Восемьдесят лет назад, 6 сентября 1940 г., в Румынии победила фашистская Сентябрьская революция: король Кароль II отрёкся от престола и сбежал из страны, а власть перешла к тандему генерал Антонеску – Хория Сима (лидер «Железной гвардии»).
Румынский король из династии Гогенцоллернов Кароль II ещё в феврале 1938 г. распустил оппозиционный парламент, добился принятия новой абсолютистской Конституции и установил в Румынии однопартийный авторитарный режим с собственным культом личности. В рамках «пацификации» страны король разогнал все политические партии, в том числе и фашистскую «Железную гвардию», чьё руководство во главе с Корнелиу Кодряну вовсе было физически уничтожено.
Однако добившись кратковременного успеха во внутренней политике, монарх провалил дипломатию. Румыния традиционно являлась союзницей Францией, но летом 1940 г. Франция оказалась разгромлена Германией. Кароль не успел вовремя переориентироваться на Рейх, и был за это наказан. В июне 1940 г. Румынии пришлось уступить Советскому Союзу Бессарабию и Северную Буковину, в августе – передать Венгрии Северную Трансильванию, а в начале сентября – согласиться на переход Южной Добруджи под власть Болгарии. За два месяца страна лишилась трети территории и трети населения (7 из 20 млн.)
После такого национального позора румыны начали массово выходить на улицы, требуя отречения неудачливого короля, который помимо прочего имел репутацию коррупционера и распутника. Кароль II попытался сыграть на опережение и ещё летом вновь легализовал «Железную гвардию», назначив её новых руководителей, которых не успел перебить, главами второстепенных министерств. Однако железногвардейцы требовали однопартийного легионерского правительства, и их лояльность оставалась под вопросом.
5 сентября на фоне паралича власти и массовых протестов Кароль II назначил премьер-министром генерала Иона Антонеску, известного своими оппозиционными взглядами, даже сидевшего из-за них некоторое время под арестом и считавшегося одинаково «близким» как к «Железной гвардии», так и к традиционному военному истеблишменту.
Изначально новый премьер не поддерживал идею об отречении короля, так как расценивал пусть и ослабевшего монарха в качестве главной опоры своей власти (Антонеску обладал крайне скверным характером, поэтому отношения с высшим генералитетом у него были довольно прохладными). Однако вокруг Кароля II за десятилетие правления сложился круг ближайших друзей и «деловых партнёров» – «камарилья», которые совсем не желали расставаться с властью и источниками доходов. Не успел монарх назначить Антонеску главой кабинета, как его друзья тут же начали интриговать против генерала, готовя его убийство. Узнав об этом, Антонеску сбросил короля со счетов. В условиях, когда все силовые ведомства отказались ему починяться, а только что назначенный премьер стал требовать отречения, Каролю ничего не оставалось делать, как 6 сентября подписать отречение в пользу сына Михая. Захватив любовницу и значительную часть госказны, Кароль сбежал из страны, осев в итоге в Мексике.
Несмотря на то, что формально монархия была сохранена, премьер-министр Ион Антонеску был провозглашён «кондукэтором» – «вождём» румынского народа. «Железная гвардия» стала единственной легальной партией в стране, её лидер Хория Сима – вице-премьером. Все ключевые министерские портфели и посты губернаторов провинций также получили легионеры. В течение следующих пяти месяцев Румыния являлась «национал-легионерским государством». В течение всего этого периода Антонеску и «Железная гвардия» подспудно соперничали за абсолютную власть. В конце января 1941 г. легионеры подняли путч, который генерал жестоко подавил. После этого «Железная гвардия» вновь была запрещена, а Антонеску с благословения нацистской Германии утвердил своё безоговорочное лидерство.
Румынский король из династии Гогенцоллернов Кароль II ещё в феврале 1938 г. распустил оппозиционный парламент, добился принятия новой абсолютистской Конституции и установил в Румынии однопартийный авторитарный режим с собственным культом личности. В рамках «пацификации» страны король разогнал все политические партии, в том числе и фашистскую «Железную гвардию», чьё руководство во главе с Корнелиу Кодряну вовсе было физически уничтожено.
