​​НАШ СЛОН 🐘😎💪💪💪 🇫🇷

Крепость Бастилия в центре Парижа была разобрана в течение года после штурма 1789 г., после чего встал вопрос, что же поставить на её месте. В 1793 г. здесь установили фонтан «Возрождения» – гипсовую египетскую богиню Исиду, у которой вода текла из титек. Долго она не простояла, так как быстро развалилась.

Более амбициозную попытку украсить площадь на месте снесённой Бастилии предпринял Наполеон. Он собрался поставить здесь фонтан в виде огромного бронзового слона из трофейных русских расплавленных пушек со смотровой площадкой в виде хауды (башенка, которую устанавливают у слонов на спине). Вода должна была течь из хобота. Ширина фонтана составила бы 16 метров, а высота – 24, из которых 15 метров приходились собственно на слона.

Земляные работы для установки фундамента начались в 1810 г. и продолжались до 1813 г. В конце концов, из-за нехватки рабочих рук (молодых французских мужчин при Бонапарте массово забривали в армию) за три года успели возвести лишь пьедестал. Тем не менее, чтобы показать, каким будет итог, архитектор Жан-Антуан Алавуан создал полноразмерную гипсовую модель слона, которую поставили в ангаре недалеко от места работ. Для охраны макета его даже обнесли забором и наняли сторожа.

После падения Бонапарта дорогостоящий проект «слоновьего фонтана» отменили, а гипсовая модель так и осталась стоять никому не нужной. В 1830-х гг. на пьедестале нереализованного фонтана поставили «Июльскую колонну» – памятник Июльской революции 1830 г., которая окончательно свергла Бурбонов и возвела на престол «буржуазного короля» Луи-Филиппа Орлеанского.

В те же годы разобрали ангар, в котором стоял гипсовый слон, и он оказался у всех на виду. Бедный никому не нужный бесхозный слон чернел под дождём, осыпался и разваливался, а внутри него поселились бомжи и крысы. Архитекторы ещё обсуждали проекты, как бы перенести слона в другое место и всё-таки сделать полноценный памятник, но дальше разговоров дело не пошло. До какого-то момента и сносить его не хотели, потому что боялись полчищ проживавших в нём крыс, которые бы хлынули в дома парижан. Но, в конце концов, судьба слона была решена, и в 1846 г. его снесли.

Всемирную известность слон получил благодаря Виктору Гюго, у которого в романе «Отверженные» внутри макета жил беспризорник Гаврош.

​​Американские нацисты

В 1930-х гг. нацистами в США становились, прежде всего, этнические немцы, причём чаще это были те, кто приехал в Штаты относительно недавно, а не те, кто жил в Новом Свете уже поколениями. Впрочем, даже среди недавних иммигрантов гитлеровцами стали совсем немногие.

Первые нацистские общества появились в США ещё в 1920-х гг. По приказу из Берлина в 1933 г. они были сведены в одно – «Друзья новой Германии». Туда входили до 10 тыс. человек, которые пропагандировали нацистские идеи среди американских немцев, а также пытались исправить негативный имидж гитлеровцев. Напомню, что в США и на уровне элит, и на уровне общества отношение к нацистам всегда было плохое – из-за антисемитизма, открытого террора, массовой эмиграции сотен тысяч человек и, наконец, из-за отказа Гитлера платить по внешним долгам.

Вдобавок в политической культуре США любые намёки на «иностранное влияние» всегда воспринимались крайне болезненно. Уже в 1934 г. был создан специальный комитет Палаты представителей Конгресса по антиамериканской деятельности, который принялся расследовать деятельность нацистских «иноагентов». Изворачиваясь, в 1936 г. «Друзья новой Германии» сменили руководство и переименовались в «Германо-американский союз», чтобы подчеркнуть своё «американство». На митингах свастики теперь соседствовали со звёздно-полосатыми флагами, а Джорджа Вашингтона нацисты даже объявили «первым американским фашистом».

Лидером Германо-американского союза стал ветеран Первой мировой (с немецкой стороны), старый нацист и натурализованный американский гражданин Фриц Кун. Он пытался полностью скопировать структуру НСДАП, разделив США на три гау (Восток, Средний Запад и Запад) и обзаведясь собственными штурмовыми отрядами. На пике в Союзе состояли до 25 тыс. человек, что выглядело весьма блёкло на фоне 1,2 млн. американцев, родившихся в Германии, 5 млн., у кого оба родителя родились в Германии, и 6 млн., у кого один из родителей родился в Германии.

Кун пытался привлечь к себе как можно больше внимания посредством митингов, драк и скандалов – и это сильнее всего раздражало «старших товарищей» в Берлине. Гитлер желал американского нейтралитета в грядущей войне, а для этого следовало лишний раз не раздражать американцев, тогда как Кун делал всё, чтобы это раздражение наоборот усилилось. В конце концов, нацистское правительство даже запретило гражданам Германии вступать в Германо-американский союз.

