Forwarded from ОГОНЬ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7❤5🔥3🤔2👻1
Доклад_Образование_НациональныеПриоритеты_ЦСП_Платформа.pdf
1.8 MB
«Идеальные клерки, которые боятся ошибиться»: как сегодня школа готовит будущих ученых и инженеров
Эта цитата — вовсе не критика, а скорее диагноз отклонения. Школа сегодня работает на два фронта. С одной стороны, в ней появляются инженерные классы, «Кванториумы» и другие очаги практики. С другой — она продолжает оттачивать механизм подготовки к ЕГЭ, который превратился в самоцель. Результат? Сложилась целая система «натаскивания», где репетиторы берут на себя финальную роль по подготовке к ЕГЭ, потому что школа не всегда может справиться сама. Мы растим блестящих решателей типовых задач, но теряем потенциальных изобретателей.
Ситуацию усугубляет прагматизм поколения Альфа. Современный школьник спрашивает: «Зачем мне это нужно учить?», но зачастую не находит внятного ответа. Его клиповое мышление, привыкшее к мгновенным ответам из сети, не готово к задачам, требующим долгого поиска нестандартных и креативных решений. А система в ответ предлагает не открытый эксперимент, а более-менее готовые шаблоны для тестов.
Можно ли перестроить эту логику? Да. Показателен пример Уральского Губернаторского лицея. Там учеба, физическая активность, творчество, допобразование и проектная работа на современном оборудовании слиты в единый познавательный процесс с 8 до 17 часов каждый учебный день. Там учеников учат не избегать ошибок, а создавать собственные проекты и нести ответственность за инженерные решения, которые они предлагают для реальных предприятий-партнеров.
Можно ли масштабировать такой опыт? Какие инструменты могут сместить фокус с оценки «идеального ответа» на поддержку познавательного интереса? И какую роль в этом может сыграть искусственный интеллект — не исполнитель домашних заданий и автор сочинений, а как полноценный помощник учителя?
Ищем ответы на эти вопросы и пути преодоления барьеров в совместном экспертно-аналитическом докладе АНО «Нацприоритеты» и «Платформы»: «Культура эксперимента: как школе воспитать новое поколение для научного и технологического лидерства России».
Один из ключевых выводов по целевой модели российской школы будущего: это образовательная экосистема, где культура эксперимента и права на ошибку стоит выше культуры идеальной сдачи итогового тестирования. И ее построение — задача, которая потребует консолидации всех акторов: государства, бизнеса, педагогов, самих учеников и их родителей.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
«В школе ошибка — это сразу минус балл, и ты опускаешься вниз по рейтингу. А в науке ошибка — это естественная часть пути. Мы воспитываем не новаторов, а идеальных клерков, которые боятся ошибиться», — отмечает Егор Задеба, проректор НИЯУ МИФИ в новом исследовании АНО «Национальные приоритеты» и ЦСП «Платформа».
Эта цитата — вовсе не критика, а скорее диагноз отклонения. Школа сегодня работает на два фронта. С одной стороны, в ней появляются инженерные классы, «Кванториумы» и другие очаги практики. С другой — она продолжает оттачивать механизм подготовки к ЕГЭ, который превратился в самоцель. Результат? Сложилась целая система «натаскивания», где репетиторы берут на себя финальную роль по подготовке к ЕГЭ, потому что школа не всегда может справиться сама. Мы растим блестящих решателей типовых задач, но теряем потенциальных изобретателей.
Ситуацию усугубляет прагматизм поколения Альфа. Современный школьник спрашивает: «Зачем мне это нужно учить?», но зачастую не находит внятного ответа. Его клиповое мышление, привыкшее к мгновенным ответам из сети, не готово к задачам, требующим долгого поиска нестандартных и креативных решений. А система в ответ предлагает не открытый эксперимент, а более-менее готовые шаблоны для тестов.
Можно ли перестроить эту логику? Да. Показателен пример Уральского Губернаторского лицея. Там учеба, физическая активность, творчество, допобразование и проектная работа на современном оборудовании слиты в единый познавательный процесс с 8 до 17 часов каждый учебный день. Там учеников учат не избегать ошибок, а создавать собственные проекты и нести ответственность за инженерные решения, которые они предлагают для реальных предприятий-партнеров.
Можно ли масштабировать такой опыт? Какие инструменты могут сместить фокус с оценки «идеального ответа» на поддержку познавательного интереса? И какую роль в этом может сыграть искусственный интеллект — не исполнитель домашних заданий и автор сочинений, а как полноценный помощник учителя?
Ищем ответы на эти вопросы и пути преодоления барьеров в совместном экспертно-аналитическом докладе АНО «Нацприоритеты» и «Платформы»: «Культура эксперимента: как школе воспитать новое поколение для научного и технологического лидерства России».
Один из ключевых выводов по целевой модели российской школы будущего: это образовательная экосистема, где культура эксперимента и права на ошибку стоит выше культуры идеальной сдачи итогового тестирования. И ее построение — задача, которая потребует консолидации всех акторов: государства, бизнеса, педагогов, самих учеников и их родителей.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍8🔥4🤔2⚡1🎄1
СИБУР_Корпсреда.pdf
218.2 KB
Компания-трансформер: как индустриальный бизнес строит среду непрерывных изменений
В конце прошлого года «Платформа» провела исследование культурного кода крупного российского бизнеса. В его основу легло понятие «среды» — в отличие от декларируемой корпоративной культуры, это реальная система сложившихся практик, типов взаимодействий, ритуалов и механизмов трансформации ценностей. В рамках исследования мы выделили среды, которые в наибольшей степени могут претендовать на статус прогрессивных.
Следующим шагом стало описание этих сред в формате отдельных кейсов, которые могут служить ориентиром для рынка. Сегодня представляем кейс СИБУРа — одного из бенчмарков корпоративных трансформаций в индустриальном секторе. В новом материале мы, при всем позитивном отношении к компании, стараемся выдержать исследовательскую дистанцию и стремимся «объективировать» бренд, анализируя его корпоративную среду.
Среда СИБУРа определяется несколькими взаимосвязанными принципами:
1. «Культ развития» и «человек как проект».
Основная идея — ценность сотрудника определяется его потенциалом к изменениям, а не текущим статусом. Это создает режим, который сами сотрудники сравнивают со спортом высоких достижений, где вчерашний максимум быстро становится нормой. Компания формирует своеобразную «воронку отбора» для тех, кто готов к постоянному обучению и смене ролей.
2. Пластичность в жесткой оболочке.
Будучи промышленным гигантом с неизменными приоритетами безопасности, внутри СИБУР демонстрирует нехарактерную для индустрии гибкость и пластичность. Это проявляется в относительно плоской модели коммуникации, где практикуется прямое взаимодействие между разными управленческими уровнями, и в процессах, которые сотрудники описывают как «быструю сборку решений». Эксперты характеризуют этот гибрид как «индустриальную адхократию».
3. Фильтр по ценностям и готовности к изменениям.
Такой подход закономерно становится вызовом для традиционной модели «завода-министерства». Среда честно отсеивает тех, кто не готов к ее высокому темпу и постоянным трансформациям, выступая своеобразным фильтром. Для оставшихся ключевым фактором лояльности становится ощущение участия в пересборке самой логики индустрии.
Вместе с тем, исследование отмечает и внутренние вызовы этой модели: риски «пассионарного перегрева», сложности адаптации для части линейного персонала и постоянный поиск баланса между поощрением инициативы и операционной рациональностью.
Более детально со средой компании можно ознакомиться в новом материале «СИБУР — культ развития, компания-трансформер», где мы разбираем ее через ключевые метафоры и понятия — от «кубика Рубика» и «бирюзовых воротничков» до механизмов управления, напоминающих слаженный «оркестр».
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
В конце прошлого года «Платформа» провела исследование культурного кода крупного российского бизнеса. В его основу легло понятие «среды» — в отличие от декларируемой корпоративной культуры, это реальная система сложившихся практик, типов взаимодействий, ритуалов и механизмов трансформации ценностей. В рамках исследования мы выделили среды, которые в наибольшей степени могут претендовать на статус прогрессивных.
Следующим шагом стало описание этих сред в формате отдельных кейсов, которые могут служить ориентиром для рынка. Сегодня представляем кейс СИБУРа — одного из бенчмарков корпоративных трансформаций в индустриальном секторе. В новом материале мы, при всем позитивном отношении к компании, стараемся выдержать исследовательскую дистанцию и стремимся «объективировать» бренд, анализируя его корпоративную среду.
Среда СИБУРа определяется несколькими взаимосвязанными принципами:
1. «Культ развития» и «человек как проект».
Основная идея — ценность сотрудника определяется его потенциалом к изменениям, а не текущим статусом. Это создает режим, который сами сотрудники сравнивают со спортом высоких достижений, где вчерашний максимум быстро становится нормой. Компания формирует своеобразную «воронку отбора» для тех, кто готов к постоянному обучению и смене ролей.
2. Пластичность в жесткой оболочке.
Будучи промышленным гигантом с неизменными приоритетами безопасности, внутри СИБУР демонстрирует нехарактерную для индустрии гибкость и пластичность. Это проявляется в относительно плоской модели коммуникации, где практикуется прямое взаимодействие между разными управленческими уровнями, и в процессах, которые сотрудники описывают как «быструю сборку решений». Эксперты характеризуют этот гибрид как «индустриальную адхократию».
3. Фильтр по ценностям и готовности к изменениям.
Такой подход закономерно становится вызовом для традиционной модели «завода-министерства». Среда честно отсеивает тех, кто не готов к ее высокому темпу и постоянным трансформациям, выступая своеобразным фильтром. Для оставшихся ключевым фактором лояльности становится ощущение участия в пересборке самой логики индустрии.
Вместе с тем, исследование отмечает и внутренние вызовы этой модели: риски «пассионарного перегрева», сложности адаптации для части линейного персонала и постоянный поиск баланса между поощрением инициативы и операционной рациональностью.
Более детально со средой компании можно ознакомиться в новом материале «СИБУР — культ развития, компания-трансформер», где мы разбираем ее через ключевые метафоры и понятия — от «кубика Рубика» и «бирюзовых воротничков» до механизмов управления, напоминающих слаженный «оркестр».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7❤4👍2🍌2☃1
Доклад_НациональныеПриоритеты_ЦСП_Платформа_Туризм.pdf
1.3 MB
Как заводы и лаборатории становятся новыми точками притяжения для туристов
Россия переживает бум внутреннего туризма. Если одни едут на море или в древние города, другие ищут иное — пульс современной индустриальной страны, бьющийся в цехах, лабораториях и на космодромах. Два миллиона человек в прошлом году уже посетили промышленные экскурсии — в 2,5 раза больше, чем несколько лет назад. При этом 97% родителей хотят, чтобы их дети получили такой же опыт.
Однако на пути этого спроса встречаются противоречия: желание есть, а возможностей — пока недостаточно. Попасть на действующее производство или в научную лабораторию для большинства остается целым квестом: как попасть, кто пустит? Будет ли это безопасно и интересно? Информационный вакуум и организационные барьеры превращают живой интерес в абстрактное «когда-нибудь схожу».
Как отмечают эксперты, ключевой вызов — не просто открыть доступ, но и правильно «упаковать» сложные технологические процессы. Многие туристы ждут не просто демонстрации технологий, а именно эстетического впечатления.
По словам Андрея Максимова, генерального директора корпоративной НКО «Союз российских городов»:
«Металлургическое производство — это очень красивое зрелище. Эмоциональная сторона экскурсий — это пласт, с которым необходимо работать».
По сути, промышленный и научный туризм — это не просто «открыть ворота». Это перевод сложного на язык эмоций и смыслов. Это про то, как превратить школьника в будущего инженера или ученого, а взрослого туриста — в лояльного сторонника отечественных промышленных брендов. Сейчас это в большей степени инициатива энтузиастов, но должно стать полноценной индустрией.
Как компаниям перестать бояться туристов? Как регионам строить маршруты, а не разовые экскурсии? И как, в конце концов, показать, что завод — это не серая коробка, а место силы, красоты и инноваций?
Ответы — в системном преодолении барьеров: от согласований с охраной труда до подготовки гидов, которые говорят и на языке технологов, и на языке гостей. И такие решения уже есть. Например, на заводах ОМК в Выксе и Чусовом экскурсии проходят среди гигантских художественных муралов, превращая промышленную площадку в арт-объект и меняя само восприятие промышленности.
Все эти вызовы, статистику и — что важнее — решения анализируются в новом экспертно-аналитическом докладе «Промышленный и научно-популярный туризм как стратегический инструмент технологического развития страны: вызовы и решения», подготовленном АНО «Национальные приоритеты» и ЦСП «Платформа».
