Forwarded from Димитриев
Ровно сто лет назад, летом 1920 года, греческая армия активно наступала в Анатолии и на османской государственности уже ставили крест. В августе султаном со странами Антанты был подписан Севрский договор, по которому от империи оставался небольшой огрызок в Малой Азии. Без арабских территорий, европейских, Константинополя, побережья Эгейского моря, Армении, Курдистана. Договор был подписан султаном, но не признан кемалистами.
"Тем временем в самой Греции премьер Элефтериос Венизелос, сторонник "Великой Идеи" (возрождения греческой империи) и победитель турок в Балканской войне, на фоне новых дипломатических и военных побед согласился провести выборы, уверенный в своей победе.
Монархистская «Народная партия» провела предвыборную кампанию под лозунгом «мы вернём наших парней домой». Получив поддержку, значительного тогда, мусульманского населения, на выборах 30 ноября 1920 года победили монархисты. Партия Венизелоса получила 308 тыс. голосов, монархисты 340 тыс., из которых 100 тыс. голоса мусульман Македонии. Победа монархистов нанесла неожиданный удар внешнеполитическим позициям Греции и стала роковым событием для греческого населения Малой Азии. Союзники заявили, что в случае возвращения в Грецию германофила короля Константина они прекратят финансовую помощь и заморозят кредиты.
Возвращение Константина (6/19 декабря) освободило союзников от обязательств по отношению к Греции. У. Черчилль, в своей работе «Aftermath» (стр. 387—388) писал: «Возвращение Константина расторгло все союзные связи с Грецией и аннулировало все обязательства, кроме юридических. С Венизелосом мы приняли много обязательств. Но с Константином, никаких. Действительно, когда прошло первое удивление, чувство облегчения стало явным в руководящих кругах. Не было более надобности следовать антитурецкой политике». "
В условиях дипломатической изоляции и прекращения снабжения армии, новое правительство пришедшее на антивоенной риторике к власти, сменило армейское руководство и решилось на самоубийственный Рейд на Анкару через пустыню, горы и укрепрайон с недостаточным снабжением. Тем временем Кемаль получал поставки оружия от Советской России и Италии.
Рейд на Анкару закончился катастрофой и для греческой армии и для всего греческого населения Малой Азии.
Эта победа Ататюрка спасла Турцию от раздела и теперь даёт возможность Эрдогану выступать с трибуны.
"Тем временем в самой Греции премьер Элефтериос Венизелос, сторонник "Великой Идеи" (возрождения греческой империи) и победитель турок в Балканской войне, на фоне новых дипломатических и военных побед согласился провести выборы, уверенный в своей победе.
Монархистская «Народная партия» провела предвыборную кампанию под лозунгом «мы вернём наших парней домой». Получив поддержку, значительного тогда, мусульманского населения, на выборах 30 ноября 1920 года победили монархисты. Партия Венизелоса получила 308 тыс. голосов, монархисты 340 тыс., из которых 100 тыс. голоса мусульман Македонии. Победа монархистов нанесла неожиданный удар внешнеполитическим позициям Греции и стала роковым событием для греческого населения Малой Азии. Союзники заявили, что в случае возвращения в Грецию германофила короля Константина они прекратят финансовую помощь и заморозят кредиты.
Возвращение Константина (6/19 декабря) освободило союзников от обязательств по отношению к Греции. У. Черчилль, в своей работе «Aftermath» (стр. 387—388) писал: «Возвращение Константина расторгло все союзные связи с Грецией и аннулировало все обязательства, кроме юридических. С Венизелосом мы приняли много обязательств. Но с Константином, никаких. Действительно, когда прошло первое удивление, чувство облегчения стало явным в руководящих кругах. Не было более надобности следовать антитурецкой политике». "
В условиях дипломатической изоляции и прекращения снабжения армии, новое правительство пришедшее на антивоенной риторике к власти, сменило армейское руководство и решилось на самоубийственный Рейд на Анкару через пустыню, горы и укрепрайон с недостаточным снабжением. Тем временем Кемаль получал поставки оружия от Советской России и Италии.
