Сегодня 5 марта – очередная годовщина со дня смерти Сталина, и самое время посоветовать посмотреть ролик нашего котослоника @alexandrshtefanov про коррупцию при позднем сталинизме.

https://www.youtube.com/watch?v=YQCcFe5tk_o

Больше всего меня впечатлило то, что как Джимми МакГилл стал вести адвокатскую практику под еврейским именем Сол Гудман, так и русские адвокаты при Сталине добавляли к своим фамилиям окончание -швили, чтобы сойти в глазах клиентов за грузин, которые умеют «решать дела».

​​Смерть слонихи

Слониха Топси родилась около 1875 г. в Юго-Восточной Азии. Слонёнком её поймали охотники и продали в американский цирк Адама Форпо – конкурента более знаменитого цирка Барнума. Форпо рекламировал Топси как «первого слонёнка, который родился на американской земле».

В начале XX в. Топси приобрела репутацию «плохого слона». В мае 1902 г. пьяный мужик пробрался в вольер и начал дразнить её, пытаясь напоить слониху виски и прижигая сигару об её хобот. В ответ разозлённая Топси схватила обидчика хоботом, швырнула об землю, а затем раздавила. Вскоре другой мужик пытался пощекотать Топси за ухом своей тростью, за что тоже был швырнут на землю, и лишь вмешательство смотрителей зоопарка спасло посетителя от судьбы первой жертвы.

В прессе поднялась шумиха. Журналисты придумали кучу фейков, якобы Топси уже давно регулярно давит людей. В итоге в том же 1902 г. цирк Форпо «избавился» от слонихи и продал её в Луна-парк на Кони-Айленд в нью-йоркском Бруклине. Здесь Топси должна была таскать брёвна и другие тяжёлые предметы.

В конце 1902 г. со слонихой снова случилось неладное. Её пьяный смотритель Уильям Альт сначала выпустил Топси бегать по улицам Нью-Йорка, а вскоре и сам оседлал её, вломившись в полицейский участок. Пьяницу Альта уволили, но проблема заключалась в том, что это был единственный человек, который мог хоть как-то совладать с Топси.

Владельцы Луна-парка не смогли продать слониху с такой репутацией никакому другому цирку или парку развлечений. Тогда им в голову пришла другая «гениальная» идея. Они решили публично «казнить» Топси на потеху толпе, с которой планировалось брать по 25 центов за проход на «шоу».

Сначала Топси хотели повесить, но вмешалось Американское общество защиты животных, которое было создано ещё в 1866 г. В итоге договорились, что слониху убьют более «гуманно» – сочетанием отравления, электрического тока и удушения. К тому же число «официальных» зрителей было ограничено, хотя большая часть публики всё равно смогла видеть «шоу» через заборы, балконы и крыши ближайших домов.

4 января 1903 г. Топси вывели из вольера к месту убийства, но она остановилась перед мостом и отказывалась идти дальше, игнорируя любые приманки в виде морковок и яблок. Организаторы обратились к уволенному Альту, чтобы тот за 25 долларов уговорил слониху идти дальше, но бывший смотритель ответил, что не сделал бы этого и за 1000 долларов.

Тогда «место казни» спешно оборудовали прямо там, где Топси остановилась. Сначала слонихе дали морковку с 460 граммами цианида, а затем пропустили через неё электрический заряд в 6600 вольт. Для «верности» при падении Топси её шею затянула петля от паровой лебёдки.

Весь процесс убийства оказался запечатлён на плёнку кинокомпанией Томаса Эдисона под названием «Казнь слона электрическим током» («Electrocuting an Elephant»). В отличие от многих других фильмов того времени он сохранился, и его даже можно посмотреть на ютубе:

https://www.youtube.com/watch?v=NoKi4coyFw0

Впоследствии возникла городская легенда, будто убийство Топси было организовано самим Эдисоном в рамках знаменитой «Войны токов». Якобы Эдисон использовал для убийства Топси переменный ток, чтобы показать насколько тот опасен и способен быстро убивать в отличие от более безопасного постоянного тока.

В реальности «Война токов» закончилась за десять лет до того победой переменного тока и уходом Эдисона из электротехнического бизнеса. Легенда возникла из-за того, что к убийству слонихи была привлечена бруклинская Edison Electric Illuminating Company, которая называлась так исключительно потому, что изначально работала по лицензионным технологиям Эдисона, но не имела никакого персонального отношения к личности изобретателя. Что же касается кинокомпании Edison Studios, которая была подразделением Edison Manufacturing Company, то «Казнь слона электрическим током» являлась лишь одним из её 1200 фильмов, и никакого личного участия в организации съёмок владелец не принимал.

«Пробуждение» – иллюстрация из журнала Puck, 1915 г.

На рубеже XIX и XX вв. пионерами женского избирательного права в США и Канаде оказались «новые» штаты и провинции на западном фронтире. Суровые условия жизни переселенцев привели к тому, что женщины здесь раньше остальных вышли за пределы социальной роли «хранительниц домашнего очага» и стали претендовать на полное равноправие с мужчинами. Следовательно, распространение женского избирательного права шло в англосаксонской Америке с Запада на Восток.

Вайоминг стал первой территорией, где женщины получили право голоса ещё в 1869 г. В конце концов, после многих десятилетий борьбы женское избирательное право на федеральном уровне в США было закреплено Девятнадцатой поправкой к Конституции, которую Конгресс принял в 1919 г., а нужное число штатов ратифицировали в 1920 г.

Женское избирательное право на федеральном уровне в Канаде было признано в 1918 г., однако азиатки получили его лишь 1948 г., а представительницы коренных народов – только в 1960 г.

Этот канал постепенно превращается в книжный блог, так что ролику @rabkor с обзором книжных новинок из московского магазина @falanster_books от политзаключённого «иноагента» Бориса Юльевича Кагарлицкого здесь самое место:

https://www.youtube.com/watch?v=fYVXZdz41qQ

«Фашистская Италия* – это единая, организованная и централизованная авторитарная демократия, способная представлять всю нацию», – Бенито Муссолини.

