13 марта 1920 г. в Германии произошёл военный переворот, вошедший в историю как Капповский путч.
В 1919 г. Германия стояла на грани повторения «Русского сценария» социальной революции. От этого её удержали боевые действия и террор добровольческих корпусов (фрайкоров) – вооружённых формирований, состоявших преимущественно из офицеров-фронтовиков, кадетов военных училищ и студентов. Точная численность фрайкоров неизвестна из-за отсутствия внятной системы учёта. Цифры прыгают от 150 до 400 тыс. человек.
До поры до времени эти ребята подчинялись демократическому правительству Веймарской республики. Всё изменилось после заключения Версальского мира. Помимо «национального унижения» в виде отторжения территорий и выплаты репараций, договор предполагал сокращение армии до крошечных 100 тыс. человек. Для огромного количества здоровых амбициозных мужиков это означало конец армейской карьеры и самого образа жизни, десятилетиями пестуемого в Германии рубежа веков. Веймарское правительство, согласившееся на такие условия, из объекта защиты превратилось в смертельного врага.
Заговор возглавил генерал Лютвиц – командир Восточного округа рейхсвера, в состав которого входил и Берлин. Поводом к путчу послужило намерение правительства распустить одно из добровольческих подразделений – 2-ю военно-морскую бригаду капитана Эрхардта. 10 марта Лютвиц потребовал от президента Эберта отказаться от демобилизации бригады, присовокупив к этому политические требования: распустить правительство и провести новые выборы в рейхстаг. Президент ошалел от такой наглости и отправил в отставку самого генерала. Тогда тот поднял фрайкоры, и в ночь на 13 марта бригада Эрхардта вошла в Берлин. Никакого сопротивления ей оказано не было. Правительство успело бежать из столицы за десять минут до захвата правительственного квартала.
Создание нового кабинета поручили Вольфгангу Каппу – непримечательному пожилому чиновнику из министерства сельского хозяйства. В него он набрал таких же малоприметных бюрократов-технократов, которых никто не знал. Оказалось, что заговорщики, готовясь к путчу, забыли о такой мелочи как составление списков будущего правительства. Бесцветность нового кабинета стала первым проколом путчистов. Чиновники отказались подчиняться новым начальникам.
Демократическое правительство бежало сначала в Дрезден, затем в Штутгарт. Начальник Генштаба Ганс фон Сект на просьбу применить армию произнёс легендарную фразу: «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер», – отказавшись использовать вооружённые силы в политических баталиях. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы страны от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Полный паралич хозяйственной жизни страны окончательно лишил мятежников шансов на успех. Они пошли на переговоры с законным правительством, и 18 марта путч закончился. Его лидеры выехали заграницу, а бригада Эрхардта беспрепятственно покинула Берлин. Рядовых участников путча амнистировали. Правда, на выходе из города фрайкоровцы столкнулись с рабочей демонстрацией и недолго думая перестреляли её, пролив, по сути, лишнюю кровь.
Впрочем, проблемы для правительства на этом не закончились. Всеобщая забастовка дала второе дыхание левым радикалам, которых вроде бы разогнали за год до этого. Местные Красные армии начали создаваться в Тюрингии, Саксонии и Руре. На их подавление правительство отправило те самые фрайкоры, которые только что пытались его свергнуть. В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой правый переворот, который закончился успехом. До 1924 г. Бавария пребывала в полунезависимом состоянии, превратившись в инкубатор для всевозможных правых радикалов, вроде партии одного несостоявшегося австрийского архитектора.
Выборы в рейхстаг, состоявшиеся спустя три месяца после провала путча, демократические партии всё равно проиграли и без всяких переворотов.
В 1919 г. Германия стояла на грани повторения «Русского сценария» социальной революции. От этого её удержали боевые действия и террор добровольческих корпусов (фрайкоров) – вооружённых формирований, состоявших преимущественно из офицеров-фронтовиков, кадетов военных училищ и студентов. Точная численность фрайкоров неизвестна из-за отсутствия внятной системы учёта. Цифры прыгают от 150 до 400 тыс. человек.
До поры до времени эти ребята подчинялись демократическому правительству Веймарской республики. Всё изменилось после заключения Версальского мира. Помимо «национального унижения» в виде отторжения территорий и выплаты репараций, договор предполагал сокращение армии до крошечных 100 тыс. человек. Для огромного количества здоровых амбициозных мужиков это означало конец армейской карьеры и самого образа жизни, десятилетиями пестуемого в Германии рубежа веков. Веймарское правительство, согласившееся на такие условия, из объекта защиты превратилось в смертельного врага.
