Вообще персонификация политики в эпоху высокого Модерна характерна для всех западных обществ, даже для тех, которые конвенционально считаются демократическими.
Взять хотя бы фотографии со съездов ведущих американских партий того периода. Портрет Рузвельта встречает делегатов демократического съезда 1944 г., портреты Эйзенхауэра и Никсона висят на республиканском съезде 1956 г., Джонсон выступает на фоне огромного себя в 1964 г. (в обрамлении трёх великих демократических предшественников – Рузвельта, Трумэна и Кеннеди), а сторонницы сенатора Голдуотера позируют с его портретами на республиканском съезде того же 1964 г.
Сейчас это ушло и, судя по фотографиям, максимум, что люди держат на нынешних политических собраниях – это постеры с именем кандидата или простейшим лозунгом. Причём это относится даже к кампаниям такого харизматика и национал-популиста как Трамп, хотя, казалось бы, вот где простор для визуальной персонификации.
Неужели всё ушло в Интернет?
Взять хотя бы фотографии со съездов ведущих американских партий того периода. Портрет Рузвельта встречает делегатов демократического съезда 1944 г., портреты Эйзенхауэра и Никсона висят на республиканском съезде 1956 г., Джонсон выступает на фоне огромного себя в 1964 г. (в обрамлении трёх великих демократических предшественников – Рузвельта, Трумэна и Кеннеди), а сторонницы сенатора Голдуотера позируют с его портретами на республиканском съезде того же 1964 г.
Сейчас это ушло и, судя по фотографиям, максимум, что люди держат на нынешних политических собраниях – это постеры с именем кандидата или простейшим лозунгом. Причём это относится даже к кампаниям такого харизматика и национал-популиста как Трамп, хотя, казалось бы, вот где простор для визуальной персонификации.
Неужели всё ушло в Интернет?
28 февраля 1933 г. немецкий президент Пауль фон Гинденбург издал чрезвычайный указ «О защите народа и государства», который стал реакцией на поджог Рейхстага в ту же ночь. Согласно этому указу, временно приостанавливались те статьи Веймарской Конституции, которые гарантировали неприкосновенность личности, жилища и собственности, тайну связи, свободу слова, собраний и ассоциаций. Гитлеровское правительство получило неограниченные полномочия творить террор против всех своих политических противников, чем оно незамедлительно и воспользовалось. Исполнителями выступили партийные Штурмовые отряды (СА) и государственная полиция, которую нацисты уже успели взять под свой контроль как на имперском уровне, так и в Пруссии.
Таким образом, в длинной хронологии прихода нацистов к власти в Германии дата 28 февраля занимает особое место.
И когда как не в этот день поговорить о фашистах?
В общем, я решил всерьёз реанимировать свои Boosty и Patreon и теперь регулярно писать там книжные обзоры на те книги, которые я прочитал.
Начнём с «Фашистов» британско-американского социолога Майкла Манна. Англоязычный оригинал книги вышел в 2004 г., а русскоязычный перевод – сначала в 2019 г. в издательстве «Пятый Рим», а затем в 2022 г. в издательстве «Питер». Оба раза содействие в издании оказал Фонд «Историческая память» под научной редакцией @historiographe
В первой главе своего монументального труда автор даёт краткий историографический обзор взглядов на фашизм среди академических исследователей, а затем предлагает собственное определение, которое одновременно сочетало бы в себе краткость и точность ключевых характеристик. Здесь же он обозначает ключевые временные, географические и социальные рамки фашизма. Во второй главе Манн разграничивает фашизм и другие авторитарные режимы межвоенной Европы, которые зачастую тоже всем скопом записывают в фашистские. Затем автор указывает на четыре кризиса межвоенной эпохи, ответом на которые, по его мнению, и стал фашизм – военный, экономический, политический и идеологический.
Большая часть книги с третьей по девятую главы посвящены рассмотрению отдельных кейсов во всём их разнообразии – историческом, идеологическом и социологическом, что особенно важно: кем были члены фашистских движений и те, кто им просто симпатизировал? Манн рассматривает это на примерах Италии, Германии, Австрии, Венгрии, Румынии и Испании.
В последней десятой главе Манн обобщает выводы из предыдущих глав, ещё раз проговаривая, кто в основном становился фашистом, почему имущие классы были склонны поддерживать фашистов, как фашисты боролись за власть и, наконец, почему где-то они побеждали, а где-то проигрывали? Заканчивается книга рассуждениями Манна о фашизме после 1945 г. и о том, жизнеспособна ли эта идеология в иных исторических условиях, отличных от Европы первой половины XX в. – автор считает, что нет.
Для простоты восприятия я разобью обзор этой книги на две части. Сегодня будет разбор первой, второй и десятой глав, которые посвящены общим теоретическим вопросам, а чуть позднее – разбор содержания тех глав, которые посвящены шести конкретным национальным примерам.
Этот пост я проиллюстрирую обложкой русскоязычного издания «Фашистов» от 2022 г., где по берлинской улице в день парламентских выборов 5 марта 1933 г. бок о бок идут государственный полицейский и «вспомогательный полицейский» из нацистских СС. Есть ли лучшая иллюстрация силовой кооперации «сверху» и «снизу» для демонстрации сути фашизма?