Однако добившись кратковременного успеха во внутренней политике, монарх провалил дипломатию. Румыния традиционно являлась союзницей Францией, но летом 1940 г. Франция оказалась разгромлена Германией. Кароль не успел вовремя переориентироваться на Рейх, и был за это наказан. В июне 1940 г. Румынии пришлось уступить Советскому Союзу Бессарабию и Северную Буковину, в августе – передать Венгрии Северную Трансильванию, а в начале сентября – согласиться на переход Южной Добруджи под власть Болгарии. За два месяца страна лишилась трети территории и трети населения (7 из 20 млн.)
После такого национального позора румыны начали массово выходить на улицы, требуя отречения неудачливого короля, который помимо прочего имел репутацию коррупционера и распутника. Кароль II попытался сыграть на опережение и ещё летом вновь легализовал «Железную гвардию», назначив её новых руководителей, которых не успел перебить, главами второстепенных министерств. Однако железногвардейцы требовали однопартийного легионерского правительства, и их лояльность оставалась под вопросом.
5 сентября на фоне паралича власти и массовых протестов Кароль II назначил премьер-министром генерала Иона Антонеску, известного своими оппозиционными взглядами, даже сидевшего из-за них некоторое время под арестом и считавшегося одинаково «близким» как к «Железной гвардии», так и к традиционному военному истеблишменту.
Изначально новый премьер не поддерживал идею об отречении короля, так как расценивал пусть и ослабевшего монарха в качестве главной опоры своей власти (Антонеску обладал крайне скверным характером, поэтому отношения с высшим генералитетом у него были довольно прохладными). Однако вокруг Кароля II за десятилетие правления сложился круг ближайших друзей и «деловых партнёров» – «камарилья», которые совсем не желали расставаться с властью и источниками доходов. Не успел монарх назначить Антонеску главой кабинета, как его друзья тут же начали интриговать против генерала, готовя его убийство. Узнав об этом, Антонеску сбросил короля со счетов. В условиях, когда все силовые ведомства отказались ему починяться, а только что назначенный премьер стал требовать отречения, Каролю ничего не оставалось делать, как 6 сентября подписать отречение в пользу сына Михая. Захватив любовницу и значительную часть госказны, Кароль сбежал из страны, осев в итоге в Мексике.
Несмотря на то, что формально монархия была сохранена, премьер-министр Ион Антонеску был провозглашён «кондукэтором» – «вождём» румынского народа. «Железная гвардия» стала единственной легальной партией в стране, её лидер Хория Сима – вице-премьером. Все ключевые министерские портфели и посты губернаторов провинций также получили легионеры. В течение следующих пяти месяцев Румыния являлась «национал-легионерским государством». В течение всего этого периода Антонеску и «Железная гвардия» подспудно соперничали за абсолютную власть. В конце января 1941 г. легионеры подняли путч, который генерал жестоко подавил. После этого «Железная гвардия» вновь была запрещена, а Антонеску с благословения нацистской Германии утвердил своё безоговорочное лидерство.
Восемьдесят лет назад, 7 сентября 1940 г., был подписан Крайовский договор, согласно которому Румыния возвращала Болгарии Южную Добруджу, отбитую у последней по результатам Второй Балканской войны 1913 г.
Румыния, которая до лета 1940 г. ориентировалась на Францию, после её разгрома была вынуждена под давлением Германии уступить значительные территории своим соседям: Бессарабию и Северную Буковину – СССР, Северную Трансильванию – Венгрии, Южную Добруджу – Болгарии. На территории последнего региона, согласно переписи 1930 г., проживали лишь 20% румын, но целых 38% болгар и ещё 34% турок. Общее население составляло около 380 тыс. человек. Передача сопровождалась обменом населением: 110 тыс. румын переселились из Болгарии в Румынию, а 77 тыс. болгар из Румынии – в Болгарию.