Вышла вторая часть моего обзора на книгу британско-американского социолога Майкла Манна «Фашисты». Напоминаю, что первая часть была посвящена общим теоретическим вопросам и практическим аспектам, которые, по мнению автора, были характерны для всех фашистских движений в межвоенной Европе.

Теперь же дедуктивным путём пойдём от общих закономерностей к частным примерам. Во второй части обзора я, опираясь на книгу Манна, сосредоточился на рассказе о конкретных государствах и тамошних фашистах – в Италии, Германии, Австрии, Венгрии, Румынии и Испании.

Тут, пожалуй, ещё стоит отметить, что мой обзор субъективен, поэтому я пишу только о том, что лично мне показалось новым и интересным, поэтому не стоит ждать подробной исторической хронологии или разбора базовых фактов о тех или иных персонах. В конце концов, всему этому посвящён весь остальной контент на данном канале, не так ли?

Этот пост я проиллюстрирую обложкой русскоязычного издания «Фашистов» от 2019 г., где Бенито Муссолини стоит в характерной для себя пафосной позе посреди соратников в разгар «Марша на Рим», который в итоге принёс ему премьерское кресло.

Boosty: https://boosty.to/stahlhelm18/posts/5de0096a-6fe8-4b81-a541-7e59e5774ac5

Patreon: https://www.patreon.com/posts/fashisty-maikla-100164937

*Само собой, автор категорически ОСУЖДАЕТ фашизм и национал-социализм и написал этот книжный обзор исключительно с целью формирования негативного отношения к указанным идеологиям.

Почему в Скандинавии сложились демократии без революций и Гражданских войн?

На канале @politicanimalis вышли несколько постов, посвящённых объяснению, почему в Скандинавии сложились устойчивые либеральные демократии без заметных социальных потрясений?

В России существует популярное «диванное» объяснение, якобы причиной шведского (и шире – скандинавского) благополучия стала битва под Полтавой в 1709 г. Мол, тогда Россия победила и пошла суверенным курсом к империи и автократии, а Швеция умерила амбиции, сосредоточилась на себе и выстроила сытую благополучную демократию.

Это всё полная чепуха. Не говоря о том, что Северная война окончилась не в 1709 г., а в 1721 г. (то есть Полтава – это вообще первая половина войны), Швеция продолжала активно воевать ещё целый век вплоть до Наполеоновских войн (с Россией – ещё трижды), по итогам которых она приобрела Норвегию от Дании. Сама Дания тоже прекратила воевать не то, чтобы давно – в последний раз в 1864 г. Возвращаясь к Швеции, то её неучастие в конфликтах XX в. вовсе не означало, будто она в этот период «забросила» свою армию, которая продолжала представлять собой серьёзную региональную силу.

Объяснения в духе «наследия викингов» мне не нравятся, потому что в древней (и даже не очень древней) истории любого народа можно найти примеры демократических институтов, но это ещё не значит, будто они станут задавать общую динамику. У русских, например, было вече, а в конце 1910-х гг. – Советы (можно ли найти более демократический институт?) Ну и что, как итоги?

Можно было бы сослаться на олигархическую шведскую «Эпоху свободы» в XVIII в. между гибелью Карла XII в 1718 г. и абсолютистским переворотом Густава III в 1772 г., но сам по себе этот период ещё ничего не объясняет. В те же годы в России 37 лет продолжалась Эпоха дворцовых переворотов, но к инклюзивным политическим институтам она почему-то не привела.

Поразительным образом, одной из предпосылок для последующей демократизации общества мог являться тот факт, что в течение XVI – XVII вв. скандинавские монархи, наоборот, сумели подавить власть дворянства и упрочили абсолютизм как нигде в Европе. Например, датский «Королевский закон» 1665 г. благодаря своей формальной кодификации сделал Данию самой абсолютистской страной Европы с законодательной точки зрения.

Одним из элементов этой политики стало раннее создание централизованного бюрократического аппарата, который провёл конфискационные аграрные реформы против аристократии как потенциальной угрозы сильной королевской власти. В остальной же континентальной Европе влиятельный класс «нераскулаченных» крупных земельных собственников сумел значительно ограничить монархический абсолютизм, который везде оставался скорее желаемым идеалом, а не реальной практикой, пусть и в разной степени от страны к стране.

Впоследствии в течение XIX и первой половины XX вв. крупные земельные собственники по всей континентальной Европе стали главной социальной группой, сопротивлявшейся либерализации и демократизации, по причине совершенно обоснованного страха за свою собственность и положение в обществе. А в Скандинавии уже не за что было стоять насмерть – особые привилегии у аристократии отобрали, а земли перераспределили между крестьянами сами абсолютистские монархи.

Следовательно, смена политического режима в результате ситуативных элитных разборок уже не превращалась в вопрос социального выживания, как в остальной континентальной Европе. Переворот 1809 г., который превратил Швецию из абсолютной монархии в дуалистическую, и конституционный кризис 1914 – 1917 гг., который ознаменовал переход от дуалистической монархии к парламентской, уже не воспринимались правящими элитами как вопрос жизни и смерти. Тоже самое справедливо и по отношению к Дании, где абсолютизм был сменён дуалистическим режимом в 1849 г., а дуализм уступил место парламентской монархии после Пасхального кризиса 1920 г., о котором я однажды уже писал.

Ставшие независимыми в XX в. Норвегия, Финляндия и Исландия при всех особенностях их собственного исторического развития в целом следовали этому шведско-датскому тренду.

Рассказываю у Николамбо Росова про межвоенные и послевоенные аграрные партии Европы:

https://youtu.be/GM9oCF9PTc0

​​Представьте себе президента, который сидел на посту до глубокой старости, убивал своих противников, фальсифицировал выборы и использовал внешнюю угрозу для обоснования личной власти.

