Чудеса по молитвам к старцу происходят и сегодня. При рождении врачи ставили Даше диагноз ДЦП и предупреждали маму, что девочка будет полностью прикована к креслу.

Даше было 6-6,5. Мы чудом попали в Томск, к мощам Федора Томского. И после того, как Даша приложилась к этим мощам, она сделала свои первые шаги. У нее появилась сила, опора какая-то в ногах. Мы все удивились, заплакали от счастья.

Я приложилась и просто взяла и пошла. Я вижу, что у мамы вот так вот течет слеза. Я у нее спросила, а что ты плачешь? Все хорошо. Это очень важная поездка в моей жизни. Это одно большое чудо. У нас дома висит икона Федора Томского, которую мы привезли из монастыря.

Правильно было сказано про СМИ. Одни копируют у одних новости, а другие, действительно, вот как я сказал сегодня, намеренно — уже он не мигрант, он уже, как вы сказали, из Кемерово и всё остальное.

И медленно-медленно пытается эту историю растащить. А когда её растащат, естественно, и решение, возможно, будет другое, но мы, повторюсь, добьёмся того, чтобы действительно решение было правильное.

Знаете, конфликт не межэтнический, потому что есть, например, прекрасные представители среднеазиатских народов. Недавно я писал у себя про Джамшеда из Таджикистана.

Он приехал в Россию, давно женился на русской девушке, пошёл воевать на СВО, на СВО крестился и, несмотря на угрозы своих соплеменников, стал, в общем, таким православным воином, который добровольно с крёстным своих детей воюет на СВО и там ещё принял православие.

Замечательный человек, русский по духу, можем так сказать, безусловно. Но, к сожалению, это исключение из правил. Случаи такие единичные по большому счёту. А по-хорошему среднеазиатские страны просто сбрасывают нам свой балласт.

Мы живём в эпоху, с одной стороны, пробуждения русского духа и народа, а с другой стороны — продолжения кризиса, который возник ещё в девяностых, после слома традиционного общества. И этот слом до сих пор переживается и это всё не может не отражаться на психологическом состоянии нашего народа, на духовном состоянии.

И у нас какие-то изумительные перепады. С одной стороны, одни люди добровольцами идут на СВО, например, жертвуя своей жизнью ради близких, а другие в то же время убегают из страны и клеймят её последними словами.

Мой духовник, он был Архимандрит Серафим из Троице-Серговой Лавры. Благословил меня поехать в Рижскую пустыньку, филиал Рижского Свято-Троице Сергиева женского монастыря. Почему поступила в Прибалтику, в Рижский монастырь, хотя я родом из Сергиева Посада? Потому что в Российской Федерации не было ни одного женского монастыря в 1981 году. Поэтому я поступила в Прибалтику.

Я была в восторге от этого места. Это в абсолютнейшем лесу. Такая стоит пустынька, в которой всего два деревянных храма, ну и несколько домиков. Мне казалось вообще там лучшего даже не предпринять для жизни. И все меня так восторгало, и это все восприняла, включая духовника, Архимандрита Тавриона, который всю свою жизнь, можно сказать, 25 лет провел в лагерях. И когда освободился, то вот его милостью Божией Владыка, такой был рижский Леонид, принял духовником в рижскую пустыньку. И он всего себя, можно сказать, отдавал Богу и людям.

В четыре утра вставал, правило читал, шел, совершал литургию. Туда ехали со всей России, в Рижскую пустыньку к нему. Просто они жили Духом Святым, они могли сказать, например, о моем будущем, что не об игуменстве, а о монашестве.

Вот мама меня в 23 года привела к духовнику и говорит, вот батюшка, я хочу, чтобы определить мою дочь. А он говорит, а как определить? Вот может ее замуж за священника отдать. Я только окончила вуз. А он говорит ей: - «Она будет монахиня». Я с ним на эту тему никогда не говорила. А мама моя, хоть и такая была очень глубоко верующая, в роду у нее были монашествующие, говорит, батюшка, это одиноко. Так обвел свою келью рукой, а там большая икона преподобного Серафима во весь рост. Вот ей говорит, вот мне не одиноко, и ей не будет одиноко. Вот где мое одиночество?