Супермобильность вместо стабильности

Сложности на рынке труда, о которых регулярно говорит бизнес, — не только проблема дефицита кадров. Радикально меняется отношение к труду и рабочему месту у молодежи.

Данные исследований показывают, насколько это противоречивый путь: например, среди «прыгунов» всего 29% довольны работой, а выгорание чувствуют 38% — против 23% среди тех, кто держится за место. Раньше казалось, что стабильность обладает особой силой притяжения. Теперь приходит супермобильность.

Средняя продолжительность работы зумеров на одной должности — всего 1,8 года, пишет New York Post:

🔹почти 60% зумеров считают свою работу краткосрочной занятостью, на которой они изначально не планировали надолго оставаться;

🔹47% планируют уволиться в течение этого года. Некоторые полностью отказываются от стандартного графика, выбирая подработки и фриланс;

🔹примерно 30% респондентов признались, что увольнялись без предупреждения и отработок;

🔹26% работников поколения Z используют интернет-казино для дополнительного заработка, а 14% создают контент для взрослых, в том числе на OnlyFans.

Процесс глобальный. Его хорошо видно в России, но вот данные американского опроса. У нас картина примерно такая же, это видно из качественных исследований, хотя опросных данных пока нет.

Решение — менять внешнюю мобильность на внутреннюю. Но это могут делать только компании, которые сами находятся в непрерывном развитии и поиске и чья корпоративная культура не цементирует внутреннюю среду жесткими вертикалями.

Источник: https://gatewaycfs.com/the-gen-z-work-situationship/

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Тревожный город вместо устойчивой психики

Рост обращений к психологам и психиатрам в Москве — уже не частная история и не «мода на терапию». Это системный индикатор того, как меняется городская среда и нагрузка на человека.

По словам главврача психиатрической больницы № 1 им. Алексеева («Кащенко») Георгия Костюка, две трети пациентов - люди в возрасте от 20 до 50 лет, 78% из них — женщины. Основные причины обращений — бессонница, жалобы на давление, боли в области сердца и нарушения пищеварения. Психика все чаще «говорит» языком тела.

Динамика подтверждается рынком:

🔹 продажи антидепрессантов растут на 15–20% ежегодно, начиная с 2020 года;

🔹 спрос на помощь увеличивается кратно, но число специалистов, особенно психотерапевтов, не поспевает за этим ростом;

🔹 выпускники профильных вузов предпочитают частную практику, усиливая дефицит в системе;

🔹 поток пациентов был бы значительно выше, если бы доступность помощи соответствовала реальному запросу.

Причины — структурные. Высокая конкуренция, ускорение ритма жизни, перегруженный информационный поток и растущие ожидания к качеству жизни формируют хроническое напряжение. Любой сбой — профессиональный, финансовый, личный — быстро превращается в источник тревоги, а тревога — в расстройство.

К этому добавляется более глубокий слой ментального прессинга. Его источники — дефицит социальных стабилизаторов: ослабление роли семьи, школы, устойчивых рабочих коллективов. Агрессивный новостной поток, в котором доминируют конфликты, при сохранении высокой вовлеченности в повестку, на которую человек никак не может повлиять. В этой логике он все чаще ощущает себя «щепкой» в потоке истории.

Усиливает давление и сокращение горизонтов планирования — чувство нестабильности, подкрепленное падением доходов и размыванием представлений о будущем. На фундаментальном уровне это проявляется как распад целостной картины мира и фрагментарность жизни, где отдельные события не складываются в понятный нарратив.

Отдельный риск — подмена живой помощи ИИ-чатами. Костюк прямо не рекомендует такой подход, указывая на деградацию сервисов, «галлюцинации» и бредовые конструкции. В ситуации массового стресса попытка автоматизировать заботу о психике может усилить проблему, а не решить ее.

Процесс носит не индивидуальный, а социальный характер. Вопрос уже не в том, «почему люди не справляются», а в том, какие системы поддержки общество готово выстраивать в условиях постоянного ускорения.

Источник: РБК
https://www.rbc.ru/society/12/01/2026/696480bb9a7947433faa7d87?from=from_main_13

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Протесты в Иране и российское массовое сознание

Для российского обывателя Иран — страна далекая и культурно не близкая. Сильной эмоциональной вовлеченности он не вызывает. Однако возможный выход ситуации из под контроля имеет важные внутренние эффекты.

1️⃣ Эфемерность стабильности
Иран — пример «супертрадиционной» страны. Протесты в таком контексте усиливают ощущение, что стабильность сегодня есть, а завтра — нет. Причем везде.

2️⃣ Эрозия образа «дружественного мира»
Иран — одна из немногих стран с репутацией дружественной. После Венесуэлы их и так немного. Любая турбулентность усложняет аргумент «мы не одни».
При этом массовое сознание почти автоматически объясняет протесты «вмешательством США», что парадоксальным образом лишь укрепляет веру в американское сверхмогущество.

3️⃣ Удар по экономическому горизонту
И без того узкий коридор для бизнеса и проектов по оси Север—Юг сужается еще больше. Даже если власти подавят протесты, ощущение нестабильности будет давить на инвестиционные решения.

4️⃣ Возвращение прошлого
Появление в публичном поле сына последнего шаха — Резы Пахлеви — показывает, как быстро исторические образы могут «оживать» через новые интерпретации и адаптацию к текущей повестке.

Вывод
Иранские протесты — это не только про Иран. Это зеркало, в котором российское общество снова видит хрупкость стабильности, ограниченность союзников и цикличность истории.

#фрагмент_дня

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Декабрьский замер популярности европейский лидеров как индикатор кризиса элит в большинстве стран. Власть формируется электоральным путем, но затем утрачивает связь со своей базой, становится автономной сущностью без опоры на массовую поддержку. Низкий рейтинг мешает лидерам играть по-крупному: задавать принципиально новую повестку, которая требует национальной консолидации. В итоге — политика поиска баланса, а не прорывов. 

🔹 Эммануэль Макрон, Франция:
16% французов относятся положительно, а 79% – отрицательно.

🔹 Кейр Стармер, Великобритания:
17% британцев относятся положительно, а 76% – отрицательно.

🔹 Фридрих Мерц, Германия:
25% немцев относятся положительно, а 69% – отрицательно.

🔹 Педро Санчес, Испания:
30% испанцев относятся положительно, а 66% – отрицательно.

🔹 Метте Фредериксен, Дания:
34% датчан относятся положительно, а 63% – отрицательно.

🔹 Джорджия Мелони, Италия:
35% итальянцев относятся положительно, а 56% – отрицательно.