Туризм будущего — это не только об отдыхе. Это про идентичность, образование и технологический суверенитет. И первый шаг к нему — открыть доступ к тем местам, где и создается будущее.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Россия переживает бум внутреннего туризма. Если одни едут на море или в древние города, другие ищут иное — пульс современной индустриальной страны, бьющийся в цехах, лабораториях и на космодромах. Два миллиона человек в прошлом году уже посетили промышленные экскурсии — в 2,5 раза больше, чем несколько лет назад. При этом 97% родителей хотят, чтобы их дети получили такой же опыт.
Однако на пути этого спроса встречаются противоречия: желание есть, а возможностей — пока недостаточно. Попасть на действующее производство или в научную лабораторию для большинства остается целым квестом: как попасть, кто пустит? Будет ли это безопасно и интересно? Информационный вакуум и организационные барьеры превращают живой интерес в абстрактное «когда-нибудь схожу».
Как отмечают эксперты, ключевой вызов — не просто открыть доступ, но и правильно «упаковать» сложные технологические процессы. Многие туристы ждут не просто демонстрации технологий, а именно эстетического впечатления.
По словам Андрея Максимова, генерального директора корпоративной НКО «Союз российских городов»:
«Металлургическое производство — это очень красивое зрелище. Эмоциональная сторона экскурсий — это пласт, с которым необходимо работать».
По сути, промышленный и научный туризм — это не просто «открыть ворота». Это перевод сложного на язык эмоций и смыслов. Это про то, как превратить школьника в будущего инженера или ученого, а взрослого туриста — в лояльного сторонника отечественных промышленных брендов. Сейчас это в большей степени инициатива энтузиастов, но должно стать полноценной индустрией.
Как компаниям перестать бояться туристов? Как регионам строить маршруты, а не разовые экскурсии? И как, в конце концов, показать, что завод — это не серая коробка, а место силы, красоты и инноваций?
Ответы — в системном преодолении барьеров: от согласований с охраной труда до подготовки гидов, которые говорят и на языке технологов, и на языке гостей. И такие решения уже есть. Например, на заводах ОМК в Выксе и Чусовом экскурсии проходят среди гигантских художественных муралов, превращая промышленную площадку в арт-объект и меняя само восприятие промышленности.
Все эти вызовы, статистику и — что важнее — решения анализируются в новом экспертно-аналитическом докладе «Промышленный и научно-популярный туризм как стратегический инструмент технологического развития страны: вызовы и решения», подготовленном АНО «Национальные приоритеты» и ЦСП «Платформа».
Туризм будущего — это не только об отдыхе. Это про идентичность, образование и технологический суверенитет. И первый шаг к нему — открыть доступ к тем местам, где и создается будущее.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
☃5👍4❤3🔥3🍾1
Мотивация_СоциальныеИнвестиции_Форум_ЦСП_Платформа.pdf
425.5 KB
Социальная архитектура: почему бизнесу сложнее создать сообщество, чем построить парк
Так эксперты форума «Социальные инвестиции» обсуждали главный вызов: как бизнесу, инвестирующему в развитие городов, преодолеть разрыв между созданной инфраструктурой и той жизнью, которая должна в ней кипеть.
Этот подход требует от бизнеса «социального интеллекта». Главной управленческой задачей становится «наполнение инфраструктурных объектов жизнью». Компаниям необходимо не просто открыть пространство, а сформировать для него управленческую команду, программу мероприятий и вовлечь жителей — то есть «сконструировать устойчивые сообщества».
Перед бизнесом, вложившимся в новую площадь или парк, встает вопрос: как сделать так, чтобы сюда возвращались? Оказалось, что «запустить жизнь» — задача тоньше и сложнее, чем возвести стены.
Так как же наполнять? Диалог на Форуме показал, что компании движутся по трем не самым очевидным путям, уходя от разовых акций.
1. Программировать, а не праздновать. Вместо одноразового фестиваля бизнес создает систему регулярных событий — клубы, лектории, мастерские, работающие круглый год. Это превращает пространство из площадки для визита в инфраструктуру повседневности.
Успех измеряется не числом зрителей, а тем, появляются ли у горожан привычные маршруты и традиции («встретимся в парке на субботнем лектории») или пункты в недельном расписании («у меня по средам — книжный клуб в библиотеке»).
2. Инвестировать не в помощь, а в сервисы. Самые эффективные инвестиции в качество жизни часто — поддержка местного предпринимательства в сферах, которые удерживают людей от отъезда.
Пример из доклада: открытие в Норильске клиники эстетической медицины позволило жителям «не летать на материк» за услугой. Бизнес-логика проста: создание локальных сервисов снижает бытовые издержки сотрудников и повышает привлекательность города как места для жизни.
3. Создавать структуры, а не запускать проекты. Ключевой шаг — передача инициативы. Вместо того чтобы вечно организовывать все самому, бизнес создает устойчивые институты: агентства развития, советы горожан, фонды целевого капитала (эндаументы). Эти структуры начинают жить своей жизнью, принимая решения и привлекая ресурсы.
Новая роль бизнеса — продюсер или архитектор городских процессов. Его задача — не просто дать деньги, а выстроить механизмы, которые продолжают работать без его прямого участия, создавая тот самый «драйв» и смыслы, что удерживают людей на территории.
О том, как компании осваиваются в новой роли социального архитектора — в докладе «Социальный интеллект бизнеса: капитал доверия и драйвер территорий».
Это второй материал из серии по итогам Первого экспертного форума «Социальные инвестиции», организованного сообществом Noôdome и ЦСП «Платформа». Третий и заключительный выйдет на следующей неделе.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
«В определенный момент мы поняли, что все наше благоустройство не работает в полном объеме на решение главной задачи — кадровой защищенности в будущем. Поняли, что вся соль — в смысле, который наполняет благоустройство. Как угодно это можно описать, но в городе должно быть интересно жить и работать», —
Дмитрий Поярков, «Северсталь»
«За последние пять лет компании от логики “построим больше красивых объектов” (которая тоже, безусловно, была важной) перешли к более сложной нелинейной задаче наполнения инфраструктурных объектов жизнью. Нужно сформировать управленческую команду, программу мероприятий, заинтересовать местных жителей — конструировать устойчивые сообщества», —
Лариса Зелькова, «Норникель»
«Ни предприятие, ни город без людей не имеют смысла. Поэтому в центре наших социальных политик должен быть человек. Мы определили для себя, что в центре будет “градообразующий человек” — тот, кто живет в городе, работает, растит детей, неравнодушен к будущему своей территории и готов проявлять инициативу. Поскольку значимая доля горожан — наши сотрудники, нам легче выстраивать коммуникацию в рамках этой парадигмы», —
Кирилл Мельников, Фонд Мельниченко
Так эксперты форума «Социальные инвестиции» обсуждали главный вызов: как бизнесу, инвестирующему в развитие городов, преодолеть разрыв между созданной инфраструктурой и той жизнью, которая должна в ней кипеть.
Этот подход требует от бизнеса «социального интеллекта». Главной управленческой задачей становится «наполнение инфраструктурных объектов жизнью». Компаниям необходимо не просто открыть пространство, а сформировать для него управленческую команду, программу мероприятий и вовлечь жителей — то есть «сконструировать устойчивые сообщества».
Перед бизнесом, вложившимся в новую площадь или парк, встает вопрос: как сделать так, чтобы сюда возвращались? Оказалось, что «запустить жизнь» — задача тоньше и сложнее, чем возвести стены.
Так как же наполнять? Диалог на Форуме показал, что компании движутся по трем не самым очевидным путям, уходя от разовых акций.
1. Программировать, а не праздновать. Вместо одноразового фестиваля бизнес создает систему регулярных событий — клубы, лектории, мастерские, работающие круглый год. Это превращает пространство из площадки для визита в инфраструктуру повседневности.
Успех измеряется не числом зрителей, а тем, появляются ли у горожан привычные маршруты и традиции («встретимся в парке на субботнем лектории») или пункты в недельном расписании («у меня по средам — книжный клуб в библиотеке»).
2. Инвестировать не в помощь, а в сервисы. Самые эффективные инвестиции в качество жизни часто — поддержка местного предпринимательства в сферах, которые удерживают людей от отъезда.
Пример из доклада: открытие в Норильске клиники эстетической медицины позволило жителям «не летать на материк» за услугой. Бизнес-логика проста: создание локальных сервисов снижает бытовые издержки сотрудников и повышает привлекательность города как места для жизни.
3. Создавать структуры, а не запускать проекты. Ключевой шаг — передача инициативы. Вместо того чтобы вечно организовывать все самому, бизнес создает устойчивые институты: агентства развития, советы горожан, фонды целевого капитала (эндаументы). Эти структуры начинают жить своей жизнью, принимая решения и привлекая ресурсы.
Новая роль бизнеса — продюсер или архитектор городских процессов. Его задача — не просто дать деньги, а выстроить механизмы, которые продолжают работать без его прямого участия, создавая тот самый «драйв» и смыслы, что удерживают людей на территории.
О том, как компании осваиваются в новой роли социального архитектора — в докладе «Социальный интеллект бизнеса: капитал доверия и драйвер территорий».
Это второй материал из серии по итогам Первого экспертного форума «Социальные инвестиции», организованного сообществом Noôdome и ЦСП «Платформа». Третий и заключительный выйдет на следующей неделе.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🔥7👍3🍾2
Вот перед вами — яркий образец философского фельетона. Того жанра, который начал использовать Вольтер в своем «Кандиде», потешаясь над Лейбницем за его неверно понятый тезис: «Мы живем в лучшем из возможных миров». Правда, автор тонкого, ироничного, клубного канала Нарративный шум видит себя не Вольтером, а кем-то вроде Бодрийяра с его «Обществом потребления».
Как уже не раз бывало, интонация иронии неизбежна после периода тотальной серьезности. Даже если понимать под ним просто годовой цикл, а не периоды большой политики:
Клуб NooTerem, спрятавшийся в тишине Романова переулка, был именно тем местом, куда думающая часть столичной элиты приходила не столько выпить или закусить, сколько повстречаться с интересным для себя собеседником и ощутить настоящий клубный вайб. Соне Драпук, восходящей звёздочке «Роспиара», повезло застать на сцене NooTerem’а камерный battle-talk мастодонтов коммуникационной мысли — Иммануила Рофисова, основателя Центра деконструкции дискурсов «Плацдарм», и своего ментора, миф-стратега агентства Матвея Соломоновича. Схлестнулись они не на штуку.
Иммануил: мы, к несчастью, всё ещё живём в парадигме старых времен, где социальное — это PR-довесок к корпоративному эго. Гуманитарная индульгенция для тех, кто хочет искупить грехи капитализма, не отказываясь от самого капитализма. Обязательная часть бюджета на гринвошинг. Но социальный бренд не часть корпоративного, он призван стать отдельной сущностью. Со своей экзистенциальной логикой. Оптимально, если у компании формируются два бренда: один обращен к деловой среде, другой носит гуманитарный характер. Например, модное понятие социальной инвестиции: тут нет инвестиции в корпоративном смысле, так как невозможно описать ее точный эффект, возврат и так далее. То, что эффективно для коммерции, может вступать в конфликт с социальным.
Матвей: тут без Маркса не сдюжить, не зря его на НГ рассылают девочки из БП. Понятие «социальный бренд» — оксюморон. Что такое капитал по Марксу? Деньги, превращающиеся в ещё большие деньги через эксплуатацию труда. Это не просто богатство, а общественное отношение, основанное на присвоении чужого труда. Формула: Д — Т — Д' (деньги → товар → больше денег).
Что же в логике Маркса бренд? Овеществленная форма общественных отношений, в которой абстрактный труд коллектива работников присваивается капиталом и представляется как имманентное свойство товара, оторванное от своей материальной основы. Если в эпоху промышленного капитализма товарный фетишизм скрывал общественный характер труда за вещной формой продукта, то бренд представляет собой фетишизм второго порядка. Здесь уже не сам товар, а его символическая оболочка становится носителем стоимости, причем многократно превышающей овеществленный в товаре труд.
Иммануил: то бишь источники стоимости бренда — не только труд дизайнеров, маркетологов и пиарщиков, но также коллективный культурный «труд» общества и всех внешних стейкхолдеров, включая потребителей, по наделению целых знаковых систем новыми смыслами и их тиражированию?
Матвей: безусловно. Бренд — турбонаддув для капитала. Раньше товар скрывал труд за своей вещностью. Теперь бренд скрывает труд за символической оболочкой. Две одинаковые футболки: одна стоит триста рублей, другая — тридцать тысяч. Разница — брендовая рента. Форма абсолютной прибавочной стоимости, извлекаемой из монополии на означающее.
