Об ещё одном примере «эффективного менеджмента» Сталина
С января 1939 г. наркомом вооружения СССР являлся Борис Львович Ванников. 7 июня 1941 г., за две недели до начала войны, он был арестован. Однако уже 20 июля, спустя месяц после начала войны, Ванникова отпустили и назначили заместителем наркома вооружения, а через полгода, в феврале 1942 г. – наркомом боеприпасов. Один из современников так писал об этом эпизоде:
«Ходила похожая на истину легенда, что на втором месяце войны, когда обнаружились огромные провалы с поставками снарядов, мин и просто патронов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова. Его быстро «подлечили» после пребывания на Лубянке и доставили к Сталину, который, как ни в чем не бывало, предложил «врагу народа» Ванникову пост наркома боеприпасов и просил «обиды за случившееся не держать».
К 1943 г. усилиями Ванникова РККА перестала нуждаться в боеприпасах, что не могло не отразиться на приближении Победы. После войны он возглавил Первое главное управление при Совмине, которое отвечало за научно-техническое обеспечение советского атомного проекта. Понятно, что советская атомная бомба создавалась, прежде всего, усилиями инженеров и учёных, возглавляемых Ванниковым, а не политическим надзирателем Берия, как любят выставлять сталинисты.
А теперь представьте, что война началась бы в 1942 г. Вероятно, к этому моменту так и не освобождённого Ванникова бы уже не было в живых, а страна лишилась наркома боеприпасов, способного обеспечить ими армию, а затем и научно-технического главы атомного проекта. Точно также, возможно, не досчитались бы командующего Карельским фронтом маршала Мерецкова (арестован 23 июня 1941 г., освобождён 6 сентября). Повернись судьба немного по-другому, «врагом народа» в истории остался бы и будущий маршал Рокоссовский, пребывавший в заключении с августа 1937 по март 1940 гг.
Основным аргументом сталинистов, оправдывающих Большой террор, является утверждение, будто тот был необходим перед войной, так как наготове стояла «пятая колонна», и не перестреляй Сталин в конце тридцатых 680 тыс. человек, те обязательно открыли бы «второй фронт» в поддержку немцев. Не произойди ряда случайностей, способствовавших их освобождению, и, видимо, по адресу одного из отцов советской атомной бомбы и как минимум двух маршалов воздыхателями по «эффективному менеджеру» также был бы вынесен вердикт: «И правильно расстреляли!». К сожалению, невозможно определить, сколько ещё потенциальных маршалов, научно-технических специалистов и организаторов производства «эффективный менеджер» перестрелял аккурат перед войной.
P.S. В воспоминаниях Молотова, записанных таким же твердолобым сталинистом Чуевым, как о само собой разумеющемся говорится, что в 1946 г. нарком авиационной промышленности Шахурин и Главный маршал авиации Новиков были приговорены к 7 и 5 годам заключения соответственно за то, что без разрешения Политбюро (!) посмели внести изменения в конструкцию одного из типов самолётов, стоявших на вооружении. Я понятия не имею, нужен или не нужен был лонжерон в тех самолётах, и насколько это отразилось на безопасности лётчиков, но что-то подсказывает, что решения об изменении ТТХ самолётов логично отдавать на откуп специалистам соответствующей сферы вооружений и отрасли промышленности, а не членам Политбюро ЦК ВКП(б), половина из которых не имела даже законченного среднего образования.
С января 1939 г. наркомом вооружения СССР являлся Борис Львович Ванников. 7 июня 1941 г., за две недели до начала войны, он был арестован. Однако уже 20 июля, спустя месяц после начала войны, Ванникова отпустили и назначили заместителем наркома вооружения, а через полгода, в феврале 1942 г. – наркомом боеприпасов. Один из современников так писал об этом эпизоде:
«Ходила похожая на истину легенда, что на втором месяце войны, когда обнаружились огромные провалы с поставками снарядов, мин и просто патронов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова. Его быстро «подлечили» после пребывания на Лубянке и доставили к Сталину, который, как ни в чем не бывало, предложил «врагу народа» Ванникову пост наркома боеприпасов и просил «обиды за случившееся не держать».
