Одним из многочисленных вывихов русской исторической памяти является ассоциация белых с условными правыми (монархистами, националистами, консерваторами), а красных - с левыми. Реальность заключается в том, что Белое движение являлось коалицией самых разных идеологических платформ от правых до левых. Одним из организаторов Добровольческой армии являлся Борис Савинков, возглавлявший эсеровских террористов в годы Первой русской революции. Колчаковским губернатором Иркутской губернии был эсер Павел Яковлев. Правительство Северной области в Архангельске возглавлял неонародник Николай Чайковский, участвовавший в революционном социалистическом движении ещё во времена Александра II. Во всех крупных городах, оккупированных красными, действовали подпольные организации, где ради общей цели объединялись монархисты, националисты, правые либералы-октябристы, левые либералы-кадеты, социалисты-революционеры, народные социалисты и даже антибольшевистские социал-демократы.

История антибольшевистской борьбы, важную веху которой - начало Ледяного похода 22 февраля 1918 г., мы празднуем сегодня - это не борьба правых с левыми. Это битва всех русских идеологических платформ с сумасшедшими сектантами-тоталитаристами.

Кинохроника British Pathé о праздновании в Великобритании Дня Красной армии в 1943 г. Военные парады в честь русского союзника прошли в Бристоле, Кардиффе, Манчестере, Шеффилде. В Лондоне в Альберт-холле Красную армию приветствовал министр иностранных дел Соединённого Королевства Энтони Иден:

«За три месяца русская армия отвоевала всю территорию, занятую немцами летом прошлого года, и даже больше. Кроме того, что важнее, Красная армия преподала немецкому народу урок, что немецкие войска могут быть побеждены и брошены в суматоху отступления. Мы гордимся, что наша собственная 8-я армия также преподала Роммелю этот урок. И здесь позвольте мне отдать дань уважения внутреннего характера морякам Военно-морского и Торгового флотов, которые в любое время года и при любой погоде отважно преодолевают опасности Северного морского пути, чтобы доставить боеприпасы и всевозможные грузы нашим русским союзникам. Сегодня мы приветствуем Красную Армию. Мы приветствуем и оплакиваем их доблестных павших. Они погибли, защищая свою Родину от самых коварных и безжалостных захватчиков, от самой страшной угрозы, угрожающей западной цивилизации. Победы под Сталинградом, Ростовом и Харьковом мстят за них. Мы приветствуем эти славные ратные подвиги. Мы с нетерпением ждем будущих побед, окончательной победы, которая будет одержана вместе».

Торжества заканчиваются совместным исполнением «Интернационала» и «Боже, храни Короля!».

https://www.youtube.com/watch?v=zucgBIMWbqw

Перечитал биографию Бисмарка за авторством Джонатана Стейнберга, имею кое-что сказать. В русском историческом сознании Бисмарк представляется каким-то суперменом, немецким чудо-богатырём, который объединил Германию, мудро завещал не воевать с Россией, сказал пару фейковых цитат про Украину, а потом был удалён неблагодарным Вильгельмом II. И всё. А человек был куда более интересным и противоречивым.
 
1. Бисмарк не был популярным политиком да и оратором являлся посредственным. Как электоральный политик он был равен нулю. Он не возглавлял никакую партию, однако имел безоговорочную поддержку от Свободно-консервативной партии, одобрявшей все его инициативы. Её электоральным пиком стали выборы 1878 г., проводившиеся в обстановке истерии, связанной с покушением на кайзера, мол «социалисты-террористы готовят революцию». На них бисмарковские консерваторы взяли 13,6% голосов, оставшись… четвёртой партией в рейхстаге. На всех выборах до и после 1878 г. партия, поддерживавшая курс канцлера, бултыхалась на уровне 7-8%. Популярность в народе Бисмарк приобрёл только после отставки, если уже не после смерти. Настоящий же культ Бисмарка расцвёл лишь после крушения империи на волне ресентимента «какую страну потеряли».
 
