​​История одной инсталляции

27 января 1945 г. Красная армия освободила узников Аушвица – крупнейшего из лагерей уничтожения нацистского «Третьего Рейха». С 1996 г. этот день отмечается в Германии как общенациональный День памяти жертв национал-социализма. В 2005 г. вслед за Германией Генеральная ассамблея ООН установила 27 января как Международный день памяти жертв Холокоста.

Одна из наиболее ярких культурных акций, связанных с этим днём, произошла в 1997 г. – спустя год после официального установления памятной даты, и в какой-то степени сама вошла в историю. Тогда в ночь на 27 января художник Хорст Хоайзель наложил на Бранденбургские ворота в Берлине световую проекцию ворот Аушвица, связав воедино эти два «места памяти», намертво впечатанных в немецкую историю. Бранденбургские ворота традиционно являлись свидетелями немецких национальных триумфов и побед. Ворота Аушвица, наоборот, стали свидетелями величайшего национального позора немцев.

Инсталляция Хоайзеля стала своеобразным ответом на «историческую политику» канцлера Коля, которую бескомпромиссно критиковали немецкие левые интеллектуалы, особенно из поколения «шестидесятников». Тогда, в 1980/90-х гг., на фоне превращения ФРГ в ведущую политическую и экономическую державу объединённой Европы и неожиданного воссоединения Германии, немецкое общество активно обсуждало, какой должна быть официальная репрезентация немецкой национальной истории. Левые подозревали, что Коль желает возродить консервативную трактовку, согласно которой Германия – «нормальная» европейская великая держава, в истории которой национал-социализм был коротким и, в общем-то, случайным эпизодом. Критики Коля, напротив, желали закрепить память о национал-социализме и трагедии Холокоста как о центральных событиях немецкой истории. Говоря о «провокации» Хоайзеля, следует учитывать тот временной контекст, когда она была совершена. Сам художник, комментируя свою инсталляцию, говорил следующее:

«Когда проходишь через Бранденбургские ворота, когда туда приводят государственных деятелей, приезжающих со всего мира, когда эти ворота используются для того, чтобы выстраивать новую национальную идентичность, необходимо помнить о тех самых других воротах, которые находятся далеко-далеко в Польше; но о них нужно помнить, нужно видеть их здесь и чувствовать их присутствие».

​​Как немецкие социал-демократы протесты сливали

28 января 1918 г. рабочие Берлина присоединились к общегерманской антивоенной забастовке.

Со стратегической точки зрения Германия проиграла Великую войну уже осенью 1914 г. после провала наступления на Париж и неудавшегося окружения французской армии. Ресурсы Центрального блока и держав Антанты были несопоставимы, и время работало на противников Рейха. Из года в год продовольственное положение в тылу из-за английской морской блокады всё ухудшалось и ухудшалось. Зима 1916/17 гг. вошла в историю как «брюквенная» – по названию основного блюда широких народных масс. Зима 1917/18 гг. была не лучше.

О «Гражданском мире», провозглашённом в начале войны, в таких условиях можно было забыть. В июне 1916 и в апреле 1917 гг. по стране уже прокатились забастовки. Левые радикалы из коммунистического «Союза Спартака» и Независимой социал-демократической партии начали активно работать с уставшим от войны рабочим классом, стараясь расширить его требования от социально-экономических к политическим.

Новые забастовки начались 25 января 1918 г. в Киле – на севере Германии, и за несколько дней распространились на всю страну. Большое влияние на рабочих оказали Октябрьская революция в России, а также волна забастовок, захлестнувших в то же время Австро-Венгрию. Всего по всей Германии работу остановили до 1 млн. человек, из них до 400 тыс. – в одном Берлине. Помимо стандартных требований «Мира и хлеба!» забастовщики впервые потребовали политических реформ: парламентаризации и включения рабочих представителей в правительство. В качестве звоночка надвигающейся революции начали формироваться Советы рабочих депутатов.

Примечательно поведение лидеров Социал-демократической партии, остававшейся, несмотря на расколы, главным представителем рабочего класса в стране. Партия на протяжении всей войны оставалась лояльной государственному режиму. Январская забастовка стала суровым испытанием для партийных лидеров. С одной стороны они не могли пойти против режима, с которым сотрудничали все эти годы, с другой – не могли разочаровать рабочих, большинство из которых продолжало им доверять. В итоге они таки вошли в руководство забастовкой, но сделали всё, чтобы её «слить».

Когда в крупнейших городах было введено осадное положение, демонстрации начали разгонять, а лидеров протеста – арестовывать и отправлять в действующую армию, социал-демократы призвали рабочих разойтись, и те послушно сделали это. В первых числах февраля забастовка закончилась.

Второй Рейх ещё худо-бедно дотянул до осени 1918 г., но в ноябре всё-таки грянула революция. Причём разворачивалась она почти также, как и в январе: началась в Киле, оттуда распространилась на всю страну, повсюду образовались Советы, активизировались левые радикалы, а социал-демократы, наоборот, снова пытались потушить пожар. Единственным отличием было лишь то, что власть к тому моменту уже была дезориентирована и парализована надвигавшимся военным поражением, а потому сдалась почти без боя.

Хорошее видео с результатами всех президентских выборов в США по округам.

https://youtu.be/b938CVJ5i4Q

Также советую обратить внимание на другие видео с канала. Там много схожего контента по электоральной истории целого ряда иных государств.

​​​​Генерал, который мог остановить Гитлера

Курт фон Хаммерштейн-Экворд был немецким генералом, который в 1930/34 гг. являлся главнокомандующим Сухопутными войсками рейхсвера (учитывая, что рейхсвер по Версальскому договору, в общем-то, и ограничивался Сухопутными войсками). На этом посту он, как и всякий другой оказавшийся бы на его месте, проводил программу тайного перевооружения и развёртывании армии. Тесно сотрудничал с РККА, за что получил прозвище «Красный генерал».

В политическом отношении Хаммертшейн принадлежал к числу ближайших союзников генерала Курта фон Шляйхера, который оказался последним канцлером перед приходом Гитлера к власти. Самих нацистов Хаммерштейн не жаловал, впрочем, и к республике особо тёплых чувств не питал. В 1932 г. генерал сказал Гитлеру, что в случае легального прихода нацистов к власти вопросов с его стороны не возникнет, но если последние попробуют захватить власть силой, то Хаммерштейн отдаст приказ стрелять.