Boosty: https://boosty.to/stahlhelm18/posts/bb824e58-fb23-4b34-8670-d27694a40309
Patreon: https://www.patreon.com/posts/fashisty-maikla-99376878
Таким образом, в длинной хронологии прихода нацистов к власти в Германии дата 28 февраля занимает особое место.
И когда как не в этот день поговорить о фашистах?
В общем, я решил всерьёз реанимировать свои Boosty и Patreon и теперь регулярно писать там книжные обзоры на те книги, которые я прочитал.
Начнём с «Фашистов» британско-американского социолога Майкла Манна. Англоязычный оригинал книги вышел в 2004 г., а русскоязычный перевод – сначала в 2019 г. в издательстве «Пятый Рим», а затем в 2022 г. в издательстве «Питер». Оба раза содействие в издании оказал Фонд «Историческая память» под научной редакцией @historiographe
В первой главе своего монументального труда автор даёт краткий историографический обзор взглядов на фашизм среди академических исследователей, а затем предлагает собственное определение, которое одновременно сочетало бы в себе краткость и точность ключевых характеристик. Здесь же он обозначает ключевые временные, географические и социальные рамки фашизма. Во второй главе Манн разграничивает фашизм и другие авторитарные режимы межвоенной Европы, которые зачастую тоже всем скопом записывают в фашистские. Затем автор указывает на четыре кризиса межвоенной эпохи, ответом на которые, по его мнению, и стал фашизм – военный, экономический, политический и идеологический.
Большая часть книги с третьей по девятую главы посвящены рассмотрению отдельных кейсов во всём их разнообразии – историческом, идеологическом и социологическом, что особенно важно: кем были члены фашистских движений и те, кто им просто симпатизировал? Манн рассматривает это на примерах Италии, Германии, Австрии, Венгрии, Румынии и Испании.
В последней десятой главе Манн обобщает выводы из предыдущих глав, ещё раз проговаривая, кто в основном становился фашистом, почему имущие классы были склонны поддерживать фашистов, как фашисты боролись за власть и, наконец, почему где-то они побеждали, а где-то проигрывали? Заканчивается книга рассуждениями Манна о фашизме после 1945 г. и о том, жизнеспособна ли эта идеология в иных исторических условиях, отличных от Европы первой половины XX в. – автор считает, что нет.
Для простоты восприятия я разобью обзор этой книги на две части. Сегодня будет разбор первой, второй и десятой глав, которые посвящены общим теоретическим вопросам, а чуть позднее – разбор содержания тех глав, которые посвящены шести конкретным национальным примерам.
Этот пост я проиллюстрирую обложкой русскоязычного издания «Фашистов» от 2022 г., где по берлинской улице в день парламентских выборов 5 марта 1933 г. бок о бок идут государственный полицейский и «вспомогательный полицейский» из нацистских СС. Есть ли лучшая иллюстрация силовой кооперации «сверху» и «снизу» для демонстрации сути фашизма?
Boosty: https://boosty.to/stahlhelm18/posts/bb824e58-fb23-4b34-8670-d27694a40309
Patreon: https://www.patreon.com/posts/fashisty-maikla-99376878
Транснистрия
В постсоветское время мы привыкли называть Приднестровьем тонкую полоску земли на левом берегу Днестра, которая в 1990 г. вышла из состава Молдавской ССР, а в 1992 г. при помощи добровольцев и российской 14-й армии силой отстояла свою независимость. В этом подвешенном статусе «непризнанного государства» Приднестровье продолжает существовать вот уже почти 35 лет.
На румынском и английском языках по отношению к Приднестровью используется слово «Транснистрия», то есть буквально «Заднестровье». Примерно как Венгрию в двуединой Габсбургской монархии неофициально именовали «Транслейтанией», то есть землями «за Лайтой».
Однако в истории XX в. существовал и другой регион, по отношению к которому используется слово «Транснистрия», причём даже в русском языке. Речь идёт о румынском губернаторстве с центром в Одессе, которое существовало в междуречье Днестра и Южного Буга с 1941 по 1944 гг.
1940 г. стал для Румынии национальной катастрофой. В межвоенный период эта страна являлась союзницей Франции, а потому после разгрома Парижа в мае-июне 1940 г. она осталась без политической «крыши». В конце июня Советский Союз забрал себе Бессарабию, которую СССР никогда не признавал частью Румынии, а также Северную Буковину в придачу. В августе итало-немецкий Второй Венский арбитраж постановил передать Венгрии Северную Трансильванию. В сентябре румынам пришлось уступить Болгарии Южную Добруджу. За три месяца страна лишилась трети территории и трети населения.
Крах всей межвоенной внешней политики привёл к свержению короля Кароля II и приходу к власти тандема, состоявшего из генерала Иона Антонеску и лидера фашистской партии «Железная гвардия» Хории Симы. Впрочем, соправители Румынии быстро рассорились, и после легионерского восстания в январе 1941 г. единоличным диктатором страны остался Антонеску.
Генерал ещё сильнее связал себя с Германией в надежде вернуть утраченные территории. В июне 1941 г. Бухарест объявил войну СССР и вновь занял Бессарабию и Северную Буковину. Впрочем, на этом румынские войска не остановились. Дело в том, что в новой конфигурации союзов венгры и болгары оказались в одном лагере с румынами, поэтому единственной инстанцией, к кому можно было обратиться по поводу пересмотра невыгодных договоров, оказался Гитлер. Однако фюрер намеренно держал ситуацию в подвешенном состоянии и не обещал никому ничего конкретного, чтобы оставаться равноудалённым арбитром для своих союзников.