Источник: опрос YouGov

___________

#лента_комментариев

Сергей Скрипников: «Важно не забывать, что это не совсем электоральная модель формирования власти. На старте люди голосуют конечно, а потом партийные аппаратчики собирают некий альянс, власть которого считается по сумме собранных долей голосов. Так что альянс из двух-трех партий лузеров легко может перебить победителя народного голосования. Что само по себе уже опровергает электоральное (в буквальном смысле мажоритарной модели) происхождение этой самой власти. Это получается власть коалиции сил над демократией».

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Мегаполисы vs. Малые города — дискуссия не умолкает

Михаил Ковальчук, одна из ключевых фигур российского истеблишмента, вдруг поднял тему регионального развития, намеренно или случайно оппонируя Сергею Собянину.
Он выразил скепсис в отношении развития мегаполисов как доминирующей модели расселения, поставив под вопрос устойчивость концентрированной городской стратегии.
(Возможный мотив: Ковальчуку, как руководителю Курчатовского института, важна поддержка наукоградов — типа малых территорий).

В дискуссии выделяются две ключевые позиции:

🔹Ставка на мегаполисы и их агломерации
Эта точка зрения рассматривает крупные города как главный двигатель экономического роста, концентрации инвестиций, кадров и инфраструктуры. Мегаполисы выступают центром притяжения технологий, сервисов и капитала, а развитие ближайших территорий рассматривается как способ усилить и расширить этот центр. Сергей Собянин — один из ярких представителей этой позиции.

🔹Развитие малых территорий и снижение территориального неравенства
Противоположная позиция подчеркивает, что концентрация в крупных городах усиливает социальные, экономические и инфраструктурные дисбалансы, создаёт перегрузку ресурсов и ухудшает качество жизни вне столиц и крупных агломераций. Развитие малых городов и регионов рассматривается как инструмент равномерного экономического роста, социальной устойчивости и создания альтернативных точек притяжения для людей и бизнеса.

Мы планируем в ближайшее время опубликовать серию экспертных комментариев по теме.

Хронология дискуссии:

🔹 ТАСС
🔹 Толкователь
🔹 Мэйдэй. Хроника пикирования.


🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Экспертный комментарий к дискуссии

🔹 Дмитрий Лисицин,
культуролог, социальный антрополог, эксперт в области социокультурного проектирования

Симбиоз вместо исхода. Почему «конец мегаполисов» — это опасная иллюзия

Заявление Михаила Ковальчука о грядущем закате сверхкрупных городов и переходе к распределённому расселению звучит эффектно, но упрощает сложные пространственные процессы. Трудно «вылечить» систему, предлагая ампутацию её ключевых узлов.

Единый пространственный организм

Малые города и мегаполисы — это не конкуренты, а части единого коллективного пространственного организма. Система расселения — это целостная сеть, где малые города обеспечивают устойчивость каркаса и сохранение культурного кода, а мегаполисы — критическую концентрацию капитала, инноваций и сервисов.

Без малых городов большие теряют опору и ресурсную базу. Без больших — малые города лишаются рынков сбыта, доступа к высоким технологиям и центров компетенций. Идея о том, что можно «распустить» мегаполисы и механически перераспределить население по провинции, — опасная утопия. Массовая дезурбанизация в истории всегда была симптомом кризиса, а не прогресса. Опыт Детройта демонстрирует: уход жизни из крупного центра приводит к инфраструктурному коллапсу, который невозможно компенсировать на периферии.

Сегодня запрос на переезд из мегаполисов существует, но реально готовых сменить город 5–7 %. Это качественная, интеллектуальная группа, но не «великое переселение народов». Главная задача — не организовывать искусственную эвакуацию, а управлять этим малым, но ценным потоком. Малые города — самостоятельные точки роста со своим темпом, а не «спасательные шлюпки».

Город как гибкий материал

Выступление Ковальчука вывело дискуссию о малых территориях на новый уровень. Оно разрушает ложный антагонизм «развивать малые города или строить новые». Нужен комбинированный подход: закладывать новые технологические хабы и модернизировать существующие малые города. Старые — хранители культурного кода и социальной инерции, новые — полигоны для отработки архитектурных и управленческих инноваций.

Главное преимущество малого города — его социальная пластичность. «Малость» — это ресурс для решения специфических задач. Малые города легче диверсифицировать: бизнес-города, развлекательные центры, города-музеи, священные города, интеллектуальные хабы, города-посредники или с экзотическим имиджем. Такая «узкая» специализация невозможна для универсального мегаполиса.

Джентрификация в малом городе — не всегда опасность. «Земляничные поляны» для элит, как в Плесе, Тарусе или Завидово, сохраняют капитал, новые стандарты сервиса и интеллектуальный ресурс, формируют стандарты жизни, которые подтягивают местный бизнес и городскую среду. Это здоровый способ оживления территорий через качественные локальные центры притяжения.

Вызов будущего — баланс укладов

Сегодня важно сохранить баланс между укладами. Будущее — гибкая полицентричность, где человек может свободно перемещаться между мегаполисом и малым городом, не теряя качество медицины, образования и связи.

Развитие территорий должно быть органичным: малые города не превращаются в копию мегаполисов, но предоставляют людям комфортные условия и возможность жить там, где удобно. Цель — устойчивая система расселения, где важен каждый элемент: от глобального центра до тихого города на реке. Именно этот симбиоз сохраняет страну жизнеспособной.

🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Репутационная динамика. Бизнес (12.01.2026 – 16.01.2026)

ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения в корпоративном секторе за прошедшую неделю.

🟢 Олег Дерипаска — продолжение великой битвы с регулятором. Предприниматель предсказал волну банкротств для тысяч компаний, назвав политику высоких ставок и завышенного курса рубля «примитивным экспериментом», снижающим конкурентоспособность промышленности. Это очередное резкое заявление в его последовательной критике экономических решений.

Постоянство позиции формирует его репутационный капитал: идеолог всего индустриального сегмента — металлургов, нефтяников, лесопромышленников, для которых высокий курс рубля вместе с высокой ставкой создает ситуацию идеального шторма. Кстати, открытый вопрос: как определить его ролевую модель сегодня: не предприниматель в строгом смысле (не участвует в операционном управлении бизнесом), но и не «независимый эксперт». Не оппозиционер, но при этом — яркий критик экономического курса. Уникальная позиция.