Иммануил: вам не кажется, что это всё архаичное понимание, забитое нам в голову постмодернистами, перечитавшими Котлера? Подлинно социальный бренд живёт по своим законам — долговременности, импакт-эффекта и широкого вовлечения аудитории. Социальный бренд избегает разовых PR-акций. Он строит системные долгосрочные проекты. Он не для фестивалей, а для реального изменения общества.
[Продолжение]
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Как уже не раз бывало, интонация иронии неизбежна после периода тотальной серьезности. Даже если понимать под ним просто годовой цикл, а не периоды большой политики:
Клуб NooTerem, спрятавшийся в тишине Романова переулка, был именно тем местом, куда думающая часть столичной элиты приходила не столько выпить или закусить, сколько повстречаться с интересным для себя собеседником и ощутить настоящий клубный вайб. Соне Драпук, восходящей звёздочке «Роспиара», повезло застать на сцене NooTerem’а камерный battle-talk мастодонтов коммуникационной мысли — Иммануила Рофисова, основателя Центра деконструкции дискурсов «Плацдарм», и своего ментора, миф-стратега агентства Матвея Соломоновича. Схлестнулись они не на штуку.
Иммануил: мы, к несчастью, всё ещё живём в парадигме старых времен, где социальное — это PR-довесок к корпоративному эго. Гуманитарная индульгенция для тех, кто хочет искупить грехи капитализма, не отказываясь от самого капитализма. Обязательная часть бюджета на гринвошинг. Но социальный бренд не часть корпоративного, он призван стать отдельной сущностью. Со своей экзистенциальной логикой. Оптимально, если у компании формируются два бренда: один обращен к деловой среде, другой носит гуманитарный характер. Например, модное понятие социальной инвестиции: тут нет инвестиции в корпоративном смысле, так как невозможно описать ее точный эффект, возврат и так далее. То, что эффективно для коммерции, может вступать в конфликт с социальным.
Матвей: тут без Маркса не сдюжить, не зря его на НГ рассылают девочки из БП. Понятие «социальный бренд» — оксюморон. Что такое капитал по Марксу? Деньги, превращающиеся в ещё большие деньги через эксплуатацию труда. Это не просто богатство, а общественное отношение, основанное на присвоении чужого труда. Формула: Д — Т — Д' (деньги → товар → больше денег).
Что же в логике Маркса бренд? Овеществленная форма общественных отношений, в которой абстрактный труд коллектива работников присваивается капиталом и представляется как имманентное свойство товара, оторванное от своей материальной основы. Если в эпоху промышленного капитализма товарный фетишизм скрывал общественный характер труда за вещной формой продукта, то бренд представляет собой фетишизм второго порядка. Здесь уже не сам товар, а его символическая оболочка становится носителем стоимости, причем многократно превышающей овеществленный в товаре труд.
Иммануил: то бишь источники стоимости бренда — не только труд дизайнеров, маркетологов и пиарщиков, но также коллективный культурный «труд» общества и всех внешних стейкхолдеров, включая потребителей, по наделению целых знаковых систем новыми смыслами и их тиражированию?
Матвей: безусловно. Бренд — турбонаддув для капитала. Раньше товар скрывал труд за своей вещностью. Теперь бренд скрывает труд за символической оболочкой. Две одинаковые футболки: одна стоит триста рублей, другая — тридцать тысяч. Разница — брендовая рента. Форма абсолютной прибавочной стоимости, извлекаемой из монополии на означающее.
Иммануил: вам не кажется, что это всё архаичное понимание, забитое нам в голову постмодернистами, перечитавшими Котлера? Подлинно социальный бренд живёт по своим законам — долговременности, импакт-эффекта и широкого вовлечения аудитории. Социальный бренд избегает разовых PR-акций. Он строит системные долгосрочные проекты. Он не для фестивалей, а для реального изменения общества.
[Продолжение]
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍5🔥3❤2🍾2🦄2
Как отметил г-н Петровский, людской трафик меняет фокус: театры и стадионы становятся новыми социальными хабами, «новым черным», не выходящим из моды.
В регионах, где такой инфраструктуры нет, ее роль берут на себя ТЦ, продуктовые магазины или даже заправки.
Актуальное исследование 2025 года наглядно показывает эту трансформацию:
📊 ЭКОНОМИКА СОСТОЯНИЙ 2025: ГДЕ ВАШ ТРАФИК?
К концу 2025 года потребительский рынок РФ завершил трансформацию: мы больше не покупаем вещи, мы арендуем «состояния». Пока ТЦ пустеют, индустрии впечатлений бьют исторические рекорды. Объем билетного рынка развлечений достиг 265 млрд руб. (+17% YoY).
🚀 ЛИДЕРЫ РОСТА: ИНВЕСТИЦИЯ В СЕБЯ
Деньги ушли туда, где клиент получает физическую или эмоциональную перезагрузку.
🌊 Wellness & Термы — «Курорт одного дня»
❯ Числа: Рынок вырос в 1.5 раза за год. Выручка сегмента +22%.
→ Парадокс: Люди идут в общественные бани за «коллективным уединением». Время пребывания выросло до 5 часов.
→ Инсайт: Средний чек в СПА/банях +26% (до 4500 руб.), но спрос стабилен — это дешевле поездки в Турцию.
🏕️ Глэмпинги — «Эскапизм с комфортом»
❯ Числа: Рост бронирований на конец года — 101%.
→ Статус: В РФ работают 776 объектов, 80% стали круглогодичными.
→ Цена: Сутки в премиальном глэмпинге (Камчатка, Алтай) — до 18 400 руб.
→ Инсайт: Потребитель платит за «дикую природу» с сервисом 5*, компенсируя отсутствие заграницы.
🎓 EdTech & Хоумскулинг — «Покупка будущего»
❯ Числа: Спрос на семейное обучение (хоумскулинг) вырос на 213%.
→ Выручка: EdTech ТОП-25 заработали 4.6 млрд руб. за полгода.
→ Инсайт: Образование детей — защищенная статья бюджета, вытеснившая покупку техники и одежды.
📉 ЗОНЫ УПАДКА: КРИЗИС БЕЗЛИЧНЫХ ФОРМАТОВ
Все, что можно оцифровать, ушло в онлайн; офлайн без эмоций умирает.
🏢 Торговые центры — «Смерть прогулок»
❯ Трафик: Падение на 3–5% по стране. Продажи электроники и одежды в офлайне — минус 10%.
→ Трансформация: Вакантность в 12% вынуждает ТЦ отдавать 40% площадей под медицину и фитнес.
🍽️ Патрики vs Фуд-холлы
❯ Спад: На Патриарших прудах закрылось рекордное число ресторанов (~15 за год).
→ Тренд: Площадь новых фуд-холлов в Москве выросла в 4 раза.
→ Инсайт: Выигрывает вариативность и чек на 30% ниже ресторанного.
🎭 LIVE-EVENTS: ДОФАМИНОВАЯ КОМПЕНСАЦИЯ
❯ Театры: Рекордные 4.7 млн посещений в Москве. Театр — новый статус и «социальный подиум».
❯ Хоккей (КХЛ): Посещаемость 6.5 млн за сезон; заполняемость арен — 81%+.
❯ Кибер-арены: Рост выручки на 108%. Клубы — «третье место» для социализации зумеров.
🌍 РЕГИОНАЛЬНЫЙ ДРАЙВ
* Юг (Краснодар): Лидер по фитнесу (+36,5% за 1.5 года).
* Кавказ (Дагестан): Рекордная доля туризма в ВРП (6,9%).
* Сибирь (Омск): Хоккейные арены с Load Factor 95–100%.
🚩 КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД 2025
Трафик следует за состоянием, а не за товаром.
❯ Сдвиг ресурсов:
→ Тело/Здоровье (Термы/Фитнес): +18–22%.
→ Эмоции/Шоу (Фестивали/Стадионы): +17–59%.
→ Будущее (EdTech): +27–213%.
Резюме: Выигрывают форматы, предлагающие живой социально значимый опыт. Офлайн стал территорией дорогого и дефицитного «живого» присутствия.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
В регионах, где такой инфраструктуры нет, ее роль берут на себя ТЦ, продуктовые магазины или даже заправки.
Актуальное исследование 2025 года наглядно показывает эту трансформацию:
📊 ЭКОНОМИКА СОСТОЯНИЙ 2025: ГДЕ ВАШ ТРАФИК?
К концу 2025 года потребительский рынок РФ завершил трансформацию: мы больше не покупаем вещи, мы арендуем «состояния». Пока ТЦ пустеют, индустрии впечатлений бьют исторические рекорды. Объем билетного рынка развлечений достиг 265 млрд руб. (+17% YoY).
🚀 ЛИДЕРЫ РОСТА: ИНВЕСТИЦИЯ В СЕБЯ
Деньги ушли туда, где клиент получает физическую или эмоциональную перезагрузку.
🌊 Wellness & Термы — «Курорт одного дня»
❯ Числа: Рынок вырос в 1.5 раза за год. Выручка сегмента +22%.
→ Парадокс: Люди идут в общественные бани за «коллективным уединением». Время пребывания выросло до 5 часов.
→ Инсайт: Средний чек в СПА/банях +26% (до 4500 руб.), но спрос стабилен — это дешевле поездки в Турцию.
🏕️ Глэмпинги — «Эскапизм с комфортом»
❯ Числа: Рост бронирований на конец года — 101%.
→ Статус: В РФ работают 776 объектов, 80% стали круглогодичными.
→ Цена: Сутки в премиальном глэмпинге (Камчатка, Алтай) — до 18 400 руб.
→ Инсайт: Потребитель платит за «дикую природу» с сервисом 5*, компенсируя отсутствие заграницы.
🎓 EdTech & Хоумскулинг — «Покупка будущего»
❯ Числа: Спрос на семейное обучение (хоумскулинг) вырос на 213%.
→ Выручка: EdTech ТОП-25 заработали 4.6 млрд руб. за полгода.
→ Инсайт: Образование детей — защищенная статья бюджета, вытеснившая покупку техники и одежды.
📉 ЗОНЫ УПАДКА: КРИЗИС БЕЗЛИЧНЫХ ФОРМАТОВ
Все, что можно оцифровать, ушло в онлайн; офлайн без эмоций умирает.
🏢 Торговые центры — «Смерть прогулок»
❯ Трафик: Падение на 3–5% по стране. Продажи электроники и одежды в офлайне — минус 10%.
→ Трансформация: Вакантность в 12% вынуждает ТЦ отдавать 40% площадей под медицину и фитнес.
🍽️ Патрики vs Фуд-холлы
❯ Спад: На Патриарших прудах закрылось рекордное число ресторанов (~15 за год).
→ Тренд: Площадь новых фуд-холлов в Москве выросла в 4 раза.
→ Инсайт: Выигрывает вариативность и чек на 30% ниже ресторанного.
🎭 LIVE-EVENTS: ДОФАМИНОВАЯ КОМПЕНСАЦИЯ
❯ Театры: Рекордные 4.7 млн посещений в Москве. Театр — новый статус и «социальный подиум».
❯ Хоккей (КХЛ): Посещаемость 6.5 млн за сезон; заполняемость арен — 81%+.
❯ Кибер-арены: Рост выручки на 108%. Клубы — «третье место» для социализации зумеров.
🌍 РЕГИОНАЛЬНЫЙ ДРАЙВ
* Юг (Краснодар): Лидер по фитнесу (+36,5% за 1.5 года).
* Кавказ (Дагестан): Рекордная доля туризма в ВРП (6,9%).
* Сибирь (Омск): Хоккейные арены с Load Factor 95–100%.
🚩 КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД 2025
Трафик следует за состоянием, а не за товаром.
❯ Сдвиг ресурсов:
→ Тело/Здоровье (Термы/Фитнес): +18–22%.
→ Эмоции/Шоу (Фестивали/Стадионы): +17–59%.
→ Будущее (EdTech): +27–213%.
Резюме: Выигрывают форматы, предлагающие живой социально значимый опыт. Офлайн стал территорией дорогого и дефицитного «живого» присутствия.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥8🤔5❤4❤🔥1☃1🍾1
Математическая прогрессия: куда движется наука в эпоху ИИ
Когда ИИ стал писать тексты и решать задачи, фундаментальная наука не отошла на второй план — она остается критически важной. Почему математика сегодня нужна всем, кто хочет понимать мир цифровых технологий? Как изменилась роль математика?
Об этом в беседе с «Платформой» рассказал Станислав Смирнов, всемирно известный математик, лауреат Филдсовской премии, профессор Женевского университета и научный руководитель факультета математики и компьютерных наук СПбГУ. Эксперт рассуждает о месте математики в современном мире, а также о совместной программе его факультета и «Газпром нефти» — проекте «Математическая прогрессия».