Кульминацией существования Союза стал массовый митинг в нью-йоркском Мэдисон-Сквер-Гардене 20 февраля 1939 г. Со всей страны туда съехались около 20 тыс. нацистов, при том, что ещё больше людей окружили место проведения, митингуя против гитлеровцев. Выступая под американскими флагами и портретом Вашингтона, Кун проклинал «большевистско-еврейскую» администрацию «Франклина Розенфельда». В какой-то момент на него набросился еврейский антифашист, но штурмовики успели упредить нападавшего и сами избили его. Впрочем, вскоре нацисты покидали митинг под охраной нью-йоркской полиции, чтобы их самих не отмудохали толпы антифашистов.

В 2017 г. вышла документальная короткометражка «A Night at the Garden» о том митинге.

https://youtu.be/T9gFqNw2sk0

Спустя несколько месяцев налоговая инспекция установила, что Кун присвоил $14 тыс., собранных на митинге, и потратил их на себя и любовницу. Так лидер американских нацистов отправился в тюрьму за уклонение от уплаты налогов и растрату. Германо-американский союз стремительно терял сторонников, а его членов в 1940 г. начали преследовать в судебном порядке за агитацию против воинского призыва. После вступления США в войну в декабре 1941 г. Союз и вовсе был запрещён.

Кун сидел за растрату до 1943 г. Перед освобождением его лишили американского гражданства, что дало повод властям тут же интернировать Куна уже как гражданина «вражеского государства», а в 1945 г. его и вовсе депортировали в Германию. Там Кун ещё помучался с судами по денацификации и в итоге умер в 1951 г. в бедности и безвестности.

​​Историю ирландца и британского фашиста Уильяма Джойса, который в годы Второй мировой вёл пропагандистские передачи на немецком радио, транслировавшиеся на Великобританию, вы уже могли прочитать на «Стальном шлеме». Но у Джойса были и «коллеги» со столь же запутанными биографиями, которые вещали нацистскую пропаганду на американскую аудиторию.

В пропагандистских радиовойнах особую ценность всегда представляли «носители языка» и знатоки «жизненных реалий» той страны, на чьих граждан транслировалась пропаганда, а не просто те, кто какое-то время пожил в нужной стране. Поэтому для трансляций на США нацисты старались отбирать «настоящих американцев», а не просто немцев, кто когда-то жил в Америке. Ещё большую ценность представляли женщины-дикторы, которые, как считалось, могли лучше войти в доверие к аудитории, особенно к солдатам на фронте.

В перерывах между передачами играл джаз. Вообще-то в самой Германии джаз и свинг были запрещены как «нигерская музыка», а их исполнители выдавлены в подпольный андеграунд. Однако ради повышения привлекательности трансляций для западного слушателя нацисты сделали джазменам «предложение, от которого нельзя отказаться», составили из них джазбэнд «Charlie and his Orchestra», и те стали воспроизводить джазовые хиты. Обычно первая строфа оставалась неизменной, а вот со второй или третьей в текст популярной песни вставлялась БАЗА: «войну начали евреи, Черчилль продался янки, Рузвельт – агент евреев, Союзников громят на всех фронтах» и т.д. Послушать эти перепевки можно тут.

Что же касается дикторш, то в американской коллективной памяти осталась «Axis Sally» – женщина со сладострастным голосом, которая убеждала солдат дезертировать и сдаваться в плен, обещала им разгром и уничтожение, пугала неверностью жён и подруг в тылу и попутно развлекала песнями. После конца войны выяснилось, что «Axis Sally» было как минимум две, и обе были американками.

Милдред Гилларс из Огайо была несостоявшейся актрисой, которая безуспешно пыталась построить карьеру в Европе. С 1934 г. она работала в Германии, где её взяли на радио рассказывать про искусство и культуру. В начале 1941 г. Госдепартамент США рекомендовал всем американцам покинуть недружественный Рейх, но у Гилларс уже был здесь жених, который поставил её перед выбором: либо он, либо Америка. Гилларс выбрала любимого. И прогадала – жениха вскоре призвали и убили на Восточном фронте. У неприкаянной Гилларс вскоре появился новый любовник, который вёл пропагандистские передачи на радио для западной аудитории, и вскоре он привлёк несостоявшуюся актрису уже к открытой политической пропаганде (сам любовник, кстати, умер от туберкулёза в 1944). Передачи Гилларс транслировались в основном на американские войска в Северной Африке и Западной Европе.

Второй «Axis Sally» была итало-американка Рита Зукка, родившаяся в семье состоятельного нью-йоркского ресторатора. В конце 1930-х гг. она вернулась на «историческую Родину», где и застряла с началом войны, причём, чтобы не иметь проблем, даже отказалась от американского гражданства. Сначала она работала машинисткой, но в 1942 г. потеряла работу из-за того, что попалась на печати антифашистских листовок. Впрочем, уже в следующем году её как «американку» взяли на работу на пропагандистское радио, где она и работала до конца войны, вещая на американские войска на Итальянском фронте.

После конца войны Зукку не смогли привлечь к ответственности, так как юридически она уже не была американской гражданкой. Отсидев несколько месяцев в итальянской тюрьме за сотрудничество с фашистами, она вышла на свободу и прожила в безвестности до 1998 г.

