Forwarded from Александр Штефанов
В школе это была моя любимая пьеса, кстати. Реально, очень интересно было читать.
http://lib.ru/INPROZ/MISIMA/moj_drug.txt
http://lib.ru/INPROZ/MISIMA/moj_drug.txt
Марш на Хельсинки
Гражданская война в Финляндии закончилась победой «белых». В боевых действиях и жесточайшем терроре, который был в основном «белым», погиб 1% населения. Тем не менее Финляндия не скатилась в правую диктатуру, а стала функционирующей демократией с многопартийностью и президентской республикой. Бывших «красных» – социал-демократов – легализовали, и уже в конце 1920-х гг. Суоми какое-то время управляло левое правительство.
Однако общественный раскол никуда не делся. Бывшие «белые» и бывшие «красные» по-прежнему зачастую смотрели друг на друга как на заклятых врагов.
В годы Великой депрессии в Финляндии вновь подняли голову коммунисты. В ответ на севере страны, которая в годы Гражданской войны являлась базой «белых», возникло правое «Лапуаское движение», названное так в честь городка, где правые радикалы в ноябре 1929 г. побили левых. Своими врагами «лапуасцы» считали не только коммунистов, но и «легальных» социал-демократов, а также толерантных к ним либералов и центристов.
В течение 1930 г. «движение Лапуа» устраивало митинги и погромы, активисты громили редакции газет, нападали, избивали и убивали «непатриотичных» политиков. Особым «шиком» считалось похитить «красного», избить, а потом вывезти на финско-советскую границу – символически показать, куда тот должен валить.
Полиция не вмешивалась в самодеятельность самозваных «спасителей Родины». В июле 1930 г. всё высшее руководство Финляндии приветствовало «Крестьянский марш» в столице, на который съехались 12 тыс. «лапуасцев» со всей страны. «Патриоты» добились отставки центристского правительства, обвиняемого в «сговоре» с «красными. Под их давлением парламент принял закон «О защите республики», который облегчил запрет и преследование «антиконституционных партий». По стране прокатилась волна арестов левых политиков, подозреваемых в связях с запрещёнными коммунистами.
Консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны, при поддержке «лапуасцев» сначала стал премьером, а затем и президентом Финляндии.
Однако вскоре часть элит осознала, что неконтролируемые вооружённые правые активисты представляют угрозу не только левым и либералам, но и им самим. Государство начало постепенно разворачиваться лицом к социал-демократам, которых продолжало прессовать «Лапуаское движение».
В конце февраля 1932 г. в городке Мянтсяля «лапуасцы» сорвали митинг социал-демократов, но на сторону последних встала полиция. Лидеры «патриотов» сочли это «изменой» и призвали сторонников съезжаться с оружием в Мянтсяля, чтобы устроить «марш на Хельсинки», свергнуть правоцентристское правительство и окончательно искоренить всех «марксистов».
В течение следующих нескольких дней финское военно-политическое руководство находилось на распутье. Часть элит была не прочь и в этот раз выполнить требования «лапуасцев», окончательно запретить все левые партии и перейти к военной диктатуре во главе с Маннергеймом.
Однако большая часть политического класса не желала сворачивать демократическую республику перед лицом шантажа правых радикалов. В их числе был и президент-консерватор Свинхувуд. 2 марта он выступил с радиообращением к нации, в котором призвал «лапуасцев» не провоцировать новую Гражданскую войну и разойтись по домам.
Обращение президента-консерватора удержало финских генералов от присоединения к мятежу. Массовой народной поддержки «лапуасцы» тоже не получили. После нескольких дней переговоров между правительственными делегатами и восставшими (все – участники прошлой Гражданской войны на стороне «белых») последние сложили оружие и разошлись по домам. Единственной жертвой путча стал один из офицеров восставших, который предпочёл застрелиться, а не сдаться.
«Лапуаское движение» было запрещено по тому самому закону «О защите республики», который оно лоббировало за два года до того. Рядовые участники мятежа получили амнистию, а лидеров приговорили к небольшим срокам от нескольких месяцев до пары лет. Вскоре все они вышли на свободу, продолжили политическую активность, но правых путчей в Финляндии больше не было.
Гражданская война в Финляндии закончилась победой «белых». В боевых действиях и жесточайшем терроре, который был в основном «белым», погиб 1% населения. Тем не менее Финляндия не скатилась в правую диктатуру, а стала функционирующей демократией с многопартийностью и президентской республикой. Бывших «красных» – социал-демократов – легализовали, и уже в конце 1920-х гг. Суоми какое-то время управляло левое правительство.
Однако общественный раскол никуда не делся. Бывшие «белые» и бывшие «красные» по-прежнему зачастую смотрели друг на друга как на заклятых врагов.
В годы Великой депрессии в Финляндии вновь подняли голову коммунисты. В ответ на севере страны, которая в годы Гражданской войны являлась базой «белых», возникло правое «Лапуаское движение», названное так в честь городка, где правые радикалы в ноябре 1929 г. побили левых. Своими врагами «лапуасцы» считали не только коммунистов, но и «легальных» социал-демократов, а также толерантных к ним либералов и центристов.
В течение 1930 г. «движение Лапуа» устраивало митинги и погромы, активисты громили редакции газет, нападали, избивали и убивали «непатриотичных» политиков. Особым «шиком» считалось похитить «красного», избить, а потом вывезти на финско-советскую границу – символически показать, куда тот должен валить.
Полиция не вмешивалась в самодеятельность самозваных «спасителей Родины». В июле 1930 г. всё высшее руководство Финляндии приветствовало «Крестьянский марш» в столице, на который съехались 12 тыс. «лапуасцев» со всей страны. «Патриоты» добились отставки центристского правительства, обвиняемого в «сговоре» с «красными. Под их давлением парламент принял закон «О защите республики», который облегчил запрет и преследование «антиконституционных партий». По стране прокатилась волна арестов левых политиков, подозреваемых в связях с запрещёнными коммунистами.
Консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны, при поддержке «лапуасцев» сначала стал премьером, а затем и президентом Финляндии.
Однако вскоре часть элит осознала, что неконтролируемые вооружённые правые активисты представляют угрозу не только левым и либералам, но и им самим. Государство начало постепенно разворачиваться лицом к социал-демократам, которых продолжало прессовать «Лапуаское движение».
В конце февраля 1932 г. в городке Мянтсяля «лапуасцы» сорвали митинг социал-демократов, но на сторону последних встала полиция. Лидеры «патриотов» сочли это «изменой» и призвали сторонников съезжаться с оружием в Мянтсяля, чтобы устроить «марш на Хельсинки», свергнуть правоцентристское правительство и окончательно искоренить всех «марксистов».
В течение следующих нескольких дней финское военно-политическое руководство находилось на распутье. Часть элит была не прочь и в этот раз выполнить требования «лапуасцев», окончательно запретить все левые партии и перейти к военной диктатуре во главе с Маннергеймом.
