Сто лет назад, 10 февраля 1920 г., состоялся первый из двух шлезвигских плебисцитов, касаемо того, оставаться ли региону в составе Германии или возвращаться в состав Дании.
Шлезвиг был аннексирован Пруссией после Второй Шлезвигской войны в 1864 г. После поражения Германии в Великой войне у Дании, избежавшей участия в ней, появилась возможность вернуть часть утраченных территорий. На основе права народов на самоопределение было решено провести референдумы на спорных землях. Изначально Шлезвиг разделили на три зоны, однако затем по требованию датской стороны третья зона, однозначно пронемецкая, была исключена из планов. Дело в том, что правившие в Дании социал-либералы и социал-демократы не горели особенным желанием включать в состав датского национального государства потенциальную немецкую «пятую колонну» и портить из-за этого отношения с южным соседом. В итоге плебисцит проводился лишь в двух зонах.
В Зоне I референдум прошёл 10 февраля 1920 г. 75% проголосовавших изъявили желание войти в состав Дании и лишь 25%, преимущественно в городах – остаться в составе Германии. Однако прямо противоположные результаты пришли из Зоны II, где голосование состоялось 14 марта. Там за Германию проголосовали 80% при 20% за Данию.
Социал-либеральное правительство Дании признало результаты референдума, однако возмутились консерваторы и король Кристиан X: они хотели включить Зону II в состав Дании, несмотря ни на какие плебисциты. В конце марта король отправил в отставку прежнее правительство, имевшее парламентское большинство, заменив его консервативным. Общественное возмущение в ходе так называемого «Пасхального кризиса» заставило Кристиана X перед лицом революции сдать назад: через 5 дней он сменил правительство консерваторов на переходный кабинет до скорейшего проведения новых выборов. Больше с тех пор датские короли не рисковали ссориться с парламентом, окончательно приняв роль конституционных монархов.
Граница между Германией и Данией, установленная плебисцитами 1920 г., без изменений сохраняется до сих пор.
Шлезвиг был аннексирован Пруссией после Второй Шлезвигской войны в 1864 г. После поражения Германии в Великой войне у Дании, избежавшей участия в ней, появилась возможность вернуть часть утраченных территорий. На основе права народов на самоопределение было решено провести референдумы на спорных землях. Изначально Шлезвиг разделили на три зоны, однако затем по требованию датской стороны третья зона, однозначно пронемецкая, была исключена из планов. Дело в том, что правившие в Дании социал-либералы и социал-демократы не горели особенным желанием включать в состав датского национального государства потенциальную немецкую «пятую колонну» и портить из-за этого отношения с южным соседом. В итоге плебисцит проводился лишь в двух зонах.
В Зоне I референдум прошёл 10 февраля 1920 г. 75% проголосовавших изъявили желание войти в состав Дании и лишь 25%, преимущественно в городах – остаться в составе Германии. Однако прямо противоположные результаты пришли из Зоны II, где голосование состоялось 14 марта. Там за Германию проголосовали 80% при 20% за Данию.
Социал-либеральное правительство Дании признало результаты референдума, однако возмутились консерваторы и король Кристиан X: они хотели включить Зону II в состав Дании, несмотря ни на какие плебисциты. В конце марта король отправил в отставку прежнее правительство, имевшее парламентское большинство, заменив его консервативным. Общественное возмущение в ходе так называемого «Пасхального кризиса» заставило Кристиана X перед лицом революции сдать назад: через 5 дней он сменил правительство консерваторов на переходный кабинет до скорейшего проведения новых выборов. Больше с тех пор датские короли не рисковали ссориться с парламентом, окончательно приняв роль конституционных монархов.
Граница между Германией и Данией, установленная плебисцитами 1920 г., без изменений сохраняется до сих пор.
На первой карте - три первоначальные зоны проведения референдумов. На второй - результаты плебисцитов в двух зонах, где они в итоге были проведены.
Счастливые датчане и их король Кристиан X на белом коне в 1920 г. без войны вступают в Северный Шлезвиг.
Накануне Великой войны в Цислейтании (австрийская часть Австро-Венгрии) сложились три «массовых» политических лагеря, ставших основными бенефициарами введения всеобщего избирательного права для мужчин старше 24 лет в 1907 г. Это Социал-демократическая рабочая партия, Христианско-социальная партия и немецкие националисты, разбитые на несколько партий.