Гилларс от американского гражданства не отказывалась, так что причин скрываться от правосудия в оккупированной Германии у неё было больше. В конце концов, американцы смогли поймать её в марте 1946 г., после чего «Axis Sally» была осуждена за государственную измену и провела в заключении аж до 1961 г. После освобождения Гилларс преподавала языки в родном Огайо и умерла в 1988 г.

В 2021 г. про Гилларс вышел фильм «American Traitor», но пишут, что получилось очень плохо.

​​Токийская Роза

Радиопропаганду, направленную на войска противника, в годы Второй мировой вели не только в Европе, но и в Азии. Если в Европе американских солдат пыталась разложить коллективная «Axis Sally» (мне кажется, на русский язык это в любом случае переведётся коряво – «Осевая Салли»? ну кринж), то на Тихом океане – «Токийская Роза». Как и её западные коллеги, она стращала слушателей перспективой гибели, неверностью жён и подруг в тылу, а в перерыве пела задорные песни. Как и в случае с «Axis Sally», «Токийской Розы» как конкретного человека никогда не существовало – этим именем американцы называли всех женщин-дикторов японского радио.

Самой известной из «токийских роз» была Ива Тогури. Американка японского происхождения родилась в Лос-Анджелесе, закончила Калифорнийский университет и в июле 1941 г. отправилась в Японию навестить больную тётю. Но тут приключился Перл-Харбор, и о возвращении домой уже не могло быть и речи. Оформлять отказ от американского гражданства Тогури не стала, и чтобы не быть интернированной и хоть как-то прокормить себя, она устроилась машинисткой на радио. Её семью, оставшуюся в Штатах, по указу Рузвельта интернировали вместе с другими этническими японцами в лагеря посреди пустыни.

С 1943 г. японцы под страхом смерти стали привлекать пленных к пропагандистским передачам. Находясь в своеобразном полу-плену, Тогури принялась подкармливать узников. Вскоре те предложили ей присоединиться к их оплачиваемой работе. Так Тогури оказалась в эфире, но, справедливости ради, «политических» выпусков она не вела – только пела песни и выступала в аполитичных скетчах.

Наступил сентябрь 1945 г. Япония капитулировала, а Тогури, которая уже вышла замуж за японо-португальца и стала Д’Акино, осталась без работы и по-прежнему намеревалась вернуться в США. До неё дошли новости, что журналисты «Cosmopolitan» и агентства Хёрста предлагают $2 тыс. за эксклюзивное интервью «Токийской розы». Тогури–Д’Акино откликнулась, дала интервью… и тут же попала под арест. Мерзавцы-журналисты отказались платить и заявили, что интервью можно считать «признанием изменницы», которое следует присовокупить к уголовному делу.

Но дальше расследование забуксовало. Подняв архивные радиопередачи и опросив солдат, американские следователи пришли к выводу, что в передачах Тогури–Д’Акино в самом деле не было никакой политики. Более того, слушатели даже утверждали, что дикторша посредством эзопового языка и непонятного японским кураторам жаргона только поддерживала их боевой дух.

Но, к сожалению, в этой истории нашлось достаточное количество злых людей – дуболомных «патриотов», открытых и скрытых расистов, амбициозных гэбистов, желавших засадить «предательницу» за решётку. В 1949 г. суд присяжных признал Тогури–Д’Акино виновной в госизмене за то, что однажды в эфире она, якобы, насмехалась над гибелью американских кораблей. «Токийскую Розу» приговорили к 10 годам тюрьмы, штрафу в $10 тыс. и лишению американского гражданства.

Тогури–Д’Акино освободилась досрочно в 1956 г., и после этого началась эпопея за очищение её доброго имени. Эта борьба длилась 20 лет и, в конце концов, завершилась победой. В середине 1970-х гг. журналисты выяснили, что ФБР заставила лжесвидетельствовать главных свидетелей обвинения – таких же американцев японского происхождения, работавших на японском радио в годы войны, под угрозой, что если те не «скажут что надо», их самих отправят под суд. Насмешек над затонувшими американскими кораблями Тогури–Д’Акино в реальности не произносила.

В 1977 г. президент Форд помиловал «Токийскую Розу» и вернул ей американское гражданство. К слову, именно Форд стал первым президентом США, который официально извинился перед американцами японского происхождения за преступное интернирование их в годы войны.

В 2006 г. комитет американских ветеранов наградил Иву Тогури за «её неукротимый дух, любовь к стране и пример мужества, который она подала своим соотечественникам-американцам». 90-летняя Тогури оценила это как самый запоминающийся момент в своей жизни.

Через несколько месяцев «Токийская Роза» умерла.

​​Сеульская Сью

Это будет последний пост о радиопропагандистах. До этого я рассказывал о Уильяме Джойсе, «Axis Sally» и «Токийской Розе», которые пытались подорвать моральный дух британцев и американцев в годы Второй мировой войны. Наша последняя героиня «прославилась» уже в годы войны в Корее.

