Когда вам захочется посмеяться над происходящим с памятниками в Америке или повоздыхать о потере западными европейцами своей национальной гордости, вспомните, что в России происходит тоже самое, и BLM-вандалы уже здесь и прямо сейчас сносят памятники русским героям. Интересно, по федеральному ТВ, столь пристально следящему за происходящим на Западе, хоть слово было сказано о вандализме в Адлере? Пока о таких вещах молчат - институциональная русофобия будет изо дня в день разъедать нашу культуру.
Forwarded from Правый Григоров
Общественное движение «Русские демократы» провело серию пикетов в Ставрополе, Москве, Петербурге в защиту русской исторической памяти, подвига русских солдат в Адлере.
Наша повестка:
Русские солдаты – охранители России. Верните памятник русским солдатам в Адлере!
Где прошёл русский солдат, там стоит государствообразующий памятник!
Сегодня сносят памятники в Адлере, завтра снесут конституцию и Россию!
Адлер наш! Путин, восстанови памятник русским солдатам!
Требуем прекратить снос русских памятников в России.
Волна демонтажа истории и исторической памяти на Западе докатилась до России. По требованию радикальной националистической организации Адыгэ Хасэ администрация города Сочи ликвидировала только что установленный памятный знак защитникам нашего Отчества, русским солдатам в Адлере.
Россия несла культуру и цивилизацию, ликвидировала работорговлю и бандитизм, основывала университеты и музеи, строила города и устанавливала право и закон. Мы боролись с дикостью и не прощали предательство.
Власти Краснодарского края решили пойти на поводу у одной из радикальных групп, прямо требующих пересмотра истории России, заставить Россию «платить и каяться». За что? За ликвидацию работорговли и бандитизма? Администрация полагает, что выполнив требования радикалов, она их усмирит? Вовсе нет. Наоборот. Радикальные группы, почувствовав успех, выдвигают дальнейшие требования: снести памятники Екатерине Второй, Александру Второму, Суворову, Лазареву, основателям русских городов Ермолову и Зассу. Уступка на Кавказе воспринимается как слабость. И не будет там вызывать уважение народ, который готов забыть своих солдат и своих героев.
Мы, вступив в кампанию по защите нашей армии и нашей истории, уже получили реакцию от радикалов с той стороны: русский народ назвали уже и народом рабов, а всё наше государство ничтожной тюрьмой. Абсолютная калька общей русофобской повестки. И часть российского чиновничества это поддерживает.
«Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается». Так теперь записано в конституции. Там записана теперь и государствообразующая роль русского народа, Конституционный суд дал именно такое определение. Нельзя поддаваться на шантаж. На Кавказе не будут уважать народ, который не чтит своих героев. Провокация состоит в том, чтобы использовать слабость сочинской и краснодарской власти, чтобы в следующем шаге развить успех. Любая уступка, компромисс той стороной воспринимается как слабость и приглашение к выдвижению новых требований. Например, Россия по этим требованиям уже объявляется оккупантом Кубани, Кавказа, заявляются счета, требования, шантаж, диктат. Обычная в общем восточная политика. Уважение вызывает твёрдость, а не уступки.
Многие пишут: вот же, смотрите, поправки о государствообразующем народе и о защитниках Отечества не работают.
Бумага и поправки в конституцию сами по себе работать не будут, если русское общество не приложит к этому усилий. Да, русские поправки есть. Теперь надо заставить власть, чтобы эти поправки заработали реально. Не молчите.
Наше движение призывает не молчать, а подхватить нашу инициативу. Мы в своём праве!
Наша повестка:
Русские солдаты – охранители России. Верните памятник русским солдатам в Адлере!
Где прошёл русский солдат, там стоит государствообразующий памятник!
Сегодня сносят памятники в Адлере, завтра снесут конституцию и Россию!
Адлер наш! Путин, восстанови памятник русским солдатам!
Требуем прекратить снос русских памятников в России.
Волна демонтажа истории и исторической памяти на Западе докатилась до России. По требованию радикальной националистической организации Адыгэ Хасэ администрация города Сочи ликвидировала только что установленный памятный знак защитникам нашего Отчества, русским солдатам в Адлере.
Россия несла культуру и цивилизацию, ликвидировала работорговлю и бандитизм, основывала университеты и музеи, строила города и устанавливала право и закон. Мы боролись с дикостью и не прощали предательство.
