Шипы революции

Большая часть книги «Конец режима» посвящена истории испанского транзита от диктатуры к демократии. Но часть повествования – пусть и небольшую – занимает рассказ об аналогичном португальском опыте. Он тем более интересен, что португальский конец режима, в отличие от испанского, получился революционным, а не эволюционным.

Первая португальская республика оказалась очень неустойчивой – за 16 лет сменились почти 40 премьеров. В 1926 г. гражданских политиков свергли военные. На пост министра финансов они пригласили профессора экономики Антониу Салазара, который в 1932 г. сам стал премьер-министром. В следующем году была принята авторитарная Конституция, которая ознаменовала начало салазаровской диктатуры «Нового государства».

Франко начал с Гражданской войны против республики и кровавого террора. Впоследствии его режим редко прибегал к выборам. Напротив, Салазар республику не отменял, а в стране регулярно проходили президентские и парламентские выборы. Правда, на первых всегда побеждали ставленники премьера, а на вторых 100% мест получала единственная правящая партия. Если Франко не терпел никакой «официальной оппозиции», то Салазар иногда пытался приоткрыть форточку через создание «умеренных» оппозиционных объединений. Впрочем, как часто бывает в авторитарных режимах, «разрешённая оппозиция» быстро выходила из-под контроля, и её приходилось давить. Бывший соратник Салазара – генерал Умберту Делгаду – успешно выступил на конкурентных президентских выборах 1958 г. (есть мнение, что без вбросов он бы победил). После этого Делгаду выдавили в эмиграцию, а в 1965 г. убили спецслужбы.

Если Франко начинал как союзник Гитлера и Муссолини и потом долгое время воспринимался на Западе как нерукопожатный фашист, то Салазар несмотря на диктатуру изначально воспринимался как «свой человек» верный традиционному англо-португальскому союзу.

Но в 1960-е гг. обе диктатуры, кажется, махнулись местами. Испания модернизировалась и открывалась внешнему миру. А вот Португалия увязла в войнах в Анголе, Мозамбике и Гвинее – тех своих колониях, которые она считала частью «500-летнего многонационального лузитанского мира». Молодёжь активно бежала за границу от призыва и мобилизации. Для Запада колониальная война выглядела уже как отталкивающий анахронизм, так что режим всё сильнее изолировался. Если к своему концу испанская диктатура подошла всё-таки более свободной, чем была в начале, то португальская, наоборот, только сильнее закручивала гайки.

Салазар впал в беспамятство в 1968 г. и умер через два года. Ему наследовал «системный либерал» из номенклатуры Марселу Каэтану. Он начал с умеренной демократизации – «Марселистской весны» – но португальская «Перестройка» быстро выдохлась, и Каэтану превратился во «второго Салазара» только без его авторитета. Так и не закончив войну, он поссорился с офицерам среднего звена, которые и свергли режим «Нового государства» в апреле 1974 г.

«Революция гвоздик» положила начало двум годам политического хаоса. Вчерашние революционеры тут же раскололись на фракции, в стране произошли несколько попыток правых и левых путчей. В какой-то момент казалось, что случится Гражданская война, а Португалия расколется на два государства – «красный» Юг и «умеренный» Север. Колонии бросили, не попытавшись прийти к какому-то «среднему варианту», после чего в Португалию хлынул поток из полумиллиона белых беженцев – «реторнадуш» – спасавшихся от резни.

Ведущим португальским политикам всё же хватило ума и такта отойти от края пропасти и нормализовать ситуацию. Португалия стала функционирующей плюралистической демократией.

Но революционный бардак вызвал на контрасте с собой ностальгию по ушедшей диктатуре. В нулевые годы Салазар занял первое место в народном голосовании «Величайший португалец». Для сравнения, в Испании, где никакой революции не произошло, а были постепенная эволюция и демонтаж режима самими же его функционерами, Франко в аналогичном голосовании занял 22-е место.