Суть претензий представителей последнего лагеря заключалась в том, что австрийская часть Двуединой монархии не являлась национальным государством австрийских немцев, а напротив, постулировала многонациональный вектор развития, признавая равные политические и культурные права для всех народов Цислейтании. На практике это выражалось в массовой славянской, прежде всего чешской, и еврейской иммиграции в Вену, Верхнюю и Нижнюю Австрию, в вытеснении немцев из "ненемецких" регионов Цислейтании и в активных попытках чехов вытеснить немцев из судетских земель.
Однако общей позиции, как менять сложившийся порядок вещей, немецкие националисты не выработали. Кто-то предлагал вернуться к неоабсолютизму 1850-х гг., когда империя представляла собой военно-бюрократическую унитарную диктатуру (костяк армии и чиновничества составляли, естественно, немцы). Кто-то, напротив, настаивал на дальнейшей федерализации империи, мол австрийские немцы только тогда получат своё национальное государство, когда от Вены окончательно в свободное плавание уйдут инородческие Венгрия (Габсбурги могли бы сохранить личную унию), Богемия (но без Судет), югославянские земли, Галиция и Буковина. Самые радикальные националисты во главе с Георгом фон Шёнерером мечтали об уничтожении Габсбургской империи в принципе и о присоединении австрийских немцев к Германской империи. Непреодолимые разногласия разрывали националистический лагерь и в отношении прочих вопросов: от еврейского до социального.
Радикальная экстремистская группа Шёнерера к началу второго десятилетия XX в. являлась малочисленным маргинальным ответвлением немецкого национального лагеря. Но так уж сложилась судьба, что именно идеями Шёнерера с детства восхищался сын таможенного чиновника из Линца.
Символами пангерманского движения являлись васильки - любимые цветы императора-Объединителя Вильгельма I, и... чёрно-красно-золотой триколор. Дело в том, что это был флаг революции 1848 г., выступавшей в том числе и за объединение всех немцев в одном национальном государстве. Но так как национальная революция являлась одновременно и либеральной, чёрно-красно-золотые цвета в самой Германии в 1919 г. были предложены как государственные цвета Республики.
Так чёрно-красно-золотой флаг превратился из флага националистов-пангерманистов во флаг Веймарской республики, ненавидимой националистами. Когда в 1933 г. нацисты пришли к власти, чёрно-красно-золотой был немедленно запрещён его бывшим почитателем.
Суть претензий представителей последнего лагеря заключалась в том, что австрийская часть Двуединой монархии не являлась национальным государством австрийских немцев, а напротив, постулировала многонациональный вектор развития, признавая равные политические и культурные права для всех народов Цислейтании. На практике это выражалось в массовой славянской, прежде всего чешской, и еврейской иммиграции в Вену, Верхнюю и Нижнюю Австрию, в вытеснении немцев из "ненемецких" регионов Цислейтании и в активных попытках чехов вытеснить немцев из судетских земель.
Однако общей позиции, как менять сложившийся порядок вещей, немецкие националисты не выработали. Кто-то предлагал вернуться к неоабсолютизму 1850-х гг., когда империя представляла собой военно-бюрократическую унитарную диктатуру (костяк армии и чиновничества составляли, естественно, немцы). Кто-то, напротив, настаивал на дальнейшей федерализации империи, мол австрийские немцы только тогда получат своё национальное государство, когда от Вены окончательно в свободное плавание уйдут инородческие Венгрия (Габсбурги могли бы сохранить личную унию), Богемия (но без Судет), югославянские земли, Галиция и Буковина. Самые радикальные националисты во главе с Георгом фон Шёнерером мечтали об уничтожении Габсбургской империи в принципе и о присоединении австрийских немцев к Германской империи. Непреодолимые разногласия разрывали националистический лагерь и в отношении прочих вопросов: от еврейского до социального.
Радикальная экстремистская группа Шёнерера к началу второго десятилетия XX в. являлась малочисленным маргинальным ответвлением немецкого национального лагеря. Но так уж сложилась судьба, что именно идеями Шёнерера с детства восхищался сын таможенного чиновника из Линца.
Символами пангерманского движения являлись васильки - любимые цветы императора-Объединителя Вильгельма I, и... чёрно-красно-золотой триколор. Дело в том, что это был флаг революции 1848 г., выступавшей в том числе и за объединение всех немцев в одном национальном государстве. Но так как национальная революция являлась одновременно и либеральной, чёрно-красно-золотые цвета в самой Германии в 1919 г. были предложены как государственные цвета Республики.
Так чёрно-красно-золотой флаг превратился из флага националистов-пангерманистов во флаг Веймарской республики, ненавидимой националистами. Когда в 1933 г. нацисты пришли к власти, чёрно-красно-золотой был немедленно запрещён его бывшим почитателем.