К 1943 г. усилиями Ванникова РККА перестала нуждаться в боеприпасах, что не могло не отразиться на приближении Победы. После войны он возглавил Первое главное управление при Совмине, которое отвечало за научно-техническое обеспечение советского атомного проекта. Понятно, что советская атомная бомба создавалась, прежде всего, усилиями инженеров и учёных, возглавляемых Ванниковым, а не политическим надзирателем Берия, как любят выставлять сталинисты.
А теперь представьте, что война началась бы в 1942 г. Вероятно, к этому моменту так и не освобождённого Ванникова бы уже не было в живых, а страна лишилась наркома боеприпасов, способного обеспечить ими армию, а затем и научно-технического главы атомного проекта. Точно также, возможно, не досчитались бы командующего Карельским фронтом маршала Мерецкова (арестован 23 июня 1941 г., освобождён 6 сентября). Повернись судьба немного по-другому, «врагом народа» в истории остался бы и будущий маршал Рокоссовский, пребывавший в заключении с августа 1937 по март 1940 гг.
Основным аргументом сталинистов, оправдывающих Большой террор, является утверждение, будто тот был необходим перед войной, так как наготове стояла «пятая колонна», и не перестреляй Сталин в конце тридцатых 680 тыс. человек, те обязательно открыли бы «второй фронт» в поддержку немцев. Не произойди ряда случайностей, способствовавших их освобождению, и, видимо, по адресу одного из отцов советской атомной бомбы и как минимум двух маршалов воздыхателями по «эффективному менеджеру» также был бы вынесен вердикт: «И правильно расстреляли!». К сожалению, невозможно определить, сколько ещё потенциальных маршалов, научно-технических специалистов и организаторов производства «эффективный менеджер» перестрелял аккурат перед войной.
P.S. В воспоминаниях Молотова, записанных таким же твердолобым сталинистом Чуевым, как о само собой разумеющемся говорится, что в 1946 г. нарком авиационной промышленности Шахурин и Главный маршал авиации Новиков были приговорены к 7 и 5 годам заключения соответственно за то, что без разрешения Политбюро (!) посмели внести изменения в конструкцию одного из типов самолётов, стоявших на вооружении. Я понятия не имею, нужен или не нужен был лонжерон в тех самолётах, и насколько это отразилось на безопасности лётчиков, но что-то подсказывает, что решения об изменении ТТХ самолётов логично отдавать на откуп специалистам соответствующей сферы вооружений и отрасли промышленности, а не членам Политбюро ЦК ВКП(б), половина из которых не имела даже законченного среднего образования.
27 февраля 1932 г. в Финляндии начался Лапуаский мятеж.
В годы Великой депрессии в Финляндии, как и во многих других европейских государствах, в моду вошли радикальные политические движения. Ситуация обострялась общественным расколом после Гражданской войны 1918 г.: бывшие белые и бывшие красные только учились жить и взаимодействовать друг с другом, и далеко не всем это нравилось. С 1929 г. существовало праворадикальное антикоммунистическое «движение Лапуа», окрещённое так по названию деревни, где радикалы впервые силой разогнали собрание коммунистов. Движение быстро набирало популярность, особенно в среде крестьян и мелкой буржуазии. Под его давлением в 1930 г. был принят Закон «О защите республики», запрещавший агитацию «против государственного строя», что давало правовую основу для запрета любых коммунистических организаций. Впрочем, в глазах лапуасцев «врагами народа» являлись не только коммунисты, но и вполне легальные социал-демократы и либералы. В 1930 г. Финляндию захлестнула волна погромов редакций и типографий левых газет, социалистические и либеральные активисты рисковали средь бела дня быть избитыми на улице, некоторых похищали и вывозили к советско-финской границе, мол «проваливайте, откуда пришли». Жертвой такого рода акции стал даже первый президент Финляндии, находившийся уже в отставке, Каарло Юхо Стольберг. При поддержке правых радикалов новым президентом в январе 1931 г. был избран консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны. Однако и его, и прочих политических деятелей республики выходки правых хулиганов начинали откровенно доставать.