Напомню, что купить книгу «Конец режима» от издательства @alpinaru вы можете по ссылке.

Окей, Виктором Эммануилом III Путин решил не становиться

И как тут не вспомнить великую пьесу:

«Именно так. Политик должен держаться середины».

В школе это была моя любимая пьеса, кстати. Реально, очень интересно было читать.

http://lib.ru/INPROZ/MISIMA/moj_drug.txt

похожи?

​​Марш на Хельсинки

Гражданская война в Финляндии закончилась победой «белых». В боевых действиях и жесточайшем терроре, который был в основном «белым», погиб 1% населения. Тем не менее Финляндия не скатилась в правую диктатуру, а стала функционирующей демократией с многопартийностью и президентской республикой. Бывших «красных» – социал-демократов – легализовали, и уже в конце 1920-х гг. Суоми какое-то время управляло левое правительство.

Однако общественный раскол никуда не делся. Бывшие «белые» и бывшие «красные» по-прежнему зачастую смотрели друг на друга как на заклятых врагов.

В годы Великой депрессии в Финляндии вновь подняли голову коммунисты. В ответ на севере страны, которая в годы Гражданской войны являлась базой «белых», возникло правое «Лапуаское движение», названное так в честь городка, где правые радикалы в ноябре 1929 г. побили левых. Своими врагами «лапуасцы» считали не только коммунистов, но и «легальных» социал-демократов, а также толерантных к ним либералов и центристов.

В течение 1930 г. «движение Лапуа» устраивало митинги и погромы, активисты громили редакции газет, нападали, избивали и убивали «непатриотичных» политиков. Особым «шиком» считалось похитить «красного», избить, а потом вывезти на финско-советскую границу – символически показать, куда тот должен валить.

Полиция не вмешивалась в самодеятельность самозваных «спасителей Родины». В июле 1930 г. всё высшее руководство Финляндии приветствовало «Крестьянский марш» в столице, на который съехались 12 тыс. «лапуасцев» со всей страны. «Патриоты» добились отставки центристского правительства, обвиняемого в «сговоре» с «красными. Под их давлением парламент принял закон «О защите республики», который облегчил запрет и преследование «антиконституционных партий». По стране прокатилась волна арестов левых политиков, подозреваемых в связях с запрещёнными коммунистами.

Консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны, при поддержке «лапуасцев» сначала стал премьером, а затем и президентом Финляндии.

Однако вскоре часть элит осознала, что неконтролируемые вооружённые правые активисты представляют угрозу не только левым и либералам, но и им самим. Государство начало постепенно разворачиваться лицом к социал-демократам, которых продолжало прессовать «Лапуаское движение».

В конце февраля 1932 г. в городке Мянтсяля «лапуасцы» сорвали митинг социал-демократов, но на сторону последних встала полиция. Лидеры «патриотов» сочли это «изменой» и призвали сторонников съезжаться с оружием в Мянтсяля, чтобы устроить «марш на Хельсинки», свергнуть правоцентристское правительство и окончательно искоренить всех «марксистов».

В течение следующих нескольких дней финское военно-политическое руководство находилось на распутье. Часть элит была не прочь и в этот раз выполнить требования «лапуасцев», окончательно запретить все левые партии и перейти к военной диктатуре во главе с Маннергеймом.

Однако большая часть политического класса не желала сворачивать демократическую республику перед лицом шантажа правых радикалов. В их числе был и президент-консерватор Свинхувуд. 2 марта он выступил с радиообращением к нации, в котором призвал «лапуасцев» не провоцировать новую Гражданскую войну и разойтись по домам.

Обращение президента-консерватора удержало финских генералов от присоединения к мятежу. Массовой народной поддержки «лапуасцы» тоже не получили. После нескольких дней переговоров между правительственными делегатами и восставшими (все – участники прошлой Гражданской войны на стороне «белых») последние сложили оружие и разошлись по домам. Единственной жертвой путча стал один из офицеров восставших, который предпочёл застрелиться, а не сдаться.

