​​"С конца 1937 г., когда и лечение по методу Морелля не дало эффекта, Гитлер снова начал жаловаться. Даже когда он просто делал новые заказы на строительство или обсуждал проекты, то нередко добавлял: «Я не знаю, сколько еще проживу. Возможно, большинство этих строек будет закончено уже без меня». Срок завершения бессчетных крупных объектов приходился на 1945-1950 г.г., т.е. надо было полагать, что Гитлер рассчитывал на несколько лет жизни. Или еще короче: «Вот когда меня не станет… Времени у меня немного…» А в узком кругу его устойчивыми словосочетаниями стали: «Мне осталось недолго жить. Я в постоянной тревоге: хватит ли времени осуществить задуманное. Я сам должен претворить в жизнь мои планы. Ни у кого из моих преемников нет той энергии, которая необходима, чтобы преодолеть неизбежные кризисы. Мои намерения должны стать реальностью, пока я еще, с моим ухудшающимся здоровьем, в состоянии осуществить их сам».

2 мая 1938 г. Гитлер составил свое личное завещание. Политическое завещание было им оглашено еще 5 ноября 1937 г. в присутствии министра иностранных дел и военной верхушки Рейха. Свои далеко идущие завоевательные планы он определил как «документально оформленное завещание на случай моей кончины». От своего личного окружения, которое ночь за ночью должно было смотреть пустяковые оперетточные фильмы и выслушивать бесконечные тирады о католической церкви, диетической кухне, греческих храмах и овчарках, он скрывал, насколько буквально он понимал свою мечту о мировом господстве. Кое-кто из его бывших сотрудников попытался задним числом развить целую теорию о якобы произошедшей в Гитлере в 1938 г. глубокой внутренней перемене, объясняемой ухудшением его здоровья в результате лечения по методу Морелля. Я же, напротив, придерживаюсь того мнения, что планы и цели Гитлера всегда оставались одними и теми же. Нездоровье и страх смерти побуждали его только сдвигать сроки. Его намерения могли быть сокрушены только превосходящими силами, а в 1938 г. их не было. Как раз наоборот — успехи этого года придали ему решимости взять еще более резвый темп.

Мне казалось, что поселившееся в Гитлере внутреннее беспокойство имело весьма прямую связь с его горячечной строительной лихорадкой, с тем, как он нас подстегивал. Во время празднования подведения здания Рейхсканцелярии под крышу он сказал рабочим: «Теперь это уже не американские темпы, это немецкие темпы! И позвольте мне высказать предположение, что я также добиваюсь большего, чем государственные деятели в так называемых демократических странах. Я убежден, что мы являем миру иной политический темп. И если возможно присоединить к Рейху за какие-нибудь три-четыре дня целое государство, то точно так же возможно за год-два отстроить здание»."

//Альберт Шпеер, "Воспоминания"//

#ДСВ #історія #книги

"— Вы никогда не задумывались о своей прошлой жизни? Не казалось ли вам, что мы с вами до какой-то степени вели страусовский образ жизни?
— Страусовский?
— Если проводить параллели, пожалуй, это будет самое удачное. Мы почти не высовывали головы из-под крыла.
— Расшифруйте.
— Я говорю о войне. О нас и о войне. Под нами я подразумеваю себя, вас, вообще людей, непосредственно не связанных с войной в мирное время. Короче — вы знали, что будет война?
— Пожалуй, знал..
— Не пожалуй, а знали. Более того — знали, что и сами будете в ней участвовать.
Он несколько раз глубоко затягивается и с шумом выдыхает дым-.
— До войны вы были командиром запаса. Так ведь? ВУС-34… Высшая вневойсковая подготовка или что-нибудь в этом роде.
— ВУС-34… ВВП… Командир взвода запаса.
Ни разу я еще не слыхал, чтоб Фарбер так много говорил. Очевидно, на него подействовала водка.
— Раз в неделю у вас был военный день. Вы все старательно пропускали его. Летом — лагеря. Направо, нале-во, шагом марш. Командиры требовали четких поворотов, зычных песен. На тактических занятиях, запрятавшись в кусты, вы спали, курили, смотрели на часы — сколько до обеда осталось. Думаю, что я мало ошибаюсь.
— Откровенно говоря, мало.
— Вот тут-то собака и зарыта… На других мы с вами полагались. Стояли во время первомайских парадов на тротуаре, ручки в брючки, и смотрели на проходящие танки, на самолеты, на шагающих бойцов в шеренгах… Ах, как здорово, ах, какая мощь! Вот и все, о чем мы тогда думали. Ведь правда? А о том, что и нам когда-то придется шагать, и не по асфальту, а по пыльной дороге, с мешком за плечами, что от нас будет зависеть жизнь — ну, не сотен, а хотя бы десятков людей, разве мы думали тогда об этом?"

//Виктор Некрасов, "В окопах Сталинграда" (1947)//

#книги #війна #ДСВ

Монументальна книга.

#ДСВ #книги

"Выходившие из строя наши танки быстро восстанавливались и возвращались в бой. В этом большую помощь оказывали нам рабочие Тракторного завода и особенно рабочие цеха № 5.
Несмотря на то что завод все время подвергался артиллерийскому обстрелу и ударам авиации противника, тракторостроители под руководством полковника Катукова и инженер-майора Вовк работали день и ночь, восстанавливая танки.
Наблюдавший за возвращением в строй подбитых танков мой заместитель по бронетанковым силам М. Г. Вайнруб рассказывал:
— Танк № 214 был прибуксирован на завод из поселка Красный Октябрь. Бронебойным снарядом у него был пробит бортовой лист брони и поврежден двигатель. Бригада приступила к ремонту. Не успели снять задний лист брони, как налетела немецкая авиация, которая начала бомбить и поливать свинцовым дождем завод… Пришлось всем спрятаться под танк. Но налеты продолжались один за другим. Ремонтники установили наблюдение за воздухом и только при непосредственной угрозе цеху прекращали ремонт и уходили в укрытие."

//Василий Чуйков, "Сражение века"//

#ДСВ

​​"В прошлую империалистическую войну, – я где-то об этом читал, – в сводках воюющих держав долгое время фигурировал «домик паромщика» – жалкое строеньице где-то на берегу Марны или Соммы, ставшее объектом ожесточенной борьбы.