27 февраля 1932 г. в местечке Мянтсяля лапуасцы вновь попытались сорвать социал-демократический митинг. Прозвучала стрельба. Никто не погиб, но ситуация накалилась. Правительство гарантировало социалистам безопасность, для чего были отряжены полицейские силы. Радикалы расценили это как измену в верхах и призвали всех своих сторонников стекаться к Мянтсяля с целью добиться отставки правительства. За несколько дней набралось до 7 тыс. человек, часть из которых была вооружена. Фактически Финляндия стояла на пороге повторения событий в Италии 1922 г., когда такие же правые радикалы решительным маршем на столицу взяли власть. На руку им играло и то, что сама политическая элита раскололась. Многие консервативные чиновники, военные и активисты шюцкора симпатизировали драйвовым антикоммунистам-патриотам. Судьбу Финляндии предстояло решить президенту Свинхувуду, от которого зависело прогнуться ли перед мятежниками или отдать приказ подавить их.
2 марта президент огласил своё решение. Он не стал Виктором Эммануилом III, капитулировавшим перед радикалами, а выступил с радиообращением к нации, в котором призвал соблюдать конституционный порядок. Движение Лапуа отныне было запрещено согласно Закону «О защите республики», который сами же лапуасцы и продавили в своё время против коммунистов. Всем рядовым членам путча обещали амнистию в случае выдачи зачинщиков. Позиция пользовавшегося уважением в народе «Старины Пекки» переломила ситуацию. Колебавшиеся чиновники и военные сохранили верность демократии, а лапуасцы начали сдаваться и разоружаться. Из семи тысяч участников мятежа за решётку отправили пятьдесят человек, самый длительный срок составил 2,5 года, но всех выпустили условно-досрочно. Единственной жертвой путча стал один из офицеров повстанцев, который, не желая сдаваться, покончил с собой.
Практически сразу же на месте запрещённого движения Лапуа возникло Патриотическое народное движение с той же символикой, программой, целями и лидерами. На фоне быстрого восстановления экономики после Депрессии оно уже не пользовалось массовой поддержкой, и уж тем более не пыталось поднять новый мятеж.
Пройдя ужас жесточайшей Гражданской войны, финны научились относиться к внутренним склокам как к «делу семейному» и не стали превращать политическую победу в тотальную зачистку. Финская демократия доказала свою стабильность и устойчивость.
В годы Великой депрессии в Финляндии, как и во многих других европейских государствах, в моду вошли радикальные политические движения. Ситуация обострялась общественным расколом после Гражданской войны 1918 г.: бывшие белые и бывшие красные только учились жить и взаимодействовать друг с другом, и далеко не всем это нравилось. С 1929 г. существовало праворадикальное антикоммунистическое «движение Лапуа», окрещённое так по названию деревни, где радикалы впервые силой разогнали собрание коммунистов. Движение быстро набирало популярность, особенно в среде крестьян и мелкой буржуазии. Под его давлением в 1930 г. был принят Закон «О защите республики», запрещавший агитацию «против государственного строя», что давало правовую основу для запрета любых коммунистических организаций. Впрочем, в глазах лапуасцев «врагами народа» являлись не только коммунисты, но и вполне легальные социал-демократы и либералы. В 1930 г. Финляндию захлестнула волна погромов редакций и типографий левых газет, социалистические и либеральные активисты рисковали средь бела дня быть избитыми на улице, некоторых похищали и вывозили к советско-финской границе, мол «проваливайте, откуда пришли». Жертвой такого рода акции стал даже первый президент Финляндии, находившийся уже в отставке, Каарло Юхо Стольберг. При поддержке правых радикалов новым президентом в январе 1931 г. был избран консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны. Однако и его, и прочих политических деятелей республики выходки правых хулиганов начинали откровенно доставать.