Заговор возглавил генерал Лютвиц – командир Восточного округа рейхсвера, в состав которого входил и Берлин. Поводом к путчу послужило намерение правительства распустить одно из добровольческих подразделений – 2-ю военно-морскую бригаду капитана Эрхардта. 10 марта Лютвиц потребовал от президента Эберта отказаться от демобилизации бригады, присовокупив к этому политические требования: распустить правительство и провести новые выборы в рейхстаг. Президент ошалел от такой наглости и отправил в отставку самого генерала. Тогда тот поднял фрайкоры, и в ночь на 13 марта бригада Эрхардта вошла в Берлин. Никакого сопротивления ей оказано не было. Правительство успело бежать из столицы за десять минут до захвата правительственного квартала.
Создание нового кабинета поручили Вольфгангу Каппу – непримечательному пожилому чиновнику из министерства сельского хозяйства. В него он набрал таких же малоприметных бюрократов-технократов, которых никто не знал. Оказалось, что заговорщики, готовясь к путчу, забыли о такой мелочи как составление списков будущего правительства. Бесцветность нового кабинета стала первым проколом путчистов. Чиновники отказались подчиняться новым начальникам.
Демократическое правительство бежало сначала в Дрезден, затем в Штутгарт. Начальник Генштаба Ганс фон Сект на просьбу применить армию произнёс легендарную фразу: «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер», – отказавшись использовать вооружённые силы в политических баталиях. Тогда правительство обратилось к профсоюзам с призывом выйти на всеобщую забастовку. Это решило судьбу мятежа. Все левые и демократические силы страны от коммунистов до центристов и левых либералов объединились, забыв о прошлых разногласиях. На улицы вышли 12 млн. человек.
Полный паралич хозяйственной жизни страны окончательно лишил мятежников шансов на успех. Они пошли на переговоры с законным правительством, и 18 марта путч закончился. Его лидеры выехали заграницу, а бригада Эрхардта беспрепятственно покинула Берлин. Рядовых участников путча амнистировали. Правда, на выходе из города фрайкоровцы столкнулись с рабочей демонстрацией и недолго думая перестреляли её, пролив, по сути, лишнюю кровь.
Впрочем, проблемы для правительства на этом не закончились. Всеобщая забастовка дала второе дыхание левым радикалам, которых вроде бы разогнали за год до этого. Местные Красные армии начали создаваться в Тюрингии, Саксонии и Руре. На их подавление правительство отправило те самые фрайкоры, которые только что пытались его свергнуть. В Баварии параллельно с берлинским произошёл свой правый переворот, который закончился успехом. До 1924 г. Бавария пребывала в полунезависимом состоянии, превратившись в инкубатор для всевозможных правых радикалов, вроде партии одного несостоявшегося австрийского архитектора.
Выборы в рейхстаг, состоявшиеся спустя три месяца после провала путча, демократические партии всё равно проиграли и без всяких переворотов.
13 марта – важный день австрийской национальной истории, аналогичный по наполнению разнонаправленными историческими смыслами немецкому 9 ноября.
13 марта 1741 г. родился император Иосиф II Габсбург. Если проводить параллели с российской историей, то этого сына императрицы Марии Терезии, фаната Пруссии и Фридриха II можно назвать «австрийским Павлом I». Получив власть в 1780 г. уже зрелым человеком после длительного правления великой матери, Иосиф II начал проводить реформы, стремясь облагодетельствовать всех подданных независимо от их сословной или национальной принадлежности. Грубо и деспотично круша привычный уклад жизни привилегированных слоёв, Иосиф II заслужил их ненависть, и после своей, в отличие от российского коллеги естественной, смерти в 1790 г. был ославлен и предан забвению.
Однако «простой народ» сохранил об императоре добрую память. Немецкие националисты чтили Иосифа II за его централизаторскую политику, опору на немецкое чиновничество, придание немецкому языку статуса государственного и покровительство немецкой культуре как унификационному «клею» империи. Для либералов император запомнился как сторонник свободы слова, отменивший цензуру, а также как противник аристократии и церкви, при котором прошла секуляризация и был введён гражданский брак. Религиозные меньшинства, в том числе иудеи, уважали Иосифа II за Эдикт о веротерпимости. Наконец, для крестьян «народный император» являлся идеалом, так как отменил крепостное право. Каждый австрийский пахарь знал легенду о том, как Иосиф II однажды лично взялся за плуг, выразив тем самым уважение «человеку труда».