В сводках Информбюро наш танк не упоминается, в сообщениях главной квартиры фюрера, по-видимому, тоже нет. Но у нас в полку в течение добрых двух недель он спрягается и склоняется на все лады, фигурирует во всех донесениях, в виде черного, жирного ромба красуется на всех схемах и планах, торчит болезненной занозой на стыке первого и второго батальонов, многим, в том числе и мне, не дает спать и черт его знает сколько раз снится, хотя вообще сны на фронте – явление редкое.
Трудно сказать, скольких человеческих жизней он нам стоил, сколько снарядов и мин всех калибров и сортов было выпущено по нему с нашей стороны. В радиусе двадцати метров вокруг него земля буквально вспахана. Немцы подтягивают к танку ход сообщения. Мы тоже копаем к нему траншею, но немцы обгоняют нас, танк в их руках, и копать они могут с двух сторон.

А людей нет. В батальонах всего по девять-десять активных штыков. Бывает и меньше. Бойцы с десятидневным стажем считаются уже стариками. Во втором батальоне однажды в течение суток оборону держали два пулемета и 45-миллиметровая пушка. Стрелки все вышли из строя."

//Виктор Некрасов, "Чёртова семёрка" (Неопубликованные главы из повести "В окопах Сталинграда")//

#ДСВ

"— Мне хочется выпить, друзья, за то...— Голос его чуть вздрагивает. — Вот мы с вами лежим в этой палате... Разные все люди. Я вот старик, а Ларька и Седых совсем еще дети... И жили мы как-то, каждый по-своему... У каждого были свои интересы... Один дома строил, другой на сцене выступал — глаголом, так сказать, сердца зажигал, третий — не знаю что там на заводе — напильником работал... А я вот считал. Сорок лет считал... А по вечерам в шахматы с сыном играл, в театр ходил, двух инженеров вырастил... Одним словом, каждый из нас с вами по-своему жил. А вот случилось, и собрались мы все в этой палате, чужие, незнакомые люди... И дома наши где-то далеко... И в них, может быть, даже немцы... — Он проводит рукой по лысине. — Отвык пить. Голова немного кружится... Простите... Но я хочу сказать, что мы вот скоро месяц как живём в этой палате... И мы никогда не говорили о том, что у нас там, в самой глубине... На сердце... Мы смеёмся, шутим, ворчим, кричим иногда друг на друга, ругаем часто начальство, всяких там старшин и интендантов. Но всё это где-то сверху, на поверхности... А внутри одно, одно и то же, одно и то же... Сверлит, сверлит... Одна мысль. Только одна: прогнать их к чёрту! Всех до единого... До единого... Правда?
Голос его опять вздрагивает. Он останавливается, обводит всех нас глазами.
— Нескладно что-то у меня получается... По-газетному как-то... Но вы понимаете меня, правда? Так вот... Странный мой тост будет... Обычно говорят: дай бог нам встретиться следующий раз в этой же компании. А я вот наоборот... Я хочу выпить за то, чтоб первый Новый год после войны каждый встречал у себя дома, со своей семьёй, со своими друзьями и чтоб... Ну, вот и всё... Давайте выпьем. И чтоб скорей этот год пришёл..."

//Виктор Некрасов, "Новогодний рассказ" (Неопубликованные главы из повести "В окопах Сталинграда")//

#ДСВ #війна

​​"Весь опыт десяти месяцев войны против японских захватчиков подтверждает ошибочность двух разбираемых ниже теорий: как теории неизбежного порабощения Китая, так и теории его скорой победы. Первая из них порождает тенденцию к соглашательству, вторая — тенденцию к недооценке сил противника.

До войны против японских захватчиков велось немало пораженческих разговоров. Говорили, например, так: «Китай вооружён хуже противника, драться — значит проиграть войну»; «В случае военного сопротивления нам уготована участь Абиссинии». После начала войны открытая проповедь теории неизбежного порабощения Китая прекратилась, но в скрытом виде она продолжается, и притом весьма активно. Подтверждением этому может служить атмосфера соглашательства, которая то сгущается, то рассеивается. Соглашатели прибегают к такому доводу: «Продолжать войну — значит неизбежно погибнуть». Такие сторонники теории неизбежного порабощения Китая составляют социальную базу соглашательства. Люди этого рода существуют во всех уголках Китая. Вот почему проявления соглашательства внутри единого антияпонского фронта могут иметь место в любое время — пожалуй, даже и тогда, когда война будет подходить к концу. <...>

За десять месяцев войны против японских захватчиков возникли также и взгляды, свидетельствующие о болезни, именуемой чрезмерной поспешностью. Например, в первые же дни войны многие без малейших к тому оснований ударились в оптимизм. Они недооценивали противника и даже полагали, что японцам не дойти до провинции Шаньси. <...> Во время боёв в Шанхае некоторые говорили: «Только бы продержаться месяца три, и международная обстановка наверняка изменится, Советский Союз обязательно вступит в войну, и тогда войне конец». Оценивая перспективы войны против японских захватчиков, эти люди возлагали надежды главным образом на иностранную помощь. После победы под Тайэрчжуаном некоторые считали, что сражение у Сюйчжоу должно послужить «прологом к решительному сражению» и что прежнюю установку на затяжную войну следует пересмотреть. Говорили, что, дескать, «это сражение явится агонией противника», что «если в этом сражении мы победим, из-под ног японских милитаристов будет выбита моральная опора, и им не останется ничего иного, как ждать судного дня».

Первая победа, под Пинсингуанем, уже вскружила кое-кому головы, а следующая победа, под Тайэрчжуаном, вскружила головы ещё большему числу людей. В связи с этим возникли сомнения: пойдёт ли противник на Ухань? Многие отвечали на это: «Едва ли», другие утверждали: «Ни в коем случае». Между тем, с ответом на этот вопрос связан целый ряд больших и важных проблем. Например, на вопрос, достаточны ли силы сопротивления японским захватчикам, может последовать утвердительный ответ: раз нынешние наши силы уже лишают противника возможности продолжать наступление, так для чего же ещё увеличивать эти силы? <...> Может последовать отрицательный ответ и на вопрос: надо ли по-настоящему заниматься такими делами, как изменение порядков в армии, преобразование политического режима, развёртывание движения народных масс, строгое подчинение народного образования задачам национальной обороны, подавление национальных предателей и троцкистов, развитие военной промышленности и улучшение условий жизни народа? Бывает даже так, что при более или менее благоприятном повороте военных событий некоторые готовы обострять трения между гоминданом и коммунистической партией, переключая таким образом внимание с внешних проблем на внутренние. Это происходит почти всякий раз после более или менее крупной победы или когда противник временно приостанавливает наступление. Всё это вместе взятое мы называем политической и военной близорукостью. <...>

На вопрос, будет ли Китай порабощен, ответ должен быть: нет, не будет, окончательная победа будет за Китаем; а на вопрос, сможет ли Китай быстро победить, ответ должен быть: нет, не сможет, война против японских захватчиков будет затяжной."