2. Бисмарк постоянно со всеми ссорился и постоянно «кидал» недавних союзников. Он был выдвинут на премьерский пост консерваторами с целью противостоять либеральному парламенту. Первая же его речь в Палате – знаменитая «Железом и кровью», вызвала негодование у всех. Консерваторам не понравилось, что премьер вообще говорил об «объединении Германии», что нарушало права суверенных князей, национал-либералам не понравился милитаристский тон. Очень скоро Бисмарк предал своих консервативных друзей и начал беспощадно давить суверенные права монархов на радость либералам-националистам. Внутри Пруссии он также лишил помещиков манориальной власти над крестьянами, передав её государственным чиновникам. Все 1870-е гг. Бисмарк в союзе с либералами давил католиков в рамках «Культуркампфа». Но как только возникла опасность, что либералы войдут в правительство, Бисмарк разорвал с ними союз и помирился с католиками. Новой жертвой стали социалисты, с которыми канцлер боролся все 1880-е.
 
3. Его ненавидели в армии, во-первых, за то, что в молодости Бисмарк от неё откосил, во-вторых, потому что постоянно лез со своими назойливыми советами всезнающего эксперта. Его ненавидела жена кайзера. Его ненавидел наследник. Единственная причина, почему Бисмарк 28 лет занимал свой пост, состояла в его гипнотической власти над долгожителем Вильгельмом I, не способным сопротивляться его давлению.
 
4. Бисмарк являлся политиком кризисных времён и понимал это, регулярно создавая кризисы, чтобы остаться у власти. Он пришёл в момент противостояния правительства и парламента из-за военного бюджета и разрешил внутренний кризис внешним – начал войны за объединение. После их конца он тут же развязал кризис «Культуркампфа». Как только с католиками пришлось мириться, тут же начался кризис борьбы с социалистами. В ходе рокового для себя противостояния с рейхстагом в 1890 г. из-за ужесточения закона о социалистах Бисмарк был готов вообще упразднить общеимперский парламент как институт, фактически распустить империю, которую он сам же и создал, вернуться ко временам Германского Союза 1815 г. В его глазах не было смысла в единой Германии, если ею правит не он.
 
5. В 1918 г. Макс Вебер так охарактеризовал итоговое отрицательное влияние Бисмарка на политическую культуру Германии: «Он оставил после себя нацию, совершенно необразованную политически… полностью лишённую политической воли, привыкшую к тому, что великий человек наверху даст ей политические наставления… Она привыкла и подчиняться послушно и фаталистически любым решениям…». На смену одряхлевшему Бисмарку пришёл молодой и энергичный Вильгельм II. После свержения монархии Веймарская республика побултыхалась несколько лет, и в 1925 г. избрала в «национальные лидеры» фельдмаршала Гинденбурга. Ну а в 1933 г. пришла последняя «сильная личность», итоги правления которой оказались катастрофическими.

К 1912 г. в состав Российской империи входил 101 субъект: 78 губерний, 21 область и 2 округа. "Метрополия", именуемая "Европейской Россией", включала в себя 49 губерний и одну Область Войска Донского. В 1912 г. к этому числу была добавлена новообразованная 50-я Холмская губерния, выведенная из состава Привислинского края. Все указанные субъекты, кроме Области Войска Донского, управлялись посредством стандартизированного унифицированного "Общего учреждения губернского", в большей части из них существовало земское самоуправление. Прочие части империи: Финляндия, Привислинский край, Кавказ, Средняя Азия и Сибирь, управлялись сообразно особым учреждениям, установленным каждое для конкретного региона.

«Прусское государство, которое с первых дней было носителем милитаризма и реакции в Германии, фактически прекратило свое существование…»

25 февраля 1947 г. Союзнический Контрольный Совет, осуществлявший верховную власть в оккупированной Германии, принял Закон №46, который формально распускал Прусское государство как субъект каких-либо правоотношений. Влияние Пруссии, объединившей Германию в 1871 г., на общегосударственную политику было решающим и во Втором Рейхе, и в Веймарской республике. Впрочем, фактически Пруссия как отдельный субъект федерации прекратила своё существование ещё летом 1932 г., после «Прусского переворота». Ни о какой региональной самостоятельности при нацистах также не могло быть и речи. Решение Контрольного Совета лишь юридически оформило процесс, начавшийся за 15 лет до того.

В декабре 1944 г. газета Sunday News предоставила своим читателям карту Германии в границах 1937 г., на которой наглядно видно превосходство Пруссии над прочими землями.