А ещё сидел на разворовываемой помощи от США и был готов на любые жертвы ради «воссоединения страны». Кто же это?

Ли Сын Ман, известный в англоязычных странах как Сынман Ри, родился в корейской крестьянской семье в 1875 г. и получил среднее образование в американской методистской школе, где принял христианство.

С юности стал политическим активистом и выступал за независимость Кореи от Японии. Активизм привёл его сначала в тюрьму, а затем в эмиграцию в Штаты. Здесь Ли получил университетское образование и с 1919 г. возглавлял виртуальное Временное правительство Кореи. В эмигрантских склоках прошли следующие 25 лет.

Акции Ли резко пошли вверх после Второй мировой войны. Япония была разгромлена, и эмигрант оказался единственным корейским политиком, которого знали в США, а потому он вернулся на Родину после 40 лет изгнания, и в 1948 г. был избран первым президентом Республики Корея, которая располагалась в южной части полуострова.

Ли истово верил в свою высшую миссию по объединению Кореи и был готов на всё ради этого. В 1948 – 1949 гг. на острове Чеджу произошло коммунистическое восстание, при подавлении которого правительственные войска и добровольческие корпуса убили около 15 тыс. мирных жителей. В 1949 г. был убит главный политический противник Ли – ещё один правый эмигрант Ким Гу, который в отличие от президента был готов пойти на переговоры с Севером.

После вторжения северян в июне 1950 г. южане в лихорадке отступления перестреляли без суда ещё десятки тысяч предполагаемых коммунистов.

Удержав Юг только благодаря вмешательству США, Ли был готов воевать «до последнего американца», лишь бы воссоединить Корею с собою во главе. Он резко протестовал против переговоров с коммунистами, и представители Южной Кореи демонстративно не стали подписывать Пханмунджомское перемирие 1953 г.

Изначально южнокорейский президент должен был избираться парламентом. Однако с 1950 г. тот находился под контролем оппозиции. Поэтому перед президентскими выборами в 1952 г. Ли силой заставил депутатов принять поправку к Конституции, согласно которой теперь президента избирали всенародным голосованием. Ли победил на этих выборах, набрав 75%.

Опять же изначально предполагалось, что южнокорейский президент может исполнять свои обязанности не более двух сроков подряд. Однако Ли протащил через парламент очередную поправку, которая позволила ему баллотироваться на третий срок в 1956 г. Эти выборы он выиграл с 70%.

Перед переизбранием на четвёртый срок Ли инициировал дело о государственной измене против своего главного противника – социалиста и бывшего коммуниста Чо Бон Ама, который набрал 30% голосов на выборах 1956 г. Сначала суд приговорил политика «всего лишь» к 5 годам тюрьмы, но впоследствии приговор был пересмотрен и заменён на смертную казнь. Чо повесили.

За месяц до мартовских выборов 1960 г. от рака умер другой лидер оппозиции Чо Бён Ок, и 84-летний Ли остался единственным кандидатом. Главная борьба развернулась вокруг фигуры вице-президента, который избирался отдельно. В итоге путём массовых фальсификаций Ли набрал 100%, а его вице-президент – 79%.

Украденные выборы привели к массовым демонстрациям, которые власти попытались разогнать. Это лишь разожгло недовольство, и, в конце концов, даже силовики оставили Ли перед лицом Апрельской революции. Ему пришлось уйти в отставку и бежать на самолёте ЦРУ на Гавайи, где Ли и умер в 1965 г.

Парламентская Вторая республика оказалась неустойчивой, и всего через год в 1961 г. её сверг военный переворот во главе с Пак Чон Хи.

В современной Южной Корее у Ли спорная репутация даже среди правых, у которых есть Пак Чон Хи, который будучи диктатором хотя бы обеспечил экономическое чудо на реке Ханган. У Ли же, который сидел на разворовываемой американской помощи, в активе нет и этого – только бескомпромиссная борьба с коммунистами, в которые он был готов записывать кого угодно, кто угрожал его личной власти.

Веймар выбирает президента-1925!

Веймарская Германия, согласно своей Конституции 1919 г., являлась президентской республикой. Глава государства мог по своему усмотрению назначать и смещать канцлеров. Хотя тем требовалась поддержка или как минимум «терпимость» со стороны рейхстага, президент также имел возможность распустить парламент и назначить новые выборы. Согласно 48-я статье Конституции, глава государства мог в обход рейхстага издавать чрезвычайные указы, которые приостанавливали основные конституционные права и свободы граждан. Кроме того, он являлся Верховным главнокомандующим рейхсвера. Фактически президент представлял собой этакого «эрзац-кайзера», что делало политическую систему критически зависимой от личности главы государства.

Согласно Конституции, президент должен был избираться всенародным голосованием на семилетний срок с возможностью переизбрания. Однако первого «временного» президента – лидера Социал-демократической партии Фридриха Эберта – избрали депутаты Учредительного собрания ещё в феврале 1919 г. до принятия Конституции. В последующие годы вопрос о дате первых «полноценных» выборов регулярно обсуждался, но Веймарскую республику так сильно лихорадило, что голосование постоянно переносилось. В конце концов, после некоторой стабилизации партии согласились, что срок Эберта должен закончиться в июне 1925 г. Однако первый президент скоропостижно скончался в феврале 1925 г. в возрасте 54 лет. Поэтому первые всенародные выборы главы германского государства были назначены уже на март.

Партии «Веймарской коалиции» так и не смогли договориться об едином республиканском кандидате. В итоге все пошли врозь. От социал-демократов баллотировался бывший премьер-министр Пруссии Отто Браун, от католиков – бывший канцлер Вильгельм Маркс, от левых либералов – глава правительства Бадена Вилли Гельпах.