Анна Уоллис родилась в Арканзасе и получила образование в христианских методистских колледжах, которые готовили протестантских миссионеров. В 1930-е гг. она отправилась проповедовать в Корею. Когда японцы, чьей колонией Корея тогда являлась, стали «закручивать гайки» и выжимать «иноагентов», Уоллис переселилась в Шанхай. Там она познакомилась и вышла замуж за корейца, став «Миссис Су». Факт брака с иностранцем, тем более азиатом (которым в те годы было прямо запрещено иммигрировать в Штаты), автоматически лишал Уоллис–Су американского гражданства. В годы Второй мировой она оставалась в оккупированном японцами Шанхае, где всё равно была интернирована как «американка».

После конца войны Уоллис–Су вместе с мужем вернулась в Корею. Там она преподавала при дипломатической миссии США в Сеуле, пока в 1949 г. её не уволили, так как мужа заподозрили в симпатиях к коммунистам.

В июне 1950 г. войска КНДР перешли 38-ю параллель и вторглись на Юг. Сеул пал на третий день операции, и чета Су оказалась на контролируемой красными территории. Уже в июле Уоллис–Су стала выходить в радиоэфир из Сеула, призывая американских солдат дезертировать. Также она зачитывала имена погибших и пленных американцев. Всё это транслировалось «без огонька» монотонным голосом и без того музыкального разнообразия, который, например, был у пропагандистов Оси в прошлой войне. Так что «Seoul City Sue», как её прозвали по аналогии с популярной песенкой Бинга Кросби «Sioux City Sue», пользовалась куда меньшим успехом у американских солдат, чем её предшественницы. Осталось непонятным, в какой степени миссис Су записывала свои передачи добровольно, а в какой – под принуждением. После того, как северян выбили из Сеула, Уоллис–Су продолжила выходить в эфир уже из Пхеньяна.

Война завершилась в 1953 г., и на этом достоверные сведения о «Сеульской Сью» обрываются. Какие-то крупицы информации просочились только в 2000-е гг. Дело в том, что в 1960-х гг. в КНДР из демилитаризованной пограничной зоны в разное время по личным причинам сбежали четверо американских солдат. Трое из них так до конца жизни и прожили в Северной Корее, но один – Чарльз Дженкинс – в нулевые сумел вернуться в «большой мир» благодаря браку с японкой. Дженкинс написал мемуары о своём сорокалетнем пребывании в КНДР, где пролил свет на судьбу Уоллис–Су. Якобы после войны она работала в Центральном телеграфном агентстве Северной Кореи заведующей англоязычной секцией. Также он якобы видел её в закрытом универмаге «для иностранцев» в Пхеньяне в середине 1960-х гг. И, наконец, в начале 1970-х гг. ему сообщили, будто Анна Уоллис–Су якобы была расстреляна в 1969 г. во время очередной «чистки» как южнокорейская шпионка. Само собой, проверить эти данные невозможно.

Вот это послезнание о загадочности судьбы и, судя по всему, страшном конце делает восприятие записей с голосом «Сеульской Сью» куда более мрачным и тягостным, чем, например, у «Axis Sally» или «Токийской Розы», у которых пост-пропагандистские судьбы сложились всё-таки куда более благополучно.

​​Багдадский Боб

Пост о «Сеульской Сью» был последним постом о радиопропагандистах. Но у нас ведь остались ещё телепропагандисты! Так что сегодня расскажу о «Багдадском Бобе».

Мухаммед Саид ас-Саххаф с юности вступил в иракское отделение партии Баас, где и сделал карьеру. При Саддаме он сначала был послом в разных странах, в 1990-х гг. возглавлял МИД, а в 2001 г. стал министром информации.

Известность на Западе ас-Саххаф приобрел весной 2003 г. в разгар вторжения в Ирак. Будучи министром информации, он по долгу службы делал брифинги для журналистов. Получалось очень ярко, но, пожалуй, совсем не так, как хотелось баасистскому режиму – нелепый мужичок в очках и смешном берете с карикатурным арабским акцентом рассказывал, как иракские войска каждый день триумфально громят армию США. Даже когда американские войска начали штурм Багдада, ас-Саххаф, стоя перед телекамерами, продолжал утверждать, будто никаких вражеских войск в столице нет, Багдад не сдадут никогда, а американцы якобы уже сотнями кончают с собой, не сумев сломить сопротивление воинов Саддама. Во время последней своей пресс-конференции за сутки до окончательного падения столицы, министр информации Ирака рассказывал о скорой капитуляции США. По итогу при взятии Багдада американцы потеряли 34 человека убитыми, иракцы – более 2 тыс.

За столь вопиющее противоречие между реальностью, в которой американская армия за полмесяца раскатала в блин армию Саддама, и транслируемыми «в мир» пропагандистскими утверждениями ас-Саххаф стал мемом. Ему придумали прозвища, вроде «Багдадского Боба» или «Комического Али» по аналогии с куда менее смешным реальным упырём «Химическим Али» – двоюродным братом Саддама, ответственным за геноцид курдов. Даже президент Буш в одном из интервью охарактеризовал ас-Саххафа как «великолепного» и шутливо отметил, что некоторые обвиняли американцев, будто те сами заслали Саддаму такого клоуна.