ИИ работает, но мы не понимаем как. И это главный парадокс
Современный ИИ успешен, но парадоксальным образом: мы не понимаем, как он работает. Он основан не на формальной логике, а на статистической обработке колоссальных массивов данных. Почему это работает — интуитивно понятно, но строгого математического объяснения часто нет. Именно поэтому, чтобы понимать его ограничения и механизмы, без математики не обойтись.
Инструмент осознанности, а не просто страховка
Математика — фундамент осознанности. Раньше инженер считал интегралы вручную, сегодня это сделает нейросеть. Но это не отменяет необходимости самому понять принцип. Иначе вы не сможете ни оценить корректность ответа машины, ни понять границы ее ответственности.
Любая технология имеет свою цену. Использовать ChatGPT для написания текстов — одно дело. Но если с его помощью учиться писать, знания не закрепляются. Нужно уметь извлекать из технологий максимум пользы, сводя к минимуму издержки.
«Математическая прогрессия»: как вырастить талант от школы до лаборатории
Всегда нужна системная поддержка талантов. Сотрудничество с «Газпром нефтью» началось 12 лет назад — так родилась программа «Математическая прогрессия». Она охватывает бакалавриат и даже старшеклассников.
Один из ключевых элементов — стипендиальная поддержка, чтобы студенты могли сосредоточиться на учебе. Но программа — не только про деньги. Это научные семинары, олимпиадные тренировки, социальные мероприятия. Все, что создает среду, «движуху», в которой талант раскрывается.
Чтобы система работала, начинать нужно со школы. Главная проблема — профориентация. Часто срабатывает стереотип: «Поступай на программиста — будешь зарабатывать, а математик — нет». Это смешно, потому что в ведущих компаниях математик прекрасно найдет себе работу. Наша задача — показать эту перспективу.
Поколение, которое дает надежду
Студенты, которые приходят сейчас, — удивительное поколение. Они позитивны и конструктивны. Не зацикливаются на трудностях, а хотят строить свою жизнь и влиять на мир. Они развеивают миф о математиках-«ботаниках»: это разносторонние, общительные ребята.
Факультет-гибрид: там, где математика встречается с цифрой
Идея нашего факультета — в объединении фундаментальной математики и современных компьютерных знаний под одной крышей. Это редкая, но крайне эффективная модель. Мы видим результат: наши студенты регулярно берут первые места на мировых олимпиадах.
На недавнем чемпионате ICPC команда заняла первое место. Когда ведущие компании пробовали решать олимпиадные задачи своими лучшими ИИ, те заняли только второе место после наших ребят. Не зря я тогда пошутил: приходите к нам — это, пожалуй, единственное место, где люди все еще умнее, чем машины.
Экосистема поддержки: бизнес, государство, университет
Наш опыт показывает модель партнерства: компания предоставляет финансирование и полную академическую свободу, а университет отчитывается конкретными результатами. Это взаимодействие строится на доверии.
Важно, чтобы поддержка была не разовой, а системной. Бизнес получает доступ к талантливым выпускникам, возможность решать реальные исследовательские задачи. Это взаимовыгодное партнерство.
При этом нужна синергия: государство задает стратегию, бизнес вносит гибкость и ресурсы, университет отвечает за качество. Такая трехсторонняя модель устойчива.
Полная версия статьи
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Когда ИИ стал писать тексты и решать задачи, фундаментальная наука не отошла на второй план — она остается критически важной. Почему математика сегодня нужна всем, кто хочет понимать мир цифровых технологий? Как изменилась роль математика?
Об этом в беседе с «Платформой» рассказал Станислав Смирнов, всемирно известный математик, лауреат Филдсовской премии, профессор Женевского университета и научный руководитель факультета математики и компьютерных наук СПбГУ. Эксперт рассуждает о месте математики в современном мире, а также о совместной программе его факультета и «Газпром нефти» — проекте «Математическая прогрессия».
ИИ работает, но мы не понимаем как. И это главный парадокс
Современный ИИ успешен, но парадоксальным образом: мы не понимаем, как он работает. Он основан не на формальной логике, а на статистической обработке колоссальных массивов данных. Почему это работает — интуитивно понятно, но строгого математического объяснения часто нет. Именно поэтому, чтобы понимать его ограничения и механизмы, без математики не обойтись.
Инструмент осознанности, а не просто страховка
Математика — фундамент осознанности. Раньше инженер считал интегралы вручную, сегодня это сделает нейросеть. Но это не отменяет необходимости самому понять принцип. Иначе вы не сможете ни оценить корректность ответа машины, ни понять границы ее ответственности.
Любая технология имеет свою цену. Использовать ChatGPT для написания текстов — одно дело. Но если с его помощью учиться писать, знания не закрепляются. Нужно уметь извлекать из технологий максимум пользы, сводя к минимуму издержки.
«Математическая прогрессия»: как вырастить талант от школы до лаборатории
Всегда нужна системная поддержка талантов. Сотрудничество с «Газпром нефтью» началось 12 лет назад — так родилась программа «Математическая прогрессия». Она охватывает бакалавриат и даже старшеклассников.
Один из ключевых элементов — стипендиальная поддержка, чтобы студенты могли сосредоточиться на учебе. Но программа — не только про деньги. Это научные семинары, олимпиадные тренировки, социальные мероприятия. Все, что создает среду, «движуху», в которой талант раскрывается.
Чтобы система работала, начинать нужно со школы. Главная проблема — профориентация. Часто срабатывает стереотип: «Поступай на программиста — будешь зарабатывать, а математик — нет». Это смешно, потому что в ведущих компаниях математик прекрасно найдет себе работу. Наша задача — показать эту перспективу.
Поколение, которое дает надежду
Студенты, которые приходят сейчас, — удивительное поколение. Они позитивны и конструктивны. Не зацикливаются на трудностях, а хотят строить свою жизнь и влиять на мир. Они развеивают миф о математиках-«ботаниках»: это разносторонние, общительные ребята.
Факультет-гибрид: там, где математика встречается с цифрой
Идея нашего факультета — в объединении фундаментальной математики и современных компьютерных знаний под одной крышей. Это редкая, но крайне эффективная модель. Мы видим результат: наши студенты регулярно берут первые места на мировых олимпиадах.
На недавнем чемпионате ICPC команда заняла первое место. Когда ведущие компании пробовали решать олимпиадные задачи своими лучшими ИИ, те заняли только второе место после наших ребят. Не зря я тогда пошутил: приходите к нам — это, пожалуй, единственное место, где люди все еще умнее, чем машины.
Экосистема поддержки: бизнес, государство, университет
Наш опыт показывает модель партнерства: компания предоставляет финансирование и полную академическую свободу, а университет отчитывается конкретными результатами. Это взаимодействие строится на доверии.
Важно, чтобы поддержка была не разовой, а системной. Бизнес получает доступ к талантливым выпускникам, возможность решать реальные исследовательские задачи. Это взаимовыгодное партнерство.
При этом нужна синергия: государство задает стратегию, бизнес вносит гибкость и ресурсы, университет отвечает за качество. Такая трехсторонняя модель устойчива.
Полная версия статьи
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍4☃3❤3🍓1🎄1
С наступающим Новым годом!
Пусть он будет для всех добрым, энергичным, в потоке и даже скачке, но умным — с точными целями, верным балансом, интеллектуальной опорой.
Канал у нас камерный и итоги скромные. Но так и должно быть для контента, который мы готовим, и с учетом признания в нашем узком кругу. В новом году обещаем вариативность материала с сохранением глубокой экспертной проработки.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Пусть он будет для всех добрым, энергичным, в потоке и даже скачке, но умным — с точными целями, верным балансом, интеллектуальной опорой.
Канал у нас камерный и итоги скромные. Но так и должно быть для контента, который мы готовим, и с учетом признания в нашем узком кругу. В новом году обещаем вариативность материала с сохранением глубокой экспертной проработки.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🍾6🤝5🔥2🎄2👍1
Супермобильность вместо стабильности
Сложности на рынке труда, о которых регулярно говорит бизнес, — не только проблема дефицита кадров. Радикально меняется отношение к труду и рабочему месту у молодежи.
Данные исследований показывают, насколько это противоречивый путь: например, среди «прыгунов» всего 29% довольны работой, а выгорание чувствуют 38% — против 23% среди тех, кто держится за место. Раньше казалось, что стабильность обладает особой силой притяжения. Теперь приходит супермобильность.
Средняя продолжительность работы зумеров на одной должности — всего 1,8 года, пишет New York Post:
🔹почти 60% зумеров считают свою работу краткосрочной занятостью, на которой они изначально не планировали надолго оставаться;
🔹47% планируют уволиться в течение этого года. Некоторые полностью отказываются от стандартного графика, выбирая подработки и фриланс;
🔹примерно 30% респондентов признались, что увольнялись без предупреждения и отработок;
🔹26% работников поколения Z используют интернет-казино для дополнительного заработка, а 14% создают контент для взрослых, в том числе на OnlyFans.
Процесс глобальный. Его хорошо видно в России, но вот данные американского опроса. У нас картина примерно такая же, это видно из качественных исследований, хотя опросных данных пока нет.
Решение — менять внешнюю мобильность на внутреннюю. Но это могут делать только компании, которые сами находятся в непрерывном развитии и поиске и чья корпоративная культура не цементирует внутреннюю среду жесткими вертикалями.
Источник: https://gatewaycfs.com/the-gen-z-work-situationship/
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Сложности на рынке труда, о которых регулярно говорит бизнес, — не только проблема дефицита кадров. Радикально меняется отношение к труду и рабочему месту у молодежи.
Данные исследований показывают, насколько это противоречивый путь: например, среди «прыгунов» всего 29% довольны работой, а выгорание чувствуют 38% — против 23% среди тех, кто держится за место. Раньше казалось, что стабильность обладает особой силой притяжения. Теперь приходит супермобильность.
Средняя продолжительность работы зумеров на одной должности — всего 1,8 года, пишет New York Post:
🔹почти 60% зумеров считают свою работу краткосрочной занятостью, на которой они изначально не планировали надолго оставаться;
🔹47% планируют уволиться в течение этого года. Некоторые полностью отказываются от стандартного графика, выбирая подработки и фриланс;
🔹примерно 30% респондентов признались, что увольнялись без предупреждения и отработок;
🔹26% работников поколения Z используют интернет-казино для дополнительного заработка, а 14% создают контент для взрослых, в том числе на OnlyFans.
Процесс глобальный. Его хорошо видно в России, но вот данные американского опроса. У нас картина примерно такая же, это видно из качественных исследований, хотя опросных данных пока нет.
Решение — менять внешнюю мобильность на внутреннюю. Но это могут делать только компании, которые сами находятся в непрерывном развитии и поиске и чья корпоративная культура не цементирует внутреннюю среду жесткими вертикалями.
Источник: https://gatewaycfs.com/the-gen-z-work-situationship/
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7🔥7💯6🍌2😢1
Тревожный город вместо устойчивой психики
Рост обращений к психологам и психиатрам в Москве — уже не частная история и не «мода на терапию». Это системный индикатор того, как меняется городская среда и нагрузка на человека.
По словам главврача психиатрической больницы № 1 им. Алексеева («Кащенко») Георгия Костюка, две трети пациентов - люди в возрасте от 20 до 50 лет, 78% из них — женщины. Основные причины обращений — бессонница, жалобы на давление, боли в области сердца и нарушения пищеварения. Психика все чаще «говорит» языком тела.
Динамика подтверждается рынком:
🔹 продажи антидепрессантов растут на 15–20% ежегодно, начиная с 2020 года;
🔹 спрос на помощь увеличивается кратно, но число специалистов, особенно психотерапевтов, не поспевает за этим ростом;
🔹 выпускники профильных вузов предпочитают частную практику, усиливая дефицит в системе;
🔹 поток пациентов был бы значительно выше, если бы доступность помощи соответствовала реальному запросу.
Причины — структурные. Высокая конкуренция, ускорение ритма жизни, перегруженный информационный поток и растущие ожидания к качеству жизни формируют хроническое напряжение. Любой сбой — профессиональный, финансовый, личный — быстро превращается в источник тревоги, а тревога — в расстройство.
К этому добавляется более глубокий слой ментального прессинга. Его источники — дефицит социальных стабилизаторов: ослабление роли семьи, школы, устойчивых рабочих коллективов. Агрессивный новостной поток, в котором доминируют конфликты, при сохранении высокой вовлеченности в повестку, на которую человек никак не может повлиять. В этой логике он все чаще ощущает себя «щепкой» в потоке истории.
Усиливает давление и сокращение горизонтов планирования — чувство нестабильности, подкрепленное падением доходов и размыванием представлений о будущем. На фундаментальном уровне это проявляется как распад целостной картины мира и фрагментарность жизни, где отдельные события не складываются в понятный нарратив.