«Лапуаское движение» было запрещено по тому самому закону «О защите республики», который оно лоббировало за два года до того. Рядовые участники мятежа получили амнистию, а лидеров приговорили к небольшим срокам от нескольких месяцев до пары лет. Вскоре все они вышли на свободу, продолжили политическую активность, но правых путчей в Финляндии больше не было.

Так, стоп

​​Вальтер Штеннес поднимает путч

Вальтер Штеннес родился в прусской офицерской семье в 1895 г., так что военная карьера для него была предопределена. Воевал в составе штурмовых отрядов в Первой мировой войне на Западном фронте. После Ноябрьской революции присоединился к фрайкорам, в составе которых давил Советское движение. Возглавлял берлинский аналог «ОМОНа» для разгона уличных беспорядков. Поддержал Капповский и Кюстринский путчи против демократических властей Веймарской республики. Вообще о похождениях этого человека есть удивительно подробная статья в русскоязычной Википедии, почитайте.

В 1927 г. Штеннес присоединился к нацистам и вскоре стал заместителем тогдашнего главы СА Франца Пфеффера фон Заломона, а также куратором всех штурмовиков на северо-востоке Германии.

На рубеже 1920-х/1930-х гг. Штеннес возглавил «внутреннюю» оппозицию СА общему партийному курсу. К тому моменту наметился раскол между партийной верхушкой, дислоцировавшейся в Мюнхене, и штурмовиками «на земле». Руководителей НСДАП обвиняли в коррупции, кумовстве и неоправданной роскоши, пока «простые мужики» из СА впроголодь тянули лямку борьбы за национал-социалистические идеалы. Кроме того, партийной верхушке ставили в укор, что после провала «Пивного путча» она взяла курс на легальный приход к власти – то есть «договорнячок» с элитами, тогда как «простые мужики» из СА по-прежнему стремились к вооружённому перевороту и очистительной революции.

Тлеющий конфликт впервые вышел наружу в августе 1930 г. НСДАП готовилась к очередным выборам в рейхстаг. Штеннес и его начальник Заломон обратились к Гитлеру с просьбой увеличить денежное довольствие Штурмовых отрядов, а также включить представителей СА в избирательные списки нацистской партии, чтобы у штурмовиков тоже появилось политическое представительство. Гитлер проигнорировал все просьбы, после чего Заломон подал в отставку.

Однако Штеннес не собирался сдаваться без борьбы. Он отозвал всю охрану с партийных мероприятий в своей зоне ответственности, а 30 августа берлинские СА штурмом взяли столичную штаб-квартиру НСДАП, а также редакцию геббельсовской газеты «Ангрифф». Разрешать конфликтную ситуацию в преддверии выборов пришлось лично Гитлеру, который прибыл в Берлин и встретился с недовольными. В итоге денежное содержание штурмовикам было увеличено, а фюрер НСДАП назначил самого себя «Верховным вождём СА», то есть стал как бы «ближе к народу».

Но было понятно, что конфликт скорее заморожен и отсрочен, чем окончательно разрешён. Главу столичных СА стали обкладывать шпиками и осведомителями из СС. На должность «Начальника штаба СА» из Боливии вызвали личного друга Гитлера Эрнста Рёма. Штеннес продолжил жаловаться на недостаток средств и неэффективную, как ему казалось, легалистскую стратегию прихода к власти.

Кульминация конфликта произошла в ночь с 31 марта на 1 апреля 1931 г. Тогда Гитлер приказал СА соблюдать правительственный запрет на участие в уличных столкновениях. Раздосадованный Штеннес публично выступил против, и за это был снят со своего поста. Тогда берлинские штурмовики во второй раз захватили столичную штаб-квартиру НСДАП и редакцию «Ангриффа». На этот раз фюрер повёл себя по-другому – Штеннеса исключили из партии, а его людей выбили из захваченных зданий при помощи СС и берлинской полиции. Так как деньги к СА поступали через партийные фонды, то всех колеблющихся перекупили.