Однако большая часть политического класса не желала сворачивать демократическую республику перед лицом шантажа правых радикалов. В их числе был и президент-консерватор Свинхувуд. 2 марта он выступил с радиообращением к нации, в котором призвал «лапуасцев» не провоцировать новую Гражданскую войну и разойтись по домам.
Обращение президента-консерватора удержало финских генералов от присоединения к мятежу. Массовой народной поддержки «лапуасцы» тоже не получили. После нескольких дней переговоров между правительственными делегатами и восставшими (все – участники прошлой Гражданской войны на стороне «белых») последние сложили оружие и разошлись по домам. Единственной жертвой путча стал один из офицеров восставших, который предпочёл застрелиться, а не сдаться.
«Лапуаское движение» было запрещено по тому самому закону «О защите республики», который оно лоббировало за два года до того. Рядовые участники мятежа получили амнистию, а лидеров приговорили к небольшим срокам от нескольких месяцев до пары лет. Вскоре все они вышли на свободу, продолжили политическую активность, но правых путчей в Финляндии больше не было.
Вальтер Штеннес поднимает путч
Вальтер Штеннес родился в прусской офицерской семье в 1895 г., так что военная карьера для него была предопределена. Воевал в составе штурмовых отрядов в Первой мировой войне на Западном фронте. После Ноябрьской революции присоединился к фрайкорам, в составе которых давил Советское движение. Возглавлял берлинский аналог «ОМОНа» для разгона уличных беспорядков. Поддержал Капповский и Кюстринский путчи против демократических властей Веймарской республики. Вообще о похождениях этого человека есть удивительно подробная статья в русскоязычной Википедии, почитайте.
В 1927 г. Штеннес присоединился к нацистам и вскоре стал заместителем тогдашнего главы СА Франца Пфеффера фон Заломона, а также куратором всех штурмовиков на северо-востоке Германии.
На рубеже 1920-х/1930-х гг. Штеннес возглавил «внутреннюю» оппозицию СА общему партийному курсу. К тому моменту наметился раскол между партийной верхушкой, дислоцировавшейся в Мюнхене, и штурмовиками «на земле». Руководителей НСДАП обвиняли в коррупции, кумовстве и неоправданной роскоши, пока «простые мужики» из СА впроголодь тянули лямку борьбы за национал-социалистические идеалы. Кроме того, партийной верхушке ставили в укор, что после провала «Пивного путча» она взяла курс на легальный приход к власти – то есть «договорнячок» с элитами, тогда как «простые мужики» из СА по-прежнему стремились к вооружённому перевороту и очистительной революции.
Тлеющий конфликт впервые вышел наружу в августе 1930 г. НСДАП готовилась к очередным выборам в рейхстаг. Штеннес и его начальник Заломон обратились к Гитлеру с просьбой увеличить денежное довольствие Штурмовых отрядов, а также включить представителей СА в избирательные списки нацистской партии, чтобы у штурмовиков тоже появилось политическое представительство. Гитлер проигнорировал все просьбы, после чего Заломон подал в отставку.
Однако Штеннес не собирался сдаваться без борьбы. Он отозвал всю охрану с партийных мероприятий в своей зоне ответственности, а 30 августа берлинские СА штурмом взяли столичную штаб-квартиру НСДАП, а также редакцию геббельсовской газеты «Ангрифф». Разрешать конфликтную ситуацию в преддверии выборов пришлось лично Гитлеру, который прибыл в Берлин и встретился с недовольными. В итоге денежное содержание штурмовикам было увеличено, а фюрер НСДАП назначил самого себя «Верховным вождём СА», то есть стал как бы «ближе к народу».
Но было понятно, что конфликт скорее заморожен и отсрочен, чем окончательно разрешён. Главу столичных СА стали обкладывать шпиками и осведомителями из СС. На должность «Начальника штаба СА» из Боливии вызвали личного друга Гитлера Эрнста Рёма. Штеннес продолжил жаловаться на недостаток средств и неэффективную, как ему казалось, легалистскую стратегию прихода к власти.
Кульминация конфликта произошла в ночь с 31 марта на 1 апреля 1931 г. Тогда Гитлер приказал СА соблюдать правительственный запрет на участие в уличных столкновениях. Раздосадованный Штеннес публично выступил против, и за это был снят со своего поста. Тогда берлинские штурмовики во второй раз захватили столичную штаб-квартиру НСДАП и редакцию «Ангриффа». На этот раз фюрер повёл себя по-другому – Штеннеса исключили из партии, а его людей выбили из захваченных зданий при помощи СС и берлинской полиции. Так как деньги к СА поступали через партийные фонды, то всех колеблющихся перекупили.
С 1931 по 1933 г. Штеннес возглавлял небольшое «Национал-социалистическое боевое движение Германии», которое позиционировало себя как «революционную» национал-социалистическую альтернативу гитлеровской НСДАП.
После прихода Гитлера к власти Штеннес недолго посидел в концлагере, но благодаря заступничеству старого знакомого Геринга его не убили, а настойчиво попросили отбыть в эмиграцию. Бывший командир СА отправился в Китай, где до 1949 г. служил военным советником, главой личной охраны и разведчиком у Чан Кайши.
Штеннес вернулся в Западную Германию в 1949 г., немного позанимался политикой в маленькой региональной центристской партии, а после неудачи ушёл в частную жизнь и дожил до 88 лет.
Вальтер Штеннес родился в прусской офицерской семье в 1895 г., так что военная карьера для него была предопределена. Воевал в составе штурмовых отрядов в Первой мировой войне на Западном фронте. После Ноябрьской революции присоединился к фрайкорам, в составе которых давил Советское движение. Возглавлял берлинский аналог «ОМОНа» для разгона уличных беспорядков. Поддержал Капповский и Кюстринский путчи против демократических властей Веймарской республики. Вообще о похождениях этого человека есть удивительно подробная статья в русскоязычной Википедии, почитайте.
В 1927 г. Штеннес присоединился к нацистам и вскоре стал заместителем тогдашнего главы СА Франца Пфеффера фон Заломона, а также куратором всех штурмовиков на северо-востоке Германии.
На рубеже 1920-х/1930-х гг. Штеннес возглавил «внутреннюю» оппозицию СА общему партийному курсу. К тому моменту наметился раскол между партийной верхушкой, дислоцировавшейся в Мюнхене, и штурмовиками «на земле». Руководителей НСДАП обвиняли в коррупции, кумовстве и неоправданной роскоши, пока «простые мужики» из СА впроголодь тянули лямку борьбы за национал-социалистические идеалы. Кроме того, партийной верхушке ставили в укор, что после провала «Пивного путча» она взяла курс на легальный приход к власти – то есть «договорнячок» с элитами, тогда как «простые мужики» из СА по-прежнему стремились к вооружённому перевороту и очистительной революции.
Тлеющий конфликт впервые вышел наружу в августе 1930 г. НСДАП готовилась к очередным выборам в рейхстаг. Штеннес и его начальник Заломон обратились к Гитлеру с просьбой увеличить денежное довольствие Штурмовых отрядов, а также включить представителей СА в избирательные списки нацистской партии, чтобы у штурмовиков тоже появилось политическое представительство. Гитлер проигнорировал все просьбы, после чего Заломон подал в отставку.