Отдельный риск — подмена живой помощи ИИ-чатами. Костюк прямо не рекомендует такой подход, указывая на деградацию сервисов, «галлюцинации» и бредовые конструкции. В ситуации массового стресса попытка автоматизировать заботу о психике может усилить проблему, а не решить ее.
Процесс носит не индивидуальный, а социальный характер. Вопрос уже не в том, «почему люди не справляются», а в том, какие системы поддержки общество готово выстраивать в условиях постоянного ускорения.
Источник: РБК
https://www.rbc.ru/society/12/01/2026/696480bb9a7947433faa7d87?from=from_main_13
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Рост обращений к психологам и психиатрам в Москве — уже не частная история и не «мода на терапию». Это системный индикатор того, как меняется городская среда и нагрузка на человека.
По словам главврача психиатрической больницы № 1 им. Алексеева («Кащенко») Георгия Костюка, две трети пациентов - люди в возрасте от 20 до 50 лет, 78% из них — женщины. Основные причины обращений — бессонница, жалобы на давление, боли в области сердца и нарушения пищеварения. Психика все чаще «говорит» языком тела.
Динамика подтверждается рынком:
🔹 продажи антидепрессантов растут на 15–20% ежегодно, начиная с 2020 года;
🔹 спрос на помощь увеличивается кратно, но число специалистов, особенно психотерапевтов, не поспевает за этим ростом;
🔹 выпускники профильных вузов предпочитают частную практику, усиливая дефицит в системе;
🔹 поток пациентов был бы значительно выше, если бы доступность помощи соответствовала реальному запросу.
Причины — структурные. Высокая конкуренция, ускорение ритма жизни, перегруженный информационный поток и растущие ожидания к качеству жизни формируют хроническое напряжение. Любой сбой — профессиональный, финансовый, личный — быстро превращается в источник тревоги, а тревога — в расстройство.
К этому добавляется более глубокий слой ментального прессинга. Его источники — дефицит социальных стабилизаторов: ослабление роли семьи, школы, устойчивых рабочих коллективов. Агрессивный новостной поток, в котором доминируют конфликты, при сохранении высокой вовлеченности в повестку, на которую человек никак не может повлиять. В этой логике он все чаще ощущает себя «щепкой» в потоке истории.
Усиливает давление и сокращение горизонтов планирования — чувство нестабильности, подкрепленное падением доходов и размыванием представлений о будущем. На фундаментальном уровне это проявляется как распад целостной картины мира и фрагментарность жизни, где отдельные события не складываются в понятный нарратив.
Отдельный риск — подмена живой помощи ИИ-чатами. Костюк прямо не рекомендует такой подход, указывая на деградацию сервисов, «галлюцинации» и бредовые конструкции. В ситуации массового стресса попытка автоматизировать заботу о психике может усилить проблему, а не решить ее.
Процесс носит не индивидуальный, а социальный характер. Вопрос уже не в том, «почему люди не справляются», а в том, какие системы поддержки общество готово выстраивать в условиях постоянного ускорения.
Источник: РБК
https://www.rbc.ru/society/12/01/2026/696480bb9a7947433faa7d87?from=from_main_13
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7👍6💊4🤣2😢1🙏1🌭1
Протесты в Иране и российское массовое сознание
Для российского обывателя Иран — страна далекая и культурно не близкая. Сильной эмоциональной вовлеченности он не вызывает. Однако возможный выход ситуации из под контроля имеет важные внутренние эффекты.
1️⃣ Эфемерность стабильности
Иран — пример «супертрадиционной» страны. Протесты в таком контексте усиливают ощущение, что стабильность сегодня есть, а завтра — нет. Причем везде.
2️⃣ Эрозия образа «дружественного мира»
Иран — одна из немногих стран с репутацией дружественной. После Венесуэлы их и так немного. Любая турбулентность усложняет аргумент «мы не одни».
При этом массовое сознание почти автоматически объясняет протесты «вмешательством США», что парадоксальным образом лишь укрепляет веру в американское сверхмогущество.
3️⃣ Удар по экономическому горизонту
И без того узкий коридор для бизнеса и проектов по оси Север—Юг сужается еще больше. Даже если власти подавят протесты, ощущение нестабильности будет давить на инвестиционные решения.
4️⃣ Возвращение прошлого
Появление в публичном поле сына последнего шаха — Резы Пахлеви — показывает, как быстро исторические образы могут «оживать» через новые интерпретации и адаптацию к текущей повестке.
Вывод
Иранские протесты — это не только про Иран. Это зеркало, в котором российское общество снова видит хрупкость стабильности, ограниченность союзников и цикличность истории.
#фрагмент_дня
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Для российского обывателя Иран — страна далекая и культурно не близкая. Сильной эмоциональной вовлеченности он не вызывает. Однако возможный выход ситуации из под контроля имеет важные внутренние эффекты.
1️⃣ Эфемерность стабильности
Иран — пример «супертрадиционной» страны. Протесты в таком контексте усиливают ощущение, что стабильность сегодня есть, а завтра — нет. Причем везде.
2️⃣ Эрозия образа «дружественного мира»
Иран — одна из немногих стран с репутацией дружественной. После Венесуэлы их и так немного. Любая турбулентность усложняет аргумент «мы не одни».
При этом массовое сознание почти автоматически объясняет протесты «вмешательством США», что парадоксальным образом лишь укрепляет веру в американское сверхмогущество.
3️⃣ Удар по экономическому горизонту
И без того узкий коридор для бизнеса и проектов по оси Север—Юг сужается еще больше. Даже если власти подавят протесты, ощущение нестабильности будет давить на инвестиционные решения.
4️⃣ Возвращение прошлого
Появление в публичном поле сына последнего шаха — Резы Пахлеви — показывает, как быстро исторические образы могут «оживать» через новые интерпретации и адаптацию к текущей повестке.
Вывод
Иранские протесты — это не только про Иран. Это зеркало, в котором российское общество снова видит хрупкость стабильности, ограниченность союзников и цикличность истории.
#фрагмент_дня
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥5💯3👍2🤔1👌1🐳1
Декабрьский замер популярности европейский лидеров как индикатор кризиса элит в большинстве стран. Власть формируется электоральным путем, но затем утрачивает связь со своей базой, становится автономной сущностью без опоры на массовую поддержку. Низкий рейтинг мешает лидерам играть по-крупному: задавать принципиально новую повестку, которая требует национальной консолидации. В итоге — политика поиска баланса, а не прорывов.
🔹 Эммануэль Макрон, Франция:
16% французов относятся положительно, а 79% – отрицательно.
🔹 Кейр Стармер, Великобритания:
17% британцев относятся положительно, а 76% – отрицательно.
🔹 Фридрих Мерц, Германия:
25% немцев относятся положительно, а 69% – отрицательно.
🔹 Педро Санчес, Испания:
30% испанцев относятся положительно, а 66% – отрицательно.
🔹 Метте Фредериксен, Дания:
34% датчан относятся положительно, а 63% – отрицательно.
🔹 Джорджия Мелони, Италия:
35% итальянцев относятся положительно, а 56% – отрицательно.
Источник: опрос YouGov
___________
#лента_комментариев
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
🔹 Эммануэль Макрон, Франция:
16% французов относятся положительно, а 79% – отрицательно.
🔹 Кейр Стармер, Великобритания:
17% британцев относятся положительно, а 76% – отрицательно.
🔹 Фридрих Мерц, Германия:
25% немцев относятся положительно, а 69% – отрицательно.
🔹 Педро Санчес, Испания:
30% испанцев относятся положительно, а 66% – отрицательно.
🔹 Метте Фредериксен, Дания:
34% датчан относятся положительно, а 63% – отрицательно.
🔹 Джорджия Мелони, Италия:
35% итальянцев относятся положительно, а 56% – отрицательно.
Источник: опрос YouGov
___________
#лента_комментариев
Сергей Скрипников: «Важно не забывать, что это не совсем электоральная модель формирования власти. На старте люди голосуют конечно, а потом партийные аппаратчики собирают некий альянс, власть которого считается по сумме собранных долей голосов. Так что альянс из двух-трех партий лузеров легко может перебить победителя народного голосования. Что само по себе уже опровергает электоральное (в буквальном смысле мажоритарной модели) происхождение этой самой власти. Это получается власть коалиции сил над демократией».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Опросы и замеры
Популярность европейских лидеров в своих странах, декабрь 2025:
🔹 Эммануэль Макрон, Франция:
16% французов относятся положительно, а 79% – отрицательно.
🔹 Кейр Стармер, Великобритания:
17% британцев относятся положительно, а 76% – отрицательно.
🔹 Фридрих…
🔹 Эммануэль Макрон, Франция:
16% французов относятся положительно, а 79% – отрицательно.
🔹 Кейр Стармер, Великобритания:
17% британцев относятся положительно, а 76% – отрицательно.
🔹 Фридрих…
❤5👍5🙊3💯2❤🔥1🔥1👾1
Мегаполисы vs. Малые города — дискуссия не умолкает
Михаил Ковальчук, одна из ключевых фигур российского истеблишмента, вдруг поднял тему регионального развития, намеренно или случайно оппонируя Сергею Собянину.
Он выразил скепсис в отношении развития мегаполисов как доминирующей модели расселения, поставив под вопрос устойчивость концентрированной городской стратегии.
(Возможный мотив: Ковальчуку, как руководителю Курчатовского института, важна поддержка наукоградов — типа малых территорий).
В дискуссии выделяются две ключевые позиции:
🔹Ставка на мегаполисы и их агломерации
Эта точка зрения рассматривает крупные города как главный двигатель экономического роста, концентрации инвестиций, кадров и инфраструктуры. Мегаполисы выступают центром притяжения технологий, сервисов и капитала, а развитие ближайших территорий рассматривается как способ усилить и расширить этот центр. Сергей Собянин — один из ярких представителей этой позиции.
🔹Развитие малых территорий и снижение территориального неравенства
Противоположная позиция подчеркивает, что концентрация в крупных городах усиливает социальные, экономические и инфраструктурные дисбалансы, создаёт перегрузку ресурсов и ухудшает качество жизни вне столиц и крупных агломераций. Развитие малых городов и регионов рассматривается как инструмент равномерного экономического роста, социальной устойчивости и создания альтернативных точек притяжения для людей и бизнеса.
Мы планируем в ближайшее время опубликовать серию экспертных комментариев по теме.
Хронология дискуссии:
🔹 ТАСС
🔹 Толкователь
🔹 Мэйдэй. Хроника пикирования.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Михаил Ковальчук, одна из ключевых фигур российского истеблишмента, вдруг поднял тему регионального развития, намеренно или случайно оппонируя Сергею Собянину.
Он выразил скепсис в отношении развития мегаполисов как доминирующей модели расселения, поставив под вопрос устойчивость концентрированной городской стратегии.
(Возможный мотив: Ковальчуку, как руководителю Курчатовского института, важна поддержка наукоградов — типа малых территорий).
В дискуссии выделяются две ключевые позиции:
🔹Ставка на мегаполисы и их агломерации
Эта точка зрения рассматривает крупные города как главный двигатель экономического роста, концентрации инвестиций, кадров и инфраструктуры. Мегаполисы выступают центром притяжения технологий, сервисов и капитала, а развитие ближайших территорий рассматривается как способ усилить и расширить этот центр. Сергей Собянин — один из ярких представителей этой позиции.
🔹Развитие малых территорий и снижение территориального неравенства
Противоположная позиция подчеркивает, что концентрация в крупных городах усиливает социальные, экономические и инфраструктурные дисбалансы, создаёт перегрузку ресурсов и ухудшает качество жизни вне столиц и крупных агломераций. Развитие малых городов и регионов рассматривается как инструмент равномерного экономического роста, социальной устойчивости и создания альтернативных точек притяжения для людей и бизнеса.
Мы планируем в ближайшее время опубликовать серию экспертных комментариев по теме.
Хронология дискуссии:
🔹 ТАСС
🔹 Толкователь
🔹 Мэйдэй. Хроника пикирования.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍14❤12🔥4☃1👎1🐳1💯1
Экспертный комментарий к дискуссии
🔹 Дмитрий Лисицин,
культуролог, социальный антрополог, эксперт в области социокультурного проектирования
Симбиоз вместо исхода. Почему «конец мегаполисов» — это опасная иллюзия
Заявление Михаила Ковальчука о грядущем закате сверхкрупных городов и переходе к распределённому расселению звучит эффектно, но упрощает сложные пространственные процессы. Трудно «вылечить» систему, предлагая ампутацию её ключевых узлов.