//Мао Цзедун, "О затяжной войне" (май 1938)//

#база #Китай

​​"Ещё в начале войны против японских захватчиков мы отмечали, что может наступить момент, когда атмосфера соглашательства сгустится, а именно: после оккупации Северного Китая и провинций Цзянсу и Чжэцзян противник может попытаться склонить Китай к капитуляции. Впоследствии такая попытка действительно была предпринята; критический момент, однако, вскоре же миновал, — в частности потому, что противник стал проводить повсюду варварскую политику и занялся открытым грабежом. В случае капитуляции Китая всем китайцам была бы уготована участь колониальных рабов. Эта грабительская политика противника, направленная на порабощение Китая, имеет две стороны — материальную и духовную — и распространяется в равной степени на всех китайцев без исключения — как на народные массы, так и на верхушку общества, хотя, конечно, по отношению к последней она проводится в несколько более деликатной форме. В общем, противник перенёс во внутренний Китай те испытанные приёмы, которые он применяет в Трёх восточных провинциях. В материальном отношении это выражается в том, что враг отнимает у простого народа одежду и пищу, обрекая широкие слои населения на голод и холод. Он отнимает также орудия производства и тем самым разрушает и закабаляет китайскую национальную промышленность. В духовном отношении противник проводит политику насильственного подавления национального самосознания китайского народа. Под флагом «восходящего солнца» китаец может быть только покорным верноподданным, рабочим скотом, и ему не разрешается ни малейшее проявление китайского национального духа. Эту варварскую политику противник будет распространять ещё дальше в глубь страны. Враг обладает ненасытным аппетитом и не хочет прекратить войну. Политика, провозглашённая японским кабинетом 16 января 1938 года, решительно проводится, да и не может не проводиться и теперь. Это вызвало возмущение всех слоев населения Китая. Всё это — следствие реакционного и варварского характера войны, которую ведёт противник. И поскольку всё равно, как говорят, «от беды не спрячешься», люди становятся на путь непримиримой вражды к японским захватчикам. Нужно учитывать, что в какой-то момент противник вновь попытается склонить Китай к капитуляции, а некоторые сторонники теории неизбежного порабощения Китая опять закопошатся и, чего доброго, снюхаются с определёнными элементами за границей (а такие элементы найдутся в Англии, в США, во Франции), чтобы сообща делать свое чёрное дело. Но общая обстановка такова, что с капитуляцией ничего не выйдет. Одной из причин этого является решительность и исключительное варварство, с какими Япония ведёт эту войну.

<...>

Отрицаем ли мы грозящую Китаю опасность порабощения? Нет, не отрицаем. Мы признаём, что перед Китаем две возможности — освобождение или порабощение, и между ними идет ожесточённая борьба. Наша задача — добиться освобождения Китая и предотвратить его порабощение. Возможность освобождения в основном обусловливается прогрессом Китая, трудностями, которые испытывает противник, а также международной помощью, которую получаем мы. <...>
Ведь мы тоже были бы рады скорой победе; кто из нас не хотел бы, чтобы японские «дьяволы» были изгнаны завтра же утром? Но мы говорим, что скорая победа, если для неё не существует необходимых условий, — чистая фантазия, фикция, что она существует только в воображении, а не в действительности. Поэтому, объективно и всесторонне оценивая всю обстановку как у нас, так и у противника, мы указываем на стратегию затяжной войны как на единственный путь к завоеванию окончательной победы и отвергаем беспочвенную теорию скорой победы. Мы за напряжение всех сил для завоевания условий, которые необходимы для окончательной победы. Чем в большей степени мы будем располагать этими условиями, чем раньше мы будем ими располагать, тем больше у нас будет гарантий победы, тем раньше она будет завоевана. Мы считаем, что только так можно сократить продолжительность войны, и отбрасываем теорию скорой победы как дешёвую и пустую болтовню."

//Мао Цзедун, "О затяжной войне" (май 1938)//

#база #Китай

​​"Раз китайско-японская война будет затяжной и окончательная победа будет за Китаем, можно с полным основанием предположить, что эта затяжная война в своём конкретном развитии пройдёт через три этапа. Первый этап будет этапом стратегического наступления противника и нашей стратегической обороны, второй — этапом стратегического закрепления противника и нашей подготовки к контрнаступлению, третий — этапом нашего стратегического контрнаступления и стратегического отступления противника. Какая конкретная обстановка сложится на каждом из этих трёх этапов, предсказать невозможно, но, исходя из теперешних условий, можно всё же указать на некоторые основные тенденции развития войны. Развитие объективной действительности будет необычайно богато событиями и зигзагообразно, и никто из нас не в состоянии с оставить «гороскоп» китайско-японской войны, но всё же для стратегического руководства войной необходимо наметить основные контуры тенденций её развития. Поэтому, несмотря на то, что эти контуры не могут полностью соответствовать фактическому ходу дальнейших событий — ход событий внесёт в них коррективы, — набросать такие контуры всё же необходимо в интересах твёрдого и целеустремленного стратегического руководства затяжной войной.

Первый этап войны сейчас ещё не закончился. Противник пытается захватить три пункта — Кантон, Ухань и Ланьчжоу — и связать их единой линией фронта. Для достижения этой цели противнику придется выставить по меньшей мере пятьдесят дивизий — около полутора миллионов солдат, затратить от полутора до двух лет и израсходовать свыше десяти миллиардов иен. Такое глубокое вторжение противника в нашу страну создаст для него чрезвычайные трудности, и его последствия даже невозможно себе представить. Что касается попытки противника полностью захватить Кантон-Ханькоускую железную дорогу и Сиань-Ланьчжоускую автомобильную дорогу, то для этого японцам пришлось бы выдержать чрезвычайно рискованные сражения, и вряд ли этому их замыслу суждено полностью осуществиться. Однако, исходя в наших планах войны из возможности оккупации противником указанных трёх пунктов и даже ещё некоторых районов сверх того, а также из возможности для противника связать их единой линией фронта, мы должны готовиться к затяжной войне, чтобы не оказаться беспомощными, если противник это осуществит. <...>

Хотя в результате ошибок гоминдановского военного руководства позиционная война была в начале этого этапа поставлена на главное место, тем не менее, с точки зрения всего этапа в целом, она всё же будет играть вспомогательную роль. На этом этапе в Китае уже сложился широкий единый фронт, достигнута небывалая сплочённость. Хотя противник прибегал и будет и впредь прибегать к подлым и бесстыдным средствам, чтобы склонить Китай к капитуляции и тем самым без большой затраты сил провести в жизнь свои планы быстрого завершения войны и покорить весь Китай, однако ему в прошлом не удалось и вряд ли удастся и в будущем добиться успеха. На первом этапе войны Китай понёс значительные потери, но наряду с этим он добился и значительного прогресса. Этот прогресс послужит главной основой для продолжения войны против японских захватчиков на её втором этапе. На первом этапе Советский Союз уже оказывает нашей стране большую помощь; что касается противника, то его боевой дух уже начал падать; наступательный порыв японской сухопутной армии на средней стадии этого этапа уже ослабел по сравнению с начальной стадией; на последней же стадии он станет ещё слабее. Имеются признаки того, что в финансовом и экономическом отношениях противник уже начинает истощаться; у населения Японии и у её солдат начинает появляться пресыщение войной; ход войны начинает вызывать уныние в рядах руководящей военной клики, и пессимизм в отношении перспектив войны растёт."