Примечательно, что вопрос о ликвидации Пруссии ставился в Веймарской республике ещё с 1918 г. Наиболее видным проводником данной идеи являлся обер-бургомистр Кёльна и президент Государственного совета Пруссии (аналог российского Совета Федерации – верхняя палата парламента, где были представлены прусские провинции) Конрад Аденауэр. Он открыто характеризовал Пруссию как «злого духа Европы во власти милитаристской и безжалостной касты военных и юнкеров». Его предложение состояло в раздроблении Пруссии на более мелкие земли, которые бы ослабили влияние консервативных бюрократов, офицеров и помещиков. В рамках своего видения будущей федеральной структуры Аденауэр активно продвигал проект создания «Рейнской республики», не считая зазорным опираться в этом деле на оккупационные войска западных союзников, расквартированные тогда в регионе. Из-за этого Аденауэра сильно не любили в Берлине, считая «сепаратистом».

Предложения главы Кёльна так и не были приняты из-за противодействия социал-демократического правительства Пруссии. Оно имело свои резоны в отстаивании целостности прусского государства. В электоральном отношении доминирующими регионами в Пруссии являлись оплоты рабочего класса – Берлин, Прусская Саксония и Рурская область. Большинство тамошних пролетариев большую часть времени существования Республики поддерживали социал-демократов. Таким образом, те полагали, что сохранение демократической Пруссии являлось бы ключевым фактором демократизации всей Германии. Однако как выяснилось в 1932 – 1933 гг. этого оказалось недостаточно. Помещики и бюрократы сохранили значительное внеэлекторальное влияние, массы частично перешли к национал-социалистам, а социал-демократам не хватило духу организовать эффективное сопротивление демонтажу демократии. Идея «демократической Пруссии» была дискредитирована, что привело спустя 15 лет к окончательному упразднению данного субъекта и реализации программы Конрада Аденауэра, ставшего первым канцлером ФРГ.

Об ещё одном примере «эффективного менеджмента» Сталина

С января 1939 г. наркомом вооружения СССР являлся Борис Львович Ванников. 7 июня 1941 г., за две недели до начала войны, он был арестован. Однако уже 20 июля, спустя месяц после начала войны, Ванникова отпустили и назначили заместителем наркома вооружения, а через полгода, в феврале 1942 г. – наркомом боеприпасов. Один из современников так писал об этом эпизоде:

«Ходила похожая на истину легенда, что на втором месяце войны, когда обнаружились огромные провалы с поставками снарядов, мин и просто патронов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова. Его быстро «подлечили» после пребывания на Лубянке и доставили к Сталину, который, как ни в чем не бывало, предложил «врагу народа» Ванникову пост наркома боеприпасов и просил «обиды за случившееся не держать».

К 1943 г. усилиями Ванникова РККА перестала нуждаться в боеприпасах, что не могло не отразиться на приближении Победы. После войны он возглавил Первое главное управление при Совмине, которое отвечало за научно-техническое обеспечение советского атомного проекта. Понятно, что советская атомная бомба создавалась, прежде всего, усилиями инженеров и учёных, возглавляемых Ванниковым, а не политическим надзирателем Берия, как любят выставлять сталинисты.

А теперь представьте, что война началась бы в 1942 г. Вероятно, к этому моменту так и не освобождённого Ванникова бы уже не было в живых, а страна лишилась наркома боеприпасов, способного обеспечить ими армию, а затем и научно-технического главы атомного проекта. Точно также, возможно, не досчитались бы командующего Карельским фронтом маршала Мерецкова (арестован 23 июня 1941 г., освобождён 6 сентября). Повернись судьба немного по-другому, «врагом народа» в истории остался бы и будущий маршал Рокоссовский, пребывавший в заключении с августа 1937 по март 1940 гг.

Основным аргументом сталинистов, оправдывающих Большой террор, является утверждение, будто тот был необходим перед войной, так как наготове стояла «пятая колонна», и не перестреляй Сталин в конце тридцатых 680 тыс. человек, те обязательно открыли бы «второй фронт» в поддержку немцев. Не произойди ряда случайностей, способствовавших их освобождению, и, видимо, по адресу одного из отцов советской атомной бомбы и как минимум двух маршалов воздыхателями по «эффективному менеджеру» также был бы вынесен вердикт: «И правильно расстреляли!». К сожалению, невозможно определить, сколько ещё потенциальных маршалов, научно-технических специалистов и организаторов производства «эффективный менеджер» перестрелял аккурат перед войной.