🔴 Сергей Шишкарев и «осадок» от скандала. Председатель Совета директоров группы «Дело» (одной из крупнейших логистических компаний) подтвердил, что при въезде в ОАЭ беседовал с местной полицией по заявлению гражданина Украины об угрозах. Бизнесмен категорически опроверг обвинения, назвав их частью кампании по дискредитации, и пообещал подать встречные иски.

Однако в репутационном поле срабатывает известный принцип: сам факт взаимодействия с правоохранительными органами, даже при активном отрицании вины, может создать негативный фон. Активные контрмеры — заявления о «заказе» и готовность судиться — могут не перевесить первоначального впечатления и, в свою очередь, породить массу версий: кто этот таинственный заказчик, который борется с предпринимателем первой линейки российского бизнеса?

🟢 «Лента» обвязывает новый рынок. «Лента» завершила покупку сети гипермаркетов «OBI Россия», получив 25 магазинов формата DIY. Сделка одобрена ФАС, активы будут интегрированы и переименованы в «DOM Лента» до мая 2026 года.

Еще одно подтверждение, что Алексей Мордашов прочно освоился в ритейле, как ранее в металлургии. Для бренда «Лента» выход в сегмент товаров для дома и ремонта — усиление бренда. Сеть будет восприниматься как мультиформатный оператор, что укрепляет его позиции на конкурентном рынке и создает потенциал для перекрестных продаж. Для бизнес-группы Мордашова в целом, на фоне кризиса в черной металлургии, развитие в ритейле — также хороший репутационный маркер.

🟡 РЖД: распродажа как симптом. РЖД собирается продать 49% Федеральной грузовой компании (второй ж/д оператор в стране) и выставляет на торги башни в «Москва-Сити», купленные меньше двух лет назад для своей штаб-квартиры.

Продажа таких активов — прежде всего индикатор тяжелых времен для компании и рынка: падение грузоперевозок и давление долгов требуют быстрой ликвидации. Но в этой ситуации можно увидеть и признаки прагматичной гибкости: отказ от непрофильных активов упрощает управление и концентрирует ресурсы на инфраструктурном ядре. Репутационно это история не столько о кризисе, сколько о вынужденной адаптации.

🟡 Уральская сталь: выплатила, но не успокоила. Компания все же нашла более 10 млрд рублей для погашения облигаций, несмотря на то что рынок почти смирился с дефолтом — бумаги торговались с огромным дисконтом, а рейтинги были резко снижены. Этот платёж снял острое напряжение и даже немного поддержал другие корпоративные долги.

Однако сама ситуация, в которой крупный металлургический холдинг балансировал на грани дефолта, оказалась тревожнее самого факта выплаты. То, что компания с недавним рейтингом ruА (а годом ранее ruA+) оказалась в таком положении, меняет представление о рисках в отрасли — маркер очень сложной ситуации в черной металлургии в целом. Инвесторы теперь будут внимательнее к долговой нагрузке металлургов, а сам факт, что дефолт обсуждался всерьез, останется в памяти рынка.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Репутационная динамика. Государство и общество (12.01.2026 – 16.01.2026)

ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения за прошедшую неделю. В этой части — разбор значимых инфоповодов, влияющих на взаимоотношения государства и социума.

🔴 Петербург: снос как имиджевый удар. Быстрое и жесткое противостояние вокруг сноса здания бывшего ВНИИБ на 2-м Муринском проспекте, с задержаниями активистов и уголовным делом, бьет по репутации города. Власти оказались в двусмысленной ситуации: КГИОП сообщил, что работы начались до завершения экспертизы, а СКР сначала признал снос (который завершили аккурат под конец новогодних каникул) законным, но после запроса Бастрыкина начал опрашивать пострадавших защитников.

Для Петербурга, чей бренд тесно связан с сохранением наследия, такие конфликты чувствительны. Они влияют на образ культурной столицы, демонстрируя, как административные процедуры могут уступать коммерческим интересам. Есть и второй аспект: даже справедливый, с точки зрения части общества, протест, будучи романтизированным, легко может перерасти в радикальный, что приведет к ужесточению реакции силовиков и долгим судебным разбирательствам. Репутационный ущерб для региона здесь, вероятно, краткосрочный, но очевидный — ситуация добавляет городу имиджа непредсказуемости и конфликтности в вопросах градостроительной политики.


🟢🔴 Барвиха: символическая победа справедливости и тревожный сигнал. Московский областной суд (со второй попытки) изъял в пользу государства участки в элитном поселке «Сады Майендорф» по иску Генпрокуратуры о незаконной приватизации 2001 года. Остальные ответчики по делу избежали изъятия, заключив мировые соглашения с условием выплаты по четыре кадастровые стоимости за объект. Пострадали не просто «дачники» — представители первого эшелона российской бизнес-элиты.

В общественном поле это воспринимается как восстановление справедливости и четкий сигнал: даже спустя четверть века сделки, заключенные с нарушениями, любые «грехи отцов» — могут быть пересмотрены. Для государства и силового блока — репутационная победа. Однако для бизнес-элиты, прецедент создает неоднозначный фон. Барвиха (как и вся Рублевка) — сакральный статусный актив, и изъятие участков, даже по формальным юридическим основаниям, вносит элемент непредсказуемости. Сигнал ясен: ни давность, ни статус владельца не гарантируют абсолютной неприкосновенности, если сделка в прошлом была хоть на толику оспорима.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Культурная травма — модное и актуальное понятие интеллектуалов

Понятие травмы — социальной и культурной — давно перешло из области медицины и психиатрии в сферу общественного дискурса. Стало привычным переживать события через призму травмированности социальной группы, поколения или общества в целом. Быть «не травмированным» порой даже считается неприличным: будто ты недостаточно чувствителен и рефлексивен, не принадлежишь к миру тонко настроенных интеллектуалов.

Как это понятие оказалось встроено в социальный контекст?
Важную роль сыграл польский социолог Петр Штомпка, который ввел выражение «культурная травма». Он понимал ее как коллективное, социально разделяемое переживание, возникающее тогда, когда общество сталкивается с внезапными, глубокими изменениями, разрушающими привычную картину мира.

Штомпка заметил: травмирует не столько направление изменений — от плохого к хорошему или наоборот, — сколько их скорость и интенсивность. Обыденное сознание не успевает адаптироваться к резкой смене контекста. Он выделяет четыре признака таких переходов: резкость и внезапность, широту охвата (когда затрагивается не одна сфера, а целый комплекс жизни общества), радикальность изменений и эффект неожиданности (изумление и шок). Когда все эти факторы сходятся, возникает риск культурной травматизации.