Однако Штеннес не собирался сдаваться без борьбы. Он отозвал всю охрану с партийных мероприятий в своей зоне ответственности, а 30 августа берлинские СА штурмом взяли столичную штаб-квартиру НСДАП, а также редакцию геббельсовской газеты «Ангрифф». Разрешать конфликтную ситуацию в преддверии выборов пришлось лично Гитлеру, который прибыл в Берлин и встретился с недовольными. В итоге денежное содержание штурмовикам было увеличено, а фюрер НСДАП назначил самого себя «Верховным вождём СА», то есть стал как бы «ближе к народу».
Но было понятно, что конфликт скорее заморожен и отсрочен, чем окончательно разрешён. Главу столичных СА стали обкладывать шпиками и осведомителями из СС. На должность «Начальника штаба СА» из Боливии вызвали личного друга Гитлера Эрнста Рёма. Штеннес продолжил жаловаться на недостаток средств и неэффективную, как ему казалось, легалистскую стратегию прихода к власти.
Кульминация конфликта произошла в ночь с 31 марта на 1 апреля 1931 г. Тогда Гитлер приказал СА соблюдать правительственный запрет на участие в уличных столкновениях. Раздосадованный Штеннес публично выступил против, и за это был снят со своего поста. Тогда берлинские штурмовики во второй раз захватили столичную штаб-квартиру НСДАП и редакцию «Ангриффа». На этот раз фюрер повёл себя по-другому – Штеннеса исключили из партии, а его людей выбили из захваченных зданий при помощи СС и берлинской полиции. Так как деньги к СА поступали через партийные фонды, то всех колеблющихся перекупили.
С 1931 по 1933 г. Штеннес возглавлял небольшое «Национал-социалистическое боевое движение Германии», которое позиционировало себя как «революционную» национал-социалистическую альтернативу гитлеровской НСДАП.
После прихода Гитлера к власти Штеннес недолго посидел в концлагере, но благодаря заступничеству старого знакомого Геринга его не убили, а настойчиво попросили отбыть в эмиграцию. Бывший командир СА отправился в Китай, где до 1949 г. служил военным советником, главой личной охраны и разведчиком у Чан Кайши.
Штеннес вернулся в Западную Германию в 1949 г., немного позанимался политикой в маленькой региональной центристской партии, а после неудачи ушёл в частную жизнь и дожил до 88 лет.
Что такое путч?
Немецкое слово «путч» изначально имело значение «УДАР!» или «столкновение». Со временем оно перекочевало в общественно-политический лексикон со значением «бунт» и «массовые беспорядки». В течение XIX в. «путчи» регулярно происходили в швейцарских кантонах на фоне соперничества либералов и консерваторов. В широкий оборот это слово впервые вошло после Цюрихского путча 1839 г., когда правительственная кавалерия либерального кантона разогнала вооружённую толпу консервативных крестьян.
В первой половине XX в. использование слова «путч» вышло из узких «швейцарских» рамок и распространилось на весь немецкоязычный мир. Одновременно изменился смысл термина. На смену швейцарскому значению «массовых беспорядков» пришло значение «попытки государственного переворота, осуществлённой парамилитарными группировками». Примерами тому являются Капповский путч в Германии в марте 1920 г., Пивной путч Гитлера и Людендорфа в Баварии в ноябре 1923 г., нацистский путч в Австрии в июле 1934 г. События в Германии, произошедшие на рубеже июня/июля 1934 г., которые в остальном мире обычно называют «Ночью длинных ножей», в немецкой историографии традиционно именуются «путчем Рёма».
В конце 1950-х гг. немецкий термин внезапно пришёлся ко французскому двору. Одновременно произошло третье изменение его смысла. Немецкие «путчи» были делом военизированных группировок (фрайкоров и штурмовиков), но не официальных государственных вооружённых сил. Французские же «путчи» организовывались и осуществлялись высшим военным руководством страны, привлекавшим армию для достижения своих целей. Падение Четвёртой республики произошло в результате генеральского путча в Алжире в мае 1958 г. Его итогом стало возвращение к власти генерала де Голля. Спустя три года, в апреле 1961 г., эти же генералы, разочаровавшиеся в новом президенте, попытались осуществить следующий путч, который, впрочем, провалился.
Как известно, события в Москве в августе 1991 г. тоже вошли в историографию и историческую память под немецким словом «путч». Но уже с «французским» значением как попытка государственного переворота, предпринятая верхушкой официальных государственных силовых структур.
А вот события 2023 г. вполне подходят под «немецкое» значение этого слова – вооружённое выступление негосударственных парамилитарных формирований.
Переход от путчей по «французской» модели к путчам по «немецкой» модели иначе как институциональной деградацией не назвать. Остаётся гадать, дойдёт ли она до «швейцарских» первооснов.
Немецкое слово «путч» изначально имело значение «УДАР!» или «столкновение». Со временем оно перекочевало в общественно-политический лексикон со значением «бунт» и «массовые беспорядки». В течение XIX в. «путчи» регулярно происходили в швейцарских кантонах на фоне соперничества либералов и консерваторов. В широкий оборот это слово впервые вошло после Цюрихского путча 1839 г., когда правительственная кавалерия либерального кантона разогнала вооружённую толпу консервативных крестьян.
В первой половине XX в. использование слова «путч» вышло из узких «швейцарских» рамок и распространилось на весь немецкоязычный мир. Одновременно изменился смысл термина. На смену швейцарскому значению «массовых беспорядков» пришло значение «попытки государственного переворота, осуществлённой парамилитарными группировками». Примерами тому являются Капповский путч в Германии в марте 1920 г., Пивной путч Гитлера и Людендорфа в Баварии в ноябре 1923 г., нацистский путч в Австрии в июле 1934 г. События в Германии, произошедшие на рубеже июня/июля 1934 г., которые в остальном мире обычно называют «Ночью длинных ножей», в немецкой историографии традиционно именуются «путчем Рёма».
В конце 1950-х гг. немецкий термин внезапно пришёлся ко французскому двору. Одновременно произошло третье изменение его смысла. Немецкие «путчи» были делом военизированных группировок (фрайкоров и штурмовиков), но не официальных государственных вооружённых сил. Французские же «путчи» организовывались и осуществлялись высшим военным руководством страны, привлекавшим армию для достижения своих целей. Падение Четвёртой республики произошло в результате генеральского путча в Алжире в мае 1958 г. Его итогом стало возвращение к власти генерала де Голля. Спустя три года, в апреле 1961 г., эти же генералы, разочаровавшиеся в новом президенте, попытались осуществить следующий путч, который, впрочем, провалился.
Как известно, события в Москве в августе 1991 г. тоже вошли в историографию и историческую память под немецким словом «путч». Но уже с «французским» значением как попытка государственного переворота, предпринятая верхушкой официальных государственных силовых структур.