Правые объединились вокруг праволиберального кандидата – обер-бургомистра рурского города Дуйсбург, который незадолго до этого занимал посты вице-канцлера и главы МВД, Карла Ярреса.

Другие партии также выдвинули своих кандидатов. От коммунистов шёл организатор Гамбургского восстания Эрнст Тельман. От баварцев – премьер-министр Баварии Генрих Хельд. От нацистов – бывший замначальника Генштаба кайзеровской армии Эрих Людендорф.

Победителю требовалось набрать более 50% голосов, а потому было очевидно, что первый тур – это скорее смотрины для последующего торга перед решающим вторым туром.

В первом туре 29 марта при явке в 69% больше всех набрал правый либерал Яррес – 39%. Социал-демократ Браун получил 29%, католик Маркс – 14%, коммунист Тельман – 7%, левый либерал Гельпах – 6%, баварец Хельд – 4%, а нацист Людендорф – всего 1%.

Ко второму туру произошла консолидация политических лагерей. Республиканцы (социал-демократы, католики и левые либералы) решили объединиться вокруг католика Маркса. Но правые сломали им всю игру. Законодательство позволяло менять (!) кандидата в разгар кампании, поэтому Яррес снялся с выборов и уступил свою номинацию бывшему начальнику кайзеровского Генштаба Паулю фон Гинденбургу. В годы минувшей войны вокруг него расцвёл настоящий культ личности, который был способен перекрыть традиционные социально-политические конфликты. В конце концов, даже баварцы призвали подержать прусского протестанта Гинденбурга, а не республиканского католика Маркса.

Коммунисты тоже отказались поддержать республиканского «буржуазного» кандидата, а поэтому Тельман так и не снял свою кандидатуру.

Во втором туре 26 апреля при явке в 77,5% Гинденбург набрал 48,3%, а Маркс – 45,3%. Тельман же получил 6%. Иными словами, республиканцы остались в пределах поддержки троих «веймарских» кандидатов, а вот Гинденбург добавил к электорату Ярреса баварцев, нацистов и – самое главное – тех, кто отсиделся дома в первом туре.

Для победы уже было достаточно относительного большинства, и таким образом с отрывом в три процента 77-летний кайзеровский фельдмаршал и монархист Гинденбург стал первым всенародно избранным президентом Германской республики.

​​Веймар выбирает президента-1932!

На президентских выборах 1925 г. победу одержал единый кандидат от правых сил – кайзеровский фельдмаршал и монархист Пауль фон Гинденбург. Однако вопреки многочисленным опасениям (или ожиданиям) он не стал немедленно свергать республику. Принципиальные противники режима чувствовали себя «преданными», а республиканцы, напротив, радовались, что консервативный президент-фельдмаршал своим авторитетом как бы «освящает» сложившуюся систему.

Но случилась Великая депрессия. С 1930 г. на фоне экономического кризиса в Германии началась ползучая «консервативная революция». Поляризованный рейхстаг оказался фактически неработоспособен, и вся полнота власти перешла к «президентским кабинетам» во главе с католиком Генрихом Брюнингом, который правил с опорой на чрезвычайные президентские декреты.

Семилетний срок Гинденбурга заканчивался весной 1932 г. Сначала Брюнинг пытался вовсе отменить выборы, чтобы в разгар кризиса не подвергать систему дополнительному шоку. Канцлер хотел заручиться конституционным большинством в рейхстаге в 2/3 голосов, чтобы продлить срок полномочий Гинденбурга, а то и вовсе назначить его пожизненным регентом в преддверии реставрации конституционной монархии. Однако Брюнингу так и не удалось убедить партийных лидеров поддержать его план. Пожалуй, главным защитником «духа Конституции» стал… Адольф Гитлер. С 1930 г. НСДАП всё больше увеличивала свою популярность, и её фюрер всерьёз собирался побороться за президентский пост на всенародных выборах. Волей-неволей Брюнингу пришлось готовиться к избирательной кампании, чтобы остановить Гитлера.

Гинденбургу шёл уже 85-й год, но фактически он оставался единственным человеком в Германии, кто мог соперничать с Гитлером по популярности. После долгих уговоров из старика, наконец, вытянули согласие пойти на второй срок. Из принципа «За кого угодно, лишь бы не Гитлер» вокруг консерватора Гинденбурга объединились большинство олигархов, административный ресурс, все республиканские «веймарские» партии (социал-демократы, католики, левые либералы), правые либералы и баварцы.

Гитлеру же пришлось преодолевать сопротивление со стороны других праворадикальных противников республики. Его недавние союзники по «Гарцбургскому фронту» отказались голосовать за фюрера НСДАП и выставили своего кандидата – сопредседателя «Стального шлема» Теодора Дюстерберга, которого также поддержала консервативная Немецкая национальная народная партия. В ответ нацисты начали пропагандистскую кампанию против Дюстерберга, выяснив, что у ярого немецкого националиста и антисемита был еврейский дедушка.

Свою кандидатуру выдвинул и лидер Компартии Эрнст Тельман.

Выборы состоялись 13 марта. При явке в 86% Гинденбург набрал 49,5% – ему не хватило всего полпроцента, чтобы победить уже в первом туре. За Гитлера проголосовали 30%, за Тельмана – 13%, а за Дюстерберга – чуть меньше 7%. После этого сопредседатель «Стального шлема» снялся и призвал своих сторонников воздержаться. Лидер коммунистов же решил остаться в гонке.

Второй тур прошёл 10 апреля. При явке в 83,5% Гинденбург набрал 53%, тогда как за фюрера НСДАП проголосовали 37%. Тельман набрал ещё 10%.

Сам того не желая, Гинденбург превратился в кандидата от веймарской системы, против которой фельдмаршал шёл в 1925 г. Напротив, ядро его разочарованных «старых» избирателей в 1932 г. голосовали уже за Гитлера. Виновником этих странных перемен президент счёл Брюнинга, и с этого начался закат их отношений.

