Когда и правые, и либералы вдруг становятся знатоками марксизма — ровно до того момента, пока нужно свалить вину за фашизм на социализм.

Каждая третья компания из «недружественных» стран по-прежнему спокойно работает в России. Одни просто сменили вывеску — как Zara, ставшая Maag. Другие и вовсе никуда не уходили: Coca-Cola HBC продолжает производить «Добрый», «Rich» и «BonAqua», как ни в чём ни бывало. Формула простая: друзей нет, есть активы.

Громкие заявления, бойкоты и показная мораль быстро испаряются, когда дело касается прибыли. Переименуй бренд, перерегистрируй юрлицо — и можно дальше торговать в том же формате. В капитализме нет ничего невозможного, если за этим стоит расчёт.

Минздрав решил бороться с больничными не улучшением медицины, а их сокращением. Теперь, если вы заболели более четырёх раз за полгода, пятый больничный продлится максимум три дня. Логика проста: меньше болей — больше работай. А если не можешь — значит, надо не лечиться, а лучше планировать график недомоганий.

Новости из мира эффективных собственников

Автор канала «Держать курс» уверяет, что трудовая теория стоимости мешает понять современный мир — мол, бедные страны трудятся больше всех, но остаются бедными, значит дело не в эксплуатации, а в «условиях». География виновата, культура, политика — всё, что угодно, лишь бы не замечать очевидного: кто работает, а кто получает деньги.

Те, кто называют трудовую теорию устаревшей, пытаются убедить нас, что рабочие бедны не потому, что кто-то забирает их труд, а потому что солнце не под тем углом светит или демократии не хватает. Но как ни крути, а богатство «первого мира» создаётся не высокими идеалами и не культурными ценностями, а конкретными руками конкретных людей — просто деньги за их труд всегда попадают в чужой карман. Чем сложнее объяснение, тем удобнее прятать простой факт: выгоднее всего эксплуатировать тех, кто даже не замечает, что его эксплуатируют.

SuperJob выяснил: половина россиян не знает, чем занимаются профсоюзы, почти две трети считают, что они в упадке — но при этом 60% уверены, что они всё же нужны. Вопрос лишь в том, какие. Те, что берут взносы, но не вступаются за рабочих? Или те, что гасят протесты быстрее, чем включается камера? Пока профсоюз ассоциируется с бюрократом в кресле, а не с коллективом, который знает, чего хочет, — доверия не будет. И никакой «официальный представитель» тут не поможет.

Генерального директора одной из крупнейших страховых компаний США застрелили посреди Манхэттена, а страна внезапно замолчала. Подозреваемого задержали быстро и требуют ему смертную казнь, но не это шокировало власти — шок вызвало то, что общество не стало его осуждать. Люди, годами тонущие в долгах за медицинские услуги, не бросились на помощь ФБР. Кто-то молчал, кто-то — поддерживал. А кто-то — создал криптовалюту с лозунгами, выгравированными на гильзах. Здесь никто не оправдывает убийство. Но сам факт того, что в “цитадели свободы” отчаяние стало языком протеста, а страдание — поводом для хайпа, говорит о главном: система не лечит. Она калечит.

Судя по риторике — Трамп не иначе как коммунист. Борется за рабочих, против корпораций и за справедливую торговлю. Ещё чуть-чуть — и объявят его продолжателем дела Лени… простите, Форда.

РПЦ поучает: страдание бедных — это «божий замысел», а те, кто на этом наживается, просто исполняют волю Господа. А богатство? Тоже дар свыше. Воля Бога — в какой бы форме её ни преподносили — удобна именно тем, что не требует доказательств. А потому становится идеальным оправданием для любой несправедливости и подлости.

Когда реакция выходит за собственные границы, она превращается в международный альянс — как в Испании 30-х. У Франко было 25 тысяч штыков, ни авиации, ни флота, ни денег — но помощь пришла быстро: Германия, Италия, Португалия, США. Не из сострадания — из страха. Страха перед народом, который осмелился пойти дальше дозволенного.

Сегодняшние «сыны монархии» с придыханием вспоминают Испанию, но забывают, чем закончилась эта история. Франко продал всех и каждого, кто его поддержал, выторговав себе тридцать лет личной диктатуры. Потому что в политике правых союз — это расходный материал. Помощь принимают охотно, а расплачиваются предательством. Всё по рыночной цене в любое историческое время.

Кстати, если уж вспоминать Испанию — вспоминайте до конца. Сегодняшние «сыны монархии» громко празднуют победу Франко, но забывают один неловкий факт: многие из тех, кто тогда спасал фалангистов от поражения, позже воевали… уже в составе нацистской армии. Добровольцы Голубой дивизии плечом к плечу с вермахтом штурмовали советские города. А кое-кто из «русских союзников» тех времён оказался по другую сторону баррикад — в рядах власовцев и коллаборационистов. Великая армия, говорите?

А вот кто действительно не предал — это испанские республиканцы, воевавшие за свободу своей страны, а затем — за освобождение Европы. Один из них — Рубен Руис Ибаррури — пал под Сталинградом, защищая ту самую землю, где и рухнули амбиции фашизма.

Франко прожил долго, но его режим закончился тихо, как только стал не нужен. А вот дело тех, кто сражался против фашизма — живо. И ни один парад «сынов монархии» этого не изменит.

Интересно, что он понимает под раем?

Союзники по свободному рынку, братья по демократии. Сегодня — «братья», завтра — торговая война за бурбон и зубную нить. Сначала пошлины на сталь, потом — на вино. Всё как всегда: лозунги общие, а интересы — у каждого свои.