В шизофренической атмосфере января 1933 г., когда каждый день возникали новые комбинации и многоходовочки, а Германия полнилась слухами о готовящемся вот-вот перевороте, Хаммерштейн находился на политической авансцене. Нацисты страшно боялись, что Шляйхер и Хаммерштейн поднимут потсдамский гарнизон, после чего изолируют президента Гинденбурга, арестуют Гитлера и введут прямое военное правление. Однако если такие планы и обсуждались, то реализованы они так и не были. Сам Хаммерштейн позднее оправдывался, что в случае ареста Гитлера и перехода к военной диктатуре в Германии началась бы полномасштабная Гражданская война рейхсвера с одной стороны, нацистов со второй и коммунистов с третьей. Как бы то ни было, последующие комментаторы отмечали, что в конце января 1933 г. в руках командующего Сухопутными войсками действительно находилась судьба Германии. И он свой выбор сделал.

В течение следующего года нацисты мягко отстранили Хаммерштейна от дел, воспользовавшись тем, что рейхсвер уже не был монолитным, и слишком много высших офицеров искренне поверили в Гитлера. В январе 1934 г. его отправили в отставку. Тем не менее генерал оставался одной из центральных фигур антинацистского Сопротивления. Он открыто возмущался убийством своих коллег в «Ночь длинных ножей» и стал единственным генералом, посетившим похороны своего бывшего шефа Шляйхера. Хаммерштейн был одним из генералов, готовивших путч против Гитлера осенью 1938 г., сорванный по вине Чемберлена, заключившего с фюрером Мюнхенское соглашение. Две его дочери стали активистками Компартии, а два сына-офицера присоединились к подпольным ячейкам Сопротивления.

В сентябре 1939 г. Хаммерштейна на короткий срок вернули из отставки, назначив командовать армией на Западном фронте, пока основные силы Вермахта разделывались с Польшей. Генерал регулярно зазывал Гитлера посетить свой командный пункт, готовя «несчастный случай», который развязал бы руки заговорщикам. Однако Гитлер так и не приехал, и очень скоро отправил Хаммерштейна в отставку уже окончательно. Умер генерал в 1943 г.

Хаммерштейна описывали как сибарита, предпочитавшего выезд на охоту рутинной административной работе, саркастичного, но крайне пессимистичного и ленивого. Возможно, именно эти его личные качества обусловили тот выбор, который генерал сделал (а точнее не сделал) в последних числах января 1933 г.

​​Правила жизни генерала Хаммерштейна

Помимо своей биографии генерал Хаммерштейн известен разработанной им оригинальной классификацией офицеров. В 1933 г. он писал:

«Я различаю четыре типа. Есть умные, трудолюбивые, глупые и ленивые офицеры. Обычно встречаются сочетания двух качеств. Некоторые умны и трудолюбивы – им место в Генеральном штабе. Глупые и ленивые составляют 90% любой армии и подходят для выполнения рутинных задач. Те, кто умны и ленивы, могут претендовать на самые высокие должности, потому что они обладают ясным умом и нервами для трудных решений. Но остерегайтесь глупых и трудолюбивых. На них нельзя возлагать никаких ответственных поручений, потому что они всегда сделают только хуже».

Управленцам на заметку!

​​30 января 1930 г., Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Началась трагедия раскулачивания.

Вряд ли имеет смысл устанавливать градацию многочисленных преступлений коммунистического режима по степени их «преступности». «Красный террор», раскулачивание или «Большой террор»: что из этого было более «преступным»? Однако по степени вовлечённости коллективизация точно являлась самым «массовым» преступлением коммунистов по отношению к русскому народу. Четыре пятых населения СССР жило в сельской местности, и насильственная реставрация «второго крепостного права (большевиков)», как начали после этого расшифровывать аббревиатуру «ВКП(б)» сами крестьяне, скорее всего, затронула прямых предков большинства наших соотечественников.

Очень грустно, что нашей национальной памятью не считывается, НАСКОЛЬКО наглядным примером бардака сталинской системы являлось раскулачивание. Постановление от 30 января вроде бы устанавливало квоты на репрессии. По первой категории (наиболее опасный кулацкий актив, подлежащий заключению в концлагерь или расстрелу) планировалось «взять» 60 тыс. человек. По второй («остальные элементы кулацкого актива», подлежащие спецпереселению) – 150 тыс. семей. На практике раскулачивание обернулось полным хаосом, когда низовой партийный актив, комбеды, активисты-комсомольцы и гэпэушники по собственному усмотрению относили лично не нравившихся им крестьян к той или иной категории «кулаков», подвергая их избиениям, ограблениям, изнасилованиям, расстрелам и т.д. «Сталинский порядок» – это когда к вам приходит участковый в компании вечно пьяного соседа, и по одному его доносу без всяких проверок вас со всей семьёй вышвыривают из квартиры.

К сентябрю 1930 г. гэпэушники вместо установленных по первой категории 60 тыс. «взяли» 125 тыс. «кулаков», а если считать с прочими социальными категориями (священники, бывшие чиновники, офицеры и т.д), то число арестованных достигло 280 тыс. человек. 30 тыс. из них расстреляли. В 1931 г. ОГПУ определяло численность спецпереселенцев (репрессированных по второй категории) в 2,4 млн. человек. Но уже в следующем году их число составило всего 1,3 млн, что означало убыль на 1,1 млн. Многие гибли от голода и холода в совершенно неприспособленных для жизни местах, куда их сослали. Многие бежали, так как никакого особого контроля в глуши не было (ещё раз к вопросу о «порядке»). И многие гибли в этих побегах целыми семьями. Исследователи Н.И. Ивницкий и К.М. Александров сходятся во мнении, что за тридцатые годы в ссылке могли погибнуть до миллиона спецпереселенцев, то есть почти половина всех репрессированных по второй категории.