Власти Краснодарского края решили пойти на поводу у одной из радикальных групп, прямо требующих пересмотра истории России, заставить Россию «платить и каяться». За что? За ликвидацию работорговли и бандитизма? Администрация полагает, что выполнив требования радикалов, она их усмирит? Вовсе нет. Наоборот. Радикальные группы, почувствовав успех, выдвигают дальнейшие требования: снести памятники Екатерине Второй, Александру Второму, Суворову, Лазареву, основателям русских городов Ермолову и Зассу. Уступка на Кавказе воспринимается как слабость. И не будет там вызывать уважение народ, который готов забыть своих солдат и своих героев.
Мы, вступив в кампанию по защите нашей армии и нашей истории, уже получили реакцию от радикалов с той стороны: русский народ назвали уже и народом рабов, а всё наше государство ничтожной тюрьмой. Абсолютная калька общей русофобской повестки. И часть российского чиновничества это поддерживает.
«Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается». Так теперь записано в конституции. Там записана теперь и государствообразующая роль русского народа, Конституционный суд дал именно такое определение. Нельзя поддаваться на шантаж. На Кавказе не будут уважать народ, который не чтит своих героев. Провокация состоит в том, чтобы использовать слабость сочинской и краснодарской власти, чтобы в следующем шаге развить успех. Любая уступка, компромисс той стороной воспринимается как слабость и приглашение к выдвижению новых требований. Например, Россия по этим требованиям уже объявляется оккупантом Кубани, Кавказа, заявляются счета, требования, шантаж, диктат. Обычная в общем восточная политика. Уважение вызывает твёрдость, а не уступки.
Многие пишут: вот же, смотрите, поправки о государствообразующем народе и о защитниках Отечества не работают.
Бумага и поправки в конституцию сами по себе работать не будут, если русское общество не приложит к этому усилий. Да, русские поправки есть. Теперь надо заставить власть, чтобы эти поправки заработали реально. Не молчите.
Наше движение призывает не молчать, а подхватить нашу инициативу. Мы в своём праве!
Вот тут про Франко и его балансировку между различными группами влияния:
https://gorky.media/reviews/staryj-general-i-ego-korol/
https://gorky.media/reviews/staryj-general-i-ego-korol/
«Горький»
Старый генерал и его король
Как Испания стала демократией: «Хуан Карлос» Пола Престона
По-моему, общественные памятные мероприятия в годовщину злодейского убийства царской семьи, например, екатеринбургские «Царские дни», остаются очень редким для России примером низовой общественной инициативы, касательно памяти об исторических событиях (кроме памяти о ВОВ, конечно же). Такие гражданские инициативы следует только приветствовать.
Здравомыслящие левые в этот день молчат или присоединяются к поминовениям, показное же пренебрежение красных радикалов к трагедии лишь наглядно демонстрирует их отбитость.
Государственные СМИ, что удивительно, в этот день присоединяются к хору здравого смысла, осуждая бессудное убийство невинных людей. Что, впрочем, не мешает нашему государству до сих пор сохранять имена убийц женщин и детей в топонимике.
Здравомыслящие левые в этот день молчат или присоединяются к поминовениям, показное же пренебрежение красных радикалов к трагедии лишь наглядно демонстрирует их отбитость.
Государственные СМИ, что удивительно, в этот день присоединяются к хору здравого смысла, осуждая бессудное убийство невинных людей. Что, впрочем, не мешает нашему государству до сих пор сохранять имена убийц женщин и детей в топонимике.
Два взгляда на причины Гражданской войны в Испании
17 июля 1936 г. часть испанских военных подняла мятеж против левого правительства Второй республики, что положило начало жесточайшей Гражданской войне, длившейся три года.
В академической среде сложилось две точки зрения на причины начала Гражданской войны: условная левая («мейнстримная») и условная правая («ревизионистская»).
Историки левой школы утверждают, что в 1931 г. после свержения монархии в Испании сложился демократический парламентский республиканский режим. Его опорой являлись социалисты, а главную угрозу представляли правые, стремившиеся или вернуть монархию, или установить фашистский диктаторский режим. Именно правые виновны в политической нестабильности, а выступления левых, вроде восстания в Астурии в 1934 г., являлись лишь реакцией масс на попытки свергнуть республику. На демократических парламентских выборах в феврале 1936 г. Народный фронт левых партий получил большинство голосов, после чего правые вознамерились окончательно уничтожить республику и установить диктатуру. Их мятеж залил Испанию кровью и в итоге привёл к свержению демократии в марте 1939 г., после чего фашисты господствовали на протяжении следующих 40 лет.