//Мао Цзедун, "О затяжной войне" (май 1938)//

#база #Китай

​​"Второй этап может быть назван этапом стратегического равновесия. В конце первого этапа вследствие недостатка у противника живой силы и вследствие нашего упорного сопротивления враг будет вынужден наметить определённые конечные пункты своего стратегического наступления. После того как он достигнет этих пунктов, начнётся следующий этап, когда противник прекратит стратегическое наступление и перейдёт к закреплению захваченной им территории. На втором этапе противник будет пытаться закрепить за собой захваченную территорию и, прибегая к такому средству обмана, как организация марионеточных правительств, будет прибирать эту территорию к рукам и всячески грабить китайский народ. <...>

К этому времени Китай сможет сохранить большую регулярную армию, но ему трудно будет сразу перейти в стратегическое контрнаступление — отчасти потому, что противник в занятых им больших городах и на основных линиях коммуникаций перейдёт к стратегической обороне, а отчасти потому, что китайская армия не будет ещё в полной мере технически оснащена. <...> Война на этом этапе будет ожесточённой, районы военных действий подвергнутся тяжёлым разрушениям.

Продолжительность этого этапа будет зависеть от степени изменений в соотношении сил между нами и противником, а также от изменений в международной обстановке. В общем, мы должны быть готовы к тому, что второй этап будет сравнительно продолжительным и что нам предстоит вынести этот трудный путь. Этот этап будет для Китая периодом тяжёлых страданий; перед страной будут стоять две такие весьма серьёзные проблемы, как экономические трудности и подрывная деятельность национальных предателей. Противник разовьёт бешеную активность для подрыва единого фронта в Китае, а все организации национальных предателей на оккупированной противником территории будут слиты и из них будет образовано так называемое «единое правительство». В связи с потерей больших городов и военными трудностями колеблющиеся элементы в нашей среде начнут активно пропагандировать свои соглашательские идеи. Значительно усилятся пессимистические настроения. Наша задача на этом этапе будет заключаться в мобилизации народных масс всей страны на единодушное и упорное ведение войны без всяких колебаний, на расширение и укрепление единого фронта и на преодоление всяких пессимистических и соглашательских настроений; мы должны будем звать страну на тяжёлую борьбу и проводить новую политику военного времени, чтобы вынести этот трудный путь. На втором этапе необходимо будет призвать всю страну оказывать решительную поддержку правительству единого фронта, бороться против раскола, планомерно повышать нашу военную выучку, перестраивать армию, мобилизовать весь народ и готовиться к контрнаступлению. На этом этапе международное положение станет ещё более неблагоприятным для Японии, хотя и не исключена возможность трюков в духе «реалистического» приспособления Чемберлена к так называемым «совершившимся фактам». Тем не менее основные международные силы станут оказывать более значительную помощь Китаю. Японская угроза странам Южных морей и Сибири усилится, и может даже вспыхнуть новая война. <...>

Что касается противника, то несколько десятков его дивизий, увязших в Китае, окажутся не в силах вырваться отсюда. Широкая партизанская война и народное антияпонское движение измотают эту огромную японскую армию. С одной стороны, противник понесёт большие потери, с другой — его армия подвергнется моральному разложению: в ней будут расти настроения тоски по родине, пресыщения войной и даже антивоенные настроения.

Второй этап будет переходным и притом самым трудным этапом, но он явится в то же время поворотным пунктом всей войны. Вопрос о том, превратится ли Китай в независимое государство или станет колонией, будет решаться не потерей крупных городов на первом этапе, а степенью усилий всей нации на втором этапе."

//Мао Цзедун, "О затяжной войне" (май 1938)//

#база #Китай

​​"Третий этап явится этапом контрнаступления, этапом возвращения потерянных территорий. Возвращать потерянные территории Китай будет, опираясь главным образом на собственные силы, подготовленные на предшествующем этапе и продолжающие расти на третьем этапе. Но одних своих сил будет недостаточно. Нужно будет опереться ещё и на помощь международных сил и на внутренние изменения в стране врага. Иначе победить будет невозможно. В силу этого возрастет значение пропаганды за рубежом и дипломатической деятельности Китая. На этом этапе мы уже не будем находиться в стратегической обороне, а перейдём в стратегическое контрнаступление. Война будет идти уже не на внутренних стратегических линиях, а постепенно перейдёт на внешние стратегические линии. Она закончится только тогда, когда мы дойдем до реки Ялуцзян. Третий этап — это завершающий этап затяжной войны. Когда мы говорим «упорно вести войну до конца» — это значит, что надо пройти весь этот этап пути. <...>

Услышав эти выводы, сторонники теории неизбежного порабощения Китая и соглашатели снова вылезут на сцену и заявят: для того чтобы Китай от невыгодного положения мог перейти к состоянию равновесия сил, он должен накопить равную с Японией военную и экономическую мощь, а чтобы от равновесия сил перейти к превосходству, ему уже нужно будет превзойти военную и экономическую мощь Японии; но ведь это невозможно, а следовательно, и вышеизложенные выводы неправильны.