В 1946 г. в американском лагере для военнопленных один из заключённых-власовцев рассказывал своему солагернику о работе в 1930-х гг. на лесозаготовках в местах спецпосёлков: «Свалишь дерево, начнёшь прижимать его к земле и увидишь в начинающем оттаивать снегу кучку. А когда рассмотришь – трупы отца, матери и малых деток, в скорчившемся виде. Это – из административно-высланных. Уходили и погибали в лесу. Часто попадались такие «кучки». Мы брали их и сбрасывали в топкие болота. «Хлюп!» и трупы скрывались, и от птиц, и от зверей…».

Эта история, рассказанная бывшим власовцем, даёт повод поразмышлять ещё над одним аспектом трагедии. Когда сталинские мерзавцы пытаются доказать, будто «в конечном итоге» коллективизация обеспечила нужды индустриализации, а следовательно подготовила страну к войне, попробуйте подумать, сколько сотен тысяч человек, бывших свидетелями коллективизации, в 1941/42 гг. бросили оружие перед наступающим врагом, а то и перешли на его сторону.

​​30 января 1933 г. Адольф Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии.

Всевозможные критики демократии и любители авторитаризма редко обходят данный кейс стороной. Мол: «Посмотрите до чего доводит ваша демократия, на первых же свободных выборах N-й народ выберет фашистов, и те всех перевешают».

Исторический миф, будто НСДАП пришла к власти демократическим путём, запустили сами нацисты, чтобы обосновать легальность собственного прихода к власти. Гитлер как-то бахвалился, будто НСДАП «в демократии демократию победила демократией» («in der Demokratie mit der Demokratie die Demokratie besiegt»). Это фраза является ложной от начала и до конца.

Веймарская республика как минимум в последние полгода своего существования не являлась демократической страной. Как максимум Веймарская Конституция изначально обладала скрытым антидемократическим потенциалом. Президент имел исключительное право назначения канцлера по собственному усмотрению, невзирая на партийный расклад в рейхстаге. Четыре последних республиканских канцлера, от Брюнинга до Гитлера, начиная с марта 1930 г., назначались без всякой оглядки на парламент. Большая часть их решений легализировалась не через процедуру парламентского одобрения, а через 48-ю статью Конституции, позволявшую принимать чрезвычайные президентские декреты без одобрения рейхстага.

Престарелый президент – фельдмаршал Гинденбург, которому на момент назначения Гитлера шёл 86-й год, обладал огромной сверхпрезидентской властью. Но в силу возраста дряхлый старик целиком и полностью находился под влиянием собственного окружения: родственников, крупных помещиков, промышленников, генералов и паркетных бюрократов. Вся эта компания начала демонтаж демократии ещё до прихода Гитлера к власти, что ярко проявилось в Прусском перевороте 20 июля 1932 г.

Для этих людей идеалом служило централизованное авторитарное государство без либералов, социалистов, коммунистов и профсоюзов, с сильной армией и с работающей как часы бюрократией. Нацистская «Национальная революция» лишь присоединилась к этой «Консервативной революции», но отнюдь не начала её. Гитлер получил назначение лишь тогда, когда одна фракция антидемократов во главе с фон Папеном рассорилась с другой фракцией во главе с фон Шлейхером. Папен решил взять Гитлера в тактические союзники и использовать того как «таран» против Шлейхера. Ради этого нужные люди и «обработали» старого президента, чтобы тот согласился назначить «богемского ефрейтора» на канцлерский пост.

Но может быть, придя к власти через закулисный сговор, Гитлер всё же выражал волю большинства немецких граждан? Тут тоже мимо. В апреле 1932 г. Гитлер проиграл Гинденбургу на президентских выборах, набрав 37% голосов против 53%. На парламентских выборах в июле того же года НСДАП стала первой партией по числу голосов, набрав те же 37%. Уже в ноябре на очередных выборах в рейхстаг нацисты получили 33%. И, наконец, на выборах в парламент 5 марта 1933 г., последних относительно демократических выборах, когда уже во всю шёл уличный террор штурмовиков, а административный ресурс и пропаганда работали на полную катушку, НСДАП набрала 44%. Таким образом, на двух последних демократических выборах нацистов отвергли от 66% до 55% избирателей.

Гитлер пролез во власть не через демократию, не через выбор народа, а через закулисные интриги, воспользовавшись расколом в элитах. Да, электоральная поддержка относительного большинства избирателей являлась одним из факторов, сделавших Гитлера хотя бы субъектом переговоров. Но не более того. Не меньшую, а то и большую, роль в интригах играло наличие частной армии в виде Штурмовых отрядов, готовность которых к уличному террору никакого отношения к демократии не имела.

Популярный балабол с частной армией под рукой должен был стать лишь прикрытием в закулисных играх серьёзных дядь. Но опыт венских подворотен не прошёл даром, и в итоге нескладный человек с усиками популярного комедийного киноактёра облапошил политических акул как внутри Германии, так и за её пределами, ввергнув Европу в катастрофу. Однако никакой вины демократии в этом нет.

​​To Kill a King

30 января 1649 г. по приговору парламентского суда был казнён английский король Карл I Стюарт.

В прощальной речи на эшафоте король назвал себя «мучеником за народ», после чего с истинным королевским достоинством положил голову на плаху. Палачу, чья личность навсегда осталась неизвестной, понадобился один удар. После этого он показал отсечённую голову толпе, не употребляя традиционных после казни слов: «Вот голова предателя!». Как считается, палач специально оставался безмолвным, чтобы никто впоследствии не смог вычислить его по голосу.

От головы, брошенной в толпу солдат, тут же начали отрезать кусочки волос и окунать платки в кровь на сувениры и амулеты. Считалось, что королевская кровь исцеляет от всех болезней. На следующий день по распоряжению Кромвеля голову пришили обратно к телу, а ещё через несколько дней семья захоронила короля в Виндзорском замке.

Уже через десять дней после казни роялисты опубликовали фейковую «автобиографию» Карла – «Образ королевский» («Eikon Basilike»). Так как общественное мнение в целом было на стороне казнённого монарха, книга получила огромную популярность.

После окончания диктатуры Кромвеля и Реставрации Стюартов Карл I был официально канонизирован Церковью Англии, что является уникальным случаем в истории англиканства. 30 января было включено в Книгу общих молитв – сборник основных богослужебных англиканских текстов, в качестве Дня поминовения Великомученика. До конца XVIII в. память о Короле-Страстотерпце оставалась актуальной для народа. Каждое 30 января тысячи священников, в том числе и Джонатан Свифт, произносили проповеди о его мученичестве.