Единый пространственный организм
Малые города и мегаполисы — это не конкуренты, а части единого коллективного пространственного организма. Система расселения — это целостная сеть, где малые города обеспечивают устойчивость каркаса и сохранение культурного кода, а мегаполисы — критическую концентрацию капитала, инноваций и сервисов.
Без малых городов большие теряют опору и ресурсную базу. Без больших — малые города лишаются рынков сбыта, доступа к высоким технологиям и центров компетенций. Идея о том, что можно «распустить» мегаполисы и механически перераспределить население по провинции, — опасная утопия. Массовая дезурбанизация в истории всегда была симптомом кризиса, а не прогресса. Опыт Детройта демонстрирует: уход жизни из крупного центра приводит к инфраструктурному коллапсу, который невозможно компенсировать на периферии.
Сегодня запрос на переезд из мегаполисов существует, но реально готовых сменить город 5–7 %. Это качественная, интеллектуальная группа, но не «великое переселение народов». Главная задача — не организовывать искусственную эвакуацию, а управлять этим малым, но ценным потоком. Малые города — самостоятельные точки роста со своим темпом, а не «спасательные шлюпки».
Город как гибкий материал
Выступление Ковальчука вывело дискуссию о малых территориях на новый уровень. Оно разрушает ложный антагонизм «развивать малые города или строить новые». Нужен комбинированный подход: закладывать новые технологические хабы и модернизировать существующие малые города. Старые — хранители культурного кода и социальной инерции, новые — полигоны для отработки архитектурных и управленческих инноваций.
Главное преимущество малого города — его социальная пластичность. «Малость» — это ресурс для решения специфических задач. Малые города легче диверсифицировать: бизнес-города, развлекательные центры, города-музеи, священные города, интеллектуальные хабы, города-посредники или с экзотическим имиджем. Такая «узкая» специализация невозможна для универсального мегаполиса.
Джентрификация в малом городе — не всегда опасность. «Земляничные поляны» для элит, как в Плесе, Тарусе или Завидово, сохраняют капитал, новые стандарты сервиса и интеллектуальный ресурс, формируют стандарты жизни, которые подтягивают местный бизнес и городскую среду. Это здоровый способ оживления территорий через качественные локальные центры притяжения.
Вызов будущего — баланс укладов
Сегодня важно сохранить баланс между укладами. Будущее — гибкая полицентричность, где человек может свободно перемещаться между мегаполисом и малым городом, не теряя качество медицины, образования и связи.
Развитие территорий должно быть органичным: малые города не превращаются в копию мегаполисов, но предоставляют людям комфортные условия и возможность жить там, где удобно. Цель — устойчивая система расселения, где важен каждый элемент: от глобального центра до тихого города на реке. Именно этот симбиоз сохраняет страну жизнеспособной.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
🔹 Дмитрий Лисицин,
культуролог, социальный антрополог, эксперт в области социокультурного проектирования
Симбиоз вместо исхода. Почему «конец мегаполисов» — это опасная иллюзия
Заявление Михаила Ковальчука о грядущем закате сверхкрупных городов и переходе к распределённому расселению звучит эффектно, но упрощает сложные пространственные процессы. Трудно «вылечить» систему, предлагая ампутацию её ключевых узлов.
Единый пространственный организм
Малые города и мегаполисы — это не конкуренты, а части единого коллективного пространственного организма. Система расселения — это целостная сеть, где малые города обеспечивают устойчивость каркаса и сохранение культурного кода, а мегаполисы — критическую концентрацию капитала, инноваций и сервисов.
Без малых городов большие теряют опору и ресурсную базу. Без больших — малые города лишаются рынков сбыта, доступа к высоким технологиям и центров компетенций. Идея о том, что можно «распустить» мегаполисы и механически перераспределить население по провинции, — опасная утопия. Массовая дезурбанизация в истории всегда была симптомом кризиса, а не прогресса. Опыт Детройта демонстрирует: уход жизни из крупного центра приводит к инфраструктурному коллапсу, который невозможно компенсировать на периферии.
Сегодня запрос на переезд из мегаполисов существует, но реально готовых сменить город 5–7 %. Это качественная, интеллектуальная группа, но не «великое переселение народов». Главная задача — не организовывать искусственную эвакуацию, а управлять этим малым, но ценным потоком. Малые города — самостоятельные точки роста со своим темпом, а не «спасательные шлюпки».
Город как гибкий материал
Выступление Ковальчука вывело дискуссию о малых территориях на новый уровень. Оно разрушает ложный антагонизм «развивать малые города или строить новые». Нужен комбинированный подход: закладывать новые технологические хабы и модернизировать существующие малые города. Старые — хранители культурного кода и социальной инерции, новые — полигоны для отработки архитектурных и управленческих инноваций.
Главное преимущество малого города — его социальная пластичность. «Малость» — это ресурс для решения специфических задач. Малые города легче диверсифицировать: бизнес-города, развлекательные центры, города-музеи, священные города, интеллектуальные хабы, города-посредники или с экзотическим имиджем. Такая «узкая» специализация невозможна для универсального мегаполиса.
Джентрификация в малом городе — не всегда опасность. «Земляничные поляны» для элит, как в Плесе, Тарусе или Завидово, сохраняют капитал, новые стандарты сервиса и интеллектуальный ресурс, формируют стандарты жизни, которые подтягивают местный бизнес и городскую среду. Это здоровый способ оживления территорий через качественные локальные центры притяжения.
Вызов будущего — баланс укладов
Сегодня важно сохранить баланс между укладами. Будущее — гибкая полицентричность, где человек может свободно перемещаться между мегаполисом и малым городом, не теряя качество медицины, образования и связи.
Развитие территорий должно быть органичным: малые города не превращаются в копию мегаполисов, но предоставляют людям комфортные условия и возможность жить там, где удобно. Цель — устойчивая система расселения, где важен каждый элемент: от глобального центра до тихого города на реке. Именно этот симбиоз сохраняет страну жизнеспособной.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥12❤4👍4✍1☃1🌭1💯1
Репутационная динамика. Бизнес (12.01.2026 – 16.01.2026)
ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения в корпоративном секторе за прошедшую неделю.
🟢 Олег Дерипаска — продолжение великой битвы с регулятором. Предприниматель предсказал волну банкротств для тысяч компаний, назвав политику высоких ставок и завышенного курса рубля «примитивным экспериментом», снижающим конкурентоспособность промышленности. Это очередное резкое заявление в его последовательной критике экономических решений.
Постоянство позиции формирует его репутационный капитал: идеолог всего индустриального сегмента — металлургов, нефтяников, лесопромышленников, для которых высокий курс рубля вместе с высокой ставкой создает ситуацию идеального шторма. Кстати, открытый вопрос: как определить его ролевую модель сегодня: не предприниматель в строгом смысле (не участвует в операционном управлении бизнесом), но и не «независимый эксперт». Не оппозиционер, но при этом — яркий критик экономического курса. Уникальная позиция.
🔴 Сергей Шишкарев и «осадок» от скандала. Председатель Совета директоров группы «Дело» (одной из крупнейших логистических компаний) подтвердил, что при въезде в ОАЭ беседовал с местной полицией по заявлению гражданина Украины об угрозах. Бизнесмен категорически опроверг обвинения, назвав их частью кампании по дискредитации, и пообещал подать встречные иски.
Однако в репутационном поле срабатывает известный принцип: сам факт взаимодействия с правоохранительными органами, даже при активном отрицании вины, может создать негативный фон. Активные контрмеры — заявления о «заказе» и готовность судиться — могут не перевесить первоначального впечатления и, в свою очередь, породить массу версий: кто этот таинственный заказчик, который борется с предпринимателем первой линейки российского бизнеса?
🟢 «Лента» обвязывает новый рынок. «Лента» завершила покупку сети гипермаркетов «OBI Россия», получив 25 магазинов формата DIY. Сделка одобрена ФАС, активы будут интегрированы и переименованы в «DOM Лента» до мая 2026 года.
Еще одно подтверждение, что Алексей Мордашов прочно освоился в ритейле, как ранее в металлургии. Для бренда «Лента» выход в сегмент товаров для дома и ремонта — усиление бренда. Сеть будет восприниматься как мультиформатный оператор, что укрепляет его позиции на конкурентном рынке и создает потенциал для перекрестных продаж. Для бизнес-группы Мордашова в целом, на фоне кризиса в черной металлургии, развитие в ритейле — также хороший репутационный маркер.
🟡 РЖД: распродажа как симптом. РЖД собирается продать 49% Федеральной грузовой компании (второй ж/д оператор в стране) и выставляет на торги башни в «Москва-Сити», купленные меньше двух лет назад для своей штаб-квартиры.
Продажа таких активов — прежде всего индикатор тяжелых времен для компании и рынка: падение грузоперевозок и давление долгов требуют быстрой ликвидации. Но в этой ситуации можно увидеть и признаки прагматичной гибкости: отказ от непрофильных активов упрощает управление и концентрирует ресурсы на инфраструктурном ядре. Репутационно это история не столько о кризисе, сколько о вынужденной адаптации.
🟡 Уральская сталь: выплатила, но не успокоила. Компания все же нашла более 10 млрд рублей для погашения облигаций, несмотря на то что рынок почти смирился с дефолтом — бумаги торговались с огромным дисконтом, а рейтинги были резко снижены. Этот платёж снял острое напряжение и даже немного поддержал другие корпоративные долги.
Однако сама ситуация, в которой крупный металлургический холдинг балансировал на грани дефолта, оказалась тревожнее самого факта выплаты. То, что компания с недавним рейтингом ruА (а годом ранее ruA+) оказалась в таком положении, меняет представление о рисках в отрасли — маркер очень сложной ситуации в черной металлургии в целом. Инвесторы теперь будут внимательнее к долговой нагрузке металлургов, а сам факт, что дефолт обсуждался всерьез, останется в памяти рынка.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения в корпоративном секторе за прошедшую неделю.
🟢 Олег Дерипаска — продолжение великой битвы с регулятором. Предприниматель предсказал волну банкротств для тысяч компаний, назвав политику высоких ставок и завышенного курса рубля «примитивным экспериментом», снижающим конкурентоспособность промышленности. Это очередное резкое заявление в его последовательной критике экономических решений.
Постоянство позиции формирует его репутационный капитал: идеолог всего индустриального сегмента — металлургов, нефтяников, лесопромышленников, для которых высокий курс рубля вместе с высокой ставкой создает ситуацию идеального шторма. Кстати, открытый вопрос: как определить его ролевую модель сегодня: не предприниматель в строгом смысле (не участвует в операционном управлении бизнесом), но и не «независимый эксперт». Не оппозиционер, но при этом — яркий критик экономического курса. Уникальная позиция.
🔴 Сергей Шишкарев и «осадок» от скандала. Председатель Совета директоров группы «Дело» (одной из крупнейших логистических компаний) подтвердил, что при въезде в ОАЭ беседовал с местной полицией по заявлению гражданина Украины об угрозах. Бизнесмен категорически опроверг обвинения, назвав их частью кампании по дискредитации, и пообещал подать встречные иски.
Однако в репутационном поле срабатывает известный принцип: сам факт взаимодействия с правоохранительными органами, даже при активном отрицании вины, может создать негативный фон. Активные контрмеры — заявления о «заказе» и готовность судиться — могут не перевесить первоначального впечатления и, в свою очередь, породить массу версий: кто этот таинственный заказчик, который борется с предпринимателем первой линейки российского бизнеса?
🟢 «Лента» обвязывает новый рынок. «Лента» завершила покупку сети гипермаркетов «OBI Россия», получив 25 магазинов формата DIY. Сделка одобрена ФАС, активы будут интегрированы и переименованы в «DOM Лента» до мая 2026 года.
Еще одно подтверждение, что Алексей Мордашов прочно освоился в ритейле, как ранее в металлургии. Для бренда «Лента» выход в сегмент товаров для дома и ремонта — усиление бренда. Сеть будет восприниматься как мультиформатный оператор, что укрепляет его позиции на конкурентном рынке и создает потенциал для перекрестных продаж. Для бизнес-группы Мордашова в целом, на фоне кризиса в черной металлургии, развитие в ритейле — также хороший репутационный маркер.
🟡 РЖД: распродажа как симптом. РЖД собирается продать 49% Федеральной грузовой компании (второй ж/д оператор в стране) и выставляет на торги башни в «Москва-Сити», купленные меньше двух лет назад для своей штаб-квартиры.
Продажа таких активов — прежде всего индикатор тяжелых времен для компании и рынка: падение грузоперевозок и давление долгов требуют быстрой ликвидации. Но в этой ситуации можно увидеть и признаки прагматичной гибкости: отказ от непрофильных активов упрощает управление и концентрирует ресурсы на инфраструктурном ядре. Репутационно это история не столько о кризисе, сколько о вынужденной адаптации.