Тогда в качестве компенсации за утраченную Северную Трансильванию Антонеску создал на оккупированных территориях южной Украины губернаторство Транснистрия со столицей в Одессе, которое он тем не менее официально так и не включил в состав Румынии.
Главное, чем запомнилась история Транснистрии – это румынским Холокостом. Государственная дискриминация румынских евреев началась ещё при Кароле II в конце 1930-х гг., усилилась при «Железной гвардии» и продолжилась при Антонеску. Радикализация режима произошла после объявления войны Советскому Союзу, так как во всех евреях видели пособников коммунистов. Уже 27 июня 1941 г. состоялся погром в Яссах, а вскоре румынские власти решили полностью очистить от евреев (а заодно и цыган) всю Бессарабию, Буковину и приграничные районы румынской Молдавии. В 1941 – 1942 гг. от 45 до 60 тыс. евреев были вырезаны на месте, а ещё 150 тыс. – депортированы в концлагеря Транснистрии, которая являлась правовой «серой зоной». От 100 до 120 тыс. депортированных в итоге погибли. В самой Транснистрии румыны вырезали от 115 до 180 тыс. местных евреев, особенно жестокой стала Одесская резня 1941 г. Общее число жертв румынского Холокоста «плавает» между 250 и 400 тыс. человек.
При этом 300 тыс. румынских евреев из внутренних районов страны, кто проживал вдалеке от её восточных границ, смогли пережить войну, потому что у режима так и не дошли руки до их убийств и депортаций.
После конца войны Ион Антонеску и губернатор Транснистрии Георге Алексяну предстали перед судом в уже просоветской Румынии, были приговорены к смертной казни и расстреляны 1 июня 1946 г.
В постсоветское время мы привыкли называть Приднестровьем тонкую полоску земли на левом берегу Днестра, которая в 1990 г. вышла из состава Молдавской ССР, а в 1992 г. при помощи добровольцев и российской 14-й армии силой отстояла свою независимость. В этом подвешенном статусе «непризнанного государства» Приднестровье продолжает существовать вот уже почти 35 лет.
На румынском и английском языках по отношению к Приднестровью используется слово «Транснистрия», то есть буквально «Заднестровье». Примерно как Венгрию в двуединой Габсбургской монархии неофициально именовали «Транслейтанией», то есть землями «за Лайтой».
Однако в истории XX в. существовал и другой регион, по отношению к которому используется слово «Транснистрия», причём даже в русском языке. Речь идёт о румынском губернаторстве с центром в Одессе, которое существовало в междуречье Днестра и Южного Буга с 1941 по 1944 гг.
1940 г. стал для Румынии национальной катастрофой. В межвоенный период эта страна являлась союзницей Франции, а потому после разгрома Парижа в мае-июне 1940 г. она осталась без политической «крыши». В конце июня Советский Союз забрал себе Бессарабию, которую СССР никогда не признавал частью Румынии, а также Северную Буковину в придачу. В августе итало-немецкий Второй Венский арбитраж постановил передать Венгрии Северную Трансильванию. В сентябре румынам пришлось уступить Болгарии Южную Добруджу. За три месяца страна лишилась трети территории и трети населения.
Крах всей межвоенной внешней политики привёл к свержению короля Кароля II и приходу к власти тандема, состоявшего из генерала Иона Антонеску и лидера фашистской партии «Железная гвардия» Хории Симы. Впрочем, соправители Румынии быстро рассорились, и после легионерского восстания в январе 1941 г. единоличным диктатором страны остался Антонеску.
Генерал ещё сильнее связал себя с Германией в надежде вернуть утраченные территории. В июне 1941 г. Бухарест объявил войну СССР и вновь занял Бессарабию и Северную Буковину. Впрочем, на этом румынские войска не остановились. Дело в том, что в новой конфигурации союзов венгры и болгары оказались в одном лагере с румынами, поэтому единственной инстанцией, к кому можно было обратиться по поводу пересмотра невыгодных договоров, оказался Гитлер. Однако фюрер намеренно держал ситуацию в подвешенном состоянии и не обещал никому ничего конкретного, чтобы оставаться равноудалённым арбитром для своих союзников.
Тогда в качестве компенсации за утраченную Северную Трансильванию Антонеску создал на оккупированных территориях южной Украины губернаторство Транснистрия со столицей в Одессе, которое он тем не менее официально так и не включил в состав Румынии.
Главное, чем запомнилась история Транснистрии – это румынским Холокостом. Государственная дискриминация румынских евреев началась ещё при Кароле II в конце 1930-х гг., усилилась при «Железной гвардии» и продолжилась при Антонеску. Радикализация режима произошла после объявления войны Советскому Союзу, так как во всех евреях видели пособников коммунистов. Уже 27 июня 1941 г. состоялся погром в Яссах, а вскоре румынские власти решили полностью очистить от евреев (а заодно и цыган) всю Бессарабию, Буковину и приграничные районы румынской Молдавии. В 1941 – 1942 гг. от 45 до 60 тыс. евреев были вырезаны на месте, а ещё 150 тыс. – депортированы в концлагеря Транснистрии, которая являлась правовой «серой зоной». От 100 до 120 тыс. депортированных в итоге погибли. В самой Транснистрии румыны вырезали от 115 до 180 тыс. местных евреев, особенно жестокой стала Одесская резня 1941 г. Общее число жертв румынского Холокоста «плавает» между 250 и 400 тыс. человек.