Культура, которую социолог описывает как «репертуар правил, символов и интерпретаций, обеспечивающих предсказуемость социального действия», перестает справляться со своей стабилизирующей функцией. Происходит крах прежних ожиданий и смыслов, коллективное переживание утраты и одновременное, часто хаотичное формирование новых интерпретаций реальности.

Травму сопровождает ряд негативных эффектов: размывание норм, рост недоверия, социальная дезинтеграция, ностальгия. Идентичность трескается, словно скорлупа: человек перестает ясно видеть свое место в мире и образцы, которым следует подражать.

Однако если обратиться к российскому опыту, можно заметить, что иногда травмированность превращается в форму демонстративной позиции либо в повод для радикальной смены жизненной стратегии — как отъезд за рубеж. Атрибутика травмы становится частью модного самовыражения, символом принадлежности к «понимающему меньшинству».

В наше время источником травмы становятся не только войны, эпидемии или геополитика. Ускорение процессов и цифровая культура создают схожие эффекты дезориентации и разрыва смыслов. Постоянное обновление инфополя, алгоритмическое управление вниманием, фрагментация публичного пространства формируют ситуацию, где устойчивые интерпретационные рамки не успевают закрепляться.

Что снижает травматичность или хотя бы выполняет роль социального анестетика?
Чем более дифференцировано общество — чем больше в нем социальных групп, смысловых элементов и субкультур, — тем легче оно переносит шок. Простые общества рушатся целиком и с грохотом, сложные формируют локальные центры адаптации.

Большую роль играют ресурсы — социальные связи, финансовый и символический капитал: «Деньги, контакты, знакомства, связи, образование и навыки — запасы универсального типа», — отмечает социолог. Они позволяют выбирать стратегии поведения в условиях неопределенности.

Среди стратегий Штомпка выделяет «циничный гедонизм» — стремление взять от сегодняшнего дня максимум удовольствий, пока не наступило непредсказуемое завтра. Другая реакция — бунт, мятеж, силовое переустройство реальности. Есть и более пассивная адаптация: ритуализм, прагматическое принятие с попыткой продолжать прежние практики или фатализм, выраженный формулой «все как-нибудь устроится».

Здесь и возникает особый запрос на интеллектуалов — тех, кто способен предложить интерпретационные модели, пусть упрощенные, но понятные и убедительные объяснения происходящего, новые карты социальной реальности. Но на практике именно в этой точке наиболее остро проявляется проблема языка и коммуникационных разрывов: объяснения часто не доходят до тех, кому они адресованы, символические миры различных групп продолжают расходиться.

А. Ф.

#cоциология_as_is

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Воскресный дайджест публикаций. О чем писала «Платформа» на этой неделе

1️⃣ Супермобильность вместо стабильности. Кардинально меняется отношение к работе у молодого поколения. Зумеры видят в работе краткосрочные отношения, а не пожизненный контракт. Решение — замена внешней текучести на внутреннюю мобильность внутри развивающихся компаний.

2️⃣ Тревожный город вместо устойчивой психики. Рост обращений к психиатрам — системный индикатор. Психоэмоциональная нагрузка растет из-за ускоренного ритма жизни, информационного прессинга и дефицита социальных стабилизаторов. Психика все чаще отвечает языком тела, а рынок помощи не успевает за спросом.

3️⃣ Протесты в Иране и российское массовое сознание. Волнения в далекой, но дружественной стране усиливают внутреннее ощущение хрупкости стабильности и сужают воспринимаемый круг союзников. Это событие работает как зеркало, отражающее общие тревоги о будущем и цикличность истории.

4️⃣ Кризис элит: почему европейские лидеры теряют поддержку. Декабрьские рейтинги показывают глубокий разрыв между властью и обществом в ключевых странах ЕС. Крайне низкая популярность лидеров, от Макрона до Стармера, лишает их возможности проводить смелую политику, сводя ее лишь к поиску шаткого баланса вместо прорывов.

5️⃣ Дискуссия недели: Мегаполисы vs. Малые города. Михаил Ковальчук неожиданно поднял тему регионального развития, выступив с явной критикой курса на агломерации вокруг мегаполисов. Его заявление тут же актуализировало давний спор о «правильной» модели расселения.

Прокомментировал территориальную полемику эксперт в области социокультурного проектирования, культуролог Дмитрий Лисицин: идея «конца мегаполисов» — опасная иллюзия. Будущее не за выбором единственной модели, а в симбиозе, где крупные города и малые территории — части единого пространственного организма.

6️⃣ Репутационная динамика: бизнес, государство и общество 🟢🟡🔴
«Платформа» возрождает традицию отслеживания и аналитики репутационной динамики в корпоративном и государственно-общественном секторе.
В новом выпуске разбираем ключевые инфоповоды, кейсы и значимые высказывания известных персон за период с 12 по 16 января 2026 года:

• на уровне бизнеса — заявления (снова критические) Дерипаски, скандал вокруг Шишкарева, покупка «Лентой» сети магазинов OBI, распродажа активов РЖД и разрешение ситуации с долгами «Уральской стали»;

• на уровне государства и общества — снос исторического здания в Петербурге и протесты вокруг него, а также изъятие — спустя четверть века после приобретения — элитных участков в Барвихе.

7️⃣ «Культурная травма» — соцтренд для интеллектуалов. В новой рубрике объясняем значимые понятия, концепции и историю социологии. Первое — «культурная травма» Петра Штомпки. Это коллективное переживание из-за резких всеобъемлющих изменений, рушащих привычный образ мира. Концепция помогает объяснить не только исторические потрясения, но и современную дезориентацию в эпоху цифрового форсажа.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

AI и медиа: что заменяет привычную журналистику?

Мы замечаем это на собственном опыте: аудитория все чаще обращается к нейросетям, падает трафик с поисковых систем, а привычные медиа теряют ту роль, которая была для них естественной.

Новый отчет Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026 показывает: снижение интереса к классическим СМИ действительно подтверждается данными.

В чем суть проблемы: если аудитория все активнее потребляет новости через AI-агентов и персонализированные платформы, что тогда останется за традиционными медиа?

И кто будет формировать массовое сознание, если привычные редакционные структуры теряют влияние?

Важно отметить: данных по России и по российским поисковым системам пока нет, но можно предположить, что тенденция будет примерно такая же или даже более выраженная из-за ограниченности и бедности медийного поля.

В дискуссии выделяются две ключевые позиции:

🔹 Традиционные СМИ и институциональные бренды

Классические медиа по-прежнему воспринимаются как гарант качества и доверия. Ставка делается на редакционные стандарты, подписки, экспертность и длинные форматы.
Основная цель — удержать аудиторию через уникальный контент и репутацию.

