произведении представляет галерея словесных портретов заключённых и охранников – этакая «Вся тюремная рать». И, конечно, агитационно-оптимистичный стиль изложения, свойственный идеологизированному пику Модерности первой половины XX в. – сейчас если так и пишут, то всерьёз это воспринимать сложно, а тогда было в самый раз.

Приобрести книгу можно по ссылке на сайте издательства.

​​Бааскап и бантустаны

«Апартеид» в переводе с языка африкаанс означает «раздельность». Эта система существовала в Южной Африке с 1948 по 1994 гг., когда страной правила бурская Национальная партия.

Однако среди бурских националистов существовали разные точки зрения на сущность апартеида. В первые два десятилетия консолидации режима (с конца 1940-х по конец 1960-х гг.) Национальная партия была разделена на фракции сторонников «бааскапа» и «пуристов».

Первые считали, что достаточно ограничиться общественно-политическим разделением рас, но экономическую сферу можно оставить «общей» при условии сохранения «командных высот» за белыми. Собственно, «бааскап» в переводе с африкаанс и означает «господство». Критики внутри самой Национальной партии указывали на уязвимость такой позиции для моральной критики – получалось, что деятели апартеида сами расписывались в собственном расизме и по сути декларировали, что будут эксплуатировать иные расы в угоду белым.

«Пуристы» же полагали, что разделение рас должно быть всеобъемлющим и затрагивать все сферы жизни, включая экономику. В идеале белое, чёрное, цветное и азиатское сообщества вообще не должны были пересекаться друг с другом и могли рассчитывать исключительно на собственные силы. В отличие от «бааскапа» это концепция хотя бы претендовала на моральное обоснование – получалось, что апартеид стремится создать «раздельные, но равные» самобытные и самодостаточные сообщества для всех рас.

Уже в наше время стал известен город Орания, который почти на 100% населён бурами и находится на полном экономическом самообеспечении. Другое дело, что этот «пуристский» идеал апартеида ещё способен работать для изолированного поселения на 2000 энтузиастов в сельской глуши, но не для (пост-)индустриального общества на десятки миллионов человек.

Эти разнонаправленные точки зрения примирил премьер-министр Хендрик Фервуд (1958 – 1966). Он провозгласил «пуризм» тем идеалом, к которому следует стремиться, но одновременно доказывал, что тотального расового разделения придётся ждать долгими десятилетиями.

Именно Фервуд в рамках «политики добрососедства» начал официально создавать «хоумленды» или «бантустаны» – изолированные «национальные очаги» во главе с племенными вождями, куда в идеале должны были выселить всех чернокожих в зависимости от их этнической принадлежности. Предполагалось, что постепенно бантустаны станут самодостаточными независимыми государствами в союзных отношениях с «белой» Южной Африкой.

Всего было создано 10 бантустанов в самой Южной Африке и ещё 10 в оккупированной Юго-Западной Африке (современная Намибия). 4 южноафриканских бантустана даже были официально объявлены полностью независимыми государствами, хотя дипломатическое признание они получили только от Южной Африки.

На практике 60% чернокожих проживали за пределами этих фрагментированных зон этнического крепостного права, где для них не было ни жилья, ни работы, ни достойной инфраструктуры. Вся полнота власти в этих резервациях принадлежала коррумпированным племенным вождям, а основой экономики были дотации от Южной Африки. Исключением являлся бантустан Бопутатсвана, где добывали платину и открыли игорную зону, куда ездили развлекаться богатые белые (в самой Южной Африке азартные игры были запрещены).

Бантустаны были упразднены после официального окончания апартеида и преобразования ЮАР в унитарное государство в 1994 г. Не все вожди этнократий захотели расставаться со своим статусом, и в ряде случаев распускать бантустаны пришлось силой с привлечением армии и полиции. В Бопутатсване местный царёк даже привлёк для собственной защиты праворадикальных буров, после чего против него восстали даже собственные силовики.

Тем не менее бывшие элиты бантустанов никуда не делись и до сих пор продолжают активно участвовать в политике – где-то на муниципальном, а где-то (как зулусская Партия свободы Инката) на региональном и даже общегосударственном уровнях.