А вот события 2023 г. вполне подходят под «немецкое» значение этого слова – вооружённое выступление негосударственных парамилитарных формирований.
Переход от путчей по «французской» модели к путчам по «немецкой» модели иначе как институциональной деградацией не назвать. Остаётся гадать, дойдёт ли она до «швейцарских» первооснов.
Капповский путч
После Ноябрьской революции 1918 г. Германия погрузилась в пучину беспорядков и вооружённых конфликтов между сторонниками и противниками Советской власти. Революционные правительства, возглавляемые «умеренными» социал-демократами, не стали разгонять старую армию, а наоборот пошли на союз с генералами. В итоге, несмотря на послевоенную демобилизацию, в их распоряжении остался костяк лояльных боевых отрядов, которые зачастую были оформлены как «добровольческие подразделения» – фрайкоры. В течение 1919 г. жесточайшим террором им удалось подавить Советское движение.
В январе 1920 г. в силу вступил Версальский договор, который ограничивал немецкую армию 100 тыс. человек. Многочисленные фрайкоры должны были быть распущены. Демократическое правительство тоже было не прочь распустить «добровольцев» – там было много «имперцев» и «реакционеров», которые мирились с демократами у власти только перед лицом общего «красного» врага. Зная о таких намерениях, руководители берлинских фрайкоров принялись готовить военный переворот.
Кульминация произошла в начале марта 1920 г. 10 марта командующий столичным гарнизоном генерал Лютвиц потребовал от социал-демократического президента Эберта отказаться от планов по расформированию фрайкоров, а кроме того распустить парламент и провести новые выборы (на них правые намеревались взять большинство). Эберт отказался от генеральского диктата и отправил Лютвица в отставку. Тогда генерал поднял фрайкоры, прежде всего 2-ю военно-морскую бригаду капитана Германа Эрхардта. В ночь на 13 марта бригада без боя вошла в Берлин. Правительство еле успело сбежать в Дрезден, а когда выяснилось, что на тамошние войска нельзя положиться, перебралось в Штутгарт.
Хотя планы переворота обсуждались уже долгое время, демарш Лютвица оказался неожиданностью для всех. У заговорщиков не было никакого внятного плана действий. Большая часть генералов, государственных служащих и правых политиков выбрали нейтралитет, ожидая, чем закончится дело, и прямо не поддержали путчистов. Новое «национальное» правительство состояло из каких-то ноунеймов во главе со старым прусским чиновником Вольфгангом Каппом – он на старости лет и вошёл в историю исключительно из-за участия в этой авантюре.
Впрочем, нейтралитет вооружённых сил означал, что на армию не может положиться и «законное» правительство. Начальник Генштаба Ганс фон Сект произнёс свою легендарную фразу «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер» и тем самым поставил армию «над» схваткой. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы Германии от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Оказавшись без воды, света, электричества и отопления, так и не заручившись поддержкой бюрократического аппарата, путчисты вступили с правительством в переговоры о капитуляции. По их итогу лидеры мятежа беспрепятственно выехали заграницу, а бригада Эрхардта «с почётом» покинула Берлин, чтобы всё же быть расформированной.
Путч не закончился бескровно. Фрайкоры успели расстрелять с десяток рабочих демонстрантов. Общегерманская забастовка привела к возрождению Советов по всей стране, и в следующие недели недавние путчисты занимались уже привычным для себя террором против «красных» (именно тогда произошло восстание Рурской Красной армии). В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой региональный правый переворот, и до 1924 г. она находилась на полунезависимом положении. Именно в Баварию сбежал Эрхардт, где возглавил террористическую организацию «Консул», которая убивала демократических политиков Веймарской республики.
Уже в июне 1920 г. прошли досрочные выборы в рейхстаг, которых требовали путчисты. На них «веймарские партии» – социал-демократы, центристы и левые либералы – получили гораздо меньше голосов, чем в революционном январе 1919 г. В итоге последующие коалиционные кабинеты вплоть до 1928 г. формировались центристами, либералами (правыми и левыми) и консерваторами, но без участия социал-демократов.
После Ноябрьской революции 1918 г. Германия погрузилась в пучину беспорядков и вооружённых конфликтов между сторонниками и противниками Советской власти. Революционные правительства, возглавляемые «умеренными» социал-демократами, не стали разгонять старую армию, а наоборот пошли на союз с генералами. В итоге, несмотря на послевоенную демобилизацию, в их распоряжении остался костяк лояльных боевых отрядов, которые зачастую были оформлены как «добровольческие подразделения» – фрайкоры. В течение 1919 г. жесточайшим террором им удалось подавить Советское движение.
В январе 1920 г. в силу вступил Версальский договор, который ограничивал немецкую армию 100 тыс. человек. Многочисленные фрайкоры должны были быть распущены. Демократическое правительство тоже было не прочь распустить «добровольцев» – там было много «имперцев» и «реакционеров», которые мирились с демократами у власти только перед лицом общего «красного» врага. Зная о таких намерениях, руководители берлинских фрайкоров принялись готовить военный переворот.
Кульминация произошла в начале марта 1920 г. 10 марта командующий столичным гарнизоном генерал Лютвиц потребовал от социал-демократического президента Эберта отказаться от планов по расформированию фрайкоров, а кроме того распустить парламент и провести новые выборы (на них правые намеревались взять большинство). Эберт отказался от генеральского диктата и отправил Лютвица в отставку. Тогда генерал поднял фрайкоры, прежде всего 2-ю военно-морскую бригаду капитана Германа Эрхардта. В ночь на 13 марта бригада без боя вошла в Берлин. Правительство еле успело сбежать в Дрезден, а когда выяснилось, что на тамошние войска нельзя положиться, перебралось в Штутгарт.
Хотя планы переворота обсуждались уже долгое время, демарш Лютвица оказался неожиданностью для всех. У заговорщиков не было никакого внятного плана действий. Большая часть генералов, государственных служащих и правых политиков выбрали нейтралитет, ожидая, чем закончится дело, и прямо не поддержали путчистов. Новое «национальное» правительство состояло из каких-то ноунеймов во главе со старым прусским чиновником Вольфгангом Каппом – он на старости лет и вошёл в историю исключительно из-за участия в этой авантюре.
Впрочем, нейтралитет вооружённых сил означал, что на армию не может положиться и «законное» правительство. Начальник Генштаба Ганс фон Сект произнёс свою легендарную фразу «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер» и тем самым поставил армию «над» схваткой. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы Германии от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Оказавшись без воды, света, электричества и отопления, так и не заручившись поддержкой бюрократического аппарата, путчисты вступили с правительством в переговоры о капитуляции. По их итогу лидеры мятежа беспрепятственно выехали заграницу, а бригада Эрхардта «с почётом» покинула Берлин, чтобы всё же быть расформированной.