Присоединение к Болгарии Южной Добруджи уникально: после конца войны это территориальное изменение не было пересмотрено. Таким образом, Болгария является единственной державой Оси, которая по итогам Второй мировой не только не утратила довоенную территорию, но и увеличила её.
Румыния, которая до лета 1940 г. ориентировалась на Францию, после её разгрома была вынуждена под давлением Германии уступить значительные территории своим соседям: Бессарабию и Северную Буковину – СССР, Северную Трансильванию – Венгрии, Южную Добруджу – Болгарии. На территории последнего региона, согласно переписи 1930 г., проживали лишь 20% румын, но целых 38% болгар и ещё 34% турок. Общее население составляло около 380 тыс. человек. Передача сопровождалась обменом населением: 110 тыс. румын переселились из Болгарии в Румынию, а 77 тыс. болгар из Румынии – в Болгарию.
Присоединение к Болгарии Южной Добруджи уникально: после конца войны это территориальное изменение не было пересмотрено. Таким образом, Болгария является единственной державой Оси, которая по итогам Второй мировой не только не утратила довоенную территорию, но и увеличила её.
Как-то писал о предположении Токвиля, что всякая революция – это скорее не радикальный разрыв с прошлым, но во многом – радикальное продолжение тех общественных процессов, что уже проходили до неё. Рассмотрим подобный подход применительно к нацистской Германии.
В 1933 г. в Германии произошла революция: Веймарская республика окончательно пала и была заменена на гитлеровскую диктатуру. Однако было бы неверным представлять, будто нацисты полностью перевернули с ног на голову весь ход германской внешней и внутренней политики. На примере лишь нескольких кейсов попробуем проследить линию правопреемства.
Во-первых, к самому упразднению парламентской демократии нацисты причастны в последнюю очередь. Германией уже с весны 1930 г. управляли президентские кабинеты, которые издавали чрезвычайные законы в обход рейхстага. Канцлер Франц фон Папен и члены его «кабинета баронов» в 1932 г. открыто провозглашали о намерениях перейти к авторитарному правлению. Нацистская диктатура являлась самой страшной, но лишь одной из нескольких альтернатив антидемократического режима, который и без Гитлера установился бы в Германии в 1930-х гг.
Во-вторых, нацистский «Гляйхшальтунг», то есть ликвидация земельных автономий и превращение Германии в унитарное государство, являлся продолжением процессов, запущенных ещё при республике. В Германской империи составлявшие её государства имели собственных монархов, свои армии, свои законодательные и налоговые системы. Лишь после установления республики был установлен безусловный суверенитет Рейха, формально созданы единая немецкая армия и единая налоговая система. Пруссия была де-факто упразднена в июле 1932 г., когда управление крупнейшей германской землёй перешло от земельного правительства напрямую имперскому. Нацисты в 1934 г. слили воедино прусские министерства с общегосударственными.
В-третьих, многие организации и инициативы, известные в связи с нацистским правлением, на самом деле появились ещё при республике. Аналог «Имперской службы труда» возник в 1931 г. В 1932 г. консервативные министры открыто говорили о желательности создания всеобщей молодёжной организации для укрепления обороноспособности страны, для чего был учреждён Имперский попечительский совет по оздоровлению юношества.
Что касается внешней политики, то и здесь Гитлер неоригинален. Все политические партии Веймарской республики выступали за ревизию Версальского договора и, ещё до 1933 г. Германия добилась на этом поприще заметных успехов. В 1927 г. союзники прекратили осуществлять контроль за разоружением рейхсвера, что открыло дорогу к ремилитаризации. В 1930 г. союзные войска были выведены из Рейнской области. Летом 1932 г. на Лозаннской конференции с Германии были списаны все репарации: их бремя больше не висело над страной дамокловым мечом. В 1931 г. Германия и Австрия лишь из-за противодействия союзников не подписали договор о Таможенном союзе, что означало бы «мягкий» вариант аншлюса. Ни один из республиканских кабинетов не признавал восточных границ с Польшей, и вся немецкая восточная политика 1920-х гг. была направлена на возвращение утраченных территорий. Германия и без Гитлера в 1930-х/40-х гг. попыталась бы установить политический и экономический контроль над Центральной и Восточной Европой и даже, возможно, воевала бы с Польшей. И, вероятно, без безумств Гитлера имела бы неплохие шансы на успех.