Впрочем, наследники революционеров тоже не сидели сложа руки. В конце XVII в. они создали тайный Клуб телячьей головы, который каждое 30 января отмечал казнь короля. В зале с висящим под потолком топором подавались головы телят, кабанов, трески и щуки, символизировавших роялистов. Сжигалась мнимая автобиография Карла, после чего из черепа телёнка пили «за достославных патриотов, убивших тирана».

Однако, судя по англоязычной Википедии, единственные источники, повествующие о Клубе – это сочинения консерваторов начала XVIII в. Вполне возможно, что столь смачное описание тайных торжеств являлось лишь пропагандой тори и в реальности не происходило.

В XIX в. в исторической памяти закрепилась либеральная концепция историков-вигов, будто казнь короля способствовала развитию конституционализма в Англии. В 1859 г. Парламент с согласия королевы исключил 30 января, наряду с 29 мая (Реставрация Стюартов в 1660 г.) и 5 ноября (Провал Порохового заговора в 1605 г.), из Книги общих молитв.

Память о Карле I до наших дней сохраняет и распространяет Общество Короля-Мученика Карла.

20 января 2021 г. в должность президента США вступил 78-летний демократ и католик Джо Байден – самый пожилой из всех, кто когда-либо избирался на этот пост.

А вот цветные архивные кадры шестидесятилетней давности. 20 января 1961 г. в должность президента США вступил 43-летний демократ и католик Джон Кеннеди – самый молодой из всех, кто когда-либо избирался на этот пост.

https://youtu.be/syWo_gzGSoY

Сказка об остановившемся времени

В 1960 г. и в 2020 г. американцы выбрали в президенты демократов и католиков. В обоих случаях проигравшая республиканская сторона безуспешно пыталась оспорить результаты, ссылаясь на так и недоказанные «фальсификации». Разница состоит в том, что в 1961 г. на президентский пост заступил человек в возрасте 43 лет – самый молодой в истории из избравшихся на него, а спустя шестьдесят лет присягу принёс 78-летний старик – наоборот, самый пожилой. Примечательно, что и проигравшие кандидаты были под стать победителям: Ричарду Никсону было 47, а Дональду Трампу – 74.

Этот парадокс даёт ещё один повод поговорить о проблеме, которую многие представители гуманитарных наук на Западе подняли ещё около десяти лет назад. Складывается впечатление, что хронотоп Западной цивилизации безнадёжно застрял в прошлом.

Нам в России это до боли знакомо. «Культ Победы» в ВОВ зачастую рассматривается едва ли не как единственная «скрепа», объединяющая российское общество. В качестве ещё одного примера «одержимости прошлым» можно привести неразработанность политического языка, в результате чего термины, вроде «либерала» или «консерватора», в российских реалиях говорят не более чем ничего. Если действительно хотите определить чьи-то политические взгляды – спросите об отношении к тому или иному событию или к выдающейся фигуре отечественной истории XX в.

Однако было бы ошибкой считать, будто подобная аномалия свойственна исключительно России. Судя по всему, Россия и здесь является обычной западной страной. Тот же «Культ ВОВ» представляет собой не более чем частный пример «мемориальной культуры», которая, зародившись в ФРГ в 1960-х гг., в течение нескольких десятилетий распространилась на большинство западных стран. Ужасы Второй мировой, прежде всего по отношению к гражданскому населению, и крайняя идеологизированность конфликта привели к тому, что в отличие от большинства предшествовавших войн трагедии ВМВ не забыли и не простили. Память о них до сих продолжает бередить старые раны и определять идентичность в большинстве европейских стран от Франции и Германии до России и Польши. Испанцы, не участвовавшие в ВМВ, тем не менее до сих пор разбираются с наследием Франко. Соединённые Штаты, Великобританию и ту же Францию лихорадит из-за отношения к колониальному прошлому и расовой сегрегации. История никого не отпускает.

Немецкий исследователь Ханс-Ульрих Гумбрехт подчеркивал также немаловажный фактор триумфа цифровых технологий. Они фактически отменили прошлое, будучи способными спасти каждую секунду от забвения. Достаточно лишь сохранить на флешку. Подобное «расширенное настоящее» учёный сравнил с застойной трясиной, которая засасывает прошлое и из которой ничего не вытекает.

Однако помимо «мемориальной культуры» и дигитализации есть и другие факторы, «останавливающие время». Атмосфера «Холодной войны» на протяжении нескольких десятилетий приучала западных обывателей быть готовыми к внезапному ядерному удару, что делало будущее максимально неопределённым. В 1970-х гг. к этому добавился страх конечности энергетических ресурсов и необратимых климатических изменений, что также означало конец привычной жизни.

Переход от индустриального общества к постиндустриальному и новый виток глобализации снова окутали будущее завесой тайны. Если в «Модерне» будущее было более-менее предсказуемым: национальное государство, массовое общество, демократизация и эгалитаризм, то «Постмодерн» никаких ясных ответов не даёт.

Каким будет мир будущего? «Глобальная деревня»? Снова биполярный мир и Вторая «Холодная война»? Новый национализм? Города-государства и власть корпораций в духе Night City? Ждёт ли нас дальнейшая демократизация или, наоборот, «восстание элит»? Будет ли мир ещё более унифицированным и однообразным или победит «цветущая сложность»? Сохранится ли welfare-state? Власть государства: усилится или ослабнет?

Совершенно неясно. И в этой ситуации неудивительно, что большинству избирателей хочется отдать свой голос пусть за что-то старое, но главное знакомое и хотя бы понятное.

​​2 февраля 1920 г., большевики подписали Юрьевский мирный договор, признав независимость и границы Эстонской Республики.

В нашей стране мы привыкли вспоминать о событиях рубежа 1910/20-х гг. как о противостоянии «красных» и «белых», может быть, иногда, вспоминая о «зелёных». За пределами нашего исторического внимания остаётся огромный комплекс всевозможных национальных конфликтов и более локальных «гражданских войн», развернувшихся на всём протяжении границ бывшей империи: от Финляндии и Прибалтики до Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока. Британский исследователь Джонатан Смил в своё время даже посвятил этим конфликтам так и не переведённую на русский язык книгу «Гражданские войны в России, 1916 – 1926».