Уже в мае канцлер получил отставку, и новым главой правительства стал беспартийный противник республики Франц фон Папен. Авторитарная трансформация Германии вошла в новую стадию, при которой Гитлер рассматривался как подходящий «младший партнёр» для правящей коалиции. Голоса «веймарских» избирателей, отданные за Гинденбурга, фактически оказались выброшены в корзину за ненадобностью.

Протащив фельдмаршала на второй срок, Брюнинг вырвал для республики ещё год, но весной 1933 г. Гитлер всё-таки пришёл к абсолютной власти – если не через президентские выборы, так через закулисный «договорняк» с элитами.

Figyelem!!!

У «Стального шлема» и «Берсальеров» вышел шестой выпуск подкаста о межвоенной Европе. На этот раз мы отправились в Венгрию.

Межвоенная Венгрия интересна не только как объект для шуток про «адмирала без флота» и «королевства без короля». Хортистский режим прошёл очень любопытную и поучительную эволюцию за 25 лет своего существования. Начав как радикальная реакция против Советской республики, он быстро «нормализовался». В течение двадцатых и большей части тридцатых годов страна представляла собой «суверенную» и «управляемую» демократию с многопартийностью и конкурентными выборами. Правда почему-то большинство на них неизменно набирала правительственная партия «Единство». Несменяемый регент Хорти редко вмешивался в повседневное управление государством, а скорее являлся надпартийным арбитром в межэлитных конфликтах. Пережив национальную катастрофу Трианона, Венгрия пыталась подружиться с Антантой, чтобы дипломатическим путём вернуть утраченные земли.

Однако с 1930-х гг. режим начал ужесточаться и радикализироваться. Дружба с Западом закончилась, и новым союзником Венгрии стала гитлеровская Германия, которая действительно помогла ей вернуть часть территорий. Баланс в элитах сместился от «системных либералов» к сторонникам авторитарного корпоративистского режима. В 1938 г. против евреев были введены расовые законы, а в 1944 г. начались их депортации в нацистские лагеря уничтожения. Этот геноцид одновременно имел черты социальной революции, потому что евреи до этого являлись основой городского среднего класса Венгрии.

Об этом и многом другом слушайте нас на всех удобных платформах!

https://podcast.stahlhelmdelbersagliere.co.uk/

Яндекс.Музыка

Красная Русь против РОА

Генерал-лейтенант Красной армии Андрей Власов был взят в плен немцами в июле 1942 г., а уже в декабре вышла его Смоленская декларация, в которой провозглашалось создание Русской Освободительной армии для борьбы против Сталина в союзе с немцами.

До ноября 1944 г. РОА представляла собой не более чем тик-ток войска инструмент пропаганды, однако даже в таком виде она обоснованно рассматривалась органами советской госбезопасности как угроза для режима.

В мае 1943 г. к немцам под видом майора Красной армии перебежал завербованный в Казанской тюрьме бывший старший лейтенант Семён Николаевич Капустин, который имел задание выяснить всю «внутреннюю кухню» РОА, подорвать её деятельность изнутри и, наконец, убить Власова.

Почти сразу «майор Капустин» был разоблачён. На допросах в контрразведке он изложил следующий набор тезисов, которыми должен был «разлагать» солдат и офицеров РОА, убеждая их вновь перейти на сторону Советского Союза. Впрочем, историк Игорь Петров полагает, что в нижеизложенном тексте сплелись как «оригинальная» чекистская задумка, так и «самодеятельность» Капустина.

Немцы имеют целью не освобождение Русского народа от ига жидобольшевизма, а захват русских земель, богатств и закабаление русских людей. Стремились они к этому с древних времен (Александр Невский, 1914 год, оккупация Украины в 1918 году).

Русский народ храбрый и самостоятельный. Мы не французы и не поляки. На России немцы «наткнулись» на храброе сопротивление Русских, и, израсходовав все резервы, немцы прибегли к вербовке военнопленных, формируя РОА без государства.

Мы не собирались быть владыками мира. Наша история – история спора за Босфор и Дарданеллы. Мы хотим свободного выхода в Средиземное море. Немцы оккупировали Балканские страны, хотели оккупировать Турцию. Вот почему мы подтянули свои войска к границам [в 1941]. Мы не собирались нападать на Германию. Немцы пусть живут по-своему. Хотят революцию – пусть делают, не хотят – дело не наше.

Идеи РОА – не идеи Русского народа. У нас пока что есть государство и армия. Наше государство по воле народа уже приступило к выполнению заветной мечты народа: открыли церкви, упразднили Коминтерн, отменили комиссаров и политотделы в армии.

Война показала несостоятельность коммунистической, интернациональной идеи, союза республик в СССР. Вся тяжесть войны легла только на Русский народ. Все остальные национальности изменили. После войны ни одна из бывших советских республик не получит самостоятельности, все они будут являться областями единой, неделимой Красной Руси.

После войны будет отменена Всесоюзная Коммунистическая партия большевиков с её обкомами и райкомами, и поскольку будет существовать Русская Народная Республика, то будет создана Русская Народная партия. Вместо обкомов и райкомов будут созданы отделы пропаганды и просвещения. Президентом Русской Народной Республики будет Андреев Андрей Андреевич, он не скомпрометировал себя.

Колхозы пока нельзя распустить, распустим их после войны. Колхоз является полным отражением коммунистического принципа в деревне, а поэтому мы их отменим, так же как и Коминтерн.

Не верьте, что возвратившихся в Россию бывших военнопленных расстреливают или сажают в тюрьмы. Издан приказ, в котором сказано: за переход из РОА на сторону России командиры подразделений награждаются медалями и орденами, все перешедшие получают отпуск на родину, первосрочное обмундирование.