После краха режима ас-Саххаф сдался американцам, но очень быстро был отпущен – за ним не нашли никаких преступлений. В иерархии партии Баас он тоже был мелкой сошкой. «Багдадский Боб» переехал в Эмираты, где ещё отметился оправдательной фразой: «Моя информация была верной, но моя интерпретация – нет», после чего канул в Лету, и больше о нём ничего не было слышно.

​​Дикие гуси

Хотя англо-ирландские отношения были сложными с самых первых попыток англо-норманов завоевать Зелёный остров в XII в., вражда вышла на новый уровень с конца XVI в., когда конфликт приобрёл ещё и религиозное измерение – англичане агрессивно насаждали протестантизм, тогда как ирландцы в большинстве своём стремились остаться католиками.

В ситуации, когда восстания и заговоры в самой Ирландии раз за разом проваливались, логичным было опереться на помощь другой католической державы. Со второй половины XVI по середину XVII вв. главной соперницей Англии была Испания, что естественным образом привлекало к ней симпатии многих ирландцев. В Восьмидесятилетнюю и Тридцатилетнюю войны на стороне Испании сражались целые «ирландские терции» из иммигрантов и их потомков.

С середины XVII в. Испания стала уже «не та», так что ирландцам, желавшим освобождения Родины, пришлось искать новых союзников (хотя ирландские подразделения в испанской армии просуществуют до конца наполеоновских войн). В конце XVII в. началось, как бы сейчас сказали, «геополитическое противостояние» Англии и Франции, которое ряд историков даже называют «Второй Столетней войной». Исходя из принципа «враг моего врага – мой друг», ирландцы стали союзниками Парижа в его борьбе против Лондона.

В 1688 г. в Англии свергли с престола католика Якова II в пользу супружеской протестантской пары Вильгельма III и Марии II. Однако Яков не смирился с утратой престола и положил начало якобитскому движению, о котором у меня есть подробный лонгрид на Boosty и на Patreon. Естественным образом католическая Ирландия виделась одним из оплотов якобитов. В 1689 г. здесь разгорелась война между сторонниками Якова и Вильгельма. Якобиты заручились поддержкой Людовика XIV, который направил в Ирландию 5 тыс. французский экспедиционный корпус, взамен чего ирландцы обязались переправить 5 тыс. своих людей на континент в качестве ответного жеста. Из этих войск французы сформировали трёхполковую «Ирландскую бригаду», которая отныне воевала в составе французской армии.

В 1691 г. война в Ирландии закончилась победой протестантов. Однако католики смогли капитулировать «с почётом» и выторговали себе беспрепятственную эвакуацию всех желающих на континент. В итоге во Францию переехали до 20 тыс. солдат и членов их семей – «диких гусей». Из этих войск были созданы шесть новых полков на французской службе. Впоследствии число ирландских полков менялось от семи до трёх.

Договор 1691 г. стал началом «негласного пакта» между лондонским правительством и ирландскими католиками. Фактически англичане закрывали глаза на массовую эмиграцию и полуоткрытую вербовку ирландских мужчин во французскую армию. Несмотря на то, что впоследствии те воевали против Великобритании и её союзников, весь «оппозиционный запал» ирландцев спускался на континенте – вдали от Родины. За полвека – с 1690-х по 1740-е гг. – из Ирландии уехали десятки тысяч самых буйных потенциальных бунтовщиков. В результате после 1691 г. здесь не произошло ни одного якобитского восстания, в отличие, например, от Шотландии, где якобиты регулярно восставали в 1715, 1719 и 1745 гг.

Во время последнего якобитского восстания 1745 г. французы таки послали небольшое число ирландцев на помощь мятежным шотландцам. Восстание провалилось, но после него в Лондоне решили всё же «закрутить гайки». Пойманных вербовщиков в «Ирландскую бригаду» стали вешать, а найм ирландцев в иностранные армии запретили. Через несколько десятилетий католикам разрешили вступать в британскую армию (до этого им в принципе нельзя было легально брать в руки оружие), и те буйные ирландцы, кто раньше воевал бы под флёр-де-лис, теперь получили гораздо более лёгкую возможность геройствовать под «Юнион Джеком».

«Ирландская бригада», в которой становилось всё меньше «коренных» ирландцев и всё больше потомков ирландских иммигрантов, а также немцев и швейцарцев, просуществовала до конца «Старого порядка» и была распущена французскими революционерами в 1791 г.

Уже при Наполеоне был создан «Ирландский легион» для войны против Британии, но это уже совсем другая история.

Незаконченная революция

Я писал об этом пять лет назад в одном из первых текстов на этом канале, а недавно услышал схожие мысли у @kashinguru из его статьи 2013 г., и захотел проговорить это вновь.

По-настоящему великие революции, а не банальные захваты власти, длятся столетиями. Более того, верхушечные перевороты, которые иногда незаслуженно называют «революциями», на самом деле являются всего лишь эпизодами тех самых «больших» и «настоящих» революций.

Подтверждений тому в мировой истории можно найти немало.