Одним из таких конфликтов, совершенно не сохранившихся в нашей национальной памяти, является Эстонская война за независимость (или как говорят сами эстонцы – «Освободительная война»).

Она началась в ноябре 1918 г., когда на территорию Эстонии, которую до того оккупировали немцы, начала наступление Красная армия. При поддержке финнов, немцев и англичан (вот уж где недавние враги выступили единым фронтом) эстонцам удалось к февралю 1919 г. вытеснить красных со своей территории.

После этого эстонцы так раззадорились, что начали одновременно наступать в двух направлениях: на юге, очищая от большевиков и недавних союзников немцев Латвию, и на востоке, в Псковской и Петроградской губерниях, помогая белогвардейскому Северному корпусу (позднее Северо-Западной армии). Впрочем, осенью 1919 г. эстонцы, надеясь на признание своей независимости со стороны РСФСР, «кинули» белогвардейцев и прекратили оказывать им поддержку в критический момент битвы за Петроград.

Последующее красное наступление на Эстонию на рубеже 1919/20 гг. было остановлено, и 2 февраля 1920 г. большевики и эстонцы подписали мирный договор в Юрьеве (Тарту). РСФСР признала независимость и суверенитет Эстонии, передав той даже небольшие пограничные территории с преимущественно русским и неэстонским финно-угорским населением. Взамен самим фактом заключения договора с Советской Россией Эстония стала первой европейской страной, де-юре признавшей власть большевиков.

Посмотреть карту Эстонской войны за независимость в высоком разрешении и с богатым иллюстративным материалом можно по ссылке:

https://pood.regio.ee/sites/default/files/styles/product_detail_large/public/product_images/vabadussoda.jpg?itok=y98Mjf48

​​Самый громкий политический судебный процесс в Веймарской республике

Версальский договор ограничивал численность рейхсвера 100 тыс. человек и запрещал Германии иметь авиацию, танки и химвойска. Естественно политическое и военное руководство Рейха не собирались исполнять положения договора и практически сразу же начали их тайно нарушать. Сверх положенных 100 тыс. в армию набирались десятки тысяч «временных добровольцев» из «Чёрного рейхсвера», которые не учитывались ни в какой официальной статистике. Создавались секретные склады и полигоны. Налаживалось сотрудничество с Советской Россией, в закрытых школах на территории которой проходили обучение немецкие лётчики и танкисты.

Нарушение Германией военных статей договора являлось секретом Полишинеля. Общественность внутри страны примерно представляла, что нечто такое действительно происходит, и в большинстве своём не видела в этом ничего плохого. Заграницей о «тайном» перевооружении Германии тоже догадывались, но бывшие союзники по Антанте, прежде всего британцы и американцы, и так считали, что в Версале они как-то переборщили с ограничениями, и ничего страшного в их «корректировке» нет.

Однако уже тогда, в том числе и в Германии, существовало гражданское общество, внутри которого имелись самые разные идейные группы. Были среди них и пацифисты, для которых опыт Великой войны делал неприемлемыми любые военные приготовления.

К их числу принадлежал и журналист Карл фон Осецкий. Наполовину поляк, пацифист, левый либерал, сторонник «социализма с человеческим лицом», для которого социал-демократы были слишком «правыми», а коммунисты – слишком «левыми». Он являлся главным редактором газеты «Weltbühne» («Мировая арена»), в которой в 1929 г. вышла разоблачительная статья. В ней корреспондент издания рассказывал читателям, как рейхсвер втихую создаёт ВВС, развёртывает аэродромы и проводит испытания авиационной техники. Делались намёки на то, что где-то в России существует полноценный центр авиационной подготовки.

Рейхсвер незамедлительно отреагировал, и добился возбуждения уголовного дела против журналиста и главного редактора по статье за государственную измену. При этом сам факт возбуждения дела фактически означал косвенное признание того, что Рейх действительно проводит секретные военные разработки, нарушая международные обязательства. Это создавало определённые затруднения для Министерства иностранных дел, и эта грызня между ведомствами продолжалась целых два года. Обвиняемые были вызваны в суд для рассмотрения дела лишь в ноябре 1931 г.

В интересах рейхсвера процесс был сделан закрытым для прессы. Как выяснилось впоследствии, обвинение даже не стало отрицать того, что все изложенные в злополучной статье факты – правда, напирая на сам факт раскрытия «государственной тайны». Защита апеллировала к тому, что о незаконном перевооружении Германии и так всем давно известно, в том числе и заграницей, а статья была направлена, прежде всего, против нерационального расходования средств налогоплательщиков. Суд, который в Веймарской республике оставался консервативной инстанцией, принял сторону обвинения и приговорил обоих фигурантов к 1,5 годам тюрьмы.

Осецкий отказался от побега из страны во время рассмотрения апелляции и в мае 1932 г. в сопровождении толпы поклонников добровольно пришёл в берлинскую тюрьму отбывать наказание. Впрочем, в тот раз сидел он недолго. Вся история для официальных властей выдалась очень неприятной, и уже в декабре того же года Осецкого освободили по амнистии.

Настоящие репрессии начались для него, как и для всех остальных левых, через несколько месяцев, когда к власти пришли нацисты. С февраля 1933 г. Осецкий находился в концлагере, где подвергался пыткам и избиениям. После того, как Осецкий стал лауреатом Нобелевской премии мира в 1936 г., его освободили из заключения. Однако здоровье оппозиционера было настолько подорвано концлагерем, что уже в 1938 г. он умер в больнице под надзором гестапо.

Начинаем!

https://www.youtube.com/watch?v=C7xJUFLu6sw

Вчера на стриме с уважаемым @zentrizm попросили составить список книг, которые можно почитать по истории Веймарской Германии, а также по теме вооружённых конфликтов и идеологий той эпохи. С радостью откликаюсь на просьбу. Как и в случае с любым другим книжным списком данный список является субъективным и не претендует на полноту.

Политическая и партийная история Веймарской республики. Если не скучно разбираться в хитросплетениях многочисленных партийных коалиций.

– Веймар 1918 – 1933: История первой немецкой демократии. Автор: Генрих-Август Винклер. Год издания: 1993 (ориг.), 2013 (пер.)