Мы не слабеем, а крепнем. Против Русского народа вся Европа. Мы одни. Союзники нам помогают хорошо оружием, снаряжением, продовольствием. У нас будет чем с ними расплатиться.

В историю Русского народа будет вписана самая красивая страница – борьба России против всей Европы, против посягательства озверелых врагов на Русские богатства. Переходите, бойцы и командиры, на землю Красной Руси.

В своем собственном государстве, на своей Родине мы сами исправим все свои ошибки без «помощи» озверелых захватчиков.

После разоблачения Капустин был отправлен в немецкий лагерь для военнопленных, судя по всему, пережил войну, но дальше его следы теряются.

​​Как немецких военных преступников судили после Первой мировой войны

Согласно 227-й статье Версальского мирного договора, союзники по Антанте предъявили бывшему германскому императору Вильгельму II обвинение в «высшем оскорблении международной морали и священной силы договоров». Союзные правительства намеревались обратиться к нейтральным Нидерландам, куда кайзер бежал после Ноябрьской революции, с просьбой об его экстрадиции. Затем Вильгельма II должен был судить Международный трибунал, который бы состоял из пяти судей, по одному от США, Великобритании, Франции, Италии и Японии.

Как известно, Нидерланды отказались выдавать Вильгельма II, и бывший кайзер спокойно прожил в своём поместье Дорн до самой смерти в 1941 г.

Также 228-я и 229 статьи мирного договора обязали Германию выдать Союзникам лиц, кого те классифицируют как военных преступников и потребуют их экстрадиции. Этих немцев предполагалось судить в национальных юрисдикциях стран Антанты. 230-я статья обязала Германию передать Союзникам всю документацию, которая могла пригодиться при проведении этих процессов.

Однако Версальский мир оставил Германию единым национальным государством с собственным суверенным правительством. Под союзной оккупацией находилась лишь малая часть страны на западе. Таким образом, у Антанты не было неограниченных возможностей навязать правительству Рейха свою волю. Очень скоро это проявилось в вопросе о выдаче и наказании немецких военных преступников.

В феврале 1920 г. Союзники огласили список примерно из 900 человек, кого они требовали выдать для последующего суда. Но правительство Веймарской республики отказалось это делать. На немецких республиканцах уже висело «клеймо» тех, кто подписал «позорный мир», и усугублять своё положение выдачей немецких граждан за границу они не хотели. А Союзники и не настаивали. В итоге стороны пришли к компромиссу, что немцы сами проведут судебные процессы над собственными военными преступниками в пределах германской национальной юрисдикции. Одновременно список обвиняемых был сокращён с 900 до 45 имён.

Однако из-за юридических проволочек до скамьи подсудимых дошли лишь 17 человек. Среди них не было никого из военно-политической верхушки кайзеровской Германии. Нескольким рядовым и унтер-офицерам предъявили обвинения в мародёрстве, жестоком обращении с пленными и гражданскими лицами. Несколько офицеров флота обвинялись в затоплении госпитальных судов. Самыми высокопоставленными подсудимыми стали два генерал-лейтенанта и один генерал-майор. Один из них якобы отдал приказ не брать пленных, а двое других обвинялись в том, что в подведомственном им лагере для военнопленных произошла вспышка тифа, из-за которой погибло большое число людей.

В 1921 г. судебные дела по каждому из этих обвинений рассматривал Имперский суд, который тогда располагался в Лейпциге. По итогу из 17 подсудимых десять были оправданы, и лишь семерых суд признал виновными. Их приговорили к тюремным срокам от полугода до пяти лет.

Союзники сочли результаты Лейпцигских процессов полной профанацией и заявили протест. Но ничего против суверенных властей Веймарской республики они поделать уже не могли. Заочные судебные разбирательства в странах Антанты никак не затрагивали немецких граждан, проживавших в германской юрисдикции.

После Второй мировой войны таких проблем уже не возникло. Союзники в принципе уничтожили Германию как суверенное государство и оккупировали всю её территорию, а потому не имели никаких ограничений с организацией Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Лейпциг и Нюрнберг до сих пор остаются двумя крайними точками в спорах о границах и возможностях наказания за уголовные преступления против международного права. Суверенные национальные государства вне зависимости от существующего там политического режима по самой своей сути не склонны осуждать своих граждан по таким делам. Эффективная же работа международных уголовных трибуналов в любом случае сопряжена с нарушением суверенных прав национального государства, что пока является скорее исключением, чем правилом.

Про чередования «Прекрасных эпох» и Смутных времён. Часть первая

Эпоха массовых обществ началась с Великой французской революции. Революция 1789 г. вскоре повлекла за собой Революционные и Наполеоновские войны, которые продолжались с 1792 по 1815 гг. и перетрясли всю Европу.

После победы над Бонапартом и Венского конгресса наступил период относительной стабилизации и спокойствия. Например, в немецкой истории эта эпоха известна как «Vormärz» («Домартовье»). То тут, то там периодически вспыхивали войны и революции, но в «ядре» континента они были либо скоротечны (Франция и Бельгия в 1830 г.), либо происходили на европейский окраинах (Иберия, Балканы, Польша). Во всеобщий кризис они не перерастали.

Эта эпоха закончилась в 1848 г., когда случилась «Весна народов». В Германии революции начались в марте, отсюда и предшествовавшая эпоха получила название «Домартовье». Хотя в большинстве стран революционная «Весна народов» в итоге провалилась, 48-й год открыл новую эпоху потрясений, у которой почему-то в историографии не осталось хлёсткого ярлыка. Вплоть до 1871 г. европейцы снова регулярно воевали между собой – Венгерская, Крымская, три Итальянских, две Шлезвигских, «братская» война между немцами и австрийцами, франко-прусская и, наконец, Парижская коммуна.