Историки правой школы считают, что Вторая республика изначально несла на себе печать левого радикализма. Для возглавлявших её социалистов парламентский режим являлся лишь «переходной формой» к диктатуре пролетариата. Целью правых было не свергнуть республику, а исправить её «левый уклон», что они и пытались сделать, когда страной правило правое правительство с декабря 1933 по февраль 1936 гг. Левые в ответ подняли в 1934 г. восстание в Астурии, и это было их первой попыткой красной революции. Февральские выборы 1936 г. продемонстрировали раскол общества: левый Народный фронт набрал 47%, правый Национальный блок – 46,5%. Это не помешало формально победившим левым сразу после выборов фактически начать ту самую «пролетарскую революцию», о которой они так долго мечтали. К июлю 1936 г. парламентская демократия в Испании фактически уже была уничтожена самими левыми, страна стояла на пороге революционной диктатуры. Восстание правых изначально ставило целью лишь «консервацию» республики, возвращение к состоянию 1934 – 1935 гг., когда республикой управляло консервативное правительство. Лишь начало Красного террора и ликвидация республики самими левыми, превратившими её в большевистский Совдеп, заставили правых искать другие альтернативы политического устройства. Выбор в Гражданскую войну стоял не между демократией и диктатурой, а между революцией и контрреволюцией. Победила контрреволюция, но её было бы неверно увязывать с фашизмом. Режим Франко являлся скорее национал-консервативным, нежели фашистским.
Выбирайте трактовку на свой вкус.
17 июля 1936 г. часть испанских военных подняла мятеж против левого правительства Второй республики, что положило начало жесточайшей Гражданской войне, длившейся три года.
В академической среде сложилось две точки зрения на причины начала Гражданской войны: условная левая («мейнстримная») и условная правая («ревизионистская»).
Историки левой школы утверждают, что в 1931 г. после свержения монархии в Испании сложился демократический парламентский республиканский режим. Его опорой являлись социалисты, а главную угрозу представляли правые, стремившиеся или вернуть монархию, или установить фашистский диктаторский режим. Именно правые виновны в политической нестабильности, а выступления левых, вроде восстания в Астурии в 1934 г., являлись лишь реакцией масс на попытки свергнуть республику. На демократических парламентских выборах в феврале 1936 г. Народный фронт левых партий получил большинство голосов, после чего правые вознамерились окончательно уничтожить республику и установить диктатуру. Их мятеж залил Испанию кровью и в итоге привёл к свержению демократии в марте 1939 г., после чего фашисты господствовали на протяжении следующих 40 лет.
Историки правой школы считают, что Вторая республика изначально несла на себе печать левого радикализма. Для возглавлявших её социалистов парламентский режим являлся лишь «переходной формой» к диктатуре пролетариата. Целью правых было не свергнуть республику, а исправить её «левый уклон», что они и пытались сделать, когда страной правило правое правительство с декабря 1933 по февраль 1936 гг. Левые в ответ подняли в 1934 г. восстание в Астурии, и это было их первой попыткой красной революции. Февральские выборы 1936 г. продемонстрировали раскол общества: левый Народный фронт набрал 47%, правый Национальный блок – 46,5%. Это не помешало формально победившим левым сразу после выборов фактически начать ту самую «пролетарскую революцию», о которой они так долго мечтали. К июлю 1936 г. парламентская демократия в Испании фактически уже была уничтожена самими левыми, страна стояла на пороге революционной диктатуры. Восстание правых изначально ставило целью лишь «консервацию» республики, возвращение к состоянию 1934 – 1935 гг., когда республикой управляло консервативное правительство. Лишь начало Красного террора и ликвидация республики самими левыми, превратившими её в большевистский Совдеп, заставили правых искать другие альтернативы политического устройства. Выбор в Гражданскую войну стоял не между демократией и диктатурой, а между революцией и контрреволюцией. Победила контрреволюция, но её было бы неверно увязывать с фашизмом. Режим Франко являлся скорее национал-консервативным, нежели фашистским.
Выбирайте трактовку на свой вкус.