– Веймарская республика: Опыт одной незавершенной демократии. Автор: Хорст Мёллер. Год издания: 2006 (ориг.), 2010 (пер.)

История Германии

– Бисмарк: Биография. Автор: Джонатан Стейнберг. Год издания: 2011 (ориг.), 2014 (пер.)

– Революция в Германии 1918/19: Как это было в действительности? Автор: Себастьян Хаффнер. Год издания: 1979 (ориг.), 1983 (пер.). Книга написана с максимально прокоммунистических позиций, потому и переведена ещё в Советском Союзе. Тем не менее, отстраняясь от идеологических предпочтений, книга представляет интерес по причине того, что здесь наиболее понятным и доступным языком объяснены причинно-следственные связи большинства событий революционной эпохи с сентября 1918 по апрель 1920 гг.

– От Бисмарка к Гитлеру. Ретроспективный обзор. Автор: Себастьян Хаффнер. Год издания: 1987 (ориг.), 2010-е (пер.). К моменту написания этой книги автор постарел и поумнел перестал морализаторствовать. Небольшой и легко читающийся обзор истории Германии от объединения до разделения. В конце концов, Хаффнер всё-таки журналист, а не профессиональный историк.

– Анкета. Автор: Эрнст фон Заломон. Год издания: 1951 (ориг.), 2019 (пер.). 900-страничная энциклопедия немецкой жизни первой половины XX века в автобиографии одного из самых интересных людей той эпохи, который был близок и к немецким националистам (воевал во фрайкорах), и к нацистам, и к коммунистам, но в итоге ни к кому не примазался, оставаясь самим собой.

Консервативная революция

– Националистическая революция: Политические статьи. 1923 – 1933. Автор: Эрнст Юнгер. Год издания: 2001 (ориг.), 2008 (пер.). Если нужен, так сказать, первоисточник.

– Консервативная революция в Германии 1918 – 1932. Автор: Армин Молер. Год издания: 1949 (ориг.), 2017 (пер.)

– Консервативная революция в интеллектуальном пространстве Веймарской республики. Автор: С.В. Артамошин. Год издания: 2018

Идеологии и транснациональная история указанного периода

– Фашизм в его эпохе. Автор: Эрнст Нольте. Год издания: 1963 (ориг.), 2001 (пер.). Последовательно рассмотрены три движения, которые автор считает соответственно тремя стадиями развития фашизма как транснациональной идеологии: протофашизм (французская «Аксьон франсез») => собственно итальянский фашизм => германский национал-социализм как пик и кульминация фашизма.

– Война во время мира: Военизированные конфликты после Первой мировой войны. 1917 – 1923. Сборник под ред. Р. Герварта и Д. Хорна. Год издания: 2014. Сборник статей, рассказывающий о послевоенном насилии и военизированном активизме на просторах Европы и не только. Россия и русская эмиграция, Украина, Польша, Финляндия, Прибалтика, Германия, Австрия, Венгрия, Италия, Ирландия, Франция (как ни странно), Балканы и Закавказье.

– «Особый путь»: от идеологии к методу. Сборник под ред. Т. Атнашева, М. Велижева, А. Зорина. Год издания: 2018. Первая часть сборника посвящена всевозможным российским сюжетам. Вторая же часть состоит в основном из полемических статей историков, пытающихся выяснить, являлась ли донацистская Германия «нормальной» западной страной, вроде Великобритании и Франции, и, следовательно, в какой мере нацизм можно считать уникальным явлением, к которому вела вся предшествовавшая немецкая история? Спойлер: явление уникальное, но никак не «запрограмированное» изначально, до последнего всё могло пойти совсем по-другому. Помимо этого присутствует интересная статья про генезис румынского фашизма «Железной гвардии».

4 февраля 1938 г. в Третьем Рейхе произошла кульминация очередного внутриполитического кризиса, потенциально угрожавшего власти Гитлера. Однако соперники фюрера – консервативные министры, фельдмаршалы и генералы, сами испугались собственных мыслей о перевороте, и всё недовольство ограничилось штабным бубнежом.

Рассказываю на Boosty и Patreon о начале формирования военной оппозиции Гитлеру, деле Бломберга – Фрича и кадровом перевороте 4 февраля 1938 г., который окончательно сделал власть диктатора абсолютной.

Бандитская революция нацистов

Когда речь заходит о приходе Гитлера к власти, часто забывают о важном аспекте установления нацистской диктатуры. «Национальная революция», как её тогда окрестили сами нацисты и многочисленные «сочувствующие» от консерваторов, сопровождалась масштабным переделом собственности и перераспределением финансовых потоков. Иными словами, первые месяцы нахождения Гитлера у власти напоминали наши 90-е, когда к многочисленным немецким бизнесменам нагрянули братки в коричневых рубашках с настойчивыми предложениями сделать «пожертвование», а то и не одно, на «спасение Отечества».

Самые настырные рэкетом не ограничивались, а старались пролезть в управляющие органы фирм и предприятий, пользуясь своим партийным положением, чтобы получать стабильный регулярный доход. В целом, разгул «новых немцев» прекратился лишь после «Ночи длинных ножей», когда по политическим причинам Гитлер перебил руководителей Штурмовых отрядов (СА), являвшихся главными сторонниками продолжения революции и превращения её из «национальной» в «социалистическую».

Ещё весной 1933 г., опасаясь неконтролируемого коричневого бандитизма, ведущие германские промышленники договорились с руководством НСДАП, что рэкет отныне станет централизованным. 1 июня 1933 г. был учреждён «Фонд Адольфа Гитлера», куда все представители деловой жизни Германии отныне в добровольно-принудительном порядке ежегодно отстёгивали по 0,5% от суммы своих расходов на зарплату работникам. Взносы в партийный фонд становились официальной страховкой от необходимости платить отдельным партийным организациям, вроде «Гитлерюгенда», или частным партийным рэкетирам. Полученные деньги шли на нужды партии, и к 1945 г. НСДАП собрала через «Фонд Адольфа Гитлера» до 700 млн. марок.

Товарищ Пряников упрощает

Тут пару недель назад внимание общественности привлёк портрет Генриха Ягоды, который «красовался» на стенгазете в здании ОВД, где проходил выездной суд над Алексеем Навальным. Про то, кто такой Ягода и чем он отметился в годы своего руководства карательными органами советской диктатуры, хорошо рассказал Роман Юнеман в одном из своих недавних видео.