Эпоха после 1871 г. и до 1914 г. осталась в истории как «Belle Époque» («Прекрасная эпоха»). Пожалуй, это был пик мирового господства европейской цивилизации с её глобальными колониальными империями, Второй промышленной революцией, расцветом культуры и историческим оптимизмом насчёт собственного будущего. Как и в предыдущую «мирную» эпоху войны и революции тогда никуда не исчезли, но происходили где-то на окраинах континента – в Иберии, на Балканах или в России.

При этом сразу следует отметить, что «Belle Époque», как и все остальные оплакиваемые эпохи такого рода, была «прекрасной» для конкретных социальных, этнических и гендерных групп – преимущественно для белых образованных мужчин из городского среднего класса. Для женщин, рабочих, крестьян, даже для большинства аристократов, не говоря уже о представителях небелых неевропейских народов, чего-то «прекрасного» в «Belle Époque» нужно было ещё поискать.

Как бы то ни было, эту противоречивую «Belle Époque» растоптал и уничтожил 1914 г. Существует очень спорная концепция о «Второй Тридцатилетней войне», согласно которой оба мировых конфликта между 1914 и 1945 гг. описываются как единый взаимосвязанный процесс. Её критики указывают на то, что Вторая мировая всё-таки не вытекала автоматически из Первой, и её генезис куда сложнее, чем шаблонное объяснение про «недоигранную войну».

Тем не менее действительно после 1914 г. долгий мир пришёл на европейский континент лишь к первой половине 1950-х гг. Формальное окончание Первой мировой в ноябре 1918 г. вовсе не означало всеобщего замирения – многочисленные Гражданские войны, революции, контрреволюции и переделы национальных границ продолжались в Европе примерно до 1923 г. Сперва казалось, что во второй половине 1920-х гг. началось «возвращение к нормальности», но его быстро прервали Великая депрессия и рост авторитарного радикализма.

Советский Союз отлично вписывается в эту хронологическую схему – Гражданская война здесь постепенно затухала в течение первой половины 1920-х гг., затем наступила относительно благополучная эпоха НЭПа, которую сменила «Вторая революция» в деревне со сплошной коллективизацией и раскулачиванием.

Следующее «возвращение к нормальности» в Европе ненадолго случилось во второй половине 1930-х гг., но и оно быстро закончилось с началом Второй мировой войны. Причём её окончание весной 1945 г. не означало одномоментного замирения и восстановления благополучия. Европа оставалась бедным, разрушенным и внутренне расколотым континентом ещё всю вторую половину 1940-х гг., так что относительная «нормализация» наступила здесь лишь к началу 1950-х гг.

Всё это применимо и к СССР, где смерть Сталина в 1953 г. явно обозначила окончание массовых репрессивных практик, продолжавшихся с самого 1917 г.

Продолжение.

Про чередования «Прекрасных эпох» и Смутных времён. Часть вторая

Начало

Послевоенный экономический рост на Западе вошёл в историю как «Славное тридцатилетие» («Trente Glorieuses») – именно тогда страны «Первого» и даже «Второго» мира вслед за США превратились в полноценные «общества потребления», а система welfare-state обеспечила невиданный доселе уровень защищённости социальных прав. Впрочем, как и в случае с «Belle Époque», нужно отдавать отчёт, что «славными» эти годы были преимущественно для образованных белых горожан из среднего и рабочего классов, преимущественно мужского пола, а положение прочих социальных, этнических и гендерных групп было более неоднозначным.

Всеобщая протестная волна 1960-х гг., самым ярким проявлением которой стал пресловутый 68-й год, стала скорее проявлением социально-культурного кризиса, и не привела в моменте к каким-то серьёзным политическим или экономическим изменениям.

Однако как раз к началу 1970-х гг. началось выхолащивание прежней модели welfare-state. Случилось это по целому комплексу социально-экономических причин, о которых у меня нет ни компетенции, ни желания рассуждать, так что просто посоветую ролик Григория Баженова @furydrops про Америку начала 1980-х гг., которую нам показали в последнем фильме про Джокера.

Из ключевых причин окончания «славных времён» упомяну лишь наиболее понятный мне нефтяной кризис 1973 г., когда арабские страны ввели эмбарго на продажу нефти в ответ на поддержку Западом Израиля в Войне Судного дня. За несколько месяцев цена барреля выросла в 4 раза – с 3 до 12 долларов.

В общем, 1970-е гг. и 1980-е гг. для значительной части западного населения запомнились как тяжёлые времена. Пришедшие к власти на волне этого кризиса неолиберальные реформаты, вроде Тэтчер и Рейгана, принялись демонтировать послевоенное welfare-state, что одни восприняли как «оживление деловой активности», а другие как сокращение социальных гарантий. Следовательно, и возвращение благополучных времён в 1990-е и 2000-е объясняют либо плодами неолиберализма, либо, наоборот, хоть каким-то его ограничением.

У СССР и России тут произошёл некоторый хронологический рассинхрон с остальным Западом. Если европейские государства в массе своей стали «обществами потребления» уже к началу 1950-х гг., то СССР стал таковым лишь к середине 1960-х гг. Нефтяной кризис, наоборот, стал благом для Союза и во многом обеспечил относительно сносный уровень жизни советских граждан (в сравнении с предыдущими эпохами) в течение 1970-х и первой половины 1980-х гг. Однако сокращение цен на нефть вкупе с другими структурными проблемами советской экономики привели СССР сначала к Перестройке, а затем ко всеобщему кризису и развалу. Демонтаж welfare-state и переход к рынку в 1990-е гг. стал тяжёлым временем для большинства граждан России. В 2000-е ситуация стабилизировалась, и это десятилетие вошло в нашу историю как «тучные нулевые».

Концом этих «тучных» лет для Запада принято считать кризис 2008 – 2009 гг., но при всех сравнениях с Великой депрессией он не повлёк вслед за собой аналогичных социально-политических кризисов. В целом, западный мир дотянул с чувством исторического оптимизма до середины 2010-х гг., когда целая череда исторических событий наглядно показала, что никакого «конца истории» ещё долго не будет.