История одного плаката
Мария Биерганц родилась в 1927 г. в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 г., когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 г. в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 г. девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне: Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 г. её выпустили: американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 г. в возрасте 85 лет.
Мария Биерганц родилась в 1927 г. в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 г., когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 г. в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 г. девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне: Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 г. её выпустили: американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 г. в возрасте 85 лет.
75 лет назад, 13 февраля 1945 г., началась серия союзных бомбардировок Дрездена. В российском обществе сочетание германофильства и нелюбви к англосаксам порождает странный феномен осуждения бомбардировок и солидаризации с немецкими националистами, верещащими про «Bombenterror». Мнение Дорогой редакции заключается в том, что если ваша нация допускает Варшаву, Роттердам, Ковентри, Лондон, Минск, Киев, Ленинград, Сталинград, а также бесчисленные Хатыни, Лидице и Орадуры, извольте быть готовыми к ответочке.
Так как сегодня 14 февраля самое время выложить открытки британского художника Arthur Butcher времён Великой войны.
Миграция немцев в Россию.jpg
871.1 KB
Карта миграции германских колонистов в Российскую империю в XVIII - XIX вв. Большую часть переселенцев составляли уроженцы Южной (Бавария, Баден, Вюртемберг) и Западной (Пфальц, Гессен, Рейнские провинции) Германии.
105 лет назад, 2 февраля (15 по новому стилю) 1915 г., Николай II утвердил три постановления Совета министров, вошедших в историю как «ликвидационные законы». Указ от 2 февраля стал базой для реализации репрессивных мер против этнических немцев-колонистов в Российской империи, проживавших на её территории с середины XVIII в.
По первому закону все поданные враждебных государств должны были в шестимесячный срок продать землю, в противном случае та насильно продавалась с публичных торгов. По второму закону колонистам австро-венгерского и немецкого происхождения, даже находившимся в российском подданстве, впредь воспрещалось приобретать землю. Наконец, третий, самый жёсткий, закон предполагал полное очищение от немецких колонистов пограничной полосы, составлявшей 150 вёрст от границ с Германией и Австро-Венгрией и 100 вёрст от балтийского и черноморского побережий, а также от границ со Швецией, Румынией, Турцией и Персией. Последние два закона не распространялись на принявших православие до 1914 г., а также на членов семей либо офицеров, либо добровольцев, либо получивших награды, либо погибших на фронте в текущей войне. На добровольную продажу собственности в 150-вёрстной зоне отводилось 10 месяцев, в 100-вёрстной – год и четыре месяца.
Фактически принудительное выселение немцев как потенциальных «шпионов» с приграничных территорий Прибалтики и Привислинского края уже осуществлялось военными властями с осени 1914 г., причём за счёт высылаемых. В июне 1915 г. на фоне Великого отступления Ставка постановила принудительно выселить всё немецкое население с прифронтовой полосы. Из-за хаоса эвакуации невозможно оценить точное количество депортированных немцев, по различным оценкам оно составляло от 300 до 500 тыс. человек (при общем немецком населении империи в 1,2 млн.).
Указ от 2 февраля, касавшийся отчуждения земель немецких колонистов, ставил вопрос дальнейшего их использования. Один из проектов предполагал заселение опустевших хозяйств лояльными России галичанами, страдавшими от малоземелья. Частично он был реализован командующим Юго-Западным фронтом Ивановым, приказавшим расселить часть беженцев-галичан в покинутых немецких деревнях. Ещё один проект предполагал льготную покупку освободившейся земли фронтовиками, отличившимися на войне. Для этих целей Крестьянский Поземельный банк с декабря 1915 г. получил приоритетное право на покупку отчуждаемой земли с дальнейшим намерением реализации данных участков среди русских фронтовиков. Однако фактическая продажа земли началась сразу же с 1915 г., в результате чего землю приобретали не герои войны, а ушлые спекулянты, предприниматели, помещики, кулаки и чиновники.
Правительственные мероприятия, естественно, сказывались на производительности труда в немецких хозяйствах: зачем работать, если рано или поздно землю отберут за бесценок? Власть комбинировала методы кнута и пряника. В 1916 г. за теми колонистами, кто продолжал обрабатывать землю, право на землепользование было продлено минимум на два года. С другой стороны в отношении тех, кто забросил ведение хозяйства, а желал лишь поскорее продать землю, Крестьянский банк получил право удерживать 5% штраф. В ряде губерний фактическая реализация «ликвидационных законов» не велась, чтобы не расстраивать хозяйственную жизнь в разгар войны.