13 марта 1848 г. митинг либералов в Вене в честь дня рождения Иосифа II перерос в восстание против абсолютистской монархии и канцлера Меттерниха. Открывшийся в этот же день ландтаг Нижней Австрии отправил императору Фердинанду I петицию с требованием конституционных реформ. Вечером толпа начала громить магазины, захватывать арсеналы и правительственные учреждения, вступать в столкновения с войсками. Город оброс баррикадами. Меттерних бежал, и через два дня император согласился на реформы. Революционная «Весна народов» пришла и в Австрию.
Консерваторы взяли реванш уже в октябре, подавив революцию и отменив почти все её завоевания за исключением ликвидации феодальных повинностей для крестьян и формального равенства всех сословий перед законом. Однако революция 1848 г. стала для либералов первым опытом участия в государственном управлении и принесла саму идею конституционализма в Австрию. Историческая память о 1848 г. в дальнейшем использовалась либеральными и социалистическими партиями для политической мобилизации масс.
13 марта 1938 г. в городе Линце, где он провёл своё детство, Адольф Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». К этому времени Австрия уже была оккупирована частями Вермахта. Аншлюс был подтверждён результатами референдума 10 апреля, на котором 99,7% голосов были поданы «за». Правда, голосование было открытым, проводилось в обстановке давления и запугивания несогласных, а 8% избирателей (коммунистов, социалистов, евреев, цыган) нацисты вообще не допустили до участия в референдуме. Тем не менее считается, что даже несмотря на террор и фальсификации большинство австрийцев действительно проголосовало за присоединение к Германии.
После аншлюса термин «Австрия» был выведен из употребления и заменён на «Остмарк». В свою очередь в 1942 г. «Остмарк» был заменён на «Альпийские и дунайские рейхсгау» с целью вымарать любые напоминания о былой независимости этих земель. Государственность Австрии была восстановлена «Декларацией независимости», подписанной 27 апреля 1945 г. в освобождённой советскими войсками Вене.
13 марта 1741 г. родился император Иосиф II Габсбург. Если проводить параллели с российской историей, то этого сына императрицы Марии Терезии, фаната Пруссии и Фридриха II можно назвать «австрийским Павлом I». Получив власть в 1780 г. уже зрелым человеком после длительного правления великой матери, Иосиф II начал проводить реформы, стремясь облагодетельствовать всех подданных независимо от их сословной или национальной принадлежности. Грубо и деспотично круша привычный уклад жизни привилегированных слоёв, Иосиф II заслужил их ненависть, и после своей, в отличие от российского коллеги естественной, смерти в 1790 г. был ославлен и предан забвению.
Однако «простой народ» сохранил об императоре добрую память. Немецкие националисты чтили Иосифа II за его централизаторскую политику, опору на немецкое чиновничество, придание немецкому языку статуса государственного и покровительство немецкой культуре как унификационному «клею» империи. Для либералов император запомнился как сторонник свободы слова, отменивший цензуру, а также как противник аристократии и церкви, при котором прошла секуляризация и был введён гражданский брак. Религиозные меньшинства, в том числе иудеи, уважали Иосифа II за Эдикт о веротерпимости. Наконец, для крестьян «народный император» являлся идеалом, так как отменил крепостное право. Каждый австрийский пахарь знал легенду о том, как Иосиф II однажды лично взялся за плуг, выразив тем самым уважение «человеку труда».
13 марта 1848 г. митинг либералов в Вене в честь дня рождения Иосифа II перерос в восстание против абсолютистской монархии и канцлера Меттерниха. Открывшийся в этот же день ландтаг Нижней Австрии отправил императору Фердинанду I петицию с требованием конституционных реформ. Вечером толпа начала громить магазины, захватывать арсеналы и правительственные учреждения, вступать в столкновения с войсками. Город оброс баррикадами. Меттерних бежал, и через два дня император согласился на реформы. Революционная «Весна народов» пришла и в Австрию.
Консерваторы взяли реванш уже в октябре, подавив революцию и отменив почти все её завоевания за исключением ликвидации феодальных повинностей для крестьян и формального равенства всех сословий перед законом. Однако революция 1848 г. стала для либералов первым опытом участия в государственном управлении и принесла саму идею конституционализма в Австрию. Историческая память о 1848 г. в дальнейшем использовалась либеральными и социалистическими партиями для политической мобилизации масс.