Так рассуждают сторонники «теории безграничной силы оружия», теории, которая отражает механистический, субъективистский и односторонний подход к проблемам войны. Мы держимся прямо противоположного взгляда и видим не только оружие, но и людей. Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор — человек, а не вещь. Соотношение сил определяется не только соотношением военной и экономической мощи, но также и соотношением людских ресурсов и морального состояния. Для управления военными силами и экономикой нужны люди. Если подавляющее большинство китайцев, японцев и населения различных стран мира станет сторонниками войны против японских захватчиков, то можно ли будет говорить о превосходстве военной и экономической мощи, которую кучка людей в Японии силой удерживает в своих руках? Нет, это не будет превосходством. <...> Если Китай будет упорно вести войну против японских захватчиков и твёрдо держаться политики единого фронта, то его военная и экономическая мощь будет постепенно возрастать. А военная и экономическая мощь противника, безусловно, претерпит изменения обратного порядка в результате ослабления Японии в ходе длительной войны и в силу её внутренних и внешних противоречий. <...>

Итак, мы установили, что война будет длительной. Но никто не может предсказать, сколько лет и месяцев она продлится. Это будет целиком зависеть от изменений в соотношении сил между нами и противником. Те, кто стремится сократить продолжительность войны, могут сделать это только одним способом: приложив все усилия для увеличения наших сил и уменьшения сил противника. Говоря конкретно, это можно сделать, только прилагая усилия для того, чтобы в ходе боевых действий выиграть возможно больше сражений и перемолоть возможно больше живой силы противника; прилагая усилия для укрепления и расширения единого фронта и для сплочения сил всей страны, для создания новой армии и развития новой военной промышленности, для ускорения политического, экономического и культурного прогресса, для мобилизации всех слоёв населения — рабочих, крестьян, деловых кругов, интеллигенции, для разложения вражеских армий и привлечения их солдат на свою сторону, для ведения пропаганды за рубежом в целях завоевания международной помощи, для завоевания поддержки со стороны японского народа и всех угнетённых наций. Только таким путём можно сократить продолжительность войны. Никакие ухищрения тут не помогут."

//Мао Цзедун, "О затяжной войне" (май 1938)//

#база #Китай

"Мао Цзэдун выдвинул положение, что война с Японией будет иметь затяжной характер. Так оно и случилось, но вовсе не в силу исторической неизбежности. Китай, несмотря на всю свою отсталость, не раздирай его политическая междоусобица, мобилизуй он все ресурсы, закончил бы войну в два-три года и нанес бы сокрушительное поражение агрессору. Скажу больше: Япония не решилась бы на эскалацию агрессии, если бы с самого начала натолкнулась на полное единство страны.

<...>

Для накопления сил против Японии как у гоминьдана, так и у КПК не было ни развитой промышленности, ни достаточного количества оружия. Накопить оружие за счет ввоза его из-за границы было невозможно. В Китае не хватало вооружения даже для организации обороны. Империалисты Запада продолжали смотреть на Китай как на разменную монету. Обещали, но реально пока ничего не давали, а когда начали предоставлять помощь сражающемуся Китаю, она оказалась и запоздалой и недостаточной: китайский фронт не смог стать существенной преградой на пути реализации новых стратегических планов японских милитаристов и не помешал им ринуться в новые военные авантюры."

//Василий Чуйков, "Миссия в Китае"//

#ДСВ #Китай

​​Віртуальна війна

Японське вторгнення в Корею, відоме як Імджинська війна (1592-1597) можна вважати однією з найгірших війн, які можна уявити. За масштабом і кількістю залучених учасників вона не поступалась навіть кампаніям Другої світової, і відзначилась в історії через надзвичайну жорстокість. Але в її ході стались і деякі мемні події.

Після вступу у війну Китаю, між воюючими сторонами встановився паритет на суші - ні японці, ні китайці, не могли завдати супротивнику рішучої поразки, при тому що однаково страждали від проблем з постачанням. В 1594 році між сторонами розпочались дипломатичні переговори. Сьогун Тойотомі Хідейосі вимагав у китайців визнання японського суверенітету над корейськими провінціями, китайці вимагали від Хідейосі визнати себе данником імперії Мін. Японські та китайські генерали вступили у своєрідну змову - китайці доповіли імператору, що сьогун визнав себе васалом Китаю, а японці, в обличчі воєначальника Конісі Юкінага, доповіли сьогуну, що китайці визнали його владу над Кореєю. В реальності, конфлікт був далекий від завершення, але поки тривав період невизначеності, воєначальники з обох сторін розпоряджались окупованими територіями та їх багатствами як хотіли. Правителі обох держав весь цей час жили в намальованій ілюзії. Інтрига вскрилась лише через 2 роки коли Хідейосі отримав від іншого китайського посольства вимогу в ультимативній формі вивезти війська з Кореї. Коли Тойотомі розібрався в тому, що відбувається, то впав в лють і був готовий стратити Юкінагу, але його військові вміння мали знадобитись в новому етапі війни.

Сама війна закінчилась лише завдяки тому, що корейці змогли зібрати достатньо сил для атаки японців в їх найбільш вразливому місці - на морських комунікаціях.

На гравюрі зображений той самий Конісі Юкінага, один з небагатьох християнських даймьо Японії.

Документалка на тему
Текст на супутню тему
Фільм на супутню тему

#Японщина #історія

Виявляється, вторгнення орків на Хорініс із самого початку відбувалось у вигляді інфільтрації малих піхотних груп. Попри чисельну та матеріальну перевагу над людьми, орки відмовились від хвилеподібного наступу через наявність у людей магії та високу концентрацію їх магів на даному ТВД, і навіть основний ешелон наступу розділили на малі групи на чолі з елітними орками, які просочувались через важкодоступні місця.

Наскільки безвідповідальними тепер здаються дії лорда Хагена, який для організації оборони міста за весь час не зробив буквально нічого, сподіваючись впоратись із загрозою мінімально можливими силами.

#ігри

​​"В настоящее время, когда наша армия испытывает крайние материальные трудности и ведёт боевые операции рассредоточенными силами, никоим образом нельзя возлагать всё дело материального обеспечения армии на одни только вышестоящие органы. <...>

Армия освобождённых районов насчитывает уже свыше 900 тысяч человек; для того чтобы разгромить японских захватчиков, её необходимо увеличить в несколько раз. Но мы пока ещё не получаем помощи извне. Если даже предположить, что в дальнейшем такая помощь будет оказана, средствами к жизни мы всё равно должны будем обеспечивать себя сами, и никаких иллюзий на этот счёт у нас не должно быть. В недалёком будущем для наступления на определённые объекты мы должны будем сосредоточить необходимые силы, которые тогда уйдут из районов, где ныне ведутся боевые действия рассредоточенными силами. Такие крупные соединения, действующие сосредоточенными силами, не смогут обеспечивать себя сами и потребуют от тыла материального снабжения в больших количествах; только оставленные в этих районах местные отряды и территориальные соединения (их численность будет по-прежнему велика) смогут, как и раньше, и сражаться, и заниматься производственной деятельностью. Таким образом можно ли сомневаться в том, что в нынешних условиях все наши войска без исключения должны научиться без ущерба для боевых действий и боевой подготовки справляться с задачами частичного самообеспечения путём развития производства?