Ну а окончательно рубежным оказался 2020 г. Причём в случае с Россией общемировой пандемический шок наложился на политические трансформации – тут в качестве вех можно вспомнить и конституционную реформу 2020 г., и разгром самого сильного внепарламентского оппозиционного движения в 2021 г., и сами-знаете-что в 2022 г., и путч 2023 г., и известные события февраля-марта 2024 г.

Ровно четыре года назад Егор Сенников с канала @StuffandDocs опубликовал пост, который относился к концу «Belle Époque» и началу эпохи потрясений, продолжавшихся до начала 1950-х гг. Как оказалось, наша «Прекрасная эпоха» тоже закончилась примерно тогда, весной 2020 г. Можно понадеяться, что на нашем веку мы ещё успеем снова насладиться «славными» временами, но, судя по всему, это произойдёт ещё нескоро.

​​«Железный молот» против советских электростанций

Как известно, немцы не дошли до Горького (нынешний Нижний Новгород). Однако с ноября 1941 по июнь 1943 гг. город регулярно подвергался бомбардировкам Люфтваффе, которые стали самыми крупными ударами по советскому тылу в годы войны. Главными целями являлись заводы ГАЗ (выпускал автомобили и бронетехнику), «Красное Сормово» (танки, подлодки и паровозы), артиллерийский и авиазаводы.

Интенсивные удары по советскому тылу прекратились после окончательной утраты немцами инициативы на Восточном фронте. Однако соответствующие планы никуда не делись, причём в духе «Третьего Рейха» они были сверх меры авантюрными и страдали гигантоманией.

Особое внимание немцы уделяли советской гидроэнергетике. В начале 1944 г. началась концентрация авиационных сил для их использования в «Акции «Россия» («Aktion Rußland»). Согласно плану, бомбардировщики He 111 должны были нанести удар по Верхневолжскому бассейну, используя управляемые высокоточные бомбы FX-1400 и кабельные бомбы («Seilbombe»), которые бы вызвали короткие замыкания на линиях электропередач. Однако весной 1944 г. ситуация на фронте вынудила немцев сменить приоритеты. Вместо удара по тыловым электростанциям пришлось бомбить железные дороги, безуспешно пытаясь сорвать советское наступление.

Впрочем, в это же время вынашивалась идея другой спецоперации под названием «Железный молот» («Unternehmen Eisenhammer»). Предполагалось разбомбить двенадцать турбин на электростанциях под Москвой, Горьким, Тулой, Рыбинском и Сталиногорском (ныне Новомосковск). Согласно расчётам, вывод из строя хотя бы 2/3 турбин мог привести к остановке 75% советской военной промышленности.

Для реализации этого плана немцы собирались использовать авиационную конструкцию «Мистель» («Mistel», дословно «Омела») – спаренные бомбардировщик Ju 88 и истребитель Bf 109, либо Fw 190. В носовой части «Юнкерса» вместо кабины пилота закладывали взрывчатку, и таким образом бомбардировщик превращался в самолёт-бомбу, а истребитель – в самолёт-носитель.

Одновременно в рамках операции «Бургундия» планировалось использовать бомбардировщики He 177 «Грайф», которые должны были сбросить в воду плавучие мины под названием «Летний шар» («Sommerballon»). Предполагалось, что течение вынесет эти мины к турбинам гидроэлектростанций, где они бы сдетонировали.

Изначально «Железный молот» хотели провести в ноябре 1944 г. Однако нехватка самолётов и горючего, потеря передовых аэродромов и прочие технические сложности постоянно откладывали операцию. В конце концов, в феврале 1945 г. (!) казалось, что всё готово для удара, и осталось лишь дождаться окончания зимы. Но грянул очередной американский авианалёт, который уничтожил на аэродроме под Берлином множество «Мистелей». Операция «Железный молот» вновь была отложена, а вскоре и вовсе отменена по причине полного коллапса немецкого фронта.

Этот пост должен был выйти вечером в пятницу, но по понятным причинам отложен на три дня.

Вы, наверное, заметили, что в последнее время я сильно погрузился в тему воздушной войны. То, что изначально должно было быть несколькими абзацами в одной из статей про экономику Третьего Рейха, превратилось в мини-книжку. Пока готовы три части, почти сто тысяч знаков, но будет не меньше. Это больше, чем цикл про трансформацию советской армии в российскую (1, 2, 3, 4, 5), про Европу и мир «Прекрасной эпохи» конца XIX - начала XX веков (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8), про советскую экономику (1, 2, 3, 4, 5, 6), про историю нефти (1, 2, 3, 4, 5, 6) и промышленный переворот (1, 2, 3, 4).

Почему такая узкая тема заставила меня написать больше, чем "большие" темы экономической истории? Неожиданно для меня история стратегических бомбардировок с удивительной ясностью доказывает тезис: на войне любые долгосрочные прогнозы не стоят ничего. Оружие, считавшееся прорывным и непобедимым, на поверку оказывается грудой металла, а машинка размером с детский кулачок меняет ход войны. Все довоенные представления о войне летят в мусорную корзину сразу после начала войны. Воюющие стороны даже не могут понять, побеждают они или проигрывают. И так далее и тому подобное.

Я стараюсь быть честным с читателями - например, когда перевожу не самые интересные статьи (всё-таки достойные перевода), так и пишу: переводы невысокого интереса. И в этот раз я честно скажу, что ещё ни одна тема не увлекала меня так сильно, как история стратегических бомбёжек. Я погрузился в это настолько глубоко, что даже забросил основной канал (обязуюсь возвращать его к активной жизни).

Первая часть (уже публиковалась, можно скипнуть в принципе)

Вторая часть

Третья часть

Дополнения (уже публиковались):
Сложная война
Адам Смит против Геринга