Острая фаза конфликта вокруг делёжки полномочий между Короной и парламентами на британских островах началась в конце 1630-х гг. с Епископских войн короля Карла I и шотландского парламента. Вскоре Карл рассорился уже с английскими депутатами. В трёх королевствах (включая Ирландию) начались гражданские войны, по итогу которых королю отрубили голову. После диктатуры Кромвеля британцы призвали Стюартов обратно, но четвертьвековая Реставрация снова привела к конфликту Короны и парламентов. Даже Славная революция 1688 г. не стала его концом, ведь ещё полвека консерваторы-якобиты боролись за «божественное право королей». И наоборот, были республиканские радикалы, которые считали, будто революция в Великобритании оказалась слишком «умеренной». В итоге читатели их трудов всё-таки переиграли английскую революцию, но уже за океаном – в Северной Америке.

Что касается Франции, то революция, начавшаяся в 1789 г., запустила калейдоскопическую смену политических режимов в этой стране на протяжении всего последующего XIX в. Даже самый устойчивый из них – парламентская Третья республика, продержавшаяся 70 лет, имела мощную консервативно-роялистскую альтернативу в виде «сильной исполнительной власти», которая ненадолго воплотилась в режиме Виши. Французскую революцию завершил, вероятно, де Голль, который совместил в созданной им в 1958 г. Пятой республике и республиканскую идею, и ту самую «сильную исполнительную власть».

Немецкая революция началась в 1848 г. и ставила целью создание единого демократического германского государства. Главная сила революции – немецкая буржуазия – тогда проиграла, и в 1871 г. Рейх – в очень специфических «малогерманских» границах – создали аристократы, военные и бюрократы. Либеральных и социальных свобод в их полноте немцам пришлось ждать до 1918 г., но и Ноябрьскую революцию из-за компромиссов со «Старым режимом» многие посчитали незавершённой. Веймарская республика протянула совсем недолго, сменилась нацистской диктатурой, которая продержалась ещё меньше, а затем Германия оказалась расколотой на два государства. В итоге единое демократическое германское государство по заветам 1848 г. удалось создать только в 1990 г.

Китайскую революцию, которая началась в 1911 г., обычно заканчивают провозглашением КНР в 1949 г. Но кажется, что в последующие десятилетия в Китае случилось слишком много таких событий, которые позволяют утверждать, что революция на самом деле продолжилась. В конце концов, можно ли считать её до конца завершённой, пока существует полноценный альтернативный «второй Китай» на Тайване?

Наконец, «Великую Российскую революцию» обычно отсчитывают с февраля 1917 г., но я бы допустил, что отсчитывать её нужно с 1904 г.: убийства Плеве, Земского съезда, банкетной кампании – всего того, что как-то теряется на фоне других событий «Первой русской революции», но вообще-то является её началом. «Незавершённость» той революции очевидна, и вполне логично перекинуть от неё мостик к 1917 г. Ну а дальше Гражданская война, 70 лет советского режима, «незавершённая» революция 1989 – 1993 гг. и 30 лет постсоветского режима. Продолжение следует.

Текст пятилетней давности я писал, будучи человеком с другим мировоззрением, чем сейчас, и важный вопрос о «правопреемстве» из двух последних абзацев, как мне кажется, всё же не является тем кощеевым яйцом, в котором скрыта загадка конца революционной эпохи, начавшейся в 1904 г. Возможно, сейчас бы там было про социал-демократическую постимперскую федерацию русских и других народов России, но это слишком долгая и сложная тема для рефлексии.

Подписчики правильно дополняют, что к числу указанных в предыдущем посте «долгих революций» можно смело отнести ещё иранскую. Она началась с «Конституционной революции» 1905 – 1911 гг., продолжилась захватом власти Резой-шахом, а затем «Белой революцией» его сына Мохаммеда Резы Пехлеви. Самой знаменитой вехой стала «Исламская революция» 1978 – 1979 гг. и создание Исламской республики, но судя по тому, как страна бурлит до сих пор, конец у иранской революционной эпохи ещё впереди.

​​Год несчастий

Представьте себе год, когда некогда дружественное государство вторгается в ваши пределы, оккупирует значительную часть страны, вчерашние союзники отворачиваются, а во внутренней политике царят хаос и раздрай.

Это я, конечно, имею в виду «Rampjaar» – 1672 г., который стал «годом несчастий» для Республики Соединённых провинций.

В своей борьбе за независимость против Испании Соединённые провинции естественным образом опирались на двух главных врагов Мадрида того времени – Англию и Францию. Но после успешного завершения Восьмидесятилетней войны в 1648 г. политическая ситуация резко поменялась. Прежние союзники англичане стали вытеснять голландцев с позиций главных морских перевозчиков, и это спровоцировало несколько англо-голландских войн, причём против Соединённых провинций ради английских торговых интересов воевали как республиканец Кромвель, так и король Карл II.