В наших условиях самообеспечение армии путём развития производства — мера, которая может показаться отсталой, регрессивной, но по существу это дело прогрессивное, имеющее большое историческое значение. Формально мы как будто нарушаем принцип разделения труда. Но в наших условиях — бедности и раздробленности страны (результат преступной деятельности основной господствующей клики гоминдана), а также длительной народной партизанской войны, ведущейся в разобщённых районах, — эти наши действия становятся прогрессивными. Взгляните на солдат гоминдановской армии, как они измождены, и сравните их с бойцами армии освобождённых районов — они полны сил и здоровья. Вспомните, как трудно нам было, пока мы не стали развивать производство для удовлетворения своих потребностей, и как легко нам стало теперь, когда мы сами себя обеспечиваем. Возьмём два подразделения, к примеру — две роты, и пусть каждая выберет один из двух способов обеспечения: одна будет полностью находиться на снабжении у высших инстанций, другая же или вообще не будет получать снабжения от высших инстанций, или будет снабжаться имя лишь частично, но зато будет заниматься производством и удовлетворять свои потребности, полностью или частично, собственными силами. В каком случае результаты будут лучше? Какой способ окажется предпочтительнее? После того как в течение хотя бы года будет всерьёз испробован способ удовлетворения своих потребностей путём развития производства, несомненно будет признано, что второй способ даёт лучшие результаты, и он получит предпочтение; несомненно будет признано, что первый способ даёт худшие результаты, и он будет отвергнут. Причина заключается в том, что второй способ даёт возможность улучшить условия жизни всего личного состава наших войск, при первом же способе, в условиях нынешних материальных трудностей, невозможно удовлетворить потребности наших войск, как бы ни старались вышестоящие инстанции снабжать их. Оказывается, что применение такого, внешне как будто «отсталого» и «регрессивного» метода даёт нашим войскам возможность преодолевать трудности в деле снабжения всем необходимым для жизни, улучшать свои материальные условия, сохранять силы и здоровье каждого бойца, облегчать налоговое бремя населения, тоже переживающего трудности, и тем самым завоёвывать его поддержку, выдерживать длительную войну и увеличивать численность армии, а благодаря всему этому — расширять освобождённые районы, сокращать оккупированные районы и добиться окончательного уничтожения агрессоров и освобождения всего Китая."

//Мао Цзедун, "О самообеспечении армии путём развития производства" (27 апреля 1945)//

#Китай #ДСВ

​​"В результате Тридцатилетней войны Германия была политически раздроблена искусством Ришелье и Мазарини на сотни мелких государств; немцы были лишены возможности принимать участие в торговле с колониями, так как мировые пути при буржуазном строе открыты лишь для купцов, поддерживаемых военными эскадрами. Голландия, владея устьем Рейна, взимала налог за судоходство по нем; то же делала Швеция относительно Одера; сотни таможень преграждали все пути; рынки поневоле имели почти исключительно местный характер.

На этой изуродованной французской политикой площади центральной Европы стало складываться и расти государство разбойничьего типа — Пруссия. Политика и все устройство сурового хищного государства отвечали, прежде всего, военным требованиям.

К концу 30-летней войны, в 1640 г. на бранденбургский престол вступил Фридрих-Вильгельм, Великий Курфюрст; этот Гогенцоллерн получил наименование великого за то, что усвоил от Валленштейна его политику и приемы управления. Гогенцоллерны унаследовали от Валленштейна идею военной антрепризы; только теперь антрепренерами становятся не частные предприниматели, а бранденбургские курфюрсты, которые, вследствие мощи своей армии, к началу XVIII века возводятся в сан прусских королей. Война сделалась их специальностью, как доходная статья. Внутреннее управление организовалось на подобие оккупационного управления Валленштейна. Во главе уезда стоял ландрат, главная задача которого заключалась в наблюдении за тем, чтобы уезд исправно выполнял свои функции по обеспечению войсковых нужд; находившиеся при нем представители населения, как и в реквизиционных комиссиях Валленштейна, следили за равномерностью раскладки повинностей и, не в ущерб требованиям армии, соблюдали местные интересы. Такой же характер военного комиссариата имели и стоявшие в следующей инстанции над ландратами окружные коллегии, и характер главного интендантского управления безусловно имело вначале центральное управление — генерал-комиссариат; интендантство — мать прусской администрации; только со временем в центральном управлении из военно-административного управления выделялись ячейки чисто гражданской компетенции.

Доходы прусского королевства складывались из налогов, выжимавшихся из своего населения, как в неприятельской стране, из доходов с очень значительных и образцово управляемых королевских имений и с аренды за пользование прусской армией, как следует назвать субсидии богатых государств, преимущественно Голландии и Англии, за которые Пруссия соглашалась принимать участие в посторонних ее интересам войнах. Так, за период 1688 — 1697 г., Пруссия продается морским державам, для борьбы с Людовиком XIV, за 6545 тысяч талеров. Разбойничье государство зорко следило за недоразумениями между соседями, вмешивалось в чужие дела при каждом удобном случае и постепенно округляло свои пределы. Прусские города представляли на половину военные поселения, так как если численность гарнизона достигала в них четверти населения, то другую четверть образовывали или семьи офицеров или же она находила себе средства существования обслуживанием войсковых потребностей."

//Александр Свечин, "Эволюция военного искусства "//

#історія #книги

​​"С самого начала своего царствования (1713 г.) Фридрих Вильгельм I установил, что солдат служит пожизненно, пока король не уволит его. Определение в прусскую армию стало равняться гражданской смерти. Состав прусской армии стал весьма зрелым — средний возраст унтер-офицеров равнялся 44 годам, большей половине солдат было за 30 лет, не мало было 50-тилетних, и встречались старики свыше 60-ти лет. Но, несмотря на это пожизненное задержание солдата в рядах армии, укомплектовывать ее было нелегко. Воинская повинность населения сначала осуществлялась в самых неупорядоченных, безобразных формах. Инструкция 1708 года указывала — хватать без огласки людей, незначительных по социальному положению, родные коих не в силах поднять большого шума, наблюдая при этом, чтобы они соответствовали требованиям военной службы, отводить их в крепость и там передавать в руки вербовщиков. Такие распоряжения вызвали охоту на людей. Крестьяне стали отказываться возить свои продукты на городские рынки, так как на дорогах им угрожали засады вербовщиков. Офицеры организовывали правильную торговлю людьми. Один офицер отпускал пойманных им людей за приличный выкуп и покупал у другого избыток удачного улова. Особенно рьяные вербовщики вызывали эмиграцию и запустение их районов. Страдали при этом помещики; в других государствах протест помещиков против воинской повинности, которая их лишала необходимых для обработки полей рабочих рук, был достаточен, чтобы положить предел самоуправству агентов государства, но прусское правительство, действуя в своей стране, как в завоеванной области, могло менее считаться с нарушением интересов господствующего класса. В 1733 году все же явилась необходимость упорядочить отношение населения к воинской повинности, и издан был "кантон-регламент".