Наконец, стоит отметить следующий парадокс. Вся карьера Гитлера во многом была выстроена на непризнании Ноябрьской революции 1918 г. И вместе с тем именно эта революция вообще дала Гитлеру шанс состояться как политику: в «старой» империи со всеми её сословными перегородками безработный бомж-иностранец не имел вообще никаких шансов. Эта же революция дала немцам (в том числе и женщинам) всеобщее равное избирательное право. И как бы Гитлер не хаял Ноябрьскую революцию, от этого её завоевания он, придя к власти, не отрекался никогда. Свой режим он легитимировал именно через выборы и референдумы, регулярно набирая (или «рисуя») на них по 99%.
В 1933 г. в Германии произошла революция: Веймарская республика окончательно пала и была заменена на гитлеровскую диктатуру. Однако было бы неверным представлять, будто нацисты полностью перевернули с ног на голову весь ход германской внешней и внутренней политики. На примере лишь нескольких кейсов попробуем проследить линию правопреемства.
Во-первых, к самому упразднению парламентской демократии нацисты причастны в последнюю очередь. Германией уже с весны 1930 г. управляли президентские кабинеты, которые издавали чрезвычайные законы в обход рейхстага. Канцлер Франц фон Папен и члены его «кабинета баронов» в 1932 г. открыто провозглашали о намерениях перейти к авторитарному правлению. Нацистская диктатура являлась самой страшной, но лишь одной из нескольких альтернатив антидемократического режима, который и без Гитлера установился бы в Германии в 1930-х гг.
Во-вторых, нацистский «Гляйхшальтунг», то есть ликвидация земельных автономий и превращение Германии в унитарное государство, являлся продолжением процессов, запущенных ещё при республике. В Германской империи составлявшие её государства имели собственных монархов, свои армии, свои законодательные и налоговые системы. Лишь после установления республики был установлен безусловный суверенитет Рейха, формально созданы единая немецкая армия и единая налоговая система. Пруссия была де-факто упразднена в июле 1932 г., когда управление крупнейшей германской землёй перешло от земельного правительства напрямую имперскому. Нацисты в 1934 г. слили воедино прусские министерства с общегосударственными.
В-третьих, многие организации и инициативы, известные в связи с нацистским правлением, на самом деле появились ещё при республике. Аналог «Имперской службы труда» возник в 1931 г. В 1932 г. консервативные министры открыто говорили о желательности создания всеобщей молодёжной организации для укрепления обороноспособности страны, для чего был учреждён Имперский попечительский совет по оздоровлению юношества.
Что касается внешней политики, то и здесь Гитлер неоригинален. Все политические партии Веймарской республики выступали за ревизию Версальского договора и, ещё до 1933 г. Германия добилась на этом поприще заметных успехов. В 1927 г. союзники прекратили осуществлять контроль за разоружением рейхсвера, что открыло дорогу к ремилитаризации. В 1930 г. союзные войска были выведены из Рейнской области. Летом 1932 г. на Лозаннской конференции с Германии были списаны все репарации: их бремя больше не висело над страной дамокловым мечом. В 1931 г. Германия и Австрия лишь из-за противодействия союзников не подписали договор о Таможенном союзе, что означало бы «мягкий» вариант аншлюса. Ни один из республиканских кабинетов не признавал восточных границ с Польшей, и вся немецкая восточная политика 1920-х гг. была направлена на возвращение утраченных территорий. Германия и без Гитлера в 1930-х/40-х гг. попыталась бы установить политический и экономический контроль над Центральной и Восточной Европой и даже, возможно, воевала бы с Польшей. И, вероятно, без безумств Гитлера имела бы неплохие шансы на успех.