Одновременно французский король Людовик XIV заявил претензии на Испанские Нидерланды (нынче Бельгия). Голландцы, которые исходили из формулы, что «Франция – хороший друг, но плохой сосед», парадоксальным образом предпочли, чтобы с юга с ними граничил слабый вчерашний враг – испанский король, а не амбициозный вчерашний друг – французский монарх. В итоге Соединённые провинции вступили в антифранцузский альянс с англичанами (после очередной войны) и шведами. Но хитрый Людовик XIV быстро перекупил союзников у голландцев и решил наказать последних. Тем более королю не нравилось засилье голландских купцов и их конкуренция с французскими.

Также следует иметь в виду внутриполитические расклады в Республике. С самого момента основания в ней боролись две политические традиции. Монархисты «оранжисты» выступали за усиление полномочий штатгальтеров из династии Оранских, тогда как республиканцы полагали, что Соединённые провинции обойдутся и без них. В начале 1670-х гг. у власти находились республиканцы во главе с «великим пенсионарием» Яном де Виттом. Буржуазная олигархия в основном вкладывалась во флот, защищавший её торговые интересы против англичан, и «забивала» на армию, которую республиканцы небезосновательно подозревали в «оранжизме».

В итоге, весной 1672 г. Франция и Англия одновременно объявили войну Соединённым провинциям. Французы обошли приграничную голландскую оборонительную линию с востока – со стороны союзных Кёльна и Мюнстера, и, не встречая сопротивления, оккупировали четыре из восьми провинций. Лишь открыв шлюзы и затопив часть страны, голландцы смогли остановить французское наступление.

Военная катастрофа также стала концом республиканского режима, который не подготовил страну к сухопутной войне. Армия и плебс потребовали «единоличного руководства» и вверили всю полноту власти очередному Оранскому – принцу Вильгельму. В августе разъярённая толпа линчевала Яна де Витта и его брата, после чего их трупы были вывешены на всеобщее обозрение, а печень пожрана каннибалами.

В разгар поражений голландцы были готовы выплатить Людовику XIV 10 млн. гульденов и уступить юг страны. Французскому монарху этого показалось мало, и он поставил Республику перед выбором: либо сдать южные крепости, выплатить 6 млн. гульденов и легализовать католицизм, либо согласиться на сдачу всего завоёванного французами и выплатить 16 млн. Голландцы отказались, и… вскоре фортуна повернулись к ним лицом.

Никому в Европе не нужен был французский гегемон, так что Испания, Бранденбург и император выступили против Франции. Голландский флот во главе с Михаэлем де Рюйтером оказался на высоте, и одерживал одну победу за другой, так что в 1674 г. англичане вышли из войны. Оказавшись в ситуации «войны на истощение» против европейской коалиции, Людовику XIV пришлось вывести войска с большей части Республики на другие фронты.

Война продлилась до 1678 г., и Франции всё же удалось присоединить к себе часть земель в Испанских Нидерландах, но о возвращении к условиям 1672 г. уже не могло быть и речи. Во всех последующих войнах по ограничению амбиций Людовика XIV – и в Девятилетней, и в Войне за испанское наследство, Соединённые провинции сражались в лагере противников Франции.

Самый тёмный час голландского «Rampjaar» в 1672 г., когда французы оккупировали значительную часть Республики Соединённых провинций, и лишь открытие шлюзов и затопление части страны спасли голландцев от полной оккупации.

Однако вскоре Людовику XIV пришлось вывести свои войска отсюда из-за создания широкой антифранцузской европейской коалиции, напуганной перспективами его гегемонии на континенте.

В ночь с 29 на 30 декабря 1940 г. произошёл один из самых разрушительных налётов Люфтваффе на Лондон. Тогда с сентября 1940 по май 1941 гг. в рамках кампании под названием «Блиц» немцы пытались подорвать моральный дух британцев и уничтожить их промышленность. Налёт 29/30 декабря вызвал «Второй Великий пожар» в истории Лондона, как его назвали по аналогии с «Великим пожаром» 1666 г.

Одна из зажигательных бомб прожгла купол собора Святого Павла, и лишь усилиями пожарной команды, руководствовавшейся личным приказом Черчилля «спасти собор любой ценой», Святой Павел не выгорел дотла.

В ту же ночь фотограф Daily Mail сделал фото спасённого собора на фоне выжженных руин вокруг. Фотография «St Paul's Survives» стала символом мужества и стойкости лондонцев и британцев в целом.

В итоге немецкий «Блиц» провалился. Несмотря на гибель 40 тыс. человек, бомбардировки только сплотили британское общество в его решимости воевать до победы, а рассредоточенная промышленность продолжила наращивать военное производство.

Александр Штефанов для меня прямо открытие года. Подписывайтесь, читайте, смотрите, всем хорош, я рекомендую!

В годы страшнейшей войны и суровых испытаний для Германии они выступили против своего правительства. Их считали предателями Родины, но они всё равно выступали против Гитлера. Им казалось, что Гитлер и война, которую тот затеял - это безумие, а некоторые из них даже имели планы посадить фюрера в психиатрическую больницу. Кто они? Давайте разбираться!

https://youtu.be/rcgpJSgl55E

За то, что помогали не сойти с ума в ушедшем проклятом году, хочу отдельно поблагодарить амбассадоров русского хайпа:

меланочку
кьют-монархизм
ваню савостина

Стальной шлем.подписаться

​​Мрачная новогодняя история для платных подписчиков на Boosty и Patreon.