Этим законом в значительной степени был стеснен произвол капитанов. Каждый капитан отныне имел право хватать людей не в пределах всего полкового округа, но только в отведенном роте районе укомплектования. Многочисленные группы людей были изъяты и в этом районе из усмотрения капитана. Не могли быть схвачены: всякое лицо, располагающее состоянием не меньше 10 тысяч талеров, служащие в хозяйстве помещика, сыновья духовных лиц, важнейшие категории ремесленников, рабочие всех предприятий промышленности, в насаждении которых было заинтересовано государство, наконец, один из сыновей крестьянина, имеющего свой двор и ведущего самостоятельное хозяйство. После Семилетней войны капитан стал выполнять вербовочные функции не единолично, а в составе комиссии. Город Берлин не образовывал вербовочного участка, но всем капитанам предоставлено было вербовать в нем людей ничтожного происхождения.

На моральные качества вербуемого не обращалось никакого внимания. Прусская. армия, с ее палочной дисциплиной, не боялась никакой духовной заразы. В 1780 году было издано распоряжение судам — приговаривать к военной службе, по отбытии наказания, всех нелегальных (подпольных) писателей и лиц, занимающихся бунтом и противоправительственной агитацией.

Несмотря на это напряжение вербовочной работы в Пруссии и на принудительный, а не добровольный характер вербовки, страна была в состоянии поставить только 1/3 рекрут, требуемых для армии. Остальное составляли иностранцы. Прусские вербовщики работали в имперских городах, в маленьких немецких княжествах, в Польше и в Швейцарии. В 1768 году в составе прусской армии было 90 тысяч иностранцев и 70 тысяч пруссаков; в другие периоды процент иностранцев был еще значительнее. На три четверти иностранцы были дезертиры или добровольные, или сманенные прусскими агентами. Во время войны количество иностранцев значительно увеличивалось от постановки в строй военнопленных. Фридрих Великий полагал, что прусская дисциплина может сделать из любого физически сильного человеческого материала исправных солдат."

//Александр Свечин, "Эволюция военного искусства "//

#історія #книги

​​"Насильственно завербованный и удерживаемый на службе прусский солдат стремился использовать каждый случай, чтобы дезертировать. Борьба с дезертирством представляла важнейшую заботу прусского командования. Все 14 принципов, с которых начинается трактат Фридриха Великого о военном искусстве, гласят о мерах предупреждения и борьбы с дезертирством. Французский посол Валори в 1745 г. доносил, что в прусской армии не допускается удаление дозоров свыше 200 шагов от главных сил. Всякие наряды — за дровами, водой и т. д. — должны были высылаться командами, в сомкнутом строю, под начальством офицеров. В 1735 г., по совету фельдмаршала Леопольда Дессау, самого заслуженного прусского генерала, было решено даже изменить направление операций, чтобы обойти сильно пересеченную местность на р. Мозель, где армии угрожала большая утечка дезертирами. В 1763 г. Фридрих Великий издал инструкцию, требовавшую от командиров частей привлечь офицеров к изучению окрестностей их гарнизонов; но местность изучалась не под углом зрения требований тактики, а в целях выяснения местных данных, облегчающих ловлю дезертиров. Чересполосная Пруссия, по определению Вольтера, являлась королевством границ; почти все гарнизоны находились не далее двух переходов от рубежа, и борьба с дезертирством становилась возможной лишь при широких, планомерных мероприятиях. <...>

Кроме непрестанного строевого обучения, доводимого до виртуозности, основным средством поддержания дисциплины являлась палка, которой официально были вооружены унтер-офицеры. В жертву дисциплине были принесены все требования гуманности, права, частные интересы. Фридрих Великий часто повторял, что солдат должен бояться палки своего капрала больше, чем вражеской пули. Солдат был защищен от произвола капитана, который мог его заколотить палками на смерть, только тем, что защищает рабочий скот от калечения его погонщиком: капитан, который беспредельным применением палки калечил бы своих солдат или вызвал бы среди них усиленное дезертирство, оказался бы в убытке, так как рота должна была содержаться в комплекте, а вербовка новых солдат стоила денег. Мориц Саксонский настаивал на том, что вербовка солдат отнюдь не должна производиться государством, а должна по прежнему вестись капитанами, так как если исключить частный интерес капитанов в сохранении попавших к ним в роту солдат, то все солдаты погибнут. Действительно, в Пруссии палка особенно свирепствовала в гвардии, которая укомплектовывалась не капитанами, а попечением короля. Фридриху пришлось издать приказ по гвардии, которым он воспрещал ротным командирам во время наказания палками приговаривать, — "отправляйте его ко всем чертям, король на замену пришлет нам другого". Для гвардейских офицеров пришлось ввести штраф — за лишение солдата побоями здоровья, препятствующее дальнейшему несению службы; офицер за такое увечье солдата уплачивал королю убыток — стоимость вербовки нового солдата, и приговаривался на 6 месяцев к заключению в крепости Магдебург. В армии, где капитан сам нес убытки от чрезмерного увлечения палкой, никаких ограничений не было. Выходившие из прусских кадетских корпусов офицеры отличались грубостью и малообразованностью; до середины XIX веки прусские офицеры говорили на простонародном, нелитературном языке."