🔹 Создатели контента и AI-платформы

Противоположная позиция подчеркивает силу персональных брендов, социальных платформ и искусственного интеллекта. Контент становится коротким, «жидким» и адаптированным под алгоритмы. Люди всё чаще получают новости через AI-агентов, инфлюенсеров и персональные подборки, обходя традиционные сайты.

Эта смена логики потребления уже отражается в оценках медиаменеджеров:

• Только 38% руководителей сегодня уверены в перспективах журналистики — в 2022 году таких было 60%.

• 18% прямо не уверены в будущем отрасли — против 10% четыре года назад.

• 44% занимают нейтральную позицию, что говорит о росте неопределённости и утрате стратегической ясности.

Одновременно разрушается и привычная модель дистрибуции:

• Издатели ожидают падение поискового трафика более чем на 40% в ближайшие три года.

• Трафик из Google Search и Discover уже сократился примерно на треть за последний год.

• Классический поиск теряет роль главного «входа» к новостям — аудитория уходит к AI-интерфейсам и персональным лентам.

ИИ всё глубже внедряется в редакционные процессы:

• Автоматизация ускоряет производство контента, но одновременно меняет саму роль журналиста.

• Возрастает потребность в «жидком контенте» — форматах, адаптированных под платформы, алгоритмы, скорость и персонализацию.

Причины падения уверенности медиа:

1️⃣ Быстрое внедрение AI и связанные с этим риски неопределённости.
2️⃣ Потеря видимости через поисковые системы и соцсети.
3️⃣ Размывание роли медиа как «входной точки» к новостям — между аудиторией и контентом встают алгоритмы и AI-агенты.
4️⃣ Необходимость перестройки стратегий и форматов, чтобы сохранить аудиторию и доверие.

Вывод экспертов:
Успех медиакомпаний в ближайшие годы — не просто адаптация, а полная перестройка стратегии вокруг доверия, уникальности и взаимодействия с AI-экосистемой.

Фактически мы наблюдаем смену самой модели журналистики: от трафик-зависимой индустрии к системе, где ценность создаётся не кликами, а доверием, контекстом и прямыми отношениями с аудиторией.

🔹Источник: Reuters Institute: Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026

🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Экспертный комментарий к дискуссии

🔹 Сергей Георгиевский,
соучредитель Агентства стратегического развития «ЦЕНТР»

Мегаполисы как вектор будущего. Почему сценарий «глобального города» по-прежнему доминирует

Сегодня большие города укрупняются, формируются агломерации, которые более привлекательны для инвестиций, чем малые города.

Крупные города в целом эффективнее: в них внедряются устойчивые решения в области транспорта, коммуникаций, жизнеобеспечения и городской инфраструктуры. Многие эксперты сходятся во мнении, что жизнь в мегаполисе привлекательнее — люди выбирают технологичность, свободу и динамичность.
По прогнозам Всемирного банка, каждый седьмой человек будет жить в мегаполисе к 2050 году.

Города-гиганты как историческая траектория

Существует гипотеза, что в течение ста лет появятся подобия городов-государств — гигантские, постоянно растущие организмы. Интересное, хотя и ненаучное наблюдение: если обратиться к утопиям XX и XXI веков, почти все они рассматривают только один сценарий — «глобального города». Селам, малым городам и историческим поселениям в этих моделях отводится роль своеобразных заповедников — мест для отдыха и сохранения культурной памяти.

В России сегодня 16 городов-миллионников, и в ближайшие годы, по прогнозам, их станет ещё на три больше. При этом многие малые города по-прежнему испытывают трудности: им сложнее бороться с оттоком населения, конкурировать за инвестиции и рабочие места, искать средства на социальную сферу.

Иллюзия удалённого спасения

В пандемию возникла надежда на то, что небольшие города возродятся за счёт роста удалённой работы. Но когда эпидемиологическая ситуация нормализовалась, произошёл откат: тех, кто хочет работать в офисе, стало больше, чем удалёнщиков. Компании, которые сократили количество физических рабочих мест, оказались в сложной ситуации, а рынок офисной недвижимости больших городов вновь ожил.

Исследователи бьют тревогу: порядка 130 городов страны могут постепенно исчезнуть.
В первую очередь — это города, связанные с угольной промышленностью, добывающей и обрабатывающей отраслями.

Управляемое сжатие как рациональный сценарий

Такие города нуждаются в поиске альтернативных сценариев в целях самосохранения. Им требуется опереться на что-то уникальное — в области образования, культуры, истории. В противном случае самый рациональный путь — управляемое сжатие и последующее исчезновение.
Это нормально, потому что меняются средства производства, технологический прогресс не стоит на месте.
Одни города, объединяясь, формируют гиперобразования, а другие становятся не нужны.

Среди примеров успешного развития малых городов можно выделить наукограды или атомные города, переживающие новую фазу развития, поскольку мирный атом сейчас очень востребован. Особую роль играют те города, о которых каждый из нас читал в учебниках с детства — образующие фундамент для историко-культурного развития, стоявшие у истоков российской государственности.Такие города будут иметь государственную поддержку независимо от того, смогут ли они найти ресурсы для создания привлекательных условий. В них всегда будет какая-то жизнь — даже в кризис, даже если у них ещё нет собственной стратегии устойчивого развития. В таком случае эту стратегию вырабатывает и предлагает федеральный центр, который начинает поддерживать эти города, формируя сценарии будущего.

Собственно, это и происходит последние 10 лет: мы видим целый ряд государственных программ, направленных на помощь малым муниципальным образованиям. Острее всего проблема исчезновения небольших городов стоит на севере страны — там нужно реализовывать отдельную стратегию. Конечно, с помощью средств государственной политики можно добиться изменений, но насколько они будут долгосрочными, если требуют постоянного искусственного стимулирования?

Центробежная сила мегаполисов, безусловно, дает им устойчивость. Тогда как малым городам требуется предпринимать гораздо больше интеллектуальных и творческих усилий для экономической и социальной состоятельности.

🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Искусственный интеллект в экономике: лидеры, инновации и барьеры роста

В пятницу, 23 января, в 17:00 в рамках проекта «Диалоги на Платформе» обсудим, как искусственный интеллект меняет российский бизнес, ключевые отрасли экономики и формирует новые стратегические развилки. Это мероприятие ЦСП «Платформа» проводит в открытом формате для всех, кто хочет углубиться в тему реальных вызовов и возможностей ИИ в разных индустриях.