Рейд на Анкару закончился катастрофой и для греческой армии и для всего греческого населения Малой Азии.
Эта победа Ататюрка спасла Турцию от раздела и теперь даёт возможность Эрдогану выступать с трибуны.
Russian language 1914.jpg
1.8 MB
Первая диалектологическая карта русского языка, 1914 г.
Смотреть в высоком разрешении: https://2ch.hk/hi/src/646193/15911614917300.png
Смотреть в высоком разрешении: https://2ch.hk/hi/src/646193/15911614917300.png
Сегодня хотел бы рассказать о Доме Культуры Льва Лурье @dklurie - организации, основанной известным историком Петербурга. Дом Культуры проводит экскурсии и лекции по истории и культуре в Санкт-Петербурге и Москве.
Например, 5 сентября в Петербурге у них пройдет экскурсия Константина Шолмова «Война на пороге» - о том, как в 1941 году город готовился к наступлению противников.
Подписывайтесь на их канал @dklurie - там они делятся интересными историческими фактами и рассказывают о грядущих мероприятиях.
Например, 5 сентября в Петербурге у них пройдет экскурсия Константина Шолмова «Война на пороге» - о том, как в 1941 году город готовился к наступлению противников.
Подписывайтесь на их канал @dklurie - там они делятся интересными историческими фактами и рассказывают о грядущих мероприятиях.
Читаю сейчас сборник статей о теории «Особого пути» от издательства «НЛО». Как-нибудь сделаю отдельный пост по теме этой книжки, а пока поделюсь кратким пересказом одной из статей сборника.
В своих подкастах и статьях многоуважаемый Ватоадмин неоднократно пересказывал теорию Дипака Лала, что индивидуализмом своей культуры Запад обязан культуре вины, которая прививалась из корыстных побуждений католической Церковью посредством концепции первородного греха. Благодаря насаждению культуры вины замещалась культура стыда, более свойственная традиционным обществам, при которой человек рефлексирует над своим поведением, озираясь, прежде всего, на мнение коллектива, а не на собственную совесть.
В своей статье «Особый путь и пути спасения в России» исследователь Виктор Живов проводит сравнительный анализ традиционных представлений о месте исповеди и возможностях религиозного спасения в культурах католических и протестантских стран с одной стороны и в русской православной культуре с другой. Учёный приходит к выводу, что западная христианская традиция ещё с середины первого тысячелетия начала работать над детальной проработкой образов загробного существования, кульминацией чего стало «изобретение» Чистилища: промежуточной области между Раем и Адом, в которой душа подвергается мукам, но не навсегда, а только на время. Страх перед Чистилищем стал стимулом перед калькуляцией каждым верующим баланса своих грехов и благих поступков, чтобы примерно представлять, на что он может рассчитывать после смерти. Подобная саморефлексия стала мощным стимулом для развития института регулярной исповеди, на которой верующие обязаны были перечислять все свои прегрешения, раскаиваться и по итогу получать отпущение грехов от священника. Спасение человека, таким образом, превращалось в его личное дело и зависело от его личных усилий: будь то совокупность благих дел в католицизме или сила веры в лютеранстве.
Восточная христианская традиция в целом проигнорировала детализацию загробного мира, никакого Чистилища в православии нет. Институт исповеди в России традиционно был крайне слаб, что шокировало приезжавших сюда иностранцев. По их словам, большинство русских воспринимали исповедь как удел высших слоёв, сами ходили на неё в лучшем случае раз в год, да и там предпочитали утаивать большинство грехов, публично хвастаясь: «что мы за дураки такие, что станем попу сознаваться!». Спасение души являлось не личным делом человека, а таинственным промыслом Божьим, который совершенно не зависел от какого-либо вклада верующего. Попытка «задобрить» Бога хорошими поступками скорее воспринималась как проявление гордыни и дерзновение предугадать Божий замысел. Важным считалось разве что предсмертное покаяние, но иногда можно было обойтись и без него: в православных Житиях можно встретить истории, как нераскаявшиеся грешники были спасены либо заступничеством чудотворных икон, либо исключительно потому-то их похоронили в «правильном» монастыре. Саморефлексия в таких условиях отступала куда-то далеко и заменялась на «авось», надежду на всепрощающего Господа, пути которого неисповедимы. Важным становилась не личная религиозность, а коллективное соблюдение «миром» общей религиозности.