На волне обсуждений Павел Пряников с канала «Толкователь» выкатил пост, в котором призывал не судить о делах минувших дней «нынешними мерками» и почему-то именовал Ягоду «либералом» на основании того, что тот в своё время делал поблажки партийным оппозиционерам и создавал им сносные условия в политизолятарах. Это, мол, и стало причиной, почему в преддверии Большого террора «либерал» Ягода был заменён на более жёсткого Ежова.

Прежде всего, хочется ещё раз посетовать на ужасающую неразработанность политического языка в России, в результате чего слово «либерал» у нас можно использовать к месту и ни к месту, и характеризовать им кого ни попадя.

А вообще рассуждения Пряникова подтолкнули к тому, чтобы провести аналогию с другим общеизвестным тоталитарным режимом. Насколько понимаю, очередной «исторический закон» у нас пока не принят, да и в президентской инициативе говорилось только о запрете отождествления на период Второй мировой. Хочется, во-первых, показать, насколько нехорошо разбрасываться некорректными терминами, а во-вторых, затронуть тему того самого «контекста».

В первые месяцы 1933 г. Германию захлестнула волна уличного террора, во время которого любого представителя гражданского общества могли убить, избить или взять под «охранный арест». Всего от террора нацистских штурмовиков в эти месяцы в той или иной степени пострадали до 100 тыс. человек.

Естественно, арестованных нужно было где-то размещать. Государственная пенитенциарная система с таким зашкаливающим количеством заключённых справиться не могла. Тогда штурмовики начали сгонять узников в «дикие концлагеря», размещая их где придётся: в заброшенных домах, подвалах, бараках и сараях. Никакого контроля и надзора над всей этой коричневорубашечной приблатнённой гопотой не существовало. По желанию левой пятки любого подобного отброса заключённого могли избить, а то и ножичком полоснуть. Первый комендант Дахау Хильмар Веккерле прямо наставлял своих подчинённых, чтобы они стали для Германии тем же, чем для России стала ЧК. Любопытные параллели с советскими «коллегами» от самих нацистов, не правда ли?

Однако диктатура только оформлялась, а потому концлагеря, находившиеся в состоянии хаотичного беспредела, ещё могли инспектироваться официальными надзорными органами. Несколько проверок привели чиновников министерства юстиции в ужас, и с лета 1933 г. контроль над концлагерями начал постепенно передаваться от СА к… СС.

Эсэсовцы значительно сократили численность заключённых: с 30 тыс. летом 1933 г. до 4 тыс. к лету 1935 г. Число лагерей сократили в несколько раз и переместили их из подвалов и сараев на свежий воздух. Был выработан единый дисциплинарный кодекс для всех лагерей, который унифицировал правила содержания. Надзиратели стали походить на профессиональных охранников, а не на прежних полубандитов. Били и пытали теперь за конкретные проступки, а не по прихоти тюремщиков (так, по крайней мере, должно было быть на бумаге). Правда, доступ надзорным инстанциям в лагеря отныне был закрыт.

Так вот, интересный вопрос. Подробные мероприятия по мысли Пряникова позволяют приклеить к эсэсовцам в контексте 1933/35 гг. ярлык «либералов»? А что, жести же стало меньше.

Я, впрочем, считаю эсэсовцев подонками и мразями независимо от того, лютовали они больше или меньше своих предшественников из СА. Как и Ягоду, бывшего таким же подонком, сгноившим сотни тысяч невинных спецпоселенцев и узников ГУЛАГа. Никакие «поблажки партийным оппозиционерам в политизолятарах» оценку этого персонажа изменить не в состоянии. И то, что следующий людоед на должности советского обер-палача – Николай Ежов, оказался ещё более отмороженным, кровавый облик Ягоды никоим образом не смягчает.

6 февраля 1934 г. Третья французская республика содрогнулась от одного из крупнейших политических кризисов в своей истории. Антикоррупционная демонстрация крайне правых в центре Парижа закончилась массовыми беспорядками и столкновениями с полицией. 15 человек погибли.

Парламентский режим Третьей республики всегда отличался крайней нестабильностью и коррумпированностью. Особенно остро эти недостатки проявились в годы Великой депрессии. На почве широкого недовольства нестабильной и вороватой парламентской демократией популярность начали приобретать так называемые «Ультраправые лиги» – сборная солянка из монархистов, национал-консерваторов и фашистов.

В начале 1934 г. Францию сотряс очередной коррупционный скандал. Восточноевропейский еврей Александр Ставиский несколько лет обналичивал фальшивые чеки. 19 раз он привлекался к уголовной ответственности, и все 19 раз был оправдан. Вероятно, ушлый мошенник имел связи на самом верху, отстёгивая мзду кому надо. Однако аферу всё равно раскрыли, и Ставиского вскоре нашли мёртвым с двумя пулями в голове. Согласно официальному сообщению две пули в голову Ставиский выпустил себе сам.

Верить в это дураков не было, и страну захлестнула волна правых митингов. Почему именно правых? Так уж вышло, что в связях со Стависким подозревали как раз депутатов и министров от левых и демократических партий – опору и защитников парламентской республики. А ещё Ставиский был евреем, свободно приехавшим во Францию из Восточной Европы – таких мигрантов правые тоже не жаловали.

6 февраля 1934 г. в центре Парижа собрались буквально все «Ультраправые лиги». Митинг быстро перерос в беспорядки со стрельбой. Впоследствии левые обозвали эти события «попыткой фашистского путча», но современные исследования показывают, что никакой координации и чётких планов по захвату власти у правых в тот день не было.

В конце концов, митинг был разогнан, однако левоцентристское правительство таки ушло в отставку, уступив место правоцентристам. В политическом отношении главную выгоду от кризиса извлекли сторонники партий левее центра. Призрак «фашистской опасности» сплотил левых всех мастей, вплоть до коммунистов, и способствовал победе Народного фронта на выборах 1936 г.

Правые же, напротив, ещё сильнее разругались между собой, обвиняя друг друга в том, что «недодавили» республиканцев 6 февраля. В конце концов, февральские события означали ещё большую поляризацию и раскол внутри французского общества, что считают одной из причин катастрофы 1940 г.