🟡 Уральская сталь: выплатила, но не успокоила. Компания все же нашла более 10 млрд рублей для погашения облигаций, несмотря на то что рынок почти смирился с дефолтом — бумаги торговались с огромным дисконтом, а рейтинги были резко снижены. Этот платёж снял острое напряжение и даже немного поддержал другие корпоративные долги.
Однако сама ситуация, в которой крупный металлургический холдинг балансировал на грани дефолта, оказалась тревожнее самого факта выплаты. То, что компания с недавним рейтингом ruА (а годом ранее ruA+) оказалась в таком положении, меняет представление о рисках в отрасли — маркер очень сложной ситуации в черной металлургии в целом. Инвесторы теперь будут внимательнее к долговой нагрузке металлургов, а сам факт, что дефолт обсуждался всерьез, останется в памяти рынка.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍3🤩2🆒2💯1🍾1
Репутационная динамика. Государство и общество (12.01.2026 – 16.01.2026)
ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения за прошедшую неделю. В этой части — разбор значимых инфоповодов, влияющих на взаимоотношения государства и социума.
🔴 Петербург: снос как имиджевый удар. Быстрое и жесткое противостояние вокруг сноса здания бывшего ВНИИБ на 2-м Муринском проспекте, с задержаниями активистов и уголовным делом, бьет по репутации города. Власти оказались в двусмысленной ситуации: КГИОП сообщил, что работы начались до завершения экспертизы, а СКР сначала признал снос (который завершили аккурат под конец новогодних каникул) законным, но после запроса Бастрыкина начал опрашивать пострадавших защитников.
Для Петербурга, чей бренд тесно связан с сохранением наследия, такие конфликты чувствительны. Они влияют на образ культурной столицы, демонстрируя, как административные процедуры могут уступать коммерческим интересам. Есть и второй аспект: даже справедливый, с точки зрения части общества, протест, будучи романтизированным, легко может перерасти в радикальный, что приведет к ужесточению реакции силовиков и долгим судебным разбирательствам. Репутационный ущерб для региона здесь, вероятно, краткосрочный, но очевидный — ситуация добавляет городу имиджа непредсказуемости и конфликтности в вопросах градостроительной политики.
🟢🔴 Барвиха: символическая победа справедливости и тревожный сигнал. Московский областной суд (со второй попытки) изъял в пользу государства участки в элитном поселке «Сады Майендорф» по иску Генпрокуратуры о незаконной приватизации 2001 года. Остальные ответчики по делу избежали изъятия, заключив мировые соглашения с условием выплаты по четыре кадастровые стоимости за объект. Пострадали не просто «дачники» — представители первого эшелона российской бизнес-элиты.
В общественном поле это воспринимается как восстановление справедливости и четкий сигнал: даже спустя четверть века сделки, заключенные с нарушениями, любые «грехи отцов» — могут быть пересмотрены. Для государства и силового блока — репутационная победа. Однако для бизнес-элиты, прецедент создает неоднозначный фон. Барвиха (как и вся Рублевка) — сакральный статусный актив, и изъятие участков, даже по формальным юридическим основаниям, вносит элемент непредсказуемости. Сигнал ясен: ни давность, ни статус владельца не гарантируют абсолютной неприкосновенности, если сделка в прошлом была хоть на толику оспорима.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
ЦСП «Платформа» фиксирует репутационные изменения за прошедшую неделю. В этой части — разбор значимых инфоповодов, влияющих на взаимоотношения государства и социума.
🔴 Петербург: снос как имиджевый удар. Быстрое и жесткое противостояние вокруг сноса здания бывшего ВНИИБ на 2-м Муринском проспекте, с задержаниями активистов и уголовным делом, бьет по репутации города. Власти оказались в двусмысленной ситуации: КГИОП сообщил, что работы начались до завершения экспертизы, а СКР сначала признал снос (который завершили аккурат под конец новогодних каникул) законным, но после запроса Бастрыкина начал опрашивать пострадавших защитников.
Для Петербурга, чей бренд тесно связан с сохранением наследия, такие конфликты чувствительны. Они влияют на образ культурной столицы, демонстрируя, как административные процедуры могут уступать коммерческим интересам. Есть и второй аспект: даже справедливый, с точки зрения части общества, протест, будучи романтизированным, легко может перерасти в радикальный, что приведет к ужесточению реакции силовиков и долгим судебным разбирательствам. Репутационный ущерб для региона здесь, вероятно, краткосрочный, но очевидный — ситуация добавляет городу имиджа непредсказуемости и конфликтности в вопросах градостроительной политики.
🟢🔴 Барвиха: символическая победа справедливости и тревожный сигнал. Московский областной суд (со второй попытки) изъял в пользу государства участки в элитном поселке «Сады Майендорф» по иску Генпрокуратуры о незаконной приватизации 2001 года. Остальные ответчики по делу избежали изъятия, заключив мировые соглашения с условием выплаты по четыре кадастровые стоимости за объект. Пострадали не просто «дачники» — представители первого эшелона российской бизнес-элиты.
В общественном поле это воспринимается как восстановление справедливости и четкий сигнал: даже спустя четверть века сделки, заключенные с нарушениями, любые «грехи отцов» — могут быть пересмотрены. Для государства и силового блока — репутационная победа. Однако для бизнес-элиты, прецедент создает неоднозначный фон. Барвиха (как и вся Рублевка) — сакральный статусный актив, и изъятие участков, даже по формальным юридическим основаниям, вносит элемент непредсказуемости. Сигнал ясен: ни давность, ни статус владельца не гарантируют абсолютной неприкосновенности, если сделка в прошлом была хоть на толику оспорима.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥6❤4👍4👏2🎃2🏆1
Культурная травма — модное и актуальное понятие интеллектуалов
Понятие травмы — социальной и культурной — давно перешло из области медицины и психиатрии в сферу общественного дискурса. Стало привычным переживать события через призму травмированности социальной группы, поколения или общества в целом. Быть «не травмированным» порой даже считается неприличным: будто ты недостаточно чувствителен и рефлексивен, не принадлежишь к миру тонко настроенных интеллектуалов.
Как это понятие оказалось встроено в социальный контекст?
Важную роль сыграл польский социолог Петр Штомпка, который ввел выражение «культурная травма». Он понимал ее как коллективное, социально разделяемое переживание, возникающее тогда, когда общество сталкивается с внезапными, глубокими изменениями, разрушающими привычную картину мира.
Штомпка заметил: травмирует не столько направление изменений — от плохого к хорошему или наоборот, — сколько их скорость и интенсивность. Обыденное сознание не успевает адаптироваться к резкой смене контекста. Он выделяет четыре признака таких переходов: резкость и внезапность, широту охвата (когда затрагивается не одна сфера, а целый комплекс жизни общества), радикальность изменений и эффект неожиданности (изумление и шок). Когда все эти факторы сходятся, возникает риск культурной травматизации.
Культура, которую социолог описывает как «репертуар правил, символов и интерпретаций, обеспечивающих предсказуемость социального действия», перестает справляться со своей стабилизирующей функцией. Происходит крах прежних ожиданий и смыслов, коллективное переживание утраты и одновременное, часто хаотичное формирование новых интерпретаций реальности.
Травму сопровождает ряд негативных эффектов: размывание норм, рост недоверия, социальная дезинтеграция, ностальгия. Идентичность трескается, словно скорлупа: человек перестает ясно видеть свое место в мире и образцы, которым следует подражать.
Однако если обратиться к российскому опыту, можно заметить, что иногда травмированность превращается в форму демонстративной позиции либо в повод для радикальной смены жизненной стратегии — как отъезд за рубеж. Атрибутика травмы становится частью модного самовыражения, символом принадлежности к «понимающему меньшинству».
В наше время источником травмы становятся не только войны, эпидемии или геополитика. Ускорение процессов и цифровая культура создают схожие эффекты дезориентации и разрыва смыслов. Постоянное обновление инфополя, алгоритмическое управление вниманием, фрагментация публичного пространства формируют ситуацию, где устойчивые интерпретационные рамки не успевают закрепляться.
Что снижает травматичность или хотя бы выполняет роль социального анестетика?
Чем более дифференцировано общество — чем больше в нем социальных групп, смысловых элементов и субкультур, — тем легче оно переносит шок. Простые общества рушатся целиком и с грохотом, сложные формируют локальные центры адаптации.
Большую роль играют ресурсы — социальные связи, финансовый и символический капитал: «Деньги, контакты, знакомства, связи, образование и навыки — запасы универсального типа», — отмечает социолог. Они позволяют выбирать стратегии поведения в условиях неопределенности.
Среди стратегий Штомпка выделяет «циничный гедонизм» — стремление взять от сегодняшнего дня максимум удовольствий, пока не наступило непредсказуемое завтра. Другая реакция — бунт, мятеж, силовое переустройство реальности. Есть и более пассивная адаптация: ритуализм, прагматическое принятие с попыткой продолжать прежние практики или фатализм, выраженный формулой «все как-нибудь устроится».
Здесь и возникает особый запрос на интеллектуалов — тех, кто способен предложить интерпретационные модели, пусть упрощенные, но понятные и убедительные объяснения происходящего, новые карты социальной реальности. Но на практике именно в этой точке наиболее остро проявляется проблема языка и коммуникационных разрывов: объяснения часто не доходят до тех, кому они адресованы, символические миры различных групп продолжают расходиться.
А. Ф.
#cоциология_as_is
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Понятие травмы — социальной и культурной — давно перешло из области медицины и психиатрии в сферу общественного дискурса. Стало привычным переживать события через призму травмированности социальной группы, поколения или общества в целом. Быть «не травмированным» порой даже считается неприличным: будто ты недостаточно чувствителен и рефлексивен, не принадлежишь к миру тонко настроенных интеллектуалов.
Как это понятие оказалось встроено в социальный контекст?
Важную роль сыграл польский социолог Петр Штомпка, который ввел выражение «культурная травма». Он понимал ее как коллективное, социально разделяемое переживание, возникающее тогда, когда общество сталкивается с внезапными, глубокими изменениями, разрушающими привычную картину мира.
Штомпка заметил: травмирует не столько направление изменений — от плохого к хорошему или наоборот, — сколько их скорость и интенсивность. Обыденное сознание не успевает адаптироваться к резкой смене контекста. Он выделяет четыре признака таких переходов: резкость и внезапность, широту охвата (когда затрагивается не одна сфера, а целый комплекс жизни общества), радикальность изменений и эффект неожиданности (изумление и шок). Когда все эти факторы сходятся, возникает риск культурной травматизации.
Культура, которую социолог описывает как «репертуар правил, символов и интерпретаций, обеспечивающих предсказуемость социального действия», перестает справляться со своей стабилизирующей функцией. Происходит крах прежних ожиданий и смыслов, коллективное переживание утраты и одновременное, часто хаотичное формирование новых интерпретаций реальности.
Травму сопровождает ряд негативных эффектов: размывание норм, рост недоверия, социальная дезинтеграция, ностальгия. Идентичность трескается, словно скорлупа: человек перестает ясно видеть свое место в мире и образцы, которым следует подражать.
Однако если обратиться к российскому опыту, можно заметить, что иногда травмированность превращается в форму демонстративной позиции либо в повод для радикальной смены жизненной стратегии — как отъезд за рубеж. Атрибутика травмы становится частью модного самовыражения, символом принадлежности к «понимающему меньшинству».
В наше время источником травмы становятся не только войны, эпидемии или геополитика. Ускорение процессов и цифровая культура создают схожие эффекты дезориентации и разрыва смыслов. Постоянное обновление инфополя, алгоритмическое управление вниманием, фрагментация публичного пространства формируют ситуацию, где устойчивые интерпретационные рамки не успевают закрепляться.
Что снижает травматичность или хотя бы выполняет роль социального анестетика?
Чем более дифференцировано общество — чем больше в нем социальных групп, смысловых элементов и субкультур, — тем легче оно переносит шок. Простые общества рушатся целиком и с грохотом, сложные формируют локальные центры адаптации.
Большую роль играют ресурсы — социальные связи, финансовый и символический капитал: «Деньги, контакты, знакомства, связи, образование и навыки — запасы универсального типа», — отмечает социолог. Они позволяют выбирать стратегии поведения в условиях неопределенности.
Среди стратегий Штомпка выделяет «циничный гедонизм» — стремление взять от сегодняшнего дня максимум удовольствий, пока не наступило непредсказуемое завтра. Другая реакция — бунт, мятеж, силовое переустройство реальности. Есть и более пассивная адаптация: ритуализм, прагматическое принятие с попыткой продолжать прежние практики или фатализм, выраженный формулой «все как-нибудь устроится».