Путч не закончился бескровно. Фрайкоры успели расстрелять с десяток рабочих демонстрантов. Общегерманская забастовка привела к возрождению Советов по всей стране, и в следующие недели недавние путчисты занимались уже привычным для себя террором против «красных» (именно тогда произошло восстание Рурской Красной армии). В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой региональный правый переворот, и до 1924 г. она находилась на полунезависимом положении. Именно в Баварию сбежал Эрхардт, где возглавил террористическую организацию «Консул», которая убивала демократических политиков Веймарской республики.
Уже в июне 1920 г. прошли досрочные выборы в рейхстаг, которых требовали путчисты. На них «веймарские партии» – социал-демократы, центристы и левые либералы – получили гораздо меньше голосов, чем в революционном январе 1919 г. В итоге последующие коалиционные кабинеты вплоть до 1928 г. формировались центристами, либералами (правыми и левыми) и консерваторами, но без участия социал-демократов.
28 июня – очередная годовщина Версальского договора.
Мой ликбез годичной давности о том, как Германия дошла до жизни такой, и был ли Версаль так уж катастрофичен, как о нём принято думать?Спойлер: нет
https://telegra.ph/Versalskij-mir--likbez-06-28
Мой ликбез годичной давности о том, как Германия дошла до жизни такой, и был ли Версаль так уж катастрофичен, как о нём принято думать?
https://telegra.ph/Versalskij-mir--likbez-06-28
Telegraph
Версальский мир – ликбез
Миф 1. Германия не потерпела военного поражения в Первой мировой войне Немецкие армии на Западном фронте провалили последнее генеральное наступление на позиции Антанты в марте – июле 1918 г. В августе началось "Стодневное наступление" уже со стороны Союзников.…
«Политик должен держаться середины»
В 1933 г. Гитлер без особых проблем расправился с парламентскими партиями, регионами и местным самоуправлением, профсоюзами, университетами и собственными правыми союзниками. Однако даже после этого его власть нельзя было назвать абсолютной.
Во-первых, Гитлер не являлся главой государства. Высший пост президента занимал фельдмаршал Гинденбург, который теоретически мог в любой момент снять Гитлера с должности канцлера.
Во-вторых, вооружённые силы – рейхсвер – так и не были взяты нацистами под контроль. Генералы оставались лояльными президенту, а не канцлеру.
Наконец, в-третьих, у Гитлера возникли серьёзные разногласия с верхушкой и активистами собственных Штурмовых отрядов (СА) во главе с Эрнстом Рёмом. Многие штурмовики полагали, что «Национальная революция» должна перерасти во «Вторую – национал-социалистическую – революцию». Иными словами, НСДАП обязана выполнить «левые» пункты собственной программы и раскулачить буржуев в пользу верных партийных товарищей. Кроме того, Рём видел СА в качестве основы будущей национальной армии с собою во главе. К июню 1934 г. численность штурмовиков достигла нескольких миллионов человек, в то время как в рейхсвере официально состояли лишь 100 тыс. Естественно, генералы ненавидели выскочку Рёма, посягавшего на их привилегии.
Но Гитлеру нужна была поддержка генералов для того, чтобы стать высшим лицом в государстве. Со дня на день ожидали смерти старого президента. Позиция рейхсвера была критически важна, как с точки зрения обладания силовым ресурсом, так и с точки зрения легитимности. В конце концов, для пересмотра версальских границ требовался союз с «традиционными» военными и экономическими элитами, даже если для этого придётся пожертвовать «старыми бойцами».
Генералы сами толкали Гитлера к развязке, выдвинув тому ультиматум: или тот сам расправится со штурмовиками, или рейхсвер возьмёт всю полноту власти в свои руки, что будет означать конец гитлеровской власти. Вокруг вице-канцлера Папена сформировался кружок «молодых консерваторов», которые принялись публично разглагольствовать о необходимости конца однопартийной диктатуры и переходе к более свободному правоцентристскому режиму.
Гитлер принял ультиматум военных. Одновременно на паранойе фюрера сыграли аппаратные враги Рёма внутри НСДАП – Геринг и Гиммлер, которые убедили Гитлера, будто начальник штаба СА готовит заговор.
Кульминация «Операции «Колибри» состоялась 30 июня 1934 г. На заранее анонсированную конференцию руководства СА в баварском курорте Бад-Висзее съехались все лидеры штурмовиков. Там их всех утром и схватили в собственных постелях. Расстрелы шли до 2 июля.
Одной рукой разделавшись с «левыми» нацистами, Гитлер одновременно нанёс удар и по «правой» оппозиции. Команды эсэсовских ликвидаторов убили бывшего канцлера генерала Шлейхера, бывшего главу абвера генерала Бредова, бывшего комиссара Баварии фон Каппа, который некогда подавил Пивной путч, «молодых консерваторов» вокруг Папена. Самого вице-канцлера посадили под арест, а затем отправили послом в Австрию. Свой конец нашёл и бывший соперник Гитлера внутри партии Грегор Штрассер. Всего жертвами эсэсовцев стали около ста человек.
Бессудные расправы были легализованы задним числом 3 июля специальным законом «О мерах государственной самообороны», который признал убийства законными. 13 июля Гитлер выступил перед рейхстагом и изложил официальную версию событий – штурмовики готовили заговор на деньги западных держав.
2 августа умер Гинденбург, и рейхсвер не имел ничего против того, чтобы Гитлер объединил в одном лице посты канцлера и президента. Однако устранив СА, армия невольно расчистила дорогу для СС, которые до июля 1934 г. были лишь подразделением Штурмовых отрядов, а теперь получили организационную самостоятельность.
Роль СА в нацистской иерархии после июля 1934 г. снизилась. Теперь они занимались допризывной подготовкой молодёжи, фактически стали аналогом ДОСААФ. Из-за малого влияния Штурмовых отрядов на ход Второй мировой войны Нюрнбергский процесс отказался признавать их «преступной организацией».
В 1933 г. Гитлер без особых проблем расправился с парламентскими партиями, регионами и местным самоуправлением, профсоюзами, университетами и собственными правыми союзниками. Однако даже после этого его власть нельзя было назвать абсолютной.
Во-первых, Гитлер не являлся главой государства. Высший пост президента занимал фельдмаршал Гинденбург, который теоретически мог в любой момент снять Гитлера с должности канцлера.
Во-вторых, вооружённые силы – рейхсвер – так и не были взяты нацистами под контроль. Генералы оставались лояльными президенту, а не канцлеру.
Наконец, в-третьих, у Гитлера возникли серьёзные разногласия с верхушкой и активистами собственных Штурмовых отрядов (СА) во главе с Эрнстом Рёмом. Многие штурмовики полагали, что «Национальная революция» должна перерасти во «Вторую – национал-социалистическую – революцию». Иными словами, НСДАП обязана выполнить «левые» пункты собственной программы и раскулачить буржуев в пользу верных партийных товарищей. Кроме того, Рём видел СА в качестве основы будущей национальной армии с собою во главе. К июню 1934 г. численность штурмовиков достигла нескольких миллионов человек, в то время как в рейхсвере официально состояли лишь 100 тыс. Естественно, генералы ненавидели выскочку Рёма, посягавшего на их привилегии.