Российское государство в XVII – XVIII вв. пыталось провести «дисциплинарную революцию», заставив верующих регулярно ходить на исповеди. Однако цели у этих мероприятий были преимущественно фискальными: с их помощью намеревались вычислять старообрядцев, подлежащих дополнительному налогообложению. Исповедь так и осталась в большинстве своём сухой формальностью, а русские верующие продолжили искать спасения скорее у чудодейственных икон, мощей, источников и блаженных. Государство, которое в течение XVII – XVIII вв. нещадно боролось с «народными суевериями», к началу XIX в. сдалось. В какой-то степени русское общество победило.
P.S. Совершенно очевидно, что различия между обществами не программируются каким-либо одним явлением или институтом в вакууме, но только целой совокупностью множеств, вписанных в исторический контекст.
В своих подкастах и статьях многоуважаемый Ватоадмин неоднократно пересказывал теорию Дипака Лала, что индивидуализмом своей культуры Запад обязан культуре вины, которая прививалась из корыстных побуждений католической Церковью посредством концепции первородного греха. Благодаря насаждению культуры вины замещалась культура стыда, более свойственная традиционным обществам, при которой человек рефлексирует над своим поведением, озираясь, прежде всего, на мнение коллектива, а не на собственную совесть.
В своей статье «Особый путь и пути спасения в России» исследователь Виктор Живов проводит сравнительный анализ традиционных представлений о месте исповеди и возможностях религиозного спасения в культурах католических и протестантских стран с одной стороны и в русской православной культуре с другой. Учёный приходит к выводу, что западная христианская традиция ещё с середины первого тысячелетия начала работать над детальной проработкой образов загробного существования, кульминацией чего стало «изобретение» Чистилища: промежуточной области между Раем и Адом, в которой душа подвергается мукам, но не навсегда, а только на время. Страх перед Чистилищем стал стимулом перед калькуляцией каждым верующим баланса своих грехов и благих поступков, чтобы примерно представлять, на что он может рассчитывать после смерти. Подобная саморефлексия стала мощным стимулом для развития института регулярной исповеди, на которой верующие обязаны были перечислять все свои прегрешения, раскаиваться и по итогу получать отпущение грехов от священника. Спасение человека, таким образом, превращалось в его личное дело и зависело от его личных усилий: будь то совокупность благих дел в католицизме или сила веры в лютеранстве.
Восточная христианская традиция в целом проигнорировала детализацию загробного мира, никакого Чистилища в православии нет. Институт исповеди в России традиционно был крайне слаб, что шокировало приезжавших сюда иностранцев. По их словам, большинство русских воспринимали исповедь как удел высших слоёв, сами ходили на неё в лучшем случае раз в год, да и там предпочитали утаивать большинство грехов, публично хвастаясь: «что мы за дураки такие, что станем попу сознаваться!». Спасение души являлось не личным делом человека, а таинственным промыслом Божьим, который совершенно не зависел от какого-либо вклада верующего. Попытка «задобрить» Бога хорошими поступками скорее воспринималась как проявление гордыни и дерзновение предугадать Божий замысел. Важным считалось разве что предсмертное покаяние, но иногда можно было обойтись и без него: в православных Житиях можно встретить истории, как нераскаявшиеся грешники были спасены либо заступничеством чудотворных икон, либо исключительно потому-то их похоронили в «правильном» монастыре. Саморефлексия в таких условиях отступала куда-то далеко и заменялась на «авось», надежду на всепрощающего Господа, пути которого неисповедимы. Важным становилась не личная религиозность, а коллективное соблюдение «миром» общей религиозности.