Наконец, стоит отметить следующий парадокс. Вся карьера Гитлера во многом была выстроена на непризнании Ноябрьской революции 1918 г. И вместе с тем именно эта революция вообще дала Гитлеру шанс состояться как политику: в «старой» империи со всеми её сословными перегородками безработный бомж-иностранец не имел вообще никаких шансов. Эта же революция дала немцам (в том числе и женщинам) всеобщее равное избирательное право. И как бы Гитлер не хаял Ноябрьскую революцию, от этого её завоевания он, придя к власти, не отрекался никогда. Свой режим он легитимировал именно через выборы и референдумы, регулярно набирая (или «рисуя») на них по 99%.
«Великая Румыния» и её раздел в 1940 г.
28 июня СССР были переданы Бессарабия и Северная Буковина.
30 августа Венгрии была отдана Северная Трансильвания.
7 сентября Болгарии была передана Южная Добруджа.
Итого чуть больше чем за два месяца Румыния лишилась трети территории (100 тыс. из 295 тыс. квадратных километров) и трети населения (7 из 20 миллионов).
По итогам Второй мировой в состав Румынии вернулась лишь Северная Трансильвания.
28 июня СССР были переданы Бессарабия и Северная Буковина.
30 августа Венгрии была отдана Северная Трансильвания.
7 сентября Болгарии была передана Южная Добруджа.
Итого чуть больше чем за два месяца Румыния лишилась трети территории (100 тыс. из 295 тыс. квадратных километров) и трети населения (7 из 20 миллионов).
По итогам Второй мировой в состав Румынии вернулась лишь Северная Трансильвания.
На что жил Гитлер?
«Адольф Гитлер, писатель». Так фюрер НСДАП до своего прихода к власти подписывался в налоговых декларациях. Вообще в период борьбы за власть налоговая инспекция являлась для Гитлера не меньшим врагом, чем коммунисты и демократы. После ухода с армейской службы в 1920 г. источники благосостояния бывшего ефрейтора были покрыты тайной, на что указывали его внутрипартийные оппоненты в тот краткий промежуток, пока в НСДАП ещё было место для дискуссий. Скорее всего, его доходы в первой половине 1920-х гг. складывались из пожертвований очарованных им богатых мюнхенских тётушек (вроде Хелены Ханфштенгль и Хелены Бехштейн), займов от состоятельных членов партии и что-то подкидывал рейхсвер.
Во время отсидки в тюрьме после Пивного путча Гитлер написал «Майн кампф», после чего мог рассчитывать на проценты от продаж. Правда, в первые годы книжка продавалась неважно: в 1925 г. было продано 9,5 тыс. экземпляров, затем год от года продажи падали, и в 1928 г. составили всего 3 тыс. экземпляров. Электоральные успехи нацистов с 1930 г. способствовали росту интереса к «Майн кампф», так что в 1932 г. было продано уже 90 тыс. экземпляров.
Официальный доход Гитлера от продаж «Майн кампф» в 1920-х гг. колебался между 10 и 20 тыс. марок в год, и за эти деньги он упорно сражался с налоговым ведомством, пытаясь как можно сильнее завысить в отчётах свои «профессиональные расходы» как писателя, которые налогом не облагались. К числу подобных «расходов», например, относился купленный в 1925 г. «Мерседес» с личным шофёром стоимостью в 20 тыс. марок. Гитлер доказывал фискалам, будто машина ему необходима для разъездов с целью увеличения своей известности, что способствовало бы продажам книги. Налоговики не особо верили, и Гитлеру всё равно приходилось платить больше налогов, чем он желал. Впрочем, часть доходов не отражалась в официальных ведомостях, как, например, гонорары фюрера за публикации в нацистской печати. Гитлер не особо стеснялся выбивать деньги из не самых богатых тогда изданий собственных однопартийцев. Денег, однако, всё равно не хватало, и до 1929 г. Гитлер был по уши в долгах.