Но Гитлеру нужна была поддержка генералов для того, чтобы стать высшим лицом в государстве. Со дня на день ожидали смерти старого президента. Позиция рейхсвера была критически важна, как с точки зрения обладания силовым ресурсом, так и с точки зрения легитимности. В конце концов, для пересмотра версальских границ требовался союз с «традиционными» военными и экономическими элитами, даже если для этого придётся пожертвовать «старыми бойцами».
Генералы сами толкали Гитлера к развязке, выдвинув тому ультиматум: или тот сам расправится со штурмовиками, или рейхсвер возьмёт всю полноту власти в свои руки, что будет означать конец гитлеровской власти. Вокруг вице-канцлера Папена сформировался кружок «молодых консерваторов», которые принялись публично разглагольствовать о необходимости конца однопартийной диктатуры и переходе к более свободному правоцентристскому режиму.
Гитлер принял ультиматум военных. Одновременно на паранойе фюрера сыграли аппаратные враги Рёма внутри НСДАП – Геринг и Гиммлер, которые убедили Гитлера, будто начальник штаба СА готовит заговор.
Кульминация «Операции «Колибри» состоялась 30 июня 1934 г. На заранее анонсированную конференцию руководства СА в баварском курорте Бад-Висзее съехались все лидеры штурмовиков. Там их всех утром и схватили в собственных постелях. Расстрелы шли до 2 июля.
Одной рукой разделавшись с «левыми» нацистами, Гитлер одновременно нанёс удар и по «правой» оппозиции. Команды эсэсовских ликвидаторов убили бывшего канцлера генерала Шлейхера, бывшего главу абвера генерала Бредова, бывшего комиссара Баварии фон Каппа, который некогда подавил Пивной путч, «молодых консерваторов» вокруг Папена. Самого вице-канцлера посадили под арест, а затем отправили послом в Австрию. Свой конец нашёл и бывший соперник Гитлера внутри партии Грегор Штрассер. Всего жертвами эсэсовцев стали около ста человек.
Бессудные расправы были легализованы задним числом 3 июля специальным законом «О мерах государственной самообороны», который признал убийства законными. 13 июля Гитлер выступил перед рейхстагом и изложил официальную версию событий – штурмовики готовили заговор на деньги западных держав.
2 августа умер Гинденбург, и рейхсвер не имел ничего против того, чтобы Гитлер объединил в одном лице посты канцлера и президента. Однако устранив СА, армия невольно расчистила дорогу для СС, которые до июля 1934 г. были лишь подразделением Штурмовых отрядов, а теперь получили организационную самостоятельность.
Роль СА в нацистской иерархии после июля 1934 г. снизилась. Теперь они занимались допризывной подготовкой молодёжи, фактически стали аналогом ДОСААФ. Из-за малого влияния Штурмовых отрядов на ход Второй мировой войны Нюрнбергский процесс отказался признавать их «преступной организацией».
1 июля 1916 г. началась битва на Сомме. В первый же день наступления британцы потеряли 40 тыс. человек ранеными и 20 тыс. убитыми, что сделало его самым кровавым днём во всей британской военной истории.
Наряду с французской обороной Вердена британское наступление на Сомме стало наиболее хрестоматийной битвой на Западном фронте Первой мировой войны. Считается, что в этом наступлении погибла «добровольческая» армия Китченера – те, кто ушёл на фронт по собственной воле в 1914 – 1915 гг. Итоговую победу в 1918 г. одержала уже армия мобилизованных, которых призывали с января 1916 г.
В сентябре британцы впервые применили здесь танки.
По итогу 4,5 месяцев кровопролитных боёв к середине ноября британские и французские войска продвинулись на фронте в 25 км. на 10 км. в глубину. Ради этого британцы потеряли более 400 тыс. человек (из них 100 тыс. убитыми), а французы – 200 тыс. (из них 50 тыс. убитыми). Немцы потеряли около 500 тыс., из которых более 160 тыс. – убитыми, и 70 тыс. – пленными.
Наряду с французской обороной Вердена британское наступление на Сомме стало наиболее хрестоматийной битвой на Западном фронте Первой мировой войны. Считается, что в этом наступлении погибла «добровольческая» армия Китченера – те, кто ушёл на фронт по собственной воле в 1914 – 1915 гг. Итоговую победу в 1918 г. одержала уже армия мобилизованных, которых призывали с января 1916 г.
В сентябре британцы впервые применили здесь танки.
По итогу 4,5 месяцев кровопролитных боёв к середине ноября британские и французские войска продвинулись на фронте в 25 км. на 10 км. в глубину. Ради этого британцы потеряли более 400 тыс. человек (из них 100 тыс. убитыми), а французы – 200 тыс. (из них 50 тыс. убитыми). Немцы потеряли около 500 тыс., из которых более 160 тыс. – убитыми, и 70 тыс. – пленными.
Кюстринский путч
Германия никогда полностью не выполняла условия Версальского договора. Для того чтобы обойти ограничения на численность армии в 100 тыс. человек, был создан так называемый «чёрный рейхсвер» – неучтённые официальной статистикой военизированные формирования. В основном они дислоцировались у польской границы на востоке Германии, а их члены проходили по бумагам как «сельскохозяйственные рабочие» в дворянских поместьях. Значительная часть «рабочих» в недавнем прошлом были фрайкоровцами – участниками добровольческих формирований, которые то давили Советское движение, то пытались свергнуть демократические правительства Веймарской республики.
1923 г. выдался одним из самых драматичных в истории Германии. В январе французы и бельгийцы за неуплату репараций оккупировали Рурскую область – главный промышленный регион страны, что спровоцировало фантастическую гиперинфляцию. Изначально немецкое правительство объявило о «пассивном сопротивлении» иностранной агрессии – отказалось выплачивать даже те репарации, что платило до этого, призвало всех жителей Рура не работать на оккупантов и при этом продолжило выплачивать им зарплаты. Однако к концу сентября стало окончательно ясно, что без остановки печатного станка ни о какой финансовой стабилизации не может быть и речи. 26 сентября новое правительство во главе с Густавом Штреземаном объявило о прекращении «пассивного сопротивления» и финансирования оккупированного Рура.
Одновременно в Баварии была установлена сепаратистская правая диктатура, а в Саксонии и Тюрингии коммунисты вошли в земельные правительства, так что вся Германия со дня на день ждала начала коммунистической революции. Оказавшись между правыми и левыми заговорщиками, правительство в Берлине обратило внимание на то, что расквартированные недалеко от столицы подразделения «чёрного рейхсвера» во главе с майором Бруно Бухрукером приступили к незапланированным «учениям». Кроме того, численность «чёрного рейхсвера» почему-то оказалась выше заранее оговоренной. Подозревая майора в заговоре, военный министр Отто Гесслер выписал ордер на арест Бухрукера.