//Александр Свечин, "Эволюция военного искусства "//

#історія #книги

​​"Фридрих Великий со своей, сравнительно с масштабом XIX века, небольшой армией, с вынужденным перерывом в военных действиях на зиму, когда приходилось, в виду невозможности бивакировать в поле и равной невозможности располагать солдат, стремящихся дезертировать, по обывательским домам, обязательно занимать зимние квартиры — не мог задаваться обширными планами глубокого вторжения на неприятельскую территорию, для нанесения противнику смертельного удара. Сражения эпохи Фридриха Великого были связаны с тяжелыми потерями для победителя, а также и для побежденного. Победа над австрийцами и саксонцами при Сооре (1745 г.) была куплена прусской пехотой ценой 25% потерь, успех над русскими при Цорндорфе стоил прусской пехоте половины состава убитыми и ранеными. Преследованию мешал состав армии, в которой после успешного боя необходимо было установить полный и строгий порядок; в этих условиях даже победа не всегда окупала потери; современных средств для быстрого укомплектования армии не было — каждый полк, в течение периода зимних квартир, сам выполнял для себя роль запасного батальона. Фридрих Великий говорил, что со своими войсками он мог бы завоевать весь свет, если бы победа для них не была столь же гибельной, как для противников — поражение. Магазинное довольствие делало армию крайне чувствительной к тыловым сообщениям. Один лишь раз в 1744 г. Фридрих Великий глубоко вторгся в пределы Богемии; австрийский фельдмаршал Траун, занимая труднодоступные позиции, перерезывая легкими войсками тыл пруссаков, без боя вынудил наполовину поредевшую прусскую армию к отступлению. Фридрих Великий называл после этого похода Трауна своим учителем. В начале войны, когда Фридрих располагал свежей, обученной армией с энергичными офицерами, с полными рядами в батальонах, он охотно шел на риск боя. Но общее отношение Прусского короля, когда он созрел в военном отношении (1750 г.), выражается следующей мыслью из его "Военного Искусства", написанного французскими стихами: "Не вступайте никогда без серьезных оснований в бой, где смерть собирает такую ужасную жатву". Эта мысль очень характерна для стратегии XVI—XVIII веков и резко противоречит вытекающему из Наполеоновских войн учению, которое видит на войне только одну цель — уничтожение живой силы неприятеля, и знает только одно средство к тому — решительное сражение. Только когда французская революция открыла в народных массах неисчерпаемый запас для пополнения армии, мысль полководца перестала бояться потерь, и создалась ударная Наполеоновская стратегия сокрушения. До тех же пор полководец, работавший с ограниченным человеческим материалом, должен был не забывать о "Пирровых победах", после которых может не остаться армии, долженствующей продолжать победное шествие. Для Фридриха Великого, как и для других полководцев до Наполеоновского периода, сражение являлось только одним из средств для достижения цели: выдержка до конца, о которой вспомнил Гинденбург во время мировой войны ("победит тот, у кого нервы выдержат до конца"), заботила полководцев в первую очередь; надо было стремиться, чтобы каждый месяц войны наносил противнику в его экономических ресурсах и политическом сознании более тяжелые раны, чем нам — вот основания стратегии измора, отнюдь не отказывающейся, когда в том возникает необходимость, от принятия решительного сражения, но видящей в бою только одно из средств для достижения победы. Фридрих Великий — величайший мастер стратегии измора; в Семилетней войне он добился своей цели — не возвратить Австрии захваченной у нее Силезии — в борьбе против могущественной коалиции Австрии, России и Франции."

//Александр Свечин, "Эволюция военного искусства "//

#історія #книги

Користуючись нагодою, хочу дати наводку на гру Master of Command - стратегію, присвячену Семирічній війні (1756-1763).

Геймплейно це щось середнє між Empire Total War і Battle Brothers (хто не грав - пограйте). Є глобальна карта, на якій ви вирішуєте питання організації армії та її постачання провізією, рекрутами, боєприпасами та грошима, а є режим безпосередньо бою, подібний до Total War.

Сильна сторона гри - це занурення в атмосферу епохи через естетику та геймплейні механіки. Найменше - це можливість призначити кожному полку власну уніформу, прапор та видати йому спорядження на власний розсуд. На глобальній карті під час маршів між квітучими селами Силезії чи Саксонії (або по випаленій землі, як пощастить), армію чекає безліч випадкових івентів - як приємних, коли ви вирішуєте взяти до себе малолітніх сиріт в якості полкових музикантів, які дадуть хороший буст моралі якомусь полку, так і не дуже, коли у випадковій перестрілці загине ваш кращий офіцер, або десята частина армії несподівано помре від чуми чи дезертує через аморальний вчинок полководця.

Гру робила команда ютуб-каналу Armchair Historian з притаманним йому естетичним оформленням. Звісно, це не Total War, є над чим працювати, але дуже достойно як для інді-проекту. Хороший спосіб "вкотитись" в історію цікавих часів.

https://youtu.be/NAED5vzMEHw?si=B1pTvtmPXTLQGKzC

#ігри

"Войска набираются путем добровольного поступления на военную службу с фиксированным сроком, без фиксированного срока, иногда принуждением, а чаще всего путем коварных уловок.
Когда новобранцы набираются путем добровольного поступления на военную службу, не выполнять принятые перед ними обязательства несправедливо и бесчеловечно. Эти люди были свободны, когда заключали договор, связывающий их, и не сдержать данные им обещания против всех правил, человеческих и Божьих. Что случается, когда нарушается обещание? Люди дезертируют. Можно ли воздействовать на них юридическими методами? Было нарушено прочное доверие, на котором основывались условия зачисления на военную службу. Если не принять строгих мер, дисциплина будет потеряна; а если используются строгие меры, то совершаются отвратительные и жестокие поступки.

Формирование войск путем обмана также является омерзительной практикой. Деньги тайно подкладывают в карман человеку, а затем ему говорят, что он солдат.
Формирование войск силой еще хуже. Это всеобщее бедствие, от которого горожане и жители сельской местности спасаются только подкупом, что является постыдным делом.

Не будет ли лучше, если законом будет предписано каждому человеку, независимо от условий его жизни, пять лет отслужить своему государю? Против этого закона нельзя возражать, потому что естественно и справедливо, что все граждане должны принимать участие в защите нации. Никаких трудностей не должно возникнуть, если возраст призывника колеблется между 20 и 30 годами. Это годы относительной свободы действий отдельного человека, когда молодость ищет удачи, путешествий и небольшого утешения родителям. Это не станет всеобщим бедствием, если все будут уверены, что по истечении пяти лет им гарантируют свободу.
Данный метод формирования войск даст неиссякаемый источник новобранцев, не склонных к дезертирству. Через некоторое время служба в армии станет делом чести каждого гражданина. Но для достижения такого результата необходимо не делать никаких различий между бедными и богатой знатью и быть непоколебимыми в исполнении этого закона. Тогда никто не будет жаловаться, и те, кто отслужил свой срок, будут презирать тех, кто уклоняется от исполнения закона, а военная служба сама по себе станет честью. Бедные буржуа будут утешены примером богатых, а богатые не осмелятся жаловаться, видя, как благородно служат их соотечественники.
Военная служба является почетной профессией. Сколько принцев носили оружие! Посмотрите на Тюренна (1611—1675, Анри де ла Тур д'Овернь, виконт де Тюренн, выдающийся французский полководец, маршал, убит в бою). А сколько я видел офицеров, которые служили в армии вместо того, чтобы жить в праздности! Правда, особо изнеженным соблюдать этот закон будет сложно. Но в жизни все имеет хорошую и дурную сторону."

//Мориц Саксонский, Mes Rêveries (1732)//

https://youtu.be/ATMrLW-0qRw?si=zHJhoCH6ANLIxcXS

#історія #книги