Российское государство в XVII – XVIII вв. пыталось провести «дисциплинарную революцию», заставив верующих регулярно ходить на исповеди. Однако цели у этих мероприятий были преимущественно фискальными: с их помощью намеревались вычислять старообрядцев, подлежащих дополнительному налогообложению. Исповедь так и осталась в большинстве своём сухой формальностью, а русские верующие продолжили искать спасения скорее у чудодейственных икон, мощей, источников и блаженных. Государство, которое в течение XVII – XVIII вв. нещадно боролось с «народными суевериями», к началу XIX в. сдалось. В какой-то степени русское общество победило.
P.S. Совершенно очевидно, что различия между обществами не программируются каким-либо одним явлением или институтом в вакууме, но только целой совокупностью множеств, вписанных в исторический контекст.
Восемьдесят лет назад, 30 августа 1940 г., состоялся Второй Венский арбитраж, согласно которому Северная Трансильвания была возвращена Венгрии.
Трансильвания, которая издревле являлась венгерской землёй, но где большинство населения составляли румыны, была передана Румынии в 1920 г. согласно условиям Трианонского мирного договора. При этом на переданных территориях оставались жить более 1,6 млн. мадьяр, что только распаляло венгерский реваншизм. С 1938 г. Венгрия в союзе с Германией начала постепенно возвращать то, что она потеряла в Трианоне.
Румыния до лета 1940 г. являлась союзницей Франции, но после того, как последняя оказалась разгромлена, румынам пришлось искать нового заступника. Обратились к Гитлеру, но тот пообещал заключить союз только после разрешения территориальных споров с Венгрией. Летом 1940 г. румыны и венгры несколько раз садились за стол переговоров, и каждый раз те срывались из-за недоговороспособности сторон. В итоге венгры мобилизовали армию и приготовились забрать Трансильванию силой. Гитлеру война на Балканах между двумя потенциальными союзниками была не нужна, а потому Германия и Италия возложили решение трансильванской проблемы на себя. 30 августа 1940 г. в Вене министры иностранных дел Германии и Италии – Риббентроп и Чиано, провели арбитраж, согласно которому Северная Трансильвания передавалась Венгрии, а Южная оставалась за Румынией.
К Венгрии отходили 43.5 тыс. квадратных километров с населением в 2,6 млн. человек. Однако арбитраж так и не решил трансильванской проблемы. Даже согласно максимально пристрастной венгерской переписи населения 1941 г. в регионе проживали 1,4 млн. мадьяр и целый 1 млн. румын. Согласно румынским оценкам в утраченной Северной Трансильвании румын вовсе было большинство: 1,3 млн. против 1 млн. венгров. К тому же оставшаяся под румынской властью Южная Трансильвания также не была гомогенной: там оставались проживать от 350 до 500 тыс. мадьяр. В итоге из обеих заинтересованных сторон арбитражом не был доволен никто, и в течение следующих нескольких лет румыны и венгры пытались перетянуть симпатии Гитлера каждый на свою сторону.
Успеха в итоге добились румыны, но связано это было не с лояльностью Гитлеру, а наоборот: с переходом на сторону его противников. В августе 1944 г. Румыния перешла в стан антигитлеровской коалиции и в ходе боевых действий совместно с Красной армией вернула себе Северную Трансильванию.
Трансильвания, которая издревле являлась венгерской землёй, но где большинство населения составляли румыны, была передана Румынии в 1920 г. согласно условиям Трианонского мирного договора. При этом на переданных территориях оставались жить более 1,6 млн. мадьяр, что только распаляло венгерский реваншизм. С 1938 г. Венгрия в союзе с Германией начала постепенно возвращать то, что она потеряла в Трианоне.
Румыния до лета 1940 г. являлась союзницей Франции, но после того, как последняя оказалась разгромлена, румынам пришлось искать нового заступника. Обратились к Гитлеру, но тот пообещал заключить союз только после разрешения территориальных споров с Венгрией. Летом 1940 г. румыны и венгры несколько раз садились за стол переговоров, и каждый раз те срывались из-за недоговороспособности сторон. В итоге венгры мобилизовали армию и приготовились забрать Трансильванию силой. Гитлеру война на Балканах между двумя потенциальными союзниками была не нужна, а потому Германия и Италия возложили решение трансильванской проблемы на себя. 30 августа 1940 г. в Вене министры иностранных дел Германии и Италии – Риббентроп и Чиано, провели арбитраж, согласно которому Северная Трансильвания передавалась Венгрии, а Южная оставалась за Румынией.