С 1931 по 1933 г. Штеннес возглавлял небольшое «Национал-социалистическое боевое движение Германии», которое позиционировало себя как «революционную» национал-социалистическую альтернативу гитлеровской НСДАП.

После прихода Гитлера к власти Штеннес недолго посидел в концлагере, но благодаря заступничеству старого знакомого Геринга его не убили, а настойчиво попросили отбыть в эмиграцию. Бывший командир СА отправился в Китай, где до 1949 г. служил военным советником, главой личной охраны и разведчиком у Чан Кайши.

Штеннес вернулся в Западную Германию в 1949 г., немного позанимался политикой в маленькой региональной центристской партии, а после неудачи ушёл в частную жизнь и дожил до 88 лет.

​​Что такое путч?

Немецкое слово «путч» изначально имело значение «УДАР!» или «столкновение». Со временем оно перекочевало в общественно-политический лексикон со значением «бунт» и «массовые беспорядки». В течение XIX в. «путчи» регулярно происходили в швейцарских кантонах на фоне соперничества либералов и консерваторов. В широкий оборот это слово впервые вошло после Цюрихского путча 1839 г., когда правительственная кавалерия либерального кантона разогнала вооружённую толпу консервативных крестьян.

В первой половине XX в. использование слова «путч» вышло из узких «швейцарских» рамок и распространилось на весь немецкоязычный мир. Одновременно изменился смысл термина. На смену швейцарскому значению «массовых беспорядков» пришло значение «попытки государственного переворота, осуществлённой парамилитарными группировками». Примерами тому являются Капповский путч в Германии в марте 1920 г., Пивной путч Гитлера и Людендорфа в Баварии в ноябре 1923 г., нацистский путч в Австрии в июле 1934 г. События в Германии, произошедшие на рубеже июня/июля 1934 г., которые в остальном мире обычно называют «Ночью длинных ножей», в немецкой историографии традиционно именуются «путчем Рёма».

В конце 1950-х гг. немецкий термин внезапно пришёлся ко французскому двору. Одновременно произошло третье изменение его смысла. Немецкие «путчи» были делом военизированных группировок (фрайкоров и штурмовиков), но не официальных государственных вооружённых сил. Французские же «путчи» организовывались и осуществлялись высшим военным руководством страны, привлекавшим армию для достижения своих целей. Падение Четвёртой республики произошло в результате генеральского путча в Алжире в мае 1958 г. Его итогом стало возвращение к власти генерала де Голля. Спустя три года, в апреле 1961 г., эти же генералы, разочаровавшиеся в новом президенте, попытались осуществить следующий путч, который, впрочем, провалился.

Как известно, события в Москве в августе 1991 г. тоже вошли в историографию и историческую память под немецким словом «путч». Но уже с «французским» значением как попытка государственного переворота, предпринятая верхушкой официальных государственных силовых структур.

А вот события 2023 г. вполне подходят под «немецкое» значение этого слова – вооружённое выступление негосударственных парамилитарных формирований.

Переход от путчей по «французской» модели к путчам по «немецкой» модели иначе как институциональной деградацией не назвать. Остаётся гадать, дойдёт ли она до «швейцарских» первооснов.

​​Капповский путч

После Ноябрьской революции 1918 г. Германия погрузилась в пучину беспорядков и вооружённых конфликтов между сторонниками и противниками Советской власти. Революционные правительства, возглавляемые «умеренными» социал-демократами, не стали разгонять старую армию, а наоборот пошли на союз с генералами. В итоге, несмотря на послевоенную демобилизацию, в их распоряжении остался костяк лояльных боевых отрядов, которые зачастую были оформлены как «добровольческие подразделения» – фрайкоры. В течение 1919 г. жесточайшим террором им удалось подавить Советское движение.