Ключевой спикер:

🔹Олег Шендерюк — партнер «Яков и Партнеры», эксперт по внедрению ИИ в бизнес-процессы и стратегическому развитию компаний.

В фокусе дискуссии:

1️⃣ Текущее состояние рынка ИИ в ключевых отраслях российской экономики. Какие индустрии и бренды «бегут» быстрее, а какие медленнее?

2️⃣ Позиции мировых лидеров и России: в каких отраслях мы отстаем, а в каких опережаем? Как могут измениться позиции в ближайшей перспективе?

3️⃣ Барьеры и вызовы развития ИИ в 2026–2027 годах в разрезе секторов экономики. Какие технологические, кадровые и регуляторные ограничения тормозят развитие?

Чтобы присоединиться к онлайн-дискуссии, задать вопрос или поучаствовать в «Диалогах» в качестве эксперта, напишите нам → dialogi@pltf.ru

Присоединяйтесь к диалогу!

#Диалоги_на_Платформе

🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Продолжаем знакомить аудиторию с интересными социальными проектами

Сегодня речь об Александре Шлеменко — чемпионе мира по ММА по версии Bellator (2013–2014), одном из самых ярких российских бойцов, и основателе школы «Шторм», созданной в партнёрстве с «Газпром нефтью».

🔹 Александр Шлеменко: как единоборства становятся социальной инфраструктурой

Можно ли через спорт менять жизнь подростков, не дожидаясь масштабных реформ?

Оказывается, да — если найти точку приложения усилий и энтузиазма. Для чемпиона мира по смешанным единоборствам Александра Шлеменко такой точкой стала школа «Шторм».
Шлеменко завоевал титул чемпиона мира Bellator в 2013 году, победив Майкеля Фалкао, и удерживал пояс до 2014 года.
Через два года после этого, 6 марта 2015 года, вместе с партнёрами он открыл школу «Шторм» в Омске.
Там он не просто учит детей драться, а создаёт модель воспитания будущих лидеров — через дисциплину, ответственность, командные ценности и личный пример.

Своими наблюдениями и подходом Александр поделился в беседе с «Платформой».

1. «Почему спорт — это школа жизни?»

«Моя цель — не просто научить ребят бить правильно, а помочь им найти себя, развивать характер и ответственность», — объясняет Александр.

Когда школа открылась в 2015 году, всё начиналось с восьмиугольника и открытой площадки — без инфраструктуры и системной поддержки.
Сам Александр прошёл через похожие трудности: «Я стал чемпионом мира, не имея даже того, на чём сегодня выступают профессионалы».

Сегодня «Шторм» — это сеть филиалов в 9 регионах России.
Люди видят методику и атмосферу школы и хотят создать такое же пространство у себя в городе.

«Школа — это не только спорт, это школа жизни. Мы учим детей уважать других, принимать решения и быть лидерами», — подчёркивает Александр.

2. «Как устроен процесс и чему учат?»

Тренировки — это не только техника. Перед и после занятий обсуждают учёбу, дисциплину, выбор профессии, вред алкоголя, психологические сложности. Тренеры — взрослые, на которых можно опереться.

Истории учеников показывают эффект школы:
— «Был парень, который прогуливал школу и конфликтовал. Через тренировки и разговоры стал планировать день, заниматься спортом и помогать младшим».
— «Девочка из многодетной семьи боялась спаррингов. Сегодня участвует в турнирах, учит младших, стала самостоятельной и уверенной».
На уличном фестивале Александр встретил бывшего воспитанника колонии, который теперь работает тренером, и рассказал, как первые разговоры с ним изменили его жизнь.

3. Социальный эффект на практике

Выпускники успешно адаптируются, находят работу, продолжают спорт и передают опыт младшим. Школа проводит два крупных турнира — Кубок Шлеменко и Кубок Зборовского, которые собирают около 900 детей из 39 регионов России.
Также проходят Гран-при по ММА среди любителей — за возможность дебютировать в профессиональных ММА в промоушене SFC. Александр делится успехами: «Были ребята с улицы или из колоний. Через школу они находили цели, учились ответственности, строили семьи и начинали карьеру».

4. «Почему это важно для всей страны»

Сейчас через «Шторм» проходят тысячи подростков по всей России. Для Шлеменко это не про массовость и не про чемпионов любой ценой.

«Главный эффект единоборств — не сила, а умение не сломаться, принимать решения и быть ответственным. Каждый выходит более взрослым человеком», — говорит он.

Пример Шлеменко показывает: с системной поддержкой спорта и личной вовлечённостью наставника можно создавать устойчивые сообщества, помогать подросткам и формировать поколение, готовое брать ответственность за себя и других.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Искусственный интеллект в экономике: лидеры, инновации и барьеры роста

Сегодня, в 17:00 в рамках проекта «Диалоги на Платформе» обсудим, как искусственный интеллект меняет российский бизнес, ключевые отрасли экономики и формирует новые стратегические развилки.

Ключевой спикер:

🔹Олег Шендерюк — партнер «Яков и Партнеры», эксперт по внедрению ИИ в бизнес-процессы и стратегическому развитию компаний.

В фокусе дискуссии:

1️⃣ Текущее состояние рынка ИИ в ключевых отраслях российской экономики. Какие индустрии и бренды «бегут» быстрее, а какие медленнее?

2️⃣ Позиции мировых лидеров и России: в каких отраслях мы отстаем, а в каких опережаем? Как могут измениться позиции в ближайшей перспективе?

3️⃣ Барьеры и вызовы развития ИИ в 2026–2027 годах в разрезе секторов экономики. Какие технологические, кадровые и регуляторные ограничения тормозят развитие?

Чтобы присоединиться к онлайн-дискуссии, задать вопрос или поучаствовать в «Диалогах» в качестве эксперта, напишите нам → dialogi@pltf.ru

Присоединяйтесь к диалогу!

#Диалоги_на_Платформе

🔹Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Репутационная динамика: 19.01.2026 – 23.01.2026

I. Бизнес

🟡 Рейтинг работодателей hh.ru как маркер кадровой устойчивости. «Хедхантер» опубликовал ежегодный рейтинг российских работодателей, разделив почти 1800 компаний по размеру и отраслям.

На фоне общей девальвации рейтинговых продуктов интерес к этому измерителю сохраняется и у бизнеса, и у соискателей. Лидеры — традиционно банки, финтех и ритейл («Альфа-Банк», ВТБ, X5 Group), а также отраслевые чемпионы вроде СИБУРа, занявшего 4-е место в общем топе. В условиях холодной фазы кадрового дефицита попадание в число лучших — ключевой репутационный маркер привлекательности и устойчивости компании.