При этом 300 тыс. румынских евреев из внутренних районов страны, кто проживал вдалеке от её восточных границ, смогли пережить войну, потому что у режима так и не дошли руки до их убийств и депортаций.
После конца войны Ион Антонеску и губернатор Транснистрии Георге Алексяну предстали перед судом в уже просоветской Румынии, были приговорены к смертной казни и расстреляны 1 июня 1946 г.
Forwarded from Большие пожары🔥
Коллеги сделали карточки о том, как в 1921 г. хоронили теоретика анархизма Петра Кропоткина, и как прощание с революционером превратилось в протестную демонстрацию его последователей
Forwarded from Большие пожары🔥
Вообще в российском революционном и общественном движении существовала давняя традиция политизированных публичных похорон.
Она зародилась ещё во второй половине XIX в. Похороны Добролюбова, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Некрасова сопровождались демонстрациями десятков тысяч людей и произнесением речей над гробом.
Революция 1905 года добавила новые элементы в этот ритуал. Наиболее ярким примером красных похорон стали проводы в последний путь студента социал-демократа Николая Баумана в октябре 1905 г. в Москве. Красный гроб сопровождали тысячи человек с красными флагами и венками, исполняя революционные песни.
Значительным политическим высказыванием стали похороны основоположника российской социал-демократии Георгия Плеханова в июне 1918 г. Плеханов был противником большевиков, и прощание с ним превратилось в массовую демонстрацию оппозиции. Над могилой революционера произносились клятвы продолжить его борьбу за свободу.
В ноябре 1927 г. похороны Адольфа Иоффе стали последней легальной демонстрацией левой оппозиции. Тогда Троцкий произнес последнюю публичную речь перед высылкой из СССР.
Превращение похорон в политическую акцию было ответом на запрет открытых политических высказываний. Совсем не обязательно для этого использовались плакаты или прямая агитация. Часто протестное сообщество стремилось лишь проявить себя в публичном пространстве, строго контролируемом государством.
Власти стремились снизить общественный резонанс, сделать похороны как можно менее людными, контролировать маршрут и поведение похоронной процессии. Оппозиции же было важно буквально продемонстрировать своё существование, свою способность консолидироваться и бороться за свободу собраний и слова.
Она зародилась ещё во второй половине XIX в. Похороны Добролюбова, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Некрасова сопровождались демонстрациями десятков тысяч людей и произнесением речей над гробом.
Революция 1905 года добавила новые элементы в этот ритуал. Наиболее ярким примером красных похорон стали проводы в последний путь студента социал-демократа Николая Баумана в октябре 1905 г. в Москве. Красный гроб сопровождали тысячи человек с красными флагами и венками, исполняя революционные песни.
Значительным политическим высказыванием стали похороны основоположника российской социал-демократии Георгия Плеханова в июне 1918 г. Плеханов был противником большевиков, и прощание с ним превратилось в массовую демонстрацию оппозиции. Над могилой революционера произносились клятвы продолжить его борьбу за свободу.
В ноябре 1927 г. похороны Адольфа Иоффе стали последней легальной демонстрацией левой оппозиции. Тогда Троцкий произнес последнюю публичную речь перед высылкой из СССР.
Превращение похорон в политическую акцию было ответом на запрет открытых политических высказываний. Совсем не обязательно для этого использовались плакаты или прямая агитация. Часто протестное сообщество стремилось лишь проявить себя в публичном пространстве, строго контролируемом государством.
Власти стремились снизить общественный резонанс, сделать похороны как можно менее людными, контролировать маршрут и поведение похоронной процессии. Оппозиции же было важно буквально продемонстрировать своё существование, свою способность консолидироваться и бороться за свободу собраний и слова.
Волчье время
В издательстве @individuumbooks вышел перевод книги журналиста Харальда Йенера, которую я бы назвал энциклопедией немецкой жизни в первое послевоенное десятилетие с 1945 по 1955 г. Акцент в ней сделан на повседневности и культуре, а о политике и идеологии упоминается ровно в той степени, насколько они влияли на бытование простых немцев.
«Всё так и было, и в то же время всё было совсем не так» – эта цитата из книги кажется наиболее удачной для того, чтобы охарактеризовать её содержание. Что мы знаем о послевоенной Германии? В первые годы после капитуляции это был своеобразный аналог наших «лихих девяностых» – коллапс государства, расцвет бандитизма, воровства и чёрного рынка, полная идейно-нравственная дезориентация атомизированного общества, где «человек человеку волк». Затем в 1948 г. случилась знаменитая денежная реформа, и заработали шестерёнки «социальной рыночной экономики». В 1950-е гг. Западая Германия превратилась в образцовое «общество потребления» с консервативными зажиточными бюргерами, которые не особо задумывались о проблемах собственного прошлого. Наладилась жизнь и в ГДР.