6 февраля (19 по новому стилю) 1917 г. «ликвидационное законодательство» было распространено на всю территорию империи, что фактически означало лишение земельной собственности (ориентировочно 6,4 млн. га) для большинства этнических немцев в России. Спасла их только Февральская революция. 11 марта (24 по новому стилю) Временное правительство приостановило все мероприятия, касающиеся «ликвидационного законодательства».
По первому закону все поданные враждебных государств должны были в шестимесячный срок продать землю, в противном случае та насильно продавалась с публичных торгов. По второму закону колонистам австро-венгерского и немецкого происхождения, даже находившимся в российском подданстве, впредь воспрещалось приобретать землю. Наконец, третий, самый жёсткий, закон предполагал полное очищение от немецких колонистов пограничной полосы, составлявшей 150 вёрст от границ с Германией и Австро-Венгрией и 100 вёрст от балтийского и черноморского побережий, а также от границ со Швецией, Румынией, Турцией и Персией. Последние два закона не распространялись на принявших православие до 1914 г., а также на членов семей либо офицеров, либо добровольцев, либо получивших награды, либо погибших на фронте в текущей войне. На добровольную продажу собственности в 150-вёрстной зоне отводилось 10 месяцев, в 100-вёрстной – год и четыре месяца.
Фактически принудительное выселение немцев как потенциальных «шпионов» с приграничных территорий Прибалтики и Привислинского края уже осуществлялось военными властями с осени 1914 г., причём за счёт высылаемых. В июне 1915 г. на фоне Великого отступления Ставка постановила принудительно выселить всё немецкое население с прифронтовой полосы. Из-за хаоса эвакуации невозможно оценить точное количество депортированных немцев, по различным оценкам оно составляло от 300 до 500 тыс. человек (при общем немецком населении империи в 1,2 млн.).
Указ от 2 февраля, касавшийся отчуждения земель немецких колонистов, ставил вопрос дальнейшего их использования. Один из проектов предполагал заселение опустевших хозяйств лояльными России галичанами, страдавшими от малоземелья. Частично он был реализован командующим Юго-Западным фронтом Ивановым, приказавшим расселить часть беженцев-галичан в покинутых немецких деревнях. Ещё один проект предполагал льготную покупку освободившейся земли фронтовиками, отличившимися на войне. Для этих целей Крестьянский Поземельный банк с декабря 1915 г. получил приоритетное право на покупку отчуждаемой земли с дальнейшим намерением реализации данных участков среди русских фронтовиков. Однако фактическая продажа земли началась сразу же с 1915 г., в результате чего землю приобретали не герои войны, а ушлые спекулянты, предприниматели, помещики, кулаки и чиновники.
Правительственные мероприятия, естественно, сказывались на производительности труда в немецких хозяйствах: зачем работать, если рано или поздно землю отберут за бесценок? Власть комбинировала методы кнута и пряника. В 1916 г. за теми колонистами, кто продолжал обрабатывать землю, право на землепользование было продлено минимум на два года. С другой стороны в отношении тех, кто забросил ведение хозяйства, а желал лишь поскорее продать землю, Крестьянский банк получил право удерживать 5% штраф. В ряде губерний фактическая реализация «ликвидационных законов» не велась, чтобы не расстраивать хозяйственную жизнь в разгар войны.
6 февраля (19 по новому стилю) 1917 г. «ликвидационное законодательство» было распространено на всю территорию империи, что фактически означало лишение земельной собственности (ориентировочно 6,4 млн. га) для большинства этнических немцев в России. Спасла их только Февральская революция. 11 марта (24 по новому стилю) Временное правительство приостановило все мероприятия, касающиеся «ликвидационного законодательства».
Карта Четвёртого раздела Польши, произведённого на Венском конгрессе в 1815 г. Хотя полностью суверенного польского государства не существовало, империи, разделившие Польшу, экспериментировали с польской автономией. Царство Польское в составе России с 1815 по 1832 гг. представляло собой фактически отдельное государство с собственной армией, валютой, таможней, законодательством и Конституцией, связанное с Россией лишь личной унией через общего монарха. Интеграция началась лишь после подавления восстания 1830 – 1831 гг. В Пруссии до 1848 г. существовало Великое герцогство Познанское, хотя тамошняя польская автономия фактически была задушена ещё в 1820-х гг. Вольный город Краков пользовался автономией до начала 1830-х гг. и был окончательно присоединён к Австрии в 1846 г. Хотя австрийское Королевство Галиции и Лодомерии изначально пользовалось наименьшей автономией по сравнению с соседями, после создания Галицкого Сейма в 1861 г. оно наоборот осталось наиболее автономной из бывших польских земель.