Но даже к этому продукту остаются вопросы на уровне здравого смысла и других замеров. Потерялись многие индустриальные гиганты типа «Газпрома» и нефтяных холдингов — но именно они выступают лидерами по привлекательности в регулярных опросных замерах. Сбер вообще не попал в список, при том что консервативный ВТБ на 2-м месте. В топ-10 одновременно X5 Group и «Пятерочка», которая входит в Х5 (возможно, в начале речь идет об управляющей компании, но не факт). «Билайн» — торговая марка, а не компания. Весь бирюзовый «ВкусВилл» намного ниже «Магнита». Ну, не знаем. Есть что уточнять в будущем.

🔴 Домодедово: несостоявшийся аукцион как отражение реальности. Аукцион по продаже аэропорта «Домодедово» за 132 млрд руб. провалился. На торги пришел лишь один участник-авантюрист, да и того на всякий случай отсеяли по формальным основаниям.

Ситуация показала, что организатор торгов (ПСБ, а по сути — Росимущество) не соотносит цену с реальностью: долги в 70+ млрд, падение пассажиропотока и чистый убыток в 10 млрд по итогам прошлого года делают цену неадекватной. Олег Дерипаска метко и иронично (как обычно) прокомментировал ситуацию:

«Как можно пытаться продать то, что стоит 40 млрд руб., за 130 млрд? Кто этот умник, стесняюсь спросить?»

Организатор уже объявил повторный аукцион по голландскому формату (когда начальная цена товара постепенно снижается, пока не найдется покупатель), что выглядит вынужденным признанием первоначального просчета. Найдется ли серьезный и реальный покупатель — наиболее вероятным претендентом называют совладельца «Внуково» Виталия Ванцева — узнаем 29 января.

🟡 «Газпром нефть» продает сербский актив NIS: выбор покупателя — тоже репутация. Компания достигла предварительного соглашения о продаже своей доли в 44,9% венгерской нефтегазовой группе MOL.

То, что сербский актив в санкционных условиях придется продать, сомнений не вызывало. Вопрос заключался в выборе покупателя: было бы обидно под нажимом отдать всю нефтепереработку Сербии в недружественные руки. С репутационной точки зрения, выбор в лице MOL выглядит оптимальным: Венгрия — наиболее лояльный России партнер в Европе, что минимизирует геополитические риски для сторон.

II. Государство и общество

🔴 Губернатор Кузбасса Илья Середюк допустил неудачное высказывание о гибели младенцев в новокузнецком роддоме. Есть же хорошее правило: перед высказыванием на резонансную тему выдержать тактическую паузу. 8 вдохов — 8 выдохов, как учит кодекс самурая. А если это прямая линия, то до ее начала прокрутить в голове разные сценарии, составить карту разговора. В тот же день губернатор дезавуировал свою позицию и извинился, однако извинения всегда вторичны: негативная реакция остается в общественной памяти гораздо дольше.

🔴 Госдума ограничила работу фотографов на пленарных заседаниях. Решение последовало после замечаний спикера Вячеслава Володина о нежелательных ракурсах съемки.

При желании любого можно запечатлеть в неудачном свете. Вопрос в том, как работать с такими ситуациями на длинной дистанции. Есть два пути: все запретить или кропотливо выстраивать отношения с медиапулом. Выбор, предсказуемо, пал на первый, простой вариант. В обществе это может укрепить образ Думы как еще более закрытого от самого общества института. К старому мему «Парламент — не место для дискуссий» рискует добавиться новый: «Заседания Думы — не место для фотографий».

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

«Доверие» — иллюзорная очевидность понятия

#cоциология_as_is

Один из самых популярных вопросов в социологических анкетах: «Вы доверяете этому бренду?» или «Вы доверяете этому политическому лидеру?» Он выглядит так, будто просит о простом, почти автоматическом ответе. Затем возникают многочисленные рейтинги доверия и другие публичные продукты, которые служат ориентиром для политиков и рынка.

Проблема в том, что слово «доверие» крайне вариативно, ведет себя как хамелеон. Для одних оно означает почти моральный абсолют — человека, с которым, как говорили в прошлом, можно пойти в разведку, разделить риск.

Для других доверие — гораздо более скромное чувство: спокойное принятие информации к сведению, без особой симпатии, но и без явного подозрения. Как мы доверяем указателям, например, на уборной: «М» — значит, мужское, «Ж» — женское. Для третьих доверие может быть крайне ситуативно: здесь доверяю, а здесь нет, но как тогда ответить на вопрос в целом? На деле оттенков гораздо больше.

Когда социолог предлагает выбрать между «доверяю» и «не доверяю», он как будто просит уместить в одну клетку анкеты целый спектр переживаний — от почти личной лояльности до вежливого кивка. Один человек, ставя галочку, может иметь в виду: «Я считаю его честным». Другой — «В целом он не вызывает у меня раздражения». Третий — «Я просто привык так отвечать». Четвертому просто легче отмахнуться: «Ничего плохого не слышал, значит, доверяю».

Здесь проявляется важное различие в полевой социологии — между теми, кого называют полстерами, и социологами.
Полстер работает с вопросом как с измерительным прибором. Его задача — получить цифру, желательно чистую, сопоставимую, удобную для диаграммы. Формулировка должна быть простой, ответ — быстрым, результат — пригодным для презентации для широкой аудитории.

Социолог в более классическом понимании настораживается именно там, где все выглядит слишком ясно. Если человек без колебаний говорит, что он доверяет или не доверяет, это становится не финалом, а началом анализа. Что именно стоит за этим словом?

Зафиксируем более формально несколько типов доверия:

• нормативное («так правильно») — основано на социальных нормах, традиции, идеологических установках, групповом ожидании. Предполагает социально одобряемые ответы;

• аффективное («мне он нравится») — эмоциональная симпатия, чувство близости или высокое харизматическое притяжение;

• когнитивное («рациональные аргументы, трудно поспорить») — оценка компетентности, логичности, достаточности информации;

• прагматичное («с этим комфортно иметь дело») — основано на соображениях удобства и выгоды.

В некоторых случаях выделяется еще институциональное и ритуальное доверие, но по своей сути они близки к нормативному, хотя имеют свои оттенки. Нормативное в большей мере основано на ценностях, моральном авторитете, институциональное — на авторитете государства, церкви или иной структуры. Ритуальное в большей степени апеллирует к формуле «так принято отвечать в моем мире».