Всё так и было, и в то же время всё было совсем не так. Йенер добавляет в эту сложившуюся картину множество тонов и полутонов.
Послевоенная Германия, где в 1945 г. насчитывалось 500 млн. кубометров развалин, была ВЕСЁЛОЙ страной, где люди после пережитых ужасов много веселились в кабаре, (кино)театрах и ресторанах. Уже с 1945/46 гг. в католических регионах возобновились традиционные карнавалы. Это также была страна, где люди настолько массово стремились выговориться после 12 лет диктатуры, что вернувшийся из эмиграции философ Теодор Адорно писал об «интеллектуальной страсти», которой не было даже в Веймарской республике. В основном обсуждали «уникальный» страдальческий опыт немецкого народа. Существовала лишь одна тема, о которой принципиально публично не говорили – Холокост.
Это была страна, где было много секса – не только между самими немцами, но также между немцами (и прежде всего, немками) и солдатами оккупационных армий. Причём эти сексуальные контакты не сводились исключительно к желанию получить солдатский продуктовый паёк. У немок существовал искренний интерес к иностранцам, что страшно бесило немецких мужчин, которые видели в этом и наглядный символ собственного военного поражения, и отсутствие «чести» у их соотечественниц. Изгнанная помещица из Восточной Пруссии и бывшая лётчица Люфтваффе Беата Узе построила на этой всеобщей жажде секса свою бизнес-империю, которая сначала занималась секс-просветом, а затем перешла к открытию первых в мире секс-шопов. Не помешали даже 700 судебных исков о «безнравственности».
Это была страна сразу нескольких «культурных войн» между полами и поколениями. В первые послевоенные годы Германия представляла собой «бабье царство», и возвращавшимся из плена мужчинам приходилось заново встраиваться в общество, где большинство социальных функций уже неплохо приноровились исполнять женщины.
Тогдашние «бумеры» активно боролись за «традиционные ценности» против тогдашних «зумеров», которых воспринимали распутными, несерьёзными и излишне американизированными. В подростковой преступности усматривали тлетворное влияние комиксов, а на школьных дворах по старой немецкой привычке публично жгли Микки-Маусов. Кажется, это была последняя попытка старших поколений хоть как-то самоутвердиться – они сначала просрали свою страну нацистам, а затем просрали войну. Дальше оставалось только бороться за духовность и скрепы.
Департамент психологической войны ЦРУ вкладывал огромные деньги в продвижение абстрактного искусства, которое виделось идеологическим противовесом социалистическому реализму. Большинству немцев эта «мазня» не нравилась, но незаметно авангард проник в их жилища через декор и дизайн. Журнальный столик-почка, популярный в 1950-х гг., тоже стал элементом «денацификации сознания», символизируя отказ от солидного дубового «рейхсканцлерского» стиля.
Подробнее обо всём этом и многом другом можно прочитать самостоятельно, оформив заказ по ссылке на сайте.
В издательстве @individuumbooks вышел перевод книги журналиста Харальда Йенера, которую я бы назвал энциклопедией немецкой жизни в первое послевоенное десятилетие с 1945 по 1955 г. Акцент в ней сделан на повседневности и культуре, а о политике и идеологии упоминается ровно в той степени, насколько они влияли на бытование простых немцев.
«Всё так и было, и в то же время всё было совсем не так» – эта цитата из книги кажется наиболее удачной для того, чтобы охарактеризовать её содержание. Что мы знаем о послевоенной Германии? В первые годы после капитуляции это был своеобразный аналог наших «лихих девяностых» – коллапс государства, расцвет бандитизма, воровства и чёрного рынка, полная идейно-нравственная дезориентация атомизированного общества, где «человек человеку волк». Затем в 1948 г. случилась знаменитая денежная реформа, и заработали шестерёнки «социальной рыночной экономики». В 1950-е гг. Западая Германия превратилась в образцовое «общество потребления» с консервативными зажиточными бюргерами, которые не особо задумывались о проблемах собственного прошлого. Наладилась жизнь и в ГДР.
Всё так и было, и в то же время всё было совсем не так. Йенер добавляет в эту сложившуюся картину множество тонов и полутонов.
Послевоенная Германия, где в 1945 г. насчитывалось 500 млн. кубометров развалин, была ВЕСЁЛОЙ страной, где люди после пережитых ужасов много веселились в кабаре, (кино)театрах и ресторанах. Уже с 1945/46 гг. в католических регионах возобновились традиционные карнавалы. Это также была страна, где люди настолько массово стремились выговориться после 12 лет диктатуры, что вернувшийся из эмиграции философ Теодор Адорно писал об «интеллектуальной страсти», которой не было даже в Веймарской республике. В основном обсуждали «уникальный» страдальческий опыт немецкого народа. Существовала лишь одна тема, о которой принципиально публично не говорили – Холокост.
Это была страна, где было много секса – не только между самими немцами, но также между немцами (и прежде всего, немками) и солдатами оккупационных армий. Причём эти сексуальные контакты не сводились исключительно к желанию получить солдатский продуктовый паёк. У немок существовал искренний интерес к иностранцам, что страшно бесило немецких мужчин, которые видели в этом и наглядный символ собственного военного поражения, и отсутствие «чести» у их соотечественниц. Изгнанная помещица из Восточной Пруссии и бывшая лётчица Люфтваффе Беата Узе построила на этой всеобщей жажде секса свою бизнес-империю, которая сначала занималась секс-просветом, а затем перешла к открытию первых в мире секс-шопов. Не помешали даже 700 судебных исков о «безнравственности».