Финансовая стабильность наступила в 1929 г., когда удалось привлечь пожертвования от ряда крупных промышленников. Гитлер перестал быть должником и переехал из двухкомнатной квартирки на Тьерштрассе в девятикомнатные хоромы на Принцрегентштрассе. С тех пор и до конца жизни Гитлер больше не испытывал финансовых проблем.
В первый год пребывания нацистов у власти был продан миллион экземпляров «Майн кампф», и Гитлер официально стал миллионером. Однако, в 1934 г. налоговики напомнили о себе и прислали фюреру штраф на 400 тыс. марок за неуплату налогов. Гитлер не был бы Гитлером, если бы не добился через Министерство финансов персонального освобождения для себя от налогов. При этом он ещё получал зарплату сначала канцлера, а затем и президента. К концу войны общий тираж «Майн кампф», которую в Третьем Рейхе дарили молодожёнам вместо Библии и школьникам по окончании школы (по утверждению Ширера, немногие немцы, даже убеждённые нацисты, осилили эту толстую и скучную книжку), составил почти 12 млн. экземпляров.
«Адольф Гитлер, писатель». Так фюрер НСДАП до своего прихода к власти подписывался в налоговых декларациях. Вообще в период борьбы за власть налоговая инспекция являлась для Гитлера не меньшим врагом, чем коммунисты и демократы. После ухода с армейской службы в 1920 г. источники благосостояния бывшего ефрейтора были покрыты тайной, на что указывали его внутрипартийные оппоненты в тот краткий промежуток, пока в НСДАП ещё было место для дискуссий. Скорее всего, его доходы в первой половине 1920-х гг. складывались из пожертвований очарованных им богатых мюнхенских тётушек (вроде Хелены Ханфштенгль и Хелены Бехштейн), займов от состоятельных членов партии и что-то подкидывал рейхсвер.
Во время отсидки в тюрьме после Пивного путча Гитлер написал «Майн кампф», после чего мог рассчитывать на проценты от продаж. Правда, в первые годы книжка продавалась неважно: в 1925 г. было продано 9,5 тыс. экземпляров, затем год от года продажи падали, и в 1928 г. составили всего 3 тыс. экземпляров. Электоральные успехи нацистов с 1930 г. способствовали росту интереса к «Майн кампф», так что в 1932 г. было продано уже 90 тыс. экземпляров.
Официальный доход Гитлера от продаж «Майн кампф» в 1920-х гг. колебался между 10 и 20 тыс. марок в год, и за эти деньги он упорно сражался с налоговым ведомством, пытаясь как можно сильнее завысить в отчётах свои «профессиональные расходы» как писателя, которые налогом не облагались. К числу подобных «расходов», например, относился купленный в 1925 г. «Мерседес» с личным шофёром стоимостью в 20 тыс. марок. Гитлер доказывал фискалам, будто машина ему необходима для разъездов с целью увеличения своей известности, что способствовало бы продажам книги. Налоговики не особо верили, и Гитлеру всё равно приходилось платить больше налогов, чем он желал. Впрочем, часть доходов не отражалась в официальных ведомостях, как, например, гонорары фюрера за публикации в нацистской печати. Гитлер не особо стеснялся выбивать деньги из не самых богатых тогда изданий собственных однопартийцев. Денег, однако, всё равно не хватало, и до 1929 г. Гитлер был по уши в долгах.
Финансовая стабильность наступила в 1929 г., когда удалось привлечь пожертвования от ряда крупных промышленников. Гитлер перестал быть должником и переехал из двухкомнатной квартирки на Тьерштрассе в девятикомнатные хоромы на Принцрегентштрассе. С тех пор и до конца жизни Гитлер больше не испытывал финансовых проблем.