Узнав об этом, Бухрукер – ветеран войны и Капповского путча – 1 октября вывел часть своих людей из казарм и попытался устроить «марш на Берлин». Всё кончилось очень быстро – косноязычный майор не смог внятно объяснить колебавшимся частям чего именно он хочет. Вскоре к Кюстринской крепости, что находилась чуть восточнее столицы, прибыли подразделения «официального» рейхсвера, которые без особого труда разогнали своих «чёрных» коллег. При подавлении путча погиб лишь один из мятежников.
В последующие месяцы и годы вся Германия гадала, что это было? Сам Бухрукер на суде утверждал, что хотел всего лишь «надавить» на военного министра, чтобы тот отменил приказ об аресте. Ходили утверждения, что в реальности путч Бухрукера был элементом тайной игры главнокомандующего рейхсвером Ганса фон Секта и крупнейшего рурского олигарха Гуго Стиннеса, которые вынашивали планы по установлению в Германии авторитарной военной диктатуры. Якобы глуповатого майора использовали чтобы, во-первых, «попугать» правительство перспективами последующих военных мятежей, а во-вторых, чтобы просигнализировать «своим» о нежелательности «самодеятельности».
В итоге многочисленные кризисы 1923 г. действительно были разрешены при помощи рейхсвера, наделённого чрезвычайными полномочиями, однако до полноценной военной диктатуры дело тогда не дошло – гражданское руководство всё равно стояло выше военного.
Майора Бухрукера приговорили к десяти годам тюрьмы, но выпустили через четыре. В конце 1920-х гг. он ещё судился с рейхсвером из-за своих публичных утверждений о связях между «официальными» вооружёнными силами и «чёрным рейхсвером». Какое-то время Бухрукер провёл в НСДАП, где присоединился к Отто Штрассеру и вместе с ним покинул партию в 1930 г. Потом возглавлял штрассеровские вооружённые отряды – «Чёрную гвардию». Как ни странно, оставшийся в Германии Бухрукер пережил и приход Гитлера к власти, и «Ночь длинных ножей», и Вторую мировую, дожив до 1966 г.
Германия никогда полностью не выполняла условия Версальского договора. Для того чтобы обойти ограничения на численность армии в 100 тыс. человек, был создан так называемый «чёрный рейхсвер» – неучтённые официальной статистикой военизированные формирования. В основном они дислоцировались у польской границы на востоке Германии, а их члены проходили по бумагам как «сельскохозяйственные рабочие» в дворянских поместьях. Значительная часть «рабочих» в недавнем прошлом были фрайкоровцами – участниками добровольческих формирований, которые то давили Советское движение, то пытались свергнуть демократические правительства Веймарской республики.
1923 г. выдался одним из самых драматичных в истории Германии. В январе французы и бельгийцы за неуплату репараций оккупировали Рурскую область – главный промышленный регион страны, что спровоцировало фантастическую гиперинфляцию. Изначально немецкое правительство объявило о «пассивном сопротивлении» иностранной агрессии – отказалось выплачивать даже те репарации, что платило до этого, призвало всех жителей Рура не работать на оккупантов и при этом продолжило выплачивать им зарплаты. Однако к концу сентября стало окончательно ясно, что без остановки печатного станка ни о какой финансовой стабилизации не может быть и речи. 26 сентября новое правительство во главе с Густавом Штреземаном объявило о прекращении «пассивного сопротивления» и финансирования оккупированного Рура.
Одновременно в Баварии была установлена сепаратистская правая диктатура, а в Саксонии и Тюрингии коммунисты вошли в земельные правительства, так что вся Германия со дня на день ждала начала коммунистической революции. Оказавшись между правыми и левыми заговорщиками, правительство в Берлине обратило внимание на то, что расквартированные недалеко от столицы подразделения «чёрного рейхсвера» во главе с майором Бруно Бухрукером приступили к незапланированным «учениям». Кроме того, численность «чёрного рейхсвера» почему-то оказалась выше заранее оговоренной. Подозревая майора в заговоре, военный министр Отто Гесслер выписал ордер на арест Бухрукера.
Узнав об этом, Бухрукер – ветеран войны и Капповского путча – 1 октября вывел часть своих людей из казарм и попытался устроить «марш на Берлин». Всё кончилось очень быстро – косноязычный майор не смог внятно объяснить колебавшимся частям чего именно он хочет. Вскоре к Кюстринской крепости, что находилась чуть восточнее столицы, прибыли подразделения «официального» рейхсвера, которые без особого труда разогнали своих «чёрных» коллег. При подавлении путча погиб лишь один из мятежников.
В последующие месяцы и годы вся Германия гадала, что это было? Сам Бухрукер на суде утверждал, что хотел всего лишь «надавить» на военного министра, чтобы тот отменил приказ об аресте. Ходили утверждения, что в реальности путч Бухрукера был элементом тайной игры главнокомандующего рейхсвером Ганса фон Секта и крупнейшего рурского олигарха Гуго Стиннеса, которые вынашивали планы по установлению в Германии авторитарной военной диктатуры. Якобы глуповатого майора использовали чтобы, во-первых, «попугать» правительство перспективами последующих военных мятежей, а во-вторых, чтобы просигнализировать «своим» о нежелательности «самодеятельности».
В итоге многочисленные кризисы 1923 г. действительно были разрешены при помощи рейхсвера, наделённого чрезвычайными полномочиями, однако до полноценной военной диктатуры дело тогда не дошло – гражданское руководство всё равно стояло выше военного.
Майора Бухрукера приговорили к десяти годам тюрьмы, но выпустили через четыре. В конце 1920-х гг. он ещё судился с рейхсвером из-за своих публичных утверждений о связях между «официальными» вооружёнными силами и «чёрным рейхсвером». Какое-то время Бухрукер провёл в НСДАП, где присоединился к Отто Штрассеру и вместе с ним покинул партию в 1930 г. Потом возглавлял штрассеровские вооружённые отряды – «Чёрную гвардию». Как ни странно, оставшийся в Германии Бухрукер пережил и приход Гитлера к власти, и «Ночь длинных ножей», и Вторую мировую, дожив до 1966 г.
Последняя англо-французская война
После того как Вермахт прорвал Западный фронт Союзников и занял Париж в июне 1940 г., французское правительство пошло на сепаратные переговоры. Компьенское перемирие между Францией и Германией было подписано 22 июня. Его условия были капитулянтскими – Германия оккупировала 3/5 Франции, французская армия в Европе сокращалась до 100 тыс. человек, а французские военнопленные оставались в немецких лагерях.
Однако перемирие оставляло за Францией пространство для манёвра. 2/5 страны на юге не были оккупированы. Не были оккупированы колонии, где остались значительные вооружённые силы – 150 тыс. человек только в Средиземноморье. Военно-морской флот также остался под контролем французского правительства. Немцы полагали, что такие «щадящие» условия обеспечат нейтралитет Франции в продолжавшейся англо-германской войне.