Ещё не собралось на своё единственное заседание Учредительное собрание, а по России уже неслись искры Гражданской войны с сотнями жертв. Пионерами великой трагедии стали два города – столичная Москва и… далёкий сибирский Иркутск. И представляется, что если о московских боях в октябре/ноябре 1917 г. читатель имеет хотя бы общее представление, то иркутские декабрьские бои того же года куда менее известны. Постараюсь это исправить, тем более недавно исполнилось 105 лет тем событиям.

Здесь будет и штурм Белого дома (который защищали «красные»), и война двух революционных комитетов («февралистского» и «октябрьского»), и грузинские анархисты-уголовники, и бунт мобилизованных, и защита «корпоративных ценностей». А на фоне – фантастический пожар и разгром одного из самых «имперских» и самых «капиталистических» городов дореволюционной России.

В общем, стоит того, чтобы прочесть.

Оформить подписку или купить исключительно этот текст можно тут или тут.

Оккупирована ли Германия сегодня?

Часто встречаются утверждения, будто «Германия до сих пор оккупирована». В самой Германии такая точка зрения тоже присутствует. Там её транслируют шизанутые «рейхсбюргеры», очередную ячейку которых недавно накрыли немецкие гэбисты за подготовку к госперевороту.

Как я уже писал в цикле прошлогодних постов, правовая ситуация в Германии после мая 1945 г. в самом деле вышла запутанной. Союзники по антигитлеровской коалиции уничтожили немецкую государственность и сами взяли на себя полномочия по осуществлению суверенитета на немецкой территории. Одновременно с четырёхсторонним Контрольным Советом, который имел полноту власти над всей Германией, каждая из держав-победительниц имела собственные зоны оккупации. С началом «Холодной войны» общий Контрольный Совет распался, и дальнейшее государственное строительство на Западе и на Востоке окончательно разошлось.

В апреле 1949 г. власти оккупационных зон США, Великобритании и Франции приняли «Оккупационный статут». Союзники давали добро на создание ФРГ, чьи органы будут обладать исполнительной, законодательной и судебной властью, но не во всей их полноте. Оккупационные державы резервировали за собой вопросы, связанные с демилитаризацией и репарациями, обороной, внешней политикой и внешней торговлей, управлением индустриальной Рурской областью. Союзники оставляли за собой право в чрезвычайных ситуациях снова взять на себя всю полноту государственной власти в Германии, если это потребуется. В мае 1949 г. Парламентский совет, состоявший из делегатов от 11 западногерманских земель, принял Основной закон. В августе прошли выборы в первый Бундестаг. В сентябре созданы федеральные органы управления новым государством.

Уже в самом «Статуте» была прописана его временность и возможность дальнейшей корректировки в сторону передачи большего суверенитета ФРГ. В ноябре 1949 г. Западная Германия присоединилась к управлению Руром. Окончательно внешнее управление здесь было ликвидировано в 1952 г. после начала работы Европейского сообщества угля и стали, которое стало институциональной основой Европейского экономического сообщества, а после – Евросоюза.

В 1951 г. Союзники позволили западным немцам иметь собственный МИД, в обмен на что ФРГ согласилась платить по довоенным немецким коммерческим долгам. После присоединения ФРГ к ГАТТ, МВФ и Всемирному банку утратили силу полномочия Союзников в сфере контроля за немецкой внешней торговлей.

«Общий договор», который окончательно завершал режим оккупации, был подписан в 1952 г. в обмен на обязательство ФРГ присоединиться к Европейскому оборонительному сообществу. Однако проект единой европейской армии тогда провалился. В итоге «Общий договор», дополненный Парижскими соглашениями, вступил в силу в 1955 г. ФРГ получила всю полноту суверенитета в обмен на вступление в НАТО. СССР прекратил свои оккупационные полномочия в отношении ГДР тогда же – в 1954/55 г.

Впрочем, у Союзников ещё оставались отдельные зарезервированные права – они продолжали оккупировать Западный Берлин, а их войска в случае чрезвычайной ситуации могли быть переброшены в ФРГ без её на то согласия. Эти права проистекали из ситуации германского раскола и должны были быть аннулированы после воссоединения страны и заключения мирного договора.

Этот договор был подписан в сентябре 1990 г., который окончательно закрыл все спорные моменты по «германскому вопросу» в преддверии присоединения ГДР к ФРГ.

Таким образом, современная ФРГ – такое же суверенное государство, как и прочие государства. Её суверенитет ограничен исключительно теми международными организациями, где она состоит, и публичными договорами, которые её правительство подписало. Присутствие иностранных войск на территории Германии не является признаком «оккупации», так как регулируется публичным международным договором от 1954 г., который правительство ФРГ имеет право отменить, если оно того захочет.

Конспирологию про «Канцлер-акты» и прочие тайные соглашения мировых элит оставим рейхсбюргерам, их отечественным симпатиzантам и прочим замечательным людям.