Политика памяти в Испании
Во второй половине 1970-х в процессе перехода к демократии в Испании был принят так называемый «Пакт забвения». Для всех была проведена амнистия: левые активисты вышли из тюрем, их партии были легализованы, в то же время деятели франкистского режима получили гарантии от судебного преследования за те преступления, что они совершили в период Гражданской войны и последовавшей диктатуры. Правые и левые договорились не сводить старые счёты друг с другом, сконцентрировавшись на совместной работе на будущее страны. Тема Гражданской войны была фактически забыта в обществе на следующие 20 лет, и первые попытки пересмотреть Пакт начали предприниматься лишь после 1996 г., когда правившие до того социалисты проиграли на выборах, ушли в оппозицию и начали разыгрывать «историческую карту».
В течение 2000/10-х дебаты об исторической памяти вышли на авансцену политической борьбы. Социалистические правительства спонсируют эксгумацию жертв Белого террора (испанские белые перебили народу то ли в два, то ли в три раза больше красных), консервативные правительства государственные субсидии на «гробокопание» предпочитают замораживать. В 2007 г. левым удалось принять закон о запрете на возвеличивание франкизма и «дефранкизации» названий улиц и памятников. Осенью 2019 г. прах Франко был перенесён из мемориального комплекса «Долина павших» на мадридское кладбище, а нынешнее левое правительство планирует установить уголовную ответственность за восхваление Франко.
Во второй половине 1970-х в процессе перехода к демократии в Испании был принят так называемый «Пакт забвения». Для всех была проведена амнистия: левые активисты вышли из тюрем, их партии были легализованы, в то же время деятели франкистского режима получили гарантии от судебного преследования за те преступления, что они совершили в период Гражданской войны и последовавшей диктатуры. Правые и левые договорились не сводить старые счёты друг с другом, сконцентрировавшись на совместной работе на будущее страны. Тема Гражданской войны была фактически забыта в обществе на следующие 20 лет, и первые попытки пересмотреть Пакт начали предприниматься лишь после 1996 г., когда правившие до того социалисты проиграли на выборах, ушли в оппозицию и начали разыгрывать «историческую карту».
В течение 2000/10-х дебаты об исторической памяти вышли на авансцену политической борьбы. Социалистические правительства спонсируют эксгумацию жертв Белого террора (испанские белые перебили народу то ли в два, то ли в три раза больше красных), консервативные правительства государственные субсидии на «гробокопание» предпочитают замораживать. В 2007 г. левым удалось принять закон о запрете на возвеличивание франкизма и «дефранкизации» названий улиц и памятников. Осенью 2019 г. прах Франко был перенесён из мемориального комплекса «Долина павших» на мадридское кладбище, а нынешнее левое правительство планирует установить уголовную ответственность за восхваление Франко.
Феминистский фашизм
Политические стереотипы приводят к тому, что на некоторые идеологии навешивают однозначные ярлыки. Мол, национализм – «правый», а экологизм или феминизм – «левые» и «прогрессивные». Это, конечно, далеко не так: вышеприведённые идеи проходили в своём развитии разные этапы, и в прошлом сторонники указанных идеологем могли восприниматься совсем по-другому, нежели сейчас. Национализм в Европе в XIX в. был скорее «левым» явлением, в странах Третьего мира он благополучно шёл в связке с марксизмом и в XX столетии. Экологизм в XIX в., наоборот, воспринимался в качестве ресентимента реакционных кругов против «прогрессивной» индустриализации. Феминизм точно также мог и может быть «правым» и левым», «прогрессивным» и «консервативным», «марксистским» и даже «фашистским».
Так уж вышло, что самым «феминистским» вышел британский фашизм. Сам бренд «фашизма» был принесён на британскую землю женщиной – Ротой Линторн-Орман, создавшей и возглавившей первую фашистскую организацию в Соединённом Королевстве в 1923 г. Однако её «фашисты» отличались от системных консерваторов лишь названием и чуть более рьяным антикоммунизмом, так что к началу Великой депрессии британский фашизм, приобретавший собственные отличительные черты, обрёл новых лидеров. Самым известным из них стал сэр Освальд Мосли, который сначала был консерватором, затем перешёл к лейбористам, состоял в лейбористском правительстве, но потом вышел из партии, подсчитав её недостаточно «социалистической» (!), и создал собственный Британский союз фашистов (БСФ). Считается, что женщины составляли четверть от общего числа членов БСФ.