P.S. В воспоминаниях Молотова, записанных таким же твердолобым сталинистом Чуевым, как о само собой разумеющемся говорится, что в 1946 г. нарком авиационной промышленности Шахурин и Главный маршал авиации Новиков были приговорены к 7 и 5 годам заключения соответственно за то, что без разрешения Политбюро (!) посмели внести изменения в конструкцию одного из типов самолётов, стоявших на вооружении. Я понятия не имею, нужен или не нужен был лонжерон в тех самолётах, и насколько это отразилось на безопасности лётчиков, но что-то подсказывает, что решения об изменении ТТХ самолётов логично отдавать на откуп специалистам соответствующей сферы вооружений и отрасли промышленности, а не членам Политбюро ЦК ВКП(б), половина из которых не имела даже законченного среднего образования.

27 февраля 1932 г. в Финляндии начался Лапуаский мятеж.

В годы Великой депрессии в Финляндии, как и во многих других европейских государствах, в моду вошли радикальные политические движения. Ситуация обострялась общественным расколом после Гражданской войны 1918 г.: бывшие белые и бывшие красные только учились жить и взаимодействовать друг с другом, и далеко не всем это нравилось. С 1929 г. существовало праворадикальное антикоммунистическое «движение Лапуа», окрещённое так по названию деревни, где радикалы впервые силой разогнали собрание коммунистов. Движение быстро набирало популярность, особенно в среде крестьян и мелкой буржуазии. Под его давлением в 1930 г. был принят Закон «О защите республики», запрещавший агитацию «против государственного строя», что давало правовую основу для запрета любых коммунистических организаций. Впрочем, в глазах лапуасцев «врагами народа» являлись не только коммунисты, но и вполне легальные социал-демократы и либералы. В 1930 г. Финляндию захлестнула волна погромов редакций и типографий левых газет, социалистические и либеральные активисты рисковали средь бела дня быть избитыми на улице, некоторых похищали и вывозили к советско-финской границе, мол «проваливайте, откуда пришли». Жертвой такого рода акции стал даже первый президент Финляндии, находившийся уже в отставке, Каарло Юхо Стольберг. При поддержке правых радикалов новым президентом в январе 1931 г. был избран консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны. Однако и его, и прочих политических деятелей республики выходки правых хулиганов начинали откровенно доставать.

27 февраля 1932 г. в местечке Мянтсяля лапуасцы вновь попытались сорвать социал-демократический митинг. Прозвучала стрельба. Никто не погиб, но ситуация накалилась. Правительство гарантировало социалистам безопасность, для чего были отряжены полицейские силы. Радикалы расценили это как измену в верхах и призвали всех своих сторонников стекаться к Мянтсяля с целью добиться отставки правительства. За несколько дней набралось до 7 тыс. человек, часть из которых была вооружена. Фактически Финляндия стояла на пороге повторения событий в Италии 1922 г., когда такие же правые радикалы решительным маршем на столицу взяли власть. На руку им играло и то, что сама политическая элита раскололась. Многие консервативные чиновники, военные и активисты шюцкора симпатизировали драйвовым антикоммунистам-патриотам. Судьбу Финляндии предстояло решить президенту Свинхувуду, от которого зависело прогнуться ли перед мятежниками или отдать приказ подавить их.

2 марта президент огласил своё решение. Он не стал Виктором Эммануилом III, капитулировавшим перед радикалами, а выступил с радиообращением к нации, в котором призвал соблюдать конституционный порядок. Движение Лапуа отныне было запрещено согласно Закону «О защите республики», который сами же лапуасцы и продавили в своё время против коммунистов. Всем рядовым членам путча обещали амнистию в случае выдачи зачинщиков. Позиция пользовавшегося уважением в народе «Старины Пекки» переломила ситуацию. Колебавшиеся чиновники и военные сохранили верность демократии, а лапуасцы начали сдаваться и разоружаться. Из семи тысяч участников мятежа за решётку отправили пятьдесят человек, самый длительный срок составил 2,5 года, но всех выпустили условно-досрочно. Единственной жертвой путча стал один из офицеров повстанцев, который, не желая сдаваться, покончил с собой.

Практически сразу же на месте запрещённого движения Лапуа возникло Патриотическое народное движение с той же символикой, программой, целями и лидерами. На фоне быстрого восстановления экономики после Депрессии оно уже не пользовалось массовой поддержкой, и уж тем более не пыталось поднять новый мятеж.

Пройдя ужас жесточайшей Гражданской войны, финны научились относиться к внутренним склокам как к «делу семейному» и не стали превращать политическую победу в тотальную зачистку. Финская демократия доказала свою стабильность и устойчивость.