13 марта 1938 г. в городе Линце, где он провёл своё детство, Адольф Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». К этому времени Австрия уже была оккупирована частями Вермахта. Аншлюс был подтверждён результатами референдума 10 апреля, на котором 99,7% голосов были поданы «за». Правда, голосование было открытым, проводилось в обстановке давления и запугивания несогласных, а 8% избирателей (коммунистов, социалистов, евреев, цыган) нацисты вообще не допустили до участия в референдуме. Тем не менее считается, что даже несмотря на террор и фальсификации большинство австрийцев действительно проголосовало за присоединение к Германии.
После аншлюса термин «Австрия» был выведен из употребления и заменён на «Остмарк». В свою очередь в 1942 г. «Остмарк» был заменён на «Альпийские и дунайские рейхсгау» с целью вымарать любые напоминания о былой независимости этих земель. Государственность Австрии была восстановлена «Декларацией независимости», подписанной 27 апреля 1945 г. в освобождённой советскими войсками Вене.
Почему провалился Капповский путч?
Попытка правых заговорщиков свергнуть Веймарскую республику в ходе военного переворота в марте 1920 г. завершилась провалом. В чём же причина их неудачи?
Во-первых, путч являлся импровизацией. Он начался исключительно по инициативе генерала Лютвица, который взъелся на президента и правительство за то, что те решили распустить военно-морскую бригаду Эрхардта. Никакого продуманного плана действий у заговорщиков не было, свидетельством чего являлся совершенно невнятный состав кабинета Каппа, состоявший из никому неизвестных прусских чиновников средней руки. Пресс-секретарём правительства вовсе сделали бродячего венгерского еврея и международного афериста Игнаца Требич-Линкольна. Участие фрайкоров в путче объяснялось не желанием реализовать какую-то конкретную политическую программу, а скорее элементарным страхом перед демобилизацией и необходимостью как-то встраиваться в мирную жизнь, чего большинство солдат и офицеров добровольческих корпусов боялись и не хотели.
Во-вторых, опереточность путча отвратила от него большинство представителей военной и административной элиты, даже несмотря на то, что представители этих слоёв в основном разделяли антиреспубликанские и консервативные ценности заговорщиков. Более того, они справедливо опасались, что радикализм «справа» вызовет агрессивный ответ «слева». Учитывая события 1918/19 гг., это по-прежнему казалось актуальной угрозой. В итоге большинство чиновников и генералов сохранили условную лояльность легитимному правительству. И хотя начальник Генштаба Ганс фон Сект отказался использовать армию для разгона путчистов, он не повернул её и против демократического кабинета.
Наконец, путч добила всеобщая забастовка, которую объявила возглавлявшая тогда законное правительство Социал-демократическая партия. На призыв откликнулись также коммунисты, левые социалисты и буржуазные демократы. В итоге забастовку поддержали 12 млн. человек по всей стране, что стало крупнейшей стачкой в истории Германии. В условиях полного паралича хозяйственной деятельности лидеры мятежников разбежались всего через 4 дня после начала переворота.
Поражение консервативных путчистов продемонстрировало силу рабочего класса в «Красной Пруссии», бывшей в Веймарской республике оплотом левых сил, преимущественно социал-демократов. Заговорщики, состоявшие из старосветских прусских чиновников и аристократов, наивно мыслили категориями середины XIX в., когда такие верхушечные перевороты ещё были возможны. Отныне становилось ясным, что если антиреспубликанские силы всё-таки хотят добиться власти, им волей-неволей придётся заручиться поддержкой широких масс населения.
Почему же успех всеобщей забастовки 1920 г. не вдохновил социал-демократов в 1932 и 1933 гг., когда их сначала незаконно выкинули из прусского правительства во время «Прусского переворота», а спустя полгода президент Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером? Дело в том, что в 1920 г. дела у немецкой экономики шли довольно неплохо (да-да): инфляция ещё не приобрела катастрофических масштабов и стимулировала экспорт, а социальные завоевания недавней революции гарантировали высокие зарплаты и социальные выплаты. Все эти факторы обеспечивали высокую занятость населения, а когда есть работа и платят неплохо, то и бастовать легче.