Подробнее о событиях 6 февраля 1934 г. можно послушать в видео Василия Молодякова: https://www.youtube.com/watch?v=6nZ4pBGqk7g

​​Немецкие коммунисты и антисемитизм

Коммунисты, во всяком случае в Европе, всегда постулировали собственный интернационализм и неприятие любых форм национальной дискриминации. Однако случались ситуации, когда и они могли в тактических интересах пренебречь интернационализмом в угоду привлечения электората. В данном посте рассмотрим феномен антисемитизма на примере Коммунистической партии Германии в период Веймарской республики.

В силу целой совокупности культурно-исторических и социально-экономических причин евреи стали одними из основных выгодоприобретателей всеобщей модернизации в Европе, начавшейся в XIX в. Соответственно, для тех, кто был недоволен новыми временами – от консерваторов-антимодернистов до анархистов, вроде Михаила Бакунина, евреи зачастую становились воплощением мирового зла.

Зарождавшийся социализм также не мог пройти мимо дополнительных возможностей по критике капитализма. Один из отцов германской социал-демократии – Август Бебель, заявлял: «Вражда к евреям станет революционной помимо своей воли». Ему вторил Вильгельм Либкнехт: «Господа антисемиты занимаются земледелием и сеют, а мы, социал-демократы, пожнём за ними. Их успехи отнюдь не являются нежелательными для нас». Заветы патриархов подхватили и коммунисты, даже несмотря на то, что первые руководители КПГ сами являлись евреями.

В 1923 г. французы оккупировали Рурскую область. В Германии на краткий миг восторжествовала национальная солидарность, объединившая в борьбе с оккупантами всё общество от крайне левых до крайне правых. «Куратор» Германии от Коминтерна – Карл Радек, в частности, произнёс хвалебную речь в адрес расстрелянного французами диверсанта Шлагетера, придерживавшегося националистических позиций и даже некоторое время состоявшего в НСДАП. Некоторые националисты получили приглашение напечататься в коммунистических газетах.

Сложившаяся ситуация открывала простор и для коммунистической пропаганды на националистическом идейном поле. Троцкистска и лидер ультралевой фракции в КПГ – Рут Фишер (урождённая Эльфрида Эйслер), предприняла скандальную попытку привлечь на свою сторону немецких правых, используя антисемитские лозунги: «Кто агитирует против еврейского капитала, уже является классовым борцом, даже если он этого не знает. Вы выступаете против еврейского капитала и хотите бороться с биржевиками. Хорошо. Вешайте и топчите их. Но, господа, что насчёт других крупных капиталистов?». Сам Радек (урождённый Собельсон) спустя некоторое время также предрёк «конец господства обрезанных и необрезанных капиталистов».

Когда кратковременный союз распался, коммунисты продолжили агитировать среди антисемитского электората. Одним из аргументов против нацистов было то, что те, якобы, имеют тайные дела с еврейскими капиталистами. Подчёркивалось, что адепты крючковатого креста (то есть свастики) действуют в интересах лиц с крючковатыми носами (то есть евреев). Проводилась аналогия с Венгрией, где ультраправые в своё время привели к власти Хорти, а тот восстановил дореволюционный союз реакционной аристократии с еврейским финансовым олигархатом.

Наконец, КПГ, верная линии Коминтерна, осуждала сионизм, и поддерживала борьбу арабов против евреев в Палестине. К слову, традиции предков сохраняются в ФРГ и сегодня. Левую партию (Die Linke) – наследницу левых радикалов, и поныне регулярно сотрясают скандалы на антисемитской почве. Для многих её сторонников Государство Израиль представляется аванпостом мирового империализма, угнетающим арабских трудящихся. По мнению оппонентов такой линии поведения, как правых, так и других левых, данная критика зачастую перехлёстывает через обычные рамки и начинает превращаться в антисемитизм.

На фото: публичные дебаты в Берлине в январе 1931 г. между главой столичного горкома КПГ Вальтером Ульбрихтом (стоит) и главой столичного горкома НСДАП Йозефом Геббельсом (сидит на переднем плане). Одним из аргументов Ульбрихта против нацистов являлось то, будто те действуют в интересах капиталистов, в том числе и еврейских.

​​10 февраля 1920 г. состоялся первый из двух шлезвигских плебисцитов, на которых решалось, останется ли регион в составе Германии или вернётся в состав Дании.

Шлезвиг был аннексирован Пруссией после Второй Шлезвигской войны в 1864 г. После поражения Германии в Великой войне у Дании, избежавшей участия в ней, появилась возможность вернуть часть утраченных территорий.

На основании права народов на самоопределение было решено провести референдумы на спорных землях. Изначально Шлезвиг разделили на три зоны, однако затем по требованию датской стороны третья зона, однозначно пронемецкая, была исключена из планов. Дело в том, что правившие в Дании социал-либералы и социал-демократы не горели желанием включать в состав датского национального государства потенциальную немецкую «пятую колонну» и портить из-за этого отношения с южным соседом. В итоге плебисцит проводился лишь в двух зонах.

В Зоне I референдум прошёл 10 февраля 1920 г. 75% проголосовавших изъявили желание войти в состав Дании и лишь 25%, преимущественно в городах – остаться в составе Германии. Однако прямо противоположные результаты пришли из Зоны II, где голосование состоялось 14 марта. Там за Германию проголосовали 80% при 20% за Данию.

Социал-либеральное правительство Дании признало результаты референдума, однако возмутились консерваторы и король Кристиан X: они хотели включить Зону II в состав Дании, несмотря ни на какие плебисциты.

В конце марта король отправил в отставку прежнее правительство, имевшее парламентское большинство, и назначил консервативный кабинет. Однако общественное возмущение и митинги в ходе так называемого «Пасхального кризиса» заставили Кристиана X капитулировать перед угрозой революции. Спустя 5 дней он сменил правительство консерваторов на переходный кабинет и назначил дату новых выборов. С тех пор датские короли не рисковали ссориться с парламентом и окончательно приняли роль конституционных монархов.

Граница между Германией и Данией, установленная плебисцитами 1920 г., не пересматривалась даже в годы нацистской оккупации Дании во время Второй мировой войны и без изменений сохраняется до сих пор.