Это была страна сразу нескольких «культурных войн» между полами и поколениями. В первые послевоенные годы Германия представляла собой «бабье царство», и возвращавшимся из плена мужчинам приходилось заново встраиваться в общество, где большинство социальных функций уже неплохо приноровились исполнять женщины.
Тогдашние «бумеры» активно боролись за «традиционные ценности» против тогдашних «зумеров», которых воспринимали распутными, несерьёзными и излишне американизированными. В подростковой преступности усматривали тлетворное влияние комиксов, а на школьных дворах по старой немецкой привычке публично жгли Микки-Маусов. Кажется, это была последняя попытка старших поколений хоть как-то самоутвердиться – они сначала просрали свою страну нацистам, а затем просрали войну. Дальше оставалось только бороться за духовность и скрепы.
Департамент психологической войны ЦРУ вкладывал огромные деньги в продвижение абстрактного искусства, которое виделось идеологическим противовесом социалистическому реализму. Большинству немцев эта «мазня» не нравилась, но незаметно авангард проник в их жилища через декор и дизайн. Журнальный столик-почка, популярный в 1950-х гг., тоже стал элементом «денацификации сознания», символизируя отказ от солидного дубового «рейхсканцлерского» стиля.
Подробнее обо всём этом и многом другом можно прочитать самостоятельно, оформив заказ по ссылке на сайте.
¡Atención!
У «Стального шлема» и «Берсальеров» вышел пятый выпуск нашего совместного подкаста, в котором мы поговорили об Испании.
«Старый порядок» в этой стране традиционно стоял на трёх «скрепах» – церкви, армии и монархии. Последняя оказалась самой «гнилой» подпоркой, и в 1931 г. никто не вышел на её защиту. Однако когда левые Второй республики повели наступление на две оставшиеся «скрепы» – армию и церковь, то это привело к консолидации и радикализации правого лагеря.
Что происходило с испанскими правыми до Гражданской войны? Почему во Второй испанской республике не получилось «союза центров», как в Третьей французской республике? К чему изначально стремились военные мятежники, которые подняли путч в июле 1936 г.? И как генерал Франко их всех облапошил, а затем балансировал между разными идеологическими группами на протяжении 35 лет своего правления?
А ещё на примере правых испанских республиканцев (были и такие!) поговорили о том, что когда вас ставят перед ложной дихотомией «поддерживай или то, или другое», всегда есть выбор никого не поддерживать.
Слушайте на всех удобных для вас платформах!
https://podcast.stahlhelmdelbersagliere.co.uk/
Яндекс.Музыка
У «Стального шлема» и «Берсальеров» вышел пятый выпуск нашего совместного подкаста, в котором мы поговорили об Испании.
«Старый порядок» в этой стране традиционно стоял на трёх «скрепах» – церкви, армии и монархии. Последняя оказалась самой «гнилой» подпоркой, и в 1931 г. никто не вышел на её защиту. Однако когда левые Второй республики повели наступление на две оставшиеся «скрепы» – армию и церковь, то это привело к консолидации и радикализации правого лагеря.
Что происходило с испанскими правыми до Гражданской войны? Почему во Второй испанской республике не получилось «союза центров», как в Третьей французской республике? К чему изначально стремились военные мятежники, которые подняли путч в июле 1936 г.? И как генерал Франко их всех облапошил, а затем балансировал между разными идеологическими группами на протяжении 35 лет своего правления?
А ещё на примере правых испанских республиканцев (были и такие!) поговорили о том, что когда вас ставят перед ложной дихотомией «поддерживай или то, или другое», всегда есть выбор никого не поддерживать.
Слушайте на всех удобных для вас платформах!
https://podcast.stahlhelmdelbersagliere.co.uk/
Яндекс.Музыка
Сегодня 5 марта – очередная годовщина со дня смерти Сталина, и самое время посоветовать посмотреть ролик нашего котослоника @alexandrshtefanov про коррупцию при позднем сталинизме.
https://www.youtube.com/watch?v=YQCcFe5tk_o
Больше всего меня впечатлило то, что как Джимми МакГилл стал вести адвокатскую практику под еврейским именем Сол Гудман, так и русские адвокаты при Сталине добавляли к своим фамилиям окончание -швили, чтобы сойти в глазах клиентов за грузин, которые умеют «решать дела».
https://www.youtube.com/watch?v=YQCcFe5tk_o
Больше всего меня впечатлило то, что как Джимми МакГилл стал вести адвокатскую практику под еврейским именем Сол Гудман, так и русские адвокаты при Сталине добавляли к своим фамилиям окончание -швили, чтобы сойти в глазах клиентов за грузин, которые умеют «решать дела».