27 февраля 1932 г. в местечке Мянтсяля лапуасцы вновь попытались сорвать социал-демократический митинг. Прозвучала стрельба. Никто не погиб, но ситуация накалилась. Правительство гарантировало социалистам безопасность, для чего были отряжены полицейские силы. Радикалы расценили это как измену в верхах и призвали всех своих сторонников стекаться к Мянтсяля с целью добиться отставки правительства. За несколько дней набралось до 7 тыс. человек, часть из которых была вооружена. Фактически Финляндия стояла на пороге повторения событий в Италии 1922 г., когда такие же правые радикалы решительным маршем на столицу взяли власть. На руку им играло и то, что сама политическая элита раскололась. Многие консервативные чиновники, военные и активисты шюцкора симпатизировали драйвовым антикоммунистам-патриотам. Судьбу Финляндии предстояло решить президенту Свинхувуду, от которого зависело прогнуться ли перед мятежниками или отдать приказ подавить их.
2 марта президент огласил своё решение. Он не стал Виктором Эммануилом III, капитулировавшим перед радикалами, а выступил с радиообращением к нации, в котором призвал соблюдать конституционный порядок. Движение Лапуа отныне было запрещено согласно Закону «О защите республики», который сами же лапуасцы и продавили в своё время против коммунистов. Всем рядовым членам путча обещали амнистию в случае выдачи зачинщиков. Позиция пользовавшегося уважением в народе «Старины Пекки» переломила ситуацию. Колебавшиеся чиновники и военные сохранили верность демократии, а лапуасцы начали сдаваться и разоружаться. Из семи тысяч участников мятежа за решётку отправили пятьдесят человек, самый длительный срок составил 2,5 года, но всех выпустили условно-досрочно. Единственной жертвой путча стал один из офицеров повстанцев, который, не желая сдаваться, покончил с собой.
Практически сразу же на месте запрещённого движения Лапуа возникло Патриотическое народное движение с той же символикой, программой, целями и лидерами. На фоне быстрого восстановления экономики после Депрессии оно уже не пользовалось массовой поддержкой, и уж тем более не пыталось поднять новый мятеж.
Пройдя ужас жесточайшей Гражданской войны, финны научились относиться к внутренним склокам как к «делу семейному» и не стали превращать политическую победу в тотальную зачистку. Финская демократия доказала свою стабильность и устойчивость.
27 февраля 1933 г. при загадочных обстоятельствах сгорел рейхстаг – здание германского парламента, что стало ключевым событием в драме прихода нацистов к власти.
Уже на следующий день после пожара президент Гинденбург подписал чрезвычайный указ «О защите народа и государства», который приостанавливал действие статей Конституции, касавшихся неприкосновенности личности, свободы слова, прессы и собраний, допускал слежку и обыски без ордера.
Нацисты объявили пожар сигналом к началу коммунистического путча. На основании закона от 28 февраля Компартия Германии была полностью разгромлена. Виновным в поджоге объявили голландского коммуниста с явными психическими отклонениями Маринуса ван дер Люббе, казнённого в январе 1934 г. В историографии продолжается спор, являлся ли поджог рейхстага спланированной нацистской провокацией, или наивный дурачок ван дер Люббе действовал в одиночку, невольно предоставив нацистам повод к ограничению гражданских свобод, о котором те могли только мечтать.
Уже на следующий день после пожара президент Гинденбург подписал чрезвычайный указ «О защите народа и государства», который приостанавливал действие статей Конституции, касавшихся неприкосновенности личности, свободы слова, прессы и собраний, допускал слежку и обыски без ордера.
Нацисты объявили пожар сигналом к началу коммунистического путча. На основании закона от 28 февраля Компартия Германии была полностью разгромлена. Виновным в поджоге объявили голландского коммуниста с явными психическими отклонениями Маринуса ван дер Люббе, казнённого в январе 1934 г. В историографии продолжается спор, являлся ли поджог рейхстага спланированной нацистской провокацией, или наивный дурачок ван дер Люббе действовал в одиночку, невольно предоставив нацистам повод к ограничению гражданских свобод, о котором те могли только мечтать.