К Венгрии отходили 43.5 тыс. квадратных километров с населением в 2,6 млн. человек. Однако арбитраж так и не решил трансильванской проблемы. Даже согласно максимально пристрастной венгерской переписи населения 1941 г. в регионе проживали 1,4 млн. мадьяр и целый 1 млн. румын. Согласно румынским оценкам в утраченной Северной Трансильвании румын вовсе было большинство: 1,3 млн. против 1 млн. венгров. К тому же оставшаяся под румынской властью Южная Трансильвания также не была гомогенной: там оставались проживать от 350 до 500 тыс. мадьяр. В итоге из обеих заинтересованных сторон арбитражом не был доволен никто, и в течение следующих нескольких лет румыны и венгры пытались перетянуть симпатии Гитлера каждый на свою сторону.
Успеха в итоге добились румыны, но связано это было не с лояльностью Гитлеру, а наоборот: с переходом на сторону его противников. В августе 1944 г. Румыния перешла в стан антигитлеровской коалиции и в ходе боевых действий совместно с Красной армией вернула себе Северную Трансильванию.
Мадьярочки Северной Трансильвании встречают венгерские войска, сентябрь 1940 г.
Территориальные приращения Венгрии в 1938 – 1941 гг., а также этническая карта присоединённых земель
Ноябрь 1938 – Южная Словакия (от Чехословакии по Первому Венскому арбитражу)
Март 1939 – Подкарпатская Русь и Восточная Словакия (от Чехословакии в процессе ликвидации государства)
Сентябрь 1940 – Северная Трансильвания (от Румынии по Второму Венскому арбитражу)
Апрель 1941 - Бачка-Баранья и Медимурье-Прекмурье (от Югославии в процессе ликвидации государства)
Все указанные приобретения были утрачены Венгрией по результатам Второй мировой войны. По Парижскому мирному договору 1947 г. Венгрия возвращалась в границы, установленные Трианонским миром 1920 г.
Ноябрь 1938 – Южная Словакия (от Чехословакии по Первому Венскому арбитражу)
Март 1939 – Подкарпатская Русь и Восточная Словакия (от Чехословакии в процессе ликвидации государства)
Сентябрь 1940 – Северная Трансильвания (от Румынии по Второму Венскому арбитражу)
Апрель 1941 - Бачка-Баранья и Медимурье-Прекмурье (от Югославии в процессе ликвидации государства)
Все указанные приобретения были утрачены Венгрией по результатам Второй мировой войны. По Парижскому мирному договору 1947 г. Венгрия возвращалась в границы, установленные Трианонским миром 1920 г.
Представители католического, протестантского и иудейского духовенства на фоне нацистского и итальянского флагов приветствуют венгерские войска в Северной Трансильвании в сентябре 1940 г.
Грустный факт состоит в том, что для евреев региона спасительнее было продолжать оставаться в составе Румынии, а не переходить под власть Венгрии. В обеих государствах в период Второй мировой войны действовали суровые дискриминационные антисемитские законы. Однако румынские евреи, проживавшие в западной и в центральной частях страны, не подвергались депортациям и убийствам (эта участь постигла евреев, проживавших на оккупированных румынами территориях Советского Союза). Венгерские же евреи, в том числе и проживавшие в Северной Трансильвании, в 1944 г. были депортированы в нацистские лагеря смерти, где большинство из них погибло.
Грустный факт состоит в том, что для евреев региона спасительнее было продолжать оставаться в составе Румынии, а не переходить под власть Венгрии. В обеих государствах в период Второй мировой войны действовали суровые дискриминационные антисемитские законы. Однако румынские евреи, проживавшие в западной и в центральной частях страны, не подвергались депортациям и убийствам (эта участь постигла евреев, проживавших на оккупированных румынами территориях Советского Союза). Венгерские же евреи, в том числе и проживавшие в Северной Трансильвании, в 1944 г. были депортированы в нацистские лагеря смерти, где большинство из них погибло.