YouTube
Как воровали при Сталине? Масштаб, методы, причины
Пожизненная скидка 15% на VPN -
https://xn--r1a.website/vpn_liberty_bot?start=promo_shtef
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШТЕФАНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ
Больше интересных исторических фактов в Telegram канале - https://t.…
https://xn--r1a.website/vpn_liberty_bot?start=promo_shtef
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШТЕФАНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ
Больше интересных исторических фактов в Telegram канале - https://t.…
Смерть слонихи
Слониха Топси родилась около 1875 г. в Юго-Восточной Азии. Слонёнком её поймали охотники и продали в американский цирк Адама Форпо – конкурента более знаменитого цирка Барнума. Форпо рекламировал Топси как «первого слонёнка, который родился на американской земле».
В начале XX в. Топси приобрела репутацию «плохого слона». В мае 1902 г. пьяный мужик пробрался в вольер и начал дразнить её, пытаясь напоить слониху виски и прижигая сигару об её хобот. В ответ разозлённая Топси схватила обидчика хоботом, швырнула об землю, а затем раздавила. Вскоре другой мужик пытался пощекотать Топси за ухом своей тростью, за что тоже был швырнут на землю, и лишь вмешательство смотрителей зоопарка спасло посетителя от судьбы первой жертвы.
В прессе поднялась шумиха. Журналисты придумали кучу фейков, якобы Топси уже давно регулярно давит людей. В итоге в том же 1902 г. цирк Форпо «избавился» от слонихи и продал её в Луна-парк на Кони-Айленд в нью-йоркском Бруклине. Здесь Топси должна была таскать брёвна и другие тяжёлые предметы.
В конце 1902 г. со слонихой снова случилось неладное. Её пьяный смотритель Уильям Альт сначала выпустил Топси бегать по улицам Нью-Йорка, а вскоре и сам оседлал её, вломившись в полицейский участок. Пьяницу Альта уволили, но проблема заключалась в том, что это был единственный человек, который мог хоть как-то совладать с Топси.
Владельцы Луна-парка не смогли продать слониху с такой репутацией никакому другому цирку или парку развлечений. Тогда им в голову пришла другая «гениальная» идея. Они решили публично «казнить» Топси на потеху толпе, с которой планировалось брать по 25 центов за проход на «шоу».
Сначала Топси хотели повесить, но вмешалось Американское общество защиты животных, которое было создано ещё в 1866 г. В итоге договорились, что слониху убьют более «гуманно» – сочетанием отравления, электрического тока и удушения. К тому же число «официальных» зрителей было ограничено, хотя большая часть публики всё равно смогла видеть «шоу» через заборы, балконы и крыши ближайших домов.
4 января 1903 г. Топси вывели из вольера к месту убийства, но она остановилась перед мостом и отказывалась идти дальше, игнорируя любые приманки в виде морковок и яблок. Организаторы обратились к уволенному Альту, чтобы тот за 25 долларов уговорил слониху идти дальше, но бывший смотритель ответил, что не сделал бы этого и за 1000 долларов.
Тогда «место казни» спешно оборудовали прямо там, где Топси остановилась. Сначала слонихе дали морковку с 460 граммами цианида, а затем пропустили через неё электрический заряд в 6600 вольт. Для «верности» при падении Топси её шею затянула петля от паровой лебёдки.
Весь процесс убийства оказался запечатлён на плёнку кинокомпанией Томаса Эдисона под названием «Казнь слона электрическим током» («Electrocuting an Elephant»). В отличие от многих других фильмов того времени он сохранился, и его даже можно посмотреть на ютубе:
https://www.youtube.com/watch?v=NoKi4coyFw0
Впоследствии возникла городская легенда, будто убийство Топси было организовано самим Эдисоном в рамках знаменитой «Войны токов». Якобы Эдисон использовал для убийства Топси переменный ток, чтобы показать насколько тот опасен и способен быстро убивать в отличие от более безопасного постоянного тока.
В реальности «Война токов» закончилась за десять лет до того победой переменного тока и уходом Эдисона из электротехнического бизнеса. Легенда возникла из-за того, что к убийству слонихи была привлечена бруклинская Edison Electric Illuminating Company, которая называлась так исключительно потому, что изначально работала по лицензионным технологиям Эдисона, но не имела никакого персонального отношения к личности изобретателя. Что же касается кинокомпании Edison Studios, которая была подразделением Edison Manufacturing Company, то «Казнь слона электрическим током» являлась лишь одним из её 1200 фильмов, и никакого личного участия в организации съёмок владелец не принимал.
Слониха Топси родилась около 1875 г. в Юго-Восточной Азии. Слонёнком её поймали охотники и продали в американский цирк Адама Форпо – конкурента более знаменитого цирка Барнума. Форпо рекламировал Топси как «первого слонёнка, который родился на американской земле».
В начале XX в. Топси приобрела репутацию «плохого слона». В мае 1902 г. пьяный мужик пробрался в вольер и начал дразнить её, пытаясь напоить слониху виски и прижигая сигару об её хобот. В ответ разозлённая Топси схватила обидчика хоботом, швырнула об землю, а затем раздавила. Вскоре другой мужик пытался пощекотать Топси за ухом своей тростью, за что тоже был швырнут на землю, и лишь вмешательство смотрителей зоопарка спасло посетителя от судьбы первой жертвы.
В прессе поднялась шумиха. Журналисты придумали кучу фейков, якобы Топси уже давно регулярно давит людей. В итоге в том же 1902 г. цирк Форпо «избавился» от слонихи и продал её в Луна-парк на Кони-Айленд в нью-йоркском Бруклине. Здесь Топси должна была таскать брёвна и другие тяжёлые предметы.