Существовало три версии поджога рейхстага. Все они сходятся в том факте, что 24-летний голландец Маринус ван дер Люббе действительно находился в здании рейхстага в ночь с 27 на 28 февраля 1933 г. и пытался его поджечь. Расходятся они в степени ответственности ван дер Люббе за масштабы огня и, следовательно, в действительных организаторах поджога.
Первая версия – нацистская: поджог якобы служил сигналом к коммунистическому восстанию по всей стране, предотвратить которое удалось в последний момент чрезвычайным указом «О защите народа и государства». Данная версия никогда не обладала внятными доказательствами, Компартия Германии удивительно легко капитулировала перед нацистами, даже не предприняв серьёзных попыток оказать сопротивление. Пожар в рейхстаге не принёс ей ничего, кроме новой волны репрессий и общественной дискредитации.
Реальная дискуссия до сих пор продолжается вокруг двух других версий. Версия вторая: Маринус ван дер Люббе – полуслепой бродяга-гомосексуал без определённого места жительства и работы, некогда состоявший в нидерландской компартии, но давно вышедший из неё по причине собственного радикализма, неоднократно привлекавшийся за хулиганство, в момент психического обострения проник в здание рейхстага и единолично поджог его. С 1960-х гг. она являлась общепринятой в западном историческом сообществе.
Третья версия гласит, что за поджог ответственны сами нацисты, чьи штурмовые бригады тайно проникли в здание и организовали грамотно спланированный поджог, подставив сумасшедшего полуинвалида ван дер Люббе, заранее доставленного в рейхстаг в невменяемом состоянии. Данная версия весьма соблазнительна, так как нацисты не без оснований считаются квинтэссенцией зла, а потому предположение, что если они могли совершить какую-то выгодную для себя провокацию, то они её и совершили, выглядит удобным. В этом отношении история с поджогом рейхстага коррелирует с убийством Кирова в декабре 1934 г., которое стало стартовым сигналом для начала сталинского Большого террора. Воспользовавшись представившимся случаем на полную катушку, Сталин не мог не навлечь на себя подозрения, что он же убийство Кирова и организовал. То же самое можно сказать и о Гитлере в случае с поджогом рейхстага.
Однако если мы говорим о реальных научных исследованиях, а не о пропаганде, то тезис, что если кто-то мог совершить преступление, то он его и организовал, не работает. В силу этого, как бы не было приятно обвинить нацистов в провокации, дебаты о степени их ответственности продолжаются в исторической науке уже 60 лет.
Впрочем, последние исторические изыскания на этот счёт вроде бы подтверждают как раз последнюю версию. В июле 2019 г. были обнародованы, признанные подлинными, воспоминания одного из штурмовиков, записанные в 1955 г., в которых утверждалось, что вечером 27 февраля 1933 г. их автор находился в группе, доставившей ван дер Люббе в рейхстаг, который уже загорался к моменту их прибытия. Большинство участников спецоперации по свидетельству автора впоследствии были ликвидированы в Ночь длинных ножей, а сам он успел бежать в Чехословакию. Публикация нового документа возобновила споры о том, в какой степени нацисты ответственны за поджог рейхстага и насколько можно верить найденному свидетельству.
Первая версия – нацистская: поджог якобы служил сигналом к коммунистическому восстанию по всей стране, предотвратить которое удалось в последний момент чрезвычайным указом «О защите народа и государства». Данная версия никогда не обладала внятными доказательствами, Компартия Германии удивительно легко капитулировала перед нацистами, даже не предприняв серьёзных попыток оказать сопротивление. Пожар в рейхстаге не принёс ей ничего, кроме новой волны репрессий и общественной дискредитации.
Реальная дискуссия до сих пор продолжается вокруг двух других версий. Версия вторая: Маринус ван дер Люббе – полуслепой бродяга-гомосексуал без определённого места жительства и работы, некогда состоявший в нидерландской компартии, но давно вышедший из неё по причине собственного радикализма, неоднократно привлекавшийся за хулиганство, в момент психического обострения проник в здание рейхстага и единолично поджог его. С 1960-х гг. она являлась общепринятой в западном историческом сообществе.