В отличие от своих континентальных «коллег» британский фашизм не стремился вернуть женщин обратно к статусу домохозяек. Наоборот, Мосли обещал им уравнивание в зарплатах с мужчинами, снятие ограничений на трудоустройство для замужних женщин, равное представительство в Парламенте и в корпорациях, улучшение социальной инфраструктуры и социальной защиты и даже меры по контролю за рождаемостью.
Фашизм привлёк к себе многих ветеранов суфражистского движения. Причём активисток самых ядрёных и отмороженных – тех, кто в период борьбы за избирательное право не просто митинговал и распространял листовки с петициями, а дрался с полицейскими, бил стёкла и поджигал здания. В 1914 г. Мэри Ричардсон порезала ножом «Венеру» кисти Веласкеса в Лондонской национальной галерее, а через двадцать лет стала главой женской секции БСФ. Для многих суфражисток такого рода фашизм стал отдушиной: после победы движения за женское избирательное право в 1918 г. стало некого и незачем колотить и дубасить, а фашизм вернул им такую возможность. Привлекал и столь знакомый стиль управления: суфражистские организации начала века были весьма авторитарными структурами, завязанными на абсолютном подчинении своим лидерам, вроде Эммелин Панкхёрст, так что суфражистки-фашистки оказывались в привычной среде.
Политические стереотипы приводят к тому, что на некоторые идеологии навешивают однозначные ярлыки. Мол, национализм – «правый», а экологизм или феминизм – «левые» и «прогрессивные». Это, конечно, далеко не так: вышеприведённые идеи проходили в своём развитии разные этапы, и в прошлом сторонники указанных идеологем могли восприниматься совсем по-другому, нежели сейчас. Национализм в Европе в XIX в. был скорее «левым» явлением, в странах Третьего мира он благополучно шёл в связке с марксизмом и в XX столетии. Экологизм в XIX в., наоборот, воспринимался в качестве ресентимента реакционных кругов против «прогрессивной» индустриализации. Феминизм точно также мог и может быть «правым» и левым», «прогрессивным» и «консервативным», «марксистским» и даже «фашистским».
Так уж вышло, что самым «феминистским» вышел британский фашизм. Сам бренд «фашизма» был принесён на британскую землю женщиной – Ротой Линторн-Орман, создавшей и возглавившей первую фашистскую организацию в Соединённом Королевстве в 1923 г. Однако её «фашисты» отличались от системных консерваторов лишь названием и чуть более рьяным антикоммунизмом, так что к началу Великой депрессии британский фашизм, приобретавший собственные отличительные черты, обрёл новых лидеров. Самым известным из них стал сэр Освальд Мосли, который сначала был консерватором, затем перешёл к лейбористам, состоял в лейбористском правительстве, но потом вышел из партии, подсчитав её недостаточно «социалистической» (!), и создал собственный Британский союз фашистов (БСФ). Считается, что женщины составляли четверть от общего числа членов БСФ.
В отличие от своих континентальных «коллег» британский фашизм не стремился вернуть женщин обратно к статусу домохозяек. Наоборот, Мосли обещал им уравнивание в зарплатах с мужчинами, снятие ограничений на трудоустройство для замужних женщин, равное представительство в Парламенте и в корпорациях, улучшение социальной инфраструктуры и социальной защиты и даже меры по контролю за рождаемостью.
Фашизм привлёк к себе многих ветеранов суфражистского движения. Причём активисток самых ядрёных и отмороженных – тех, кто в период борьбы за избирательное право не просто митинговал и распространял листовки с петициями, а дрался с полицейскими, бил стёкла и поджигал здания. В 1914 г. Мэри Ричардсон порезала ножом «Венеру» кисти Веласкеса в Лондонской национальной галерее, а через двадцать лет стала главой женской секции БСФ. Для многих суфражисток такого рода фашизм стал отдушиной: после победы движения за женское избирательное право в 1918 г. стало некого и незачем колотить и дубасить, а фашизм вернул им такую возможность. Привлекал и столь знакомый стиль управления: суфражистские организации начала века были весьма авторитарными структурами, завязанными на абсолютном подчинении своим лидерам, вроде Эммелин Панкхёрст, так что суфражистки-фашистки оказывались в привычной среде.