В конце 1902 г. со слонихой снова случилось неладное. Её пьяный смотритель Уильям Альт сначала выпустил Топси бегать по улицам Нью-Йорка, а вскоре и сам оседлал её, вломившись в полицейский участок. Пьяницу Альта уволили, но проблема заключалась в том, что это был единственный человек, который мог хоть как-то совладать с Топси.
Владельцы Луна-парка не смогли продать слониху с такой репутацией никакому другому цирку или парку развлечений. Тогда им в голову пришла другая «гениальная» идея. Они решили публично «казнить» Топси на потеху толпе, с которой планировалось брать по 25 центов за проход на «шоу».
Сначала Топси хотели повесить, но вмешалось Американское общество защиты животных, которое было создано ещё в 1866 г. В итоге договорились, что слониху убьют более «гуманно» – сочетанием отравления, электрического тока и удушения. К тому же число «официальных» зрителей было ограничено, хотя большая часть публики всё равно смогла видеть «шоу» через заборы, балконы и крыши ближайших домов.
4 января 1903 г. Топси вывели из вольера к месту убийства, но она остановилась перед мостом и отказывалась идти дальше, игнорируя любые приманки в виде морковок и яблок. Организаторы обратились к уволенному Альту, чтобы тот за 25 долларов уговорил слониху идти дальше, но бывший смотритель ответил, что не сделал бы этого и за 1000 долларов.
Тогда «место казни» спешно оборудовали прямо там, где Топси остановилась. Сначала слонихе дали морковку с 460 граммами цианида, а затем пропустили через неё электрический заряд в 6600 вольт. Для «верности» при падении Топси её шею затянула петля от паровой лебёдки.
Весь процесс убийства оказался запечатлён на плёнку кинокомпанией Томаса Эдисона под названием «Казнь слона электрическим током» («Electrocuting an Elephant»). В отличие от многих других фильмов того времени он сохранился, и его даже можно посмотреть на ютубе:
https://www.youtube.com/watch?v=NoKi4coyFw0
Впоследствии возникла городская легенда, будто убийство Топси было организовано самим Эдисоном в рамках знаменитой «Войны токов». Якобы Эдисон использовал для убийства Топси переменный ток, чтобы показать насколько тот опасен и способен быстро убивать в отличие от более безопасного постоянного тока.
В реальности «Война токов» закончилась за десять лет до того победой переменного тока и уходом Эдисона из электротехнического бизнеса. Легенда возникла из-за того, что к убийству слонихи была привлечена бруклинская Edison Electric Illuminating Company, которая называлась так исключительно потому, что изначально работала по лицензионным технологиям Эдисона, но не имела никакого персонального отношения к личности изобретателя. Что же касается кинокомпании Edison Studios, которая была подразделением Edison Manufacturing Company, то «Казнь слона электрическим током» являлась лишь одним из её 1200 фильмов, и никакого личного участия в организации съёмок владелец не принимал.
YouTube
Topsy: Electrocuting an Elephant (1903) *new restoration* WARNING: Viewer Discretion - Thomas Edison
Topsy the Elephant belonged to the Forepaugh Circus and spent the last years of her life at Coney Island's Luna Park. Because she killed one trainer (who burned her trunk with a lit cigar), and subsequently became aggressive towards two other keepers who…
«Пробуждение» – иллюстрация из журнала Puck, 1915 г.
На рубеже XIX и XX вв. пионерами женского избирательного права в США и Канаде оказались «новые» штаты и провинции на западном фронтире. Суровые условия жизни переселенцев привели к тому, что женщины здесь раньше остальных вышли за пределы социальной роли «хранительниц домашнего очага» и стали претендовать на полное равноправие с мужчинами. Следовательно, распространение женского избирательного права шло в англосаксонской Америке с Запада на Восток.
Вайоминг стал первой территорией, где женщины получили право голоса ещё в 1869 г. В конце концов, после многих десятилетий борьбы женское избирательное право на федеральном уровне в США было закреплено Девятнадцатой поправкой к Конституции, которую Конгресс принял в 1919 г., а нужное число штатов ратифицировали в 1920 г.
Женское избирательное право на федеральном уровне в Канаде было признано в 1918 г., однако азиатки получили его лишь 1948 г., а представительницы коренных народов – только в 1960 г.
На рубеже XIX и XX вв. пионерами женского избирательного права в США и Канаде оказались «новые» штаты и провинции на западном фронтире. Суровые условия жизни переселенцев привели к тому, что женщины здесь раньше остальных вышли за пределы социальной роли «хранительниц домашнего очага» и стали претендовать на полное равноправие с мужчинами. Следовательно, распространение женского избирательного права шло в англосаксонской Америке с Запада на Восток.
Вайоминг стал первой территорией, где женщины получили право голоса ещё в 1869 г. В конце концов, после многих десятилетий борьбы женское избирательное право на федеральном уровне в США было закреплено Девятнадцатой поправкой к Конституции, которую Конгресс принял в 1919 г., а нужное число штатов ратифицировали в 1920 г.
Женское избирательное право на федеральном уровне в Канаде было признано в 1918 г., однако азиатки получили его лишь 1948 г., а представительницы коренных народов – только в 1960 г.