Здесь и возникает особый запрос на интеллектуалов — тех, кто способен предложить интерпретационные модели, пусть упрощенные, но понятные и убедительные объяснения происходящего, новые карты социальной реальности. Но на практике именно в этой точке наиболее остро проявляется проблема языка и коммуникационных разрывов: объяснения часто не доходят до тех, кому они адресованы, символические миры различных групп продолжают расходиться.
А. Ф.
#cоциология_as_is
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍9❤4👏3👎1🤔1🕊1💯1
Воскресный дайджест публикаций. О чем писала «Платформа» на этой неделе
1️⃣ Супермобильность вместо стабильности. Кардинально меняется отношение к работе у молодого поколения. Зумеры видят в работе краткосрочные отношения, а не пожизненный контракт. Решение — замена внешней текучести на внутреннюю мобильность внутри развивающихся компаний.
2️⃣ Тревожный город вместо устойчивой психики. Рост обращений к психиатрам — системный индикатор. Психоэмоциональная нагрузка растет из-за ускоренного ритма жизни, информационного прессинга и дефицита социальных стабилизаторов. Психика все чаще отвечает языком тела, а рынок помощи не успевает за спросом.
3️⃣ Протесты в Иране и российское массовое сознание. Волнения в далекой, но дружественной стране усиливают внутреннее ощущение хрупкости стабильности и сужают воспринимаемый круг союзников. Это событие работает как зеркало, отражающее общие тревоги о будущем и цикличность истории.
4️⃣ Кризис элит: почему европейские лидеры теряют поддержку. Декабрьские рейтинги показывают глубокий разрыв между властью и обществом в ключевых странах ЕС. Крайне низкая популярность лидеров, от Макрона до Стармера, лишает их возможности проводить смелую политику, сводя ее лишь к поиску шаткого баланса вместо прорывов.
5️⃣ Дискуссия недели: Мегаполисы vs. Малые города. Михаил Ковальчук неожиданно поднял тему регионального развития, выступив с явной критикой курса на агломерации вокруг мегаполисов. Его заявление тут же актуализировало давний спор о «правильной» модели расселения.
Прокомментировал территориальную полемику эксперт в области социокультурного проектирования, культуролог Дмитрий Лисицин: идея «конца мегаполисов» — опасная иллюзия. Будущее не за выбором единственной модели, а в симбиозе, где крупные города и малые территории — части единого пространственного организма.
6️⃣ Репутационная динамика: бизнес, государство и общество 🟢🟡🔴
«Платформа» возрождает традицию отслеживания и аналитики репутационной динамики в корпоративном и государственно-общественном секторе.
В новом выпуске разбираем ключевые инфоповоды, кейсы и значимые высказывания известных персон за период с 12 по 16 января 2026 года:
• на уровне бизнеса — заявления (снова критические) Дерипаски, скандал вокруг Шишкарева, покупка «Лентой» сети магазинов OBI, распродажа активов РЖД и разрешение ситуации с долгами «Уральской стали»;
• на уровне государства и общества — снос исторического здания в Петербурге и протесты вокруг него, а также изъятие — спустя четверть века после приобретения — элитных участков в Барвихе.
7️⃣ «Культурная травма» — соцтренд для интеллектуалов. В новой рубрике объясняем значимые понятия, концепции и историю социологии. Первое — «культурная травма» Петра Штомпки. Это коллективное переживание из-за резких всеобъемлющих изменений, рушащих привычный образ мира. Концепция помогает объяснить не только исторические потрясения, но и современную дезориентацию в эпоху цифрового форсажа.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
1️⃣ Супермобильность вместо стабильности. Кардинально меняется отношение к работе у молодого поколения. Зумеры видят в работе краткосрочные отношения, а не пожизненный контракт. Решение — замена внешней текучести на внутреннюю мобильность внутри развивающихся компаний.
2️⃣ Тревожный город вместо устойчивой психики. Рост обращений к психиатрам — системный индикатор. Психоэмоциональная нагрузка растет из-за ускоренного ритма жизни, информационного прессинга и дефицита социальных стабилизаторов. Психика все чаще отвечает языком тела, а рынок помощи не успевает за спросом.
3️⃣ Протесты в Иране и российское массовое сознание. Волнения в далекой, но дружественной стране усиливают внутреннее ощущение хрупкости стабильности и сужают воспринимаемый круг союзников. Это событие работает как зеркало, отражающее общие тревоги о будущем и цикличность истории.
4️⃣ Кризис элит: почему европейские лидеры теряют поддержку. Декабрьские рейтинги показывают глубокий разрыв между властью и обществом в ключевых странах ЕС. Крайне низкая популярность лидеров, от Макрона до Стармера, лишает их возможности проводить смелую политику, сводя ее лишь к поиску шаткого баланса вместо прорывов.
5️⃣ Дискуссия недели: Мегаполисы vs. Малые города. Михаил Ковальчук неожиданно поднял тему регионального развития, выступив с явной критикой курса на агломерации вокруг мегаполисов. Его заявление тут же актуализировало давний спор о «правильной» модели расселения.
Прокомментировал территориальную полемику эксперт в области социокультурного проектирования, культуролог Дмитрий Лисицин: идея «конца мегаполисов» — опасная иллюзия. Будущее не за выбором единственной модели, а в симбиозе, где крупные города и малые территории — части единого пространственного организма.
6️⃣ Репутационная динамика: бизнес, государство и общество 🟢🟡🔴
«Платформа» возрождает традицию отслеживания и аналитики репутационной динамики в корпоративном и государственно-общественном секторе.
В новом выпуске разбираем ключевые инфоповоды, кейсы и значимые высказывания известных персон за период с 12 по 16 января 2026 года:
• на уровне бизнеса — заявления (снова критические) Дерипаски, скандал вокруг Шишкарева, покупка «Лентой» сети магазинов OBI, распродажа активов РЖД и разрешение ситуации с долгами «Уральской стали»;
• на уровне государства и общества — снос исторического здания в Петербурге и протесты вокруг него, а также изъятие — спустя четверть века после приобретения — элитных участков в Барвихе.
7️⃣ «Культурная травма» — соцтренд для интеллектуалов. В новой рубрике объясняем значимые понятия, концепции и историю социологии. Первое — «культурная травма» Петра Штомпки. Это коллективное переживание из-за резких всеобъемлющих изменений, рушащих привычный образ мира. Концепция помогает объяснить не только исторические потрясения, но и современную дезориентацию в эпоху цифрового форсажа.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7❤4🔥3👾2👻1
AI и медиа: что заменяет привычную журналистику?
Мы замечаем это на собственном опыте: аудитория все чаще обращается к нейросетям, падает трафик с поисковых систем, а привычные медиа теряют ту роль, которая была для них естественной.
Новый отчет Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026 показывает: снижение интереса к классическим СМИ действительно подтверждается данными.
В чем суть проблемы: если аудитория все активнее потребляет новости через AI-агентов и персонализированные платформы, что тогда останется за традиционными медиа?
И кто будет формировать массовое сознание, если привычные редакционные структуры теряют влияние?
Важно отметить: данных по России и по российским поисковым системам пока нет, но можно предположить, что тенденция будет примерно такая же или даже более выраженная из-за ограниченности и бедности медийного поля.
В дискуссии выделяются две ключевые позиции:
🔹 Традиционные СМИ и институциональные бренды
Классические медиа по-прежнему воспринимаются как гарант качества и доверия. Ставка делается на редакционные стандарты, подписки, экспертность и длинные форматы.
Основная цель — удержать аудиторию через уникальный контент и репутацию.
🔹 Создатели контента и AI-платформы
Противоположная позиция подчеркивает силу персональных брендов, социальных платформ и искусственного интеллекта. Контент становится коротким, «жидким» и адаптированным под алгоритмы. Люди всё чаще получают новости через AI-агентов, инфлюенсеров и персональные подборки, обходя традиционные сайты.
Эта смена логики потребления уже отражается в оценках медиаменеджеров:
• Только 38% руководителей сегодня уверены в перспективах журналистики — в 2022 году таких было 60%.
• 18% прямо не уверены в будущем отрасли — против 10% четыре года назад.
• 44% занимают нейтральную позицию, что говорит о росте неопределённости и утрате стратегической ясности.
Одновременно разрушается и привычная модель дистрибуции:
• Издатели ожидают падение поискового трафика более чем на 40% в ближайшие три года.
• Трафик из Google Search и Discover уже сократился примерно на треть за последний год.
• Классический поиск теряет роль главного «входа» к новостям — аудитория уходит к AI-интерфейсам и персональным лентам.
ИИ всё глубже внедряется в редакционные процессы:
• Автоматизация ускоряет производство контента, но одновременно меняет саму роль журналиста.
• Возрастает потребность в «жидком контенте» — форматах, адаптированных под платформы, алгоритмы, скорость и персонализацию.
Причины падения уверенности медиа:
1️⃣ Быстрое внедрение AI и связанные с этим риски неопределённости.
2️⃣ Потеря видимости через поисковые системы и соцсети.
3️⃣ Размывание роли медиа как «входной точки» к новостям — между аудиторией и контентом встают алгоритмы и AI-агенты.
4️⃣ Необходимость перестройки стратегий и форматов, чтобы сохранить аудиторию и доверие.
Вывод экспертов:
Успех медиакомпаний в ближайшие годы — не просто адаптация, а полная перестройка стратегии вокруг доверия, уникальности и взаимодействия с AI-экосистемой.
Фактически мы наблюдаем смену самой модели журналистики: от трафик-зависимой индустрии к системе, где ценность создаётся не кликами, а доверием, контекстом и прямыми отношениями с аудиторией.
🔹Источник: Reuters Institute: Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Мы замечаем это на собственном опыте: аудитория все чаще обращается к нейросетям, падает трафик с поисковых систем, а привычные медиа теряют ту роль, которая была для них естественной.
Новый отчет Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026 показывает: снижение интереса к классическим СМИ действительно подтверждается данными.
В чем суть проблемы: если аудитория все активнее потребляет новости через AI-агентов и персонализированные платформы, что тогда останется за традиционными медиа?
И кто будет формировать массовое сознание, если привычные редакционные структуры теряют влияние?
Важно отметить: данных по России и по российским поисковым системам пока нет, но можно предположить, что тенденция будет примерно такая же или даже более выраженная из-за ограниченности и бедности медийного поля.
В дискуссии выделяются две ключевые позиции:
🔹 Традиционные СМИ и институциональные бренды
Классические медиа по-прежнему воспринимаются как гарант качества и доверия. Ставка делается на редакционные стандарты, подписки, экспертность и длинные форматы.
Основная цель — удержать аудиторию через уникальный контент и репутацию.
🔹 Создатели контента и AI-платформы
Противоположная позиция подчеркивает силу персональных брендов, социальных платформ и искусственного интеллекта. Контент становится коротким, «жидким» и адаптированным под алгоритмы. Люди всё чаще получают новости через AI-агентов, инфлюенсеров и персональные подборки, обходя традиционные сайты.
Эта смена логики потребления уже отражается в оценках медиаменеджеров:
• Только 38% руководителей сегодня уверены в перспективах журналистики — в 2022 году таких было 60%.
• 18% прямо не уверены в будущем отрасли — против 10% четыре года назад.
• 44% занимают нейтральную позицию, что говорит о росте неопределённости и утрате стратегической ясности.
Одновременно разрушается и привычная модель дистрибуции:
• Издатели ожидают падение поискового трафика более чем на 40% в ближайшие три года.
• Трафик из Google Search и Discover уже сократился примерно на треть за последний год.
• Классический поиск теряет роль главного «входа» к новостям — аудитория уходит к AI-интерфейсам и персональным лентам.
ИИ всё глубже внедряется в редакционные процессы:
• Автоматизация ускоряет производство контента, но одновременно меняет саму роль журналиста.
• Возрастает потребность в «жидком контенте» — форматах, адаптированных под платформы, алгоритмы, скорость и персонализацию.
Причины падения уверенности медиа:
1️⃣ Быстрое внедрение AI и связанные с этим риски неопределённости.
2️⃣ Потеря видимости через поисковые системы и соцсети.
3️⃣ Размывание роли медиа как «входной точки» к новостям — между аудиторией и контентом встают алгоритмы и AI-агенты.
4️⃣ Необходимость перестройки стратегий и форматов, чтобы сохранить аудиторию и доверие.
Вывод экспертов:
Успех медиакомпаний в ближайшие годы — не просто адаптация, а полная перестройка стратегии вокруг доверия, уникальности и взаимодействия с AI-экосистемой.
Фактически мы наблюдаем смену самой модели журналистики: от трафик-зависимой индустрии к системе, где ценность создаётся не кликами, а доверием, контекстом и прямыми отношениями с аудиторией.
🔹Источник: Reuters Institute: Journalism, Media & Technology Trends and Predictions 2026
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍4🔥4🎄1