​​Большие националисты, чем Национальная партия

Бурские националисты имели давнюю историю расколов. С момента создания Южно-Африканского Союза в 1910 г. и до внедрения апартеида в 1950-х гг. они регулярно раскалывались из-за допустимости сотрудничества с британцами.

В период становления режима внутри правящей Национальной партии были разные точки зрения на сущность апартеида – от «бааскапа» до «пуризма». С конца 1960-х гг. буры стали раскалываться по вопросу о том, нужно ли модернизировать систему или её следует оставить в неизменности, избрав в качестве «Золотого века» премьерство Хендрика Фервуда (1958 – 1966).

После убийства Фервуда в 1966 г. премьер-министром стал Балтазар Форстер, который стремился улучшить имидж режима заграницей. Он разрешил создать многорасовую сборную для участия в Олимпийских играх 1968 г. и снял расовые ограничения для игроков и болельщиков из народа маори, когда в страну прибыла команда Новой Зеландии по регби. Форстер стал улучшать отношения с «чёрной Африкой» и официально принял у себя антикоммунистического диктатора Малави Хастингса Банду. Несмотря на фактическую поддержку Родезии, он не стал её дипломатически признавать и более того – давил на Яна Смита, чтобы тот пришёл к компромиссу с чёрным большинством.

Радикалы посчитали это предательством и в 1969 г. выделились в «Восстановленную Национальную партию». В течение 1970-х гг. её поддержка на белых выборах колебалась в районе 3-4%.

В 1978 г. главой кабинета стал министр обороны Питер Бота. Его можно назвать «южноафриканским Андроповым» – началась эпоха реформ на фоне ужесточения режима под эгидой «силовиков». Бота обновил Конституцию и превратил ЮАР из парламентской республики в президентскую, после чего ввёл в стране чрезвычайное положение. Одновременно он создал Трёхпалатный парламент с отдельными палатами для белых, цветных и азиатов. Были легализованы межрасовые браки и созданы межрасовые городские районы. Начались тайные переговоры с сидевшим в тюрьме лидером АНК Нельсоном Манделой, а в конце 1980-х гг. было достигнуто соглашение о прекращении войны в Юго-Западной Африке и предоставлении независимости Намибии.

Тем не менее Бота был готов вести переговоры только на своих условиях и не собирался ни ликвидировать бантустаны, ни проводить всеобщие многорасовые выборы.

Однако даже такие «силовые» реформы столкнулись с сопротивлением консерваторов. В 1981 г. Восстановленная Национальная партия набрала на белых выборах аж 14%. Вскоре её электорат ушёл к Консервативной партии, которую создало новое поколение раскольников. На белых выборах 1987 г. консерваторы набрали 27%, а в 1989 г. – 31,5%, и стали официальной оппозицией вместо либералов. Электорат последних стал перетекать в Национальную партию, которая становилась всё более реформистской.

В 1989 г. в ходе кулуарной борьбы Бота был свергнут, и на его место пришёл Фредерик де Клерк, которого допустимо назвать «южноафриканским Горбачёвым» – он начал переговоры уже об окончательном демонтаже апартеида, пытаясь выбить гарантии для белого населения.

В 1992 г. среди белых прошёл референдум о доверии правительству де Клерка. Своё «да» сказали 69% избирателей, а «нет» – 31%.

На первых многорасовых выборах 1994 г. белые и цветные консолидировались вокруг Национальной партии, которая получила 20%. Белые консерваторы и либералы были сметены – они набрали лишь 2,2% и 1,7% соответственно.

Тем не менее в изменившихся условиях Национальная партия долго не протянула. Её электорат вскоре перешёл к Демократическому альянсу – наследнику белых либералов, выступавших против апартеида. За эту партию «среднего класса» нынче голосуют большинство белых, цветных и зажиточных чёрных. На выборах 2024 г. она набрала 22% голосов, получила 87 мандатов из 400 и вошла в правящую коалицию с АНК.

Что же касается бурских консерваторов, то они никуда не делись и даже пытаются расширить свою электоральную базу за счёт цветных. На выборах 2024 г. их партия «Фронт свободы плюс» получила 1,36%, провела 6 депутатов и также вошла в состав коалиционного кабинета. Её лидер Питер Грёневальд стал министром по делам тюрем.