В годы же Великой депрессии дефляционная политика канцлера Брюнинга привела не только к сокращению зарплат и пособий, но и к закрытию многих предприятий, а значит к потере работы 6 миллионами человек. В таких условиях социал-демократы не рискнули объявлять всеобщую забастовку, опасаясь позорного провала. Ведь вопреки Марксу, нищий пролетарий вместо восстания скорее будет цепляться за любую возможность подработки, нежели рисковать местом ради каких-то политических лозунгов.
В итоге после назначения Гитлера канцлером в Германии прошла всего лишь одна всеобщая забастовка, организованная к тому же коммунистами, а не социал-демократами: в вюртембергском городке Мёссинген на стачку вышли 800 человек.
Попытка правых заговорщиков свергнуть Веймарскую республику в ходе военного переворота в марте 1920 г. завершилась провалом. В чём же причина их неудачи?
Во-первых, путч являлся импровизацией. Он начался исключительно по инициативе генерала Лютвица, который взъелся на президента и правительство за то, что те решили распустить военно-морскую бригаду Эрхардта. Никакого продуманного плана действий у заговорщиков не было, свидетельством чего являлся совершенно невнятный состав кабинета Каппа, состоявший из никому неизвестных прусских чиновников средней руки. Пресс-секретарём правительства вовсе сделали бродячего венгерского еврея и международного афериста Игнаца Требич-Линкольна. Участие фрайкоров в путче объяснялось не желанием реализовать какую-то конкретную политическую программу, а скорее элементарным страхом перед демобилизацией и необходимостью как-то встраиваться в мирную жизнь, чего большинство солдат и офицеров добровольческих корпусов боялись и не хотели.
Во-вторых, опереточность путча отвратила от него большинство представителей военной и административной элиты, даже несмотря на то, что представители этих слоёв в основном разделяли антиреспубликанские и консервативные ценности заговорщиков. Более того, они справедливо опасались, что радикализм «справа» вызовет агрессивный ответ «слева». Учитывая события 1918/19 гг., это по-прежнему казалось актуальной угрозой. В итоге большинство чиновников и генералов сохранили условную лояльность легитимному правительству. И хотя начальник Генштаба Ганс фон Сект отказался использовать армию для разгона путчистов, он не повернул её и против демократического кабинета.
Наконец, путч добила всеобщая забастовка, которую объявила возглавлявшая тогда законное правительство Социал-демократическая партия. На призыв откликнулись также коммунисты, левые социалисты и буржуазные демократы. В итоге забастовку поддержали 12 млн. человек по всей стране, что стало крупнейшей стачкой в истории Германии. В условиях полного паралича хозяйственной деятельности лидеры мятежников разбежались всего через 4 дня после начала переворота.
Поражение консервативных путчистов продемонстрировало силу рабочего класса в «Красной Пруссии», бывшей в Веймарской республике оплотом левых сил, преимущественно социал-демократов. Заговорщики, состоявшие из старосветских прусских чиновников и аристократов, наивно мыслили категориями середины XIX в., когда такие верхушечные перевороты ещё были возможны. Отныне становилось ясным, что если антиреспубликанские силы всё-таки хотят добиться власти, им волей-неволей придётся заручиться поддержкой широких масс населения.
Почему же успех всеобщей забастовки 1920 г. не вдохновил социал-демократов в 1932 и 1933 гг., когда их сначала незаконно выкинули из прусского правительства во время «Прусского переворота», а спустя полгода президент Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером? Дело в том, что в 1920 г. дела у немецкой экономики шли довольно неплохо (да-да): инфляция ещё не приобрела катастрофических масштабов и стимулировала экспорт, а социальные завоевания недавней революции гарантировали высокие зарплаты и социальные выплаты. Все эти факторы обеспечивали высокую занятость населения, а когда есть работа и платят неплохо, то и бастовать легче.
В годы же Великой депрессии дефляционная политика канцлера Брюнинга привела не только к сокращению зарплат и пособий, но и к закрытию многих предприятий, а значит к потере работы 6 миллионами человек. В таких условиях социал-демократы не рискнули объявлять всеобщую забастовку, опасаясь позорного провала. Ведь вопреки Марксу, нищий пролетарий вместо восстания скорее будет цепляться за любую возможность подработки, нежели рисковать местом ради каких-то политических лозунгов.
В итоге после назначения Гитлера канцлером в Германии прошла всего лишь одна всеобщая забастовка, организованная к тому же коммунистами, а не социал-демократами: в вюртембергском городке Мёссинген на стачку вышли 800 человек.