Третья версия гласит, что за поджог ответственны сами нацисты, чьи штурмовые бригады тайно проникли в здание и организовали грамотно спланированный поджог, подставив сумасшедшего полуинвалида ван дер Люббе, заранее доставленного в рейхстаг в невменяемом состоянии. Данная версия весьма соблазнительна, так как нацисты не без оснований считаются квинтэссенцией зла, а потому предположение, что если они могли совершить какую-то выгодную для себя провокацию, то они её и совершили, выглядит удобным. В этом отношении история с поджогом рейхстага коррелирует с убийством Кирова в декабре 1934 г., которое стало стартовым сигналом для начала сталинского Большого террора. Воспользовавшись представившимся случаем на полную катушку, Сталин не мог не навлечь на себя подозрения, что он же убийство Кирова и организовал. То же самое можно сказать и о Гитлере в случае с поджогом рейхстага.
Однако если мы говорим о реальных научных исследованиях, а не о пропаганде, то тезис, что если кто-то мог совершить преступление, то он его и организовал, не работает. В силу этого, как бы не было приятно обвинить нацистов в провокации, дебаты о степени их ответственности продолжаются в исторической науке уже 60 лет.
Впрочем, последние исторические изыскания на этот счёт вроде бы подтверждают как раз последнюю версию. В июле 2019 г. были обнародованы, признанные подлинными, воспоминания одного из штурмовиков, записанные в 1955 г., в которых утверждалось, что вечером 27 февраля 1933 г. их автор находился в группе, доставившей ван дер Люббе в рейхстаг, который уже загорался к моменту их прибытия. Большинство участников спецоперации по свидетельству автора впоследствии были ликвидированы в Ночь длинных ножей, а сам он успел бежать в Чехословакию. Публикация нового документа возобновила споры о том, в какой степени нацисты ответственны за поджог рейхстага и насколько можно верить найденному свидетельству.
По случаю празднуемого сегодня Дня Калевалы продолжим финскую тему.
Провал путча в Мянтсяля не окончил историю финского фашизма. На месте запрещённого движения Лапуа образовалось Патриотическое народное движение с молодёжным крылом Сине-чёрных. Они активно косплеили европейских фашистов (чёрные рубашки от итальянцев и синие галстуки от испанцев), кидали римские салюты, проводили парады, иногда колотили левых, мечтали о Великой Финляндии до Урала.
Площадкой для мероприятий стала сеть ресторанов «Чёрный медведь», охватившая всю страну. Там подавались исключительно блюда финской кухни, а музыкальный репертуар состоял из финно-угорских композиций, не допускались шведская и русская музыка (кроме Чайковского, Глинки и Рубинштейна), а также бездуховный западный джаз.
Сине-чёрных запретили в 1936 г., после того как те влезли в мятеж эстонских фашистов-вапсов против тамошнего правительства. Прочие националистические организации были распущены по условиям перемирия с СССР в сентябре 1944 г.
Провал путча в Мянтсяля не окончил историю финского фашизма. На месте запрещённого движения Лапуа образовалось Патриотическое народное движение с молодёжным крылом Сине-чёрных. Они активно косплеили европейских фашистов (чёрные рубашки от итальянцев и синие галстуки от испанцев), кидали римские салюты, проводили парады, иногда колотили левых, мечтали о Великой Финляндии до Урала.
Площадкой для мероприятий стала сеть ресторанов «Чёрный медведь», охватившая всю страну. Там подавались исключительно блюда финской кухни, а музыкальный репертуар состоял из финно-угорских композиций, не допускались шведская и русская музыка (кроме Чайковского, Глинки и Рубинштейна), а также бездуховный западный джаз.
Сине-чёрных запретили в 1936 г., после того как те влезли в мятеж эстонских фашистов-вапсов против тамошнего правительства. Прочие националистические организации были распущены по условиям перемирия с СССР в сентябре 1944 г.