Это деление может оказаться слишком формальным, но о нем есть смысл вспомнить, когда мы встречаем результаты исследований. Особенно если бренд оценивает себя.

А. Ф.
________

#лента_комментариев

Александр Чепуренко, профессор департамента социологии НИУ ВШЭ: «Многозначность интерпретации доверия вовсе не отменяет возможности пользоваться этим словом в опросах разного типа. Совершенно очевидно, что когда речь идет об электоральном опросе, то доверие фигурирует в одном смысле, а когда о враче определенной специальности из горбольницы — то в другом, а когда о памперсах такого-то производителя — то в третьем. Мы здесь, как и в большинстве других случаев, доверяем интуиции респондента. В противном случае, любая анкета превращалась бы в мини-тезаурус».

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Воскресный дайджест публикаций. О чем писала «Платформа» на этой неделе

1️⃣ ИИ и медиа: конец эпохи трафика. Отчет Journalism and Technology Trends and Predictions 2026 показывает, как ИИ-агенты и персонализированные платформы заменяют классические СМИ. Аудитория уходит от поиска и редакций к алгоритмам, заставляя медиа перестраиваться вокруг доверия, а не кликов.

2️⃣ Мегаполисы vs малые города — новый экспертный взгляд. К дискуссии о «правильной» модели расселения присоединился Сергей Георгиевский. Эксперт считает доминирование мегаполисов объективной тенденцией, а будущее многих малых городов — либо в поиске своей уникальности, либо за управляемым «сжатием».

3️⃣ Социальный проект: как спорт меняет жизни подростков.Чемпион мира по ММА Александр Шлеменко рассказывает о школе «Шторм». Через единоборства и работу с тренерами-наставниками проект помогает подросткам развивать характер, ответственность и находить цели и смыслы в жизни.

4️⃣ «Сильная рука»: непростые времена меняют ожидания от власти. Одна исследовательская организация, признанная иноагентом, фиксирует повышение запроса на жесткое управление: 63% респондентов считают, что населению страны «постоянно нужна сильная рука». Это связывают с военными действиями, обнажением ранее скрытых проблем и разочарованием в элитах.

5️⃣ Репутационная динамика 19.01.2026 – 23.01.2026: бизнес, государство и общество. «Платформа» фиксирует репутационные изменения, вызванные ключевыми событиями недели:
— провал аукциона по «Домодедово»,
— продажа «Газпром нефтью» сербского актива,
— крайне неудачное высказывание губернатора Кузбасса,
— публикация рейтинга работодателей «Хедхантера» как индикатор кадровой привлекательности и др.

6️⃣ Что такое «доверие» с точки зрения социологии. В рубрике «Социология_as_is» разбираем понятие «доверия», его типы и различные интерпретации с точки зрения классических социологов и полстеров. В комментариях профессор Александр Чепуренко (НИУ ВШЭ) уже обозначил свою позицию — присоединяйтесь к дискуссии и вы.

7️⃣ ИИ в экономике: Россия — сторонний наблюдатель или топ-игрок? Вечером пт., 16 января, провели первые в этом году «Диалоги на Платформе» с Олегом Шендерюком (и не только). Обсуждали, как ИИ меняет бизнес и какую роль играет в современной экономике. Завтра выпустим пост с ключевыми тезисами беседы, а позже на неделе — полноценный обзор.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

«Медведь наблюдает за битвой дракона и орла». Почему Россия лишь зритель в гонке ИИ

#Диалоги_на_Платформе

В рамках «Диалогов на Платформе» эксперты обсудили, как искусственный интеллект меняет российский бизнес и создает новые стратегические развилки. Ключевым спикером выступил Олег Шендерюк — партнер консалтинговой компании «Яков и Партнеры», эксперт в информационных технологиях, энергетике и цифровизации отраслей, ранее работавший в Boston Consulting Group (BCG).

Подробный обзорный материал по итогам встречи выйдет позже на этой неделе, а пока, по горячим следам — ключевые тезисы и идеи, которые задали тон сегодняшней дискуссии.

В мировой гонке ИИ Россия — наблюдатель, а не лидер. Есть два технологических лидера — Китай и США. Россия не опережает ни одну из этих стран по разработкам или внедрению. Находимся ли мы на 119-м месте (по данным отчета Института экономики ИИ Microsoft за 2025 год) или на 19-м — неважно, потому что мы не в топ-3. Мы наблюдаем за битвой гигантов, как медведь, который может лишь «царапнуть и оторвать кусок», но не более.

Российский рынок ИИ — полярный: есть отрасли-лидеры и отрасли-аутсайдеры. Телеком, банки и ритейл в России могут соперничать с мировыми игроками по уровню внедрения ИИ. Однако в промышленности — горнодобывающей, металлургической, сельском хозяйстве — мы отстаем от передовых стран.

Главный барьер внедрения ИИ в промышленности — не технологии, а экономика и кадры. Высокая маржинальность в прошлом не мотивировала компании внедрять ИИ. Сейчас маржа падает, и проблема кадрового дефицита заставляет искать решения.

Создание Национального штаба по ИИ — признание важности темы на высшем уровне. Появление штаба под руководством Орешкина и Григоренко — сигнал о том, что ИИ стал приоритетом государственной важности, требующим мобилизации и устранения бюрократии.

Для успешного внедрения ИИ в компании нужен не «цифровой диктатор», а сильный операционный руководитель. Лучшая модель — назначение ответственного на уровне «CEO минус один», который обладает полномочиями, близостью к бизнесу и может формировать кросс-функциональные команды.

ИИ должен решать конкретные бизнес-задачи, а не быть «игрушкой» для акционеров. Главная цель внедрения — рост производительности труда и экономический эффект. Исследования показывают, что многие российские руководители внедряют ИИ «для хайпа» или чтобы быть в тренде.

России нужны не только технологии ИИ, но и другие инструменты повышения производительности труда. Отставание в производительности, например в сельском хозяйстве, от США, Бразилии или Франции достигает 2–6 раз. Для сокращения этого разрыва требуются разные решения: от беспилотников и роботов до повышения базовой операционной эффективности. ИИ — лишь один из таких инструментов.

ИИ не сделает людей счастливее — он изменит природу труда. ИИ заберет рутинные операции, но поставит перед человеком сложный вопрос: какую ценность он создает, если рутину можно автоматизировать? Для многих это станет вызовом. Счастье — не в технологиях, а в том, чтобы страна была суверенным игроком, а не наблюдателем.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»