Однако британский премьер-министр Уинстон Черчилль был уверен, что рано или поздно французский флот будет захвачен немцами и итальянцами. Напрасно адмиралы доказывали премьеру, что у Оси нет подготовленных экипажей для захвата французских кораблей. Также они ссылались на своих французских коллег, которые заверяли, что скорее потопят флот, чем отдадут его немцам. Черчилль проигнорировал все уговоры и отдал приказ о начале операции «Катапульта».
3 июля британцы захватили французские корабли, стоявшие в портах Великобритании и Александрии. В алжирском порту Мерс-эль-Кебир французы отказались сдаваться, после чего англичане потопили один линкор со всем экипажем и сильно повредили ещё два. Жертвами вчерашних союзников стали 1300 французских моряков.
Во Франции предсказуемо случился взрыв англофобии. Через неделю после Мерс-эль-Кебира французские депутаты проголосовали за передачу всей полноты власти маршалу Петену, авторитарный режим которого обещал спасти Францию от «английской агрессии». Последующий коллаборационизм французов с немцами также во многом опирался на необходимость «защиты» от коварных англичан.
Хотя Франция разорвала дипломатические отношения с Великобританией после 3 июля официального объявления войны так и не произошло. Тем не менее между двумя державами началась «необъявленная» война, которая ещё и наложилась на французскую Гражданскую войну между голлистами и вишистами. Британцы и голлисты постепенно захватывали французские колонии, опасаясь, как бы режим Виши не передал их под контроль немцев и итальянцев.
В сентябре 1940 г. англичане и сторонники де Голля попытались захватить Дакар в Западной Африке, но получили вооружённый отпор от вишистов. Впрочем, в ноябре им удалось захватить Габон в Экваториальной Африке. Дважды – в июле и сентябре 1940 гг. – в отместку за недружественные действия Великобритании французская авиация бомбила Гибралтар. Летом 1941 г. британцам удалось захватить Сирию и Ливан. С мая по ноябрь 1942 г. шло завоевание Мадагаскара.
В ноябре 1942 г. американские войска высадились в Северной Африке. Договариваться с американцами вместо англичан вишистам было комфортнее, тем более что между США и Виши сохранялись дипломатические отношения. В итоге французские северо- и западноафриканские гарнизоны мирно перешли на сторону Союзников.
Гитлер расценил это как кидок со стороны Виши и приказал оккупировать южную Францию. Французы, как и обещали британцам летом 1940 г., затопили свои корабли в Тулоне, чтобы те не достались немцам. Это стало ещё одним подтверждением, что приказ Черчилля топить французский флот в Мерс-эль-Кебире был бессмысленным и вредным.
Старик Петен не решился перелететь в Северную Африку и остался на материке, продолжив коллаборацию с немцами. Лишь после этого американцы окончательно списали режим Виши со счетов. Тем не менее какое-то время уже внутри союзного лагеря продолжалась борьба между различными фракциями французского Сопротивления. Американцы поддерживали экс-вишистов – Дарлана и Жиро, а британцы – де Голля. В итоге Дарлана убили при подозрительных обстоятельствах, а Жиро оказался менее способным политиком, чем де Голль, который в 1944 г. и возглавил Временное правительство после освобождения Франции.
После того как Вермахт прорвал Западный фронт Союзников и занял Париж в июне 1940 г., французское правительство пошло на сепаратные переговоры. Компьенское перемирие между Францией и Германией было подписано 22 июня. Его условия были капитулянтскими – Германия оккупировала 3/5 Франции, французская армия в Европе сокращалась до 100 тыс. человек, а французские военнопленные оставались в немецких лагерях.
Однако перемирие оставляло за Францией пространство для манёвра. 2/5 страны на юге не были оккупированы. Не были оккупированы колонии, где остались значительные вооружённые силы – 150 тыс. человек только в Средиземноморье. Военно-морской флот также остался под контролем французского правительства. Немцы полагали, что такие «щадящие» условия обеспечат нейтралитет Франции в продолжавшейся англо-германской войне.
Однако британский премьер-министр Уинстон Черчилль был уверен, что рано или поздно французский флот будет захвачен немцами и итальянцами. Напрасно адмиралы доказывали премьеру, что у Оси нет подготовленных экипажей для захвата французских кораблей. Также они ссылались на своих французских коллег, которые заверяли, что скорее потопят флот, чем отдадут его немцам. Черчилль проигнорировал все уговоры и отдал приказ о начале операции «Катапульта».
3 июля британцы захватили французские корабли, стоявшие в портах Великобритании и Александрии. В алжирском порту Мерс-эль-Кебир французы отказались сдаваться, после чего англичане потопили один линкор со всем экипажем и сильно повредили ещё два. Жертвами вчерашних союзников стали 1300 французских моряков.
Во Франции предсказуемо случился взрыв англофобии. Через неделю после Мерс-эль-Кебира французские депутаты проголосовали за передачу всей полноты власти маршалу Петену, авторитарный режим которого обещал спасти Францию от «английской агрессии». Последующий коллаборационизм французов с немцами также во многом опирался на необходимость «защиты» от коварных англичан.
Хотя Франция разорвала дипломатические отношения с Великобританией после 3 июля официального объявления войны так и не произошло. Тем не менее между двумя державами началась «необъявленная» война, которая ещё и наложилась на французскую Гражданскую войну между голлистами и вишистами. Британцы и голлисты постепенно захватывали французские колонии, опасаясь, как бы режим Виши не передал их под контроль немцев и итальянцев.
В сентябре 1940 г. англичане и сторонники де Голля попытались захватить Дакар в Западной Африке, но получили вооружённый отпор от вишистов. Впрочем, в ноябре им удалось захватить Габон в Экваториальной Африке. Дважды – в июле и сентябре 1940 гг. – в отместку за недружественные действия Великобритании французская авиация бомбила Гибралтар. Летом 1941 г. британцам удалось захватить Сирию и Ливан. С мая по ноябрь 1942 г. шло завоевание Мадагаскара.
В ноябре 1942 г. американские войска высадились в Северной Африке. Договариваться с американцами вместо англичан вишистам было комфортнее, тем более что между США и Виши сохранялись дипломатические отношения. В итоге французские северо- и западноафриканские гарнизоны мирно перешли на сторону Союзников.
Гитлер расценил это как кидок со стороны Виши и приказал оккупировать южную Францию. Французы, как и обещали британцам летом 1940 г., затопили свои корабли в Тулоне, чтобы те не достались немцам. Это стало ещё одним подтверждением, что приказ Черчилля топить французский флот в Мерс-эль-Кебире был бессмысленным и вредным.
Старик Петен не решился перелететь в Северную Африку и остался на материке, продолжив коллаборацию с немцами. Лишь после этого американцы окончательно списали режим Виши со счетов. Тем не менее какое-то время уже внутри союзного лагеря продолжалась борьба между различными фракциями французского Сопротивления. Американцы поддерживали экс-вишистов – Дарлана и Жиро, а британцы – де Голля. В итоге Дарлана убили при подозрительных обстоятельствах, а Жиро оказался менее способным политиком, чем де Голль, который в 1944 г. и возглавил Временное правительство после освобождения Франции.