В первый год пребывания нацистов у власти был продан миллион экземпляров «Майн кампф», и Гитлер официально стал миллионером. Однако, в 1934 г. налоговики напомнили о себе и прислали фюреру штраф на 400 тыс. марок за неуплату налогов. Гитлер не был бы Гитлером, если бы не добился через Министерство финансов персонального освобождения для себя от налогов. При этом он ещё получал зарплату сначала канцлера, а затем и президента. К концу войны общий тираж «Майн кампф», которую в Третьем Рейхе дарили молодожёнам вместо Библии и школьникам по окончании школы (по утверждению Ширера, немногие немцы, даже убеждённые нацисты, осилили эту толстую и скучную книжку), составил почти 12 млн. экземпляров.
Венгерские войска вступают в Северную Трансильванию, переданную Венгрии от Румынии по результатам итало-немецкого Второго Венского арбитража, сентябрь 1940 г.
Canada WW2.jpg
981.3 KB
10 сентября 1939 г. Канада объявила войну Германии и тем самым вступила во Вторую мировую войну
В отличие от ситуации 1914 г. Канада имела юридическую возможность не вступать в войну на стороне Великобритании, так как Вестминстерский статут 1931 г. закреплял независимость британских доминионов во внешней политике. Тем не менее политическая элита была готова прийти на помощь метрополии, что отразилось при голосовании в канадском парламенте за предоставление правительству права объявить войну, когда парламент за единственным исключением проголосовал за предоставление такого права. 10 сентября правительство реализовало его. Официальный комментарий, подчёркивавший канадскую самостоятельность, гласил: «Английский король Георг VI не просил нас объявлять войну. Напротив, мы попросили короля Канады Георга VI о вступлении в неё».
Канадская карта 1944 г. демонстрирует участие страны в Мировой войне. Смотреть в высоком разрешении: http://dailyinfographics.eu/wp-content/uploads/2017/04/kc897r7ewsqy.jpg
В отличие от ситуации 1914 г. Канада имела юридическую возможность не вступать в войну на стороне Великобритании, так как Вестминстерский статут 1931 г. закреплял независимость британских доминионов во внешней политике. Тем не менее политическая элита была готова прийти на помощь метрополии, что отразилось при голосовании в канадском парламенте за предоставление правительству права объявить войну, когда парламент за единственным исключением проголосовал за предоставление такого права. 10 сентября правительство реализовало его. Официальный комментарий, подчёркивавший канадскую самостоятельность, гласил: «Английский король Георг VI не просил нас объявлять войну. Напротив, мы попросили короля Канады Георга VI о вступлении в неё».
Канадская карта 1944 г. демонстрирует участие страны в Мировой войне. Смотреть в высоком разрешении: http://dailyinfographics.eu/wp-content/uploads/2017/04/kc897r7ewsqy.jpg
В течение последнего месяца постоянно вспоминаются слова Михаила Никифоровича Каткова полуторавековой давности, что у нас существует не русское Министерство иностранных дел, а Министерство иностранных дел в России. МИД Российской империи тогда представлял собой заповедник для многонациональных немецких баронов неопределённого подданства, отстаивавших идеи о союзе с «идейно близкими» Германией и Австро-Венгрией даже в ущерб русским национальным интересам на Балканах, несмотря на опасность экономического (а в перспективе и политического) порабощения немцами Западных окраин России. Ответ на вопрос, изменились ли за полтора века принципы устройства и работы некоторых учреждений или поменялись только детали, оставлю открытым.
Russia 1914.jpg
465.3 KB
Административно-территориальное деление Российской империи на 1914 г. В её состав входили 78 губерний, 21 область, 9 градоначальств, 8 генерал-губернаторств, 2 округа и 3 протектората.