В январе 1920 г. в силу вступил Версальский договор, который ограничивал немецкую армию 100 тыс. человек. Многочисленные фрайкоры должны были быть распущены. Демократическое правительство тоже было не прочь распустить «добровольцев» – там было много «имперцев» и «реакционеров», которые мирились с демократами у власти только перед лицом общего «красного» врага. Зная о таких намерениях, руководители берлинских фрайкоров принялись готовить военный переворот.

Кульминация произошла в начале марта 1920 г. 10 марта командующий столичным гарнизоном генерал Лютвиц потребовал от социал-демократического президента Эберта отказаться от планов по расформированию фрайкоров, а кроме того распустить парламент и провести новые выборы (на них правые намеревались взять большинство). Эберт отказался от генеральского диктата и отправил Лютвица в отставку. Тогда генерал поднял фрайкоры, прежде всего 2-ю военно-морскую бригаду капитана Германа Эрхардта. В ночь на 13 марта бригада без боя вошла в Берлин. Правительство еле успело сбежать в Дрезден, а когда выяснилось, что на тамошние войска нельзя положиться, перебралось в Штутгарт.

Хотя планы переворота обсуждались уже долгое время, демарш Лютвица оказался неожиданностью для всех. У заговорщиков не было никакого внятного плана действий. Большая часть генералов, государственных служащих и правых политиков выбрали нейтралитет, ожидая, чем закончится дело, и прямо не поддержали путчистов. Новое «национальное» правительство состояло из каких-то ноунеймов во главе со старым прусским чиновником Вольфгангом Каппом – он на старости лет и вошёл в историю исключительно из-за участия в этой авантюре.

Впрочем, нейтралитет вооружённых сил означал, что на армию не может положиться и «законное» правительство. Начальник Генштаба Ганс фон Сект произнёс свою легендарную фразу «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер» и тем самым поставил армию «над» схваткой. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы Германии от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.

Оказавшись без воды, света, электричества и отопления, так и не заручившись поддержкой бюрократического аппарата, путчисты вступили с правительством в переговоры о капитуляции. По их итогу лидеры мятежа беспрепятственно выехали заграницу, а бригада Эрхардта «с почётом» покинула Берлин, чтобы всё же быть расформированной.

Путч не закончился бескровно. Фрайкоры успели расстрелять с десяток рабочих демонстрантов. Общегерманская забастовка привела к возрождению Советов по всей стране, и в следующие недели недавние путчисты занимались уже привычным для себя террором против «красных» (именно тогда произошло восстание Рурской Красной армии). В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой региональный правый переворот, и до 1924 г. она находилась на полунезависимом положении. Именно в Баварию сбежал Эрхардт, где возглавил террористическую организацию «Консул», которая убивала демократических политиков Веймарской республики.

Уже в июне 1920 г. прошли досрочные выборы в рейхстаг, которых требовали путчисты. На них «веймарские партии» – социал-демократы, центристы и левые либералы – получили гораздо меньше голосов, чем в революционном январе 1919 г. В итоге последующие коалиционные кабинеты вплоть до 1928 г. формировались центристами, либералами (правыми и левыми) и консерваторами, но без участия социал-демократов.

​​28 июня – очередная годовщина Версальского договора.

Мой ликбез годичной давности о том, как Германия дошла до жизни такой, и был ли Версаль так уж катастрофичен, как о нём принято думать? Спойлер: нет

https://telegra.ph/Versalskij-mir--likbez-06-28

​​«Политик должен держаться середины»

В 1933 г. Гитлер без особых проблем расправился с парламентскими партиями, регионами и местным самоуправлением, профсоюзами, университетами и собственными правыми союзниками. Однако даже после этого его власть нельзя было назвать абсолютной.

Во-первых, Гитлер не являлся главой государства. Высший пост президента занимал фельдмаршал Гинденбург, который теоретически мог в любой момент снять Гитлера с должности канцлера.

Во-вторых, вооружённые силы – рейхсвер – так и не были взяты нацистами под контроль. Генералы оставались лояльными президенту, а не канцлеру.

Наконец, в-третьих, у Гитлера возникли серьёзные разногласия с верхушкой и активистами собственных Штурмовых отрядов (СА) во главе с Эрнстом Рёмом. Многие штурмовики полагали, что «Национальная революция» должна перерасти во «Вторую – национал-социалистическую – революцию». Иными словами, НСДАП обязана выполнить «левые» пункты собственной программы и раскулачить буржуев в пользу верных партийных товарищей. Кроме того, Рём видел СА в качестве основы будущей национальной армии с собою во главе. К июню 1934 г. численность штурмовиков достигла нескольких миллионов человек, в то время как в рейхсвере официально состояли лишь 100 тыс. Естественно, генералы ненавидели выскочку Рёма, посягавшего на их привилегии.

Но Гитлеру нужна была поддержка генералов для того, чтобы стать высшим лицом в государстве. Со дня на день ожидали смерти старого президента. Позиция рейхсвера была критически важна, как с точки зрения обладания силовым ресурсом, так и с точки зрения легитимности. В конце концов, для пересмотра версальских границ требовался союз с «традиционными» военными и экономическими элитами, даже если для этого придётся пожертвовать «старыми бойцами».

Генералы сами толкали Гитлера к развязке, выдвинув тому ультиматум: или тот сам расправится со штурмовиками, или рейхсвер возьмёт всю полноту власти в свои руки, что будет означать конец гитлеровской власти. Вокруг вице-канцлера Папена сформировался кружок «молодых консерваторов», которые принялись публично разглагольствовать о необходимости конца однопартийной диктатуры и переходе к более свободному правоцентристскому режиму.

Гитлер принял ультиматум военных. Одновременно на паранойе фюрера сыграли аппаратные враги Рёма внутри НСДАП – Геринг и Гиммлер, которые убедили Гитлера, будто начальник штаба СА готовит заговор.

Кульминация «Операции «Колибри» состоялась 30 июня 1934 г. На заранее анонсированную конференцию руководства СА в баварском курорте Бад-Висзее съехались все лидеры штурмовиков. Там их всех утром и схватили в собственных постелях. Расстрелы шли до 2 июля.

Одной рукой разделавшись с «левыми» нацистами, Гитлер одновременно нанёс удар и по «правой» оппозиции. Команды эсэсовских ликвидаторов убили бывшего канцлера генерала Шлейхера, бывшего главу абвера генерала Бредова, бывшего комиссара Баварии фон Каппа, который некогда подавил Пивной путч, «молодых консерваторов» вокруг Папена. Самого вице-канцлера посадили под арест, а затем отправили послом в Австрию. Свой конец нашёл и бывший соперник Гитлера внутри партии Грегор Штрассер. Всего жертвами эсэсовцев стали около ста человек.

Бессудные расправы были легализованы задним числом 3 июля специальным законом «О мерах государственной самообороны», который признал убийства законными. 13 июля Гитлер выступил перед рейхстагом и изложил официальную версию событий – штурмовики готовили заговор на деньги западных держав.

2 августа умер Гинденбург, и рейхсвер не имел ничего против того, чтобы Гитлер объединил в одном лице посты канцлера и президента. Однако устранив СА, армия невольно расчистила дорогу для СС, которые до июля 1934 г. были лишь подразделением Штурмовых отрядов, а теперь получили организационную самостоятельность.

Роль СА в нацистской иерархии после июля 1934 г. снизилась. Теперь они занимались допризывной подготовкой молодёжи, фактически стали аналогом ДОСААФ. Из-за малого влияния Штурмовых отрядов на ход Второй мировой войны Нюрнбергский процесс отказался признавать их «преступной организацией».