Смотреть в высоком разрешении: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/9b/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B0_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8_%D0%BF%D0%BE_%D0%B3%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B8%D1%8F%D0%BC_%D0%B8_%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8F%D0%BC_%281914%29.jpg
Смотреть в высоком разрешении: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/9b/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B0_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8_%D0%BF%D0%BE_%D0%B3%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B8%D1%8F%D0%BC_%D0%B8_%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8F%D0%BC_%281914%29.jpg
Выложил для патронов на Boosty и на Patreon эссе, в котором рассказываю про геноцид немцами туземных народов Юго-Западной Африки в 1900-х гг., реальные основы «отмены апартеида» на юге континента в последней четверти XX в., а также о «политике памяти» в Намибии, которой приходится работать с обеими вышеназванными проблемными нарративами. Картинка не случайна: намибийский опыт мемориальной политики, на мой взгляд, может быть полезен и на нашей почве.
Про реализацию женского избирательного права в Веймарской республике
Немецкие женщины добились избирательного права по результатам революции 1918/19 гг. Как же они распорядились им?
Социологические исследования 1920 и 1928 гг. показали, что большинство женщин предпочитало голосовать за правоцентристские и правые партии, а левый лагерь имел у женщин-выборщиц мало успеха. В 1920 г. женщины составляли 59% избирателей католической партии Центра, 56% – правой националистической DNVP, 51% –праволиберальной DVP, 47% – леволиберальной DDP, 43% – Социал-демократической партии, 41% более левой Независимой Социал-демократической партии и лишь 37% избирателей коммунистов. Поразительным образом, чем правее была партия и чем больше её установки соответствовали традиционным представлениям о месте женщины в обществе (Kinder, Küche, Kirche), тем на большее количество женских голосов она могла рассчитывать. Это выглядело ещё парадоксальнее, учитывая негативную корреляцию между числом отданных за партию женских голосов и половой репрезентацией внутри фракции этой партии в рейхстаге: чем больше за партию голосовало женщин, тем меньше женщин-депутатов выставляла эта партия. В 1928 г. Социал-демократическая фракция в рейхстаге состояла на 13,1% из женщин, фракция леволибералов из DDP – на 8%, а вот самые популярные у избирательниц правоконсервативная DNVP и католический Центр отвели женщинам в своих депутатских рядах лишь 2,7% и 3,3% соответственно.
Таким образом, если бы женщины в Веймарской республике не получили избирательного права, она была бы более левой, а электоральные успехи социал-демократов и коммунистов ещё более внушительными. В целом, можно сделать вывод, что демократическая республика в те времена не нашла поддержки у большинства избирательниц, хотя именно она впервые в истории обеспечила им политическое равноправие.
Немецкие женщины добились избирательного права по результатам революции 1918/19 гг. Как же они распорядились им?
Социологические исследования 1920 и 1928 гг. показали, что большинство женщин предпочитало голосовать за правоцентристские и правые партии, а левый лагерь имел у женщин-выборщиц мало успеха. В 1920 г. женщины составляли 59% избирателей католической партии Центра, 56% – правой националистической DNVP, 51% –праволиберальной DVP, 47% – леволиберальной DDP, 43% – Социал-демократической партии, 41% более левой Независимой Социал-демократической партии и лишь 37% избирателей коммунистов. Поразительным образом, чем правее была партия и чем больше её установки соответствовали традиционным представлениям о месте женщины в обществе (Kinder, Küche, Kirche), тем на большее количество женских голосов она могла рассчитывать. Это выглядело ещё парадоксальнее, учитывая негативную корреляцию между числом отданных за партию женских голосов и половой репрезентацией внутри фракции этой партии в рейхстаге: чем больше за партию голосовало женщин, тем меньше женщин-депутатов выставляла эта партия. В 1928 г. Социал-демократическая фракция в рейхстаге состояла на 13,1% из женщин, фракция леволибералов из DDP – на 8%, а вот самые популярные у избирательниц правоконсервативная DNVP и католический Центр отвели женщинам в своих депутатских рядах лишь 2,7% и 3,3% соответственно.
Таким образом, если бы женщины в Веймарской республике не получили избирательного права, она была бы более левой, а электоральные успехи социал-демократов и коммунистов ещё более внушительными. В целом, можно сделать вывод, что демократическая республика в те времена не нашла поддержки у большинства избирательниц, хотя именно она впервые